Два разбитых зеркала

28 лет назад. Зачарованный лес.

      — Насколько я поняла тебя, Румпельштильцхен, — Валери распахнула огромные двери обеденного зала. В своем кресле сидящий Румпельштильцхен Спокойно попивал чай. Она подошла ближе и оперлась руками об стол перед Тёмным. — то ты следил за мной. Так ведь? Румпельштильцхен медленно поставил чашку на блюдце, звон фарфора прозвучал в тишине зала как приговор. Его янтарные глаза — холодные и проницательные, как лезвие кинжала — поднялись на Валери. Уголки губ чуть дрогнули в насмешке.       — Следил? — он произнес это слово с таким изяществом, будто пробовал его на вкус. Нет... Я наблюдал. Ты появилась внезапно... И так эффектно разрушила баланс моей сегодняшней игры.       — С какой целью ты шпионил за мной?! — воскликнула она. — Я же к твоему замку Реджину не навела же! Так зачем же? Объясни.       Румпельштильцхен обошел ее со всех сторон и встал за её спиной, положив руки на её плечи, склоняюсь к её уху.       — Затем, чтобы мы стали союзниками в одном лишь деле... — прошептал он и вдруг уткнулся носом в ее темные волосы. — Ты наверное слышала про заклятие..? Валери напряглась вся. Заклятие, которое наложит Реджина для мести Белоснежке и Принцу...       Валери судорожно вздохнула, сжимая руки в кулаки, когда сглотнула при ответе.       — Я слушаю...       — Лорд Оливер, дорогуша...

      Однако было дело таковое за долго до событий нынешних дней. Речь пойдёт о фигуре по имени Оливер Блэквуд. Или о лорде Оливере...       В королевстве её матери, леди Элеоноры, браки никогда не заключались по любви. Любовь считалась слабостью, глупостью для простолюдинов. Здесь правили расчёт, земли и влияние.       Валери было всего восемнадцать. Она была юной, но уже тогда лишенной иллюзий девушкой с тёмно-серыми глазами, которая предпочитала звёздные атласы бальным танцам. Лорду Оливеру было далеко за тридцать — холёный, циничный мужчина с увядающей молодостью и огромными долгами покойного отца, чьи земли граничили владениями Элеоноры.       В роскошном тронном зале, залитом светом высоких свечей, леди Элеонора стояла у окна, затягивая корсет на своей дочери с такой силой, что Валери едва могла дышать.       — Он старше меня почти вдвое, мама, — спокойно, без слёз, но твёрдо произнесла Валери, глядя на своё отражение в зеркале. — И он трус. Я видела, как он заискивал перед королевскими сборщиками налогов. Он хочет наши земли, чтобы покрыть свои дыры.       — Мне плевать, чего он хочет, Валери, — Элеонора резко развернула дочь к себе, её пальцы больно впились в девичьи плечи. — Любовь — это иллюзия, которая делает женщину рабыней. Сила — вот единственное, что имеет значение. У Оливера есть древнее имя и право на южные шахты. Моё согласие уже дано.       Дверь зала открылась, и вошёл Оливер. На его губах блуждала та самая фальшивая, приторная улыбка, которую он сохранит и через тридцать лет в Сторибруке. Он окинул восемнадцатилетнюю Валери оценивающим взглядом, словно породистую кобылицу на ярмарке.       — Леди Элеонора, — Оливер склонился в безупречном поклоне, целуя руку матери. — Вы приняли мудрое решение. Наш союз укрепит обе границы. А ваша очаровательная дочь... со временем поймёт, что практичность гораздо надёжнее девичьих грёз.       Валери посмотрела на него своим фирменным, немигающим стальным взглядом. В её глазах не было страха — только ледяное обещание.       — Я никогда не строила грёз, лорд Оливер. Но запомните: если вы попытаетесь забрать у меня то, что принадлежит мне по праву рождения, никакие шахты и титулы вас не спасут.       Оливер тогда лишь снисходительно рассмеялся, посчитав слова юной невесты детской бравадой. Леди Элеонора торжествующе улыбнулась.       Они поженились. Через год у них родилась дочь — маленькая Астра, ставшая для Валери единственным смыслом жизни в этом холодном, расчётливом браке. Оливер же продолжал погрязать в долгах и амбициях. И когда его земли снова оказались под угрозой, он тайно призвал тёмные силы, заключив сделку и отдав пятилетнюю дочь в обмен на абсолютную власть над югом.       Когда Валери узнала об этом, она попыталась спасти ребёнка, но Оливер трусливо вонзил ей нож в спину на лесной дороге, оставив умирать. Он думал, что избавился от неё навсегда. Он не знал, что умирающую девушку выберут сами Звёзды, сделав её бессмертным Хранителем Равновесия, лишенным возраста и страха.

Сторибрук. Настоящее время

      Оливер Блэквуд резко проснулся в своём кожаном кресле в офисе канцелярии, тяжело дыша. На его лбу выступил холодный пот. Он судорожно ослабил галстук, оглядывая современный кабинет Сторибрука.       — Чёрт бы побрал этот подвал и эту девку, — пробормотал он, дрожащими руками наливая себе виски.       Под проклятием он не помнил Зачарованного Леса, но подсознательный, первобытный ужас перед Кирой Уорден укоренился в нём намертво. Он чувствовал, что эта женщина — его личный палач. И присутствие рядом с ней мистера Голда только доказывало, что Оливер ходит по краю бездны.       В этот момент на его рабочий стол упала тень. Реджина Миллс стояла перед ним, её идеальный маникюр постукивал по полированному дереву.       — Мистер Блэквуд, — ледяным тоном произнесла мэр. — Мне сказали, что вы устроили сцену посреди улицы с мисс Бланшар, а затем сбежали, поджав хвост, стоило мистеру Голду повысить голос. Я нанимала юриста, а не комнатную болонку. Если до конца недели контракт мисс Уорден на архив не будет аннулирован... вы вылетите из этой ратуши быстрее, чем шериф Свон успеет завести на вас дело.       Оливер сглотнул, глядя на разъярённую Королеву Сторибрука, и понял, что между молотом в лице Голда и наковальней в лице Реджины у него остаётся только один — самый отчаянный и грязный путь. Путь труса, прижатого к стене.       В Сторибруке шёл холодный, проливной дождь, словно сам город оплакивал рухнувшие надежды его жителей. Мэри Маргарет и Дэвид, поддавшись слабости, встретились у переезда, но их тайный поцелуй принёс лишь горечь — Дэвид принял решение остаться с Кэтрин, разбив сердце учительнице окончательно. Мэри Маргарет сидела дома, глядя в окно на серую стену воды, и её мир казался разрушенным.       Но в подвале ратуши, где располагался архив Киры Уорден, разыгрывалась куда более опасная драма.       Кира стояла у своего стола, медленно перелистывая страницы утренней газеты. На первой полосе красовалась триумфальная фотография мэра Реджины Миллс, открывающей новый городской павильон. Слева от неё, с фальшивой улыбкой, стоял Оливер Блэквуд. После провала с выселением архива Реджина зажала своего юриста в тиски, и теперь Оливер, подгоняемый страхом перед увольнением, искал новый способ нанести удар.       Дверной колокольчик надрывно звякнул, и в архив буквально влетела Эмма Свон. Её ярко-красная куртка была мокрой от дождя, а лицо дышало яростью. За ней, едва поспевая, шёл Сидни Гласс — главный редактор местной газеты, который после проигранных выборов шерифа выглядел потрёпанным и жалким.       — Кира, мне нужны все финансовые отчёты по строительству городского павильона за последние три года, — с порога заявила Эмма, швыряя мокрые ключи на стол. — Прямо сейчас.       Кира спокойно сняла очки в тонкой оправе и посмотрела на вошедших своими стальными глазами. Каждое движение архивариуса дышало той самой скрытой, вековой уверенностью Хранителя, которую проклятие не смогло уничтожить.       — Полегче, шериф Свон. Документы не любят спешки, — ровно ответила Кира. — Зачем вам эта отчётность? И что здесь делает ручная ищейка мэра?       — Я больше не работаю на Реджину, — хрипло вмешался Сидни Гласс, делая шаг вперёд. В его глазах горела фанатичная, почти безумная жажда мести. — Она предала меня. Использовала и выбросила. Я знаю, что она тайно присвоила пятьдесят тысяч долларов из городского бюджета на постройку своего личного загородного поместья. Оливер Блэквуд лично проводил эти транзакции через подставные фирмы. Мне нужны доказательства, чтобы уничтожить её.       Кира перевела взгляд с Сидни на Эмму. Её внутренний «детектор лжи», унаследованный от звёздной природы Хранителя, забил тревогу. В словах Сидни была правда о деньгах, но вся его фигура транслировала скрытую, глубокую фальшь. Он не был союзником Эммы — он был наживкой.       — Эмма, остановитесь, — Кира обошла стол, её идеальная осанка заставила Свон невольно замереть. — Вы лезете в ловушку. Сидни Гласс годами дышал по указке Реджины. Люди не меняются за одну ночь только потому, что им указали на дверь.       — Кира, я видела счета, — упрямо выдохнула Эмма. — Деньги действительно пропали. Если мы найдём документы с подписью Блэквуда или Реджины, мы сможем отстранить её от должности. Город заслуживает знать правду.       — Город заслуживает выжить, — сухо отрезала Кира, скрестив руки на груди. — А вы сейчас подставляете свою шею. Реджина хитрее, чем вы думаете. Если эти документы лежат здесь, значит, она хочет, чтобы вы их нашли.       — Пожалуйста, мисс Уорден, — Сидни умоляюще сложил руки. — Время на исходе. Блэквуд уже уничтожает архивы в ратуше. Если мы не заберём оригиналы сейчас, завтра их не станет.       Кира долго всматривалась в бледное лицо редактора, а затем тяжело вздохнула. Она знала, что Эмму не остановить — Свон была слишком канонично упряма в своём стремлении к справедливости.       — Хорошо, — Кира повернулась к дальнему стеллажу. — Секция Б, папка с маркировкой «Городское имущество». Но помните, шериф: я предупреждала. За эту правду вам придётся платить из своего кармана.       Эмма быстро забрала тяжёлую папку, которую Кира положила на стол, и вместе с Сидни стремительно вышла на улицу.       Архив погрузился в тишину, нарушаемую лишь стуком дождя по стеклу. Кира вернулась за свой стол, чувствуя, как в воздухе застыло опасное предчувствие.       Из тени дальнего угла, куда не проникал свет настольной лампы, послышался знакомый, тихий стук трости. Мистер Голд стоял там всё это время, безупречно скрытый магией своего присутствия. Под проклятием он помнил Зачарованный Лес и знал, что Сидни Гласс — это Зеркало Королевы, её самый преданный раб, разыгрывающий перед Эммой дешёвый спектакль.       — Вы были чертовски правы, Кира, — Голд медленно вышел на свет. На его губах блуждала зловещая, но мягкая ухмылка Тёмного. — Наша дорогая Эмма Свон только что взяла в руки ядовитое яблоко. Реджина просчитала каждый её шаг.       — Почему вы не остановили её, Голд? — Кира подняла на него стальной взгляд. — Вы ведь знали, что Сидни лжёт. Вы контролируете этот город больше, чем мэр.       — О, шериф Свон должна учиться на собственных ошибках, — Голд подошёл ближе, аккуратно опустив руки на набалдашник трости. Его тёмные глаза светились скрытым обожанием, когда он смотрел на Киру. — Сила приходит только тогда, когда ты понимаешь, как устроен этот мир. Без иллюзий. Прямо как вы.       — Мне не нравится эта игра, — Кира поднялась, оказываясь лицом к лицу с ростовщиком. — Реджина использует Блэквуда, чтобы подставить Эмму. Но Блэквуд... он копает подо мой архив. Я чувствую это.       — Не беспокойтесь об Оливере, Кира, — голос Голда понизился до опасного, леденящего шёпота, а его ладонь на секунду накрыла её руку, лежащую на столе. — Блэквуд забывает, что в этом лесу есть чудовища куда страшнее Реджины. Я уже купил банк, в котором заложены все его активы. К завтрашнему утру ваш бывший... то есть, мистер Блэквуд, будет умолять меня о пощаде.       Кира не убрала руку. Она смотрела прямо в его глаза, чувствуя, как стены проклятого Сторибрука медленно начинают истончаться между ними.       — Вы делаете это ради Эммы, Голд? Или ради себя? — тихо спросила она.       — Я делаю это ради баланса, мисс Уорден, — Голд едва заметно улыбнулся. — И ради того, чтобы никто не смел нарушать покой этого города.       Он слегка поклонился и медленно пошёл к выходу, оставляя Киру наедине с её пробуждающимися воспоминаниями и латунной астролябией, которая в ящике стола словно сама по себе начала излучать едва заметное серебряное тепло.       А вот на следующий день, как и предсказывала Кира, ловушка захлопнулась. Эмма и Сидни Гласс обнаружили, что все найденные ими документы были фальшивкой, подстроенной Реджиной, чтобы выставить нового шерифа некомпетентной дурой перед лицом всего города. Реджина торжествовала, Сидни Гласс тайно праздновал победу в кабинете мэра, а Эмма сидела на лавке у переезда, понимая, что в этой войне честные методы не работают.       Но Оливеру Блэквуду было не до триумфа мэра. Утром на его стол легли документы о полном аресте его счетов и принудительном отчуждении его дома в счёт долгов перед фондом мистера Голда. Игра Голда началась...       Ночной Сторибрук утопал в липком, холодном тумане. Огни фонарей едва пробивали серую пелену. Кира Уорден медленно шла по пустынной дороге, ведущей к её небольшому уединённому дому на самом краю леса. Её длинное тёмное пальто было застёгнуто на все пуговицы, руки спрятаны в карманы, а на груди под кашемировой водолазкой привычно согревал кожу серебряный кулон-астролябия.       Проклятый туман города словно пытался задушить эти проблески настоящей памяти.       Шаги за спиной раздались слишком поздно. Кира успела лишь резко развернуться, её стальной взгляд мгновенно зафиксировал фигуру Оливера Блэквуда, но в следующее мгновение на её лицо опустилась плотная ткань, пропитанная приторно-сладким эфиром.       — Извини, Кира, — раздался над ухом дрожащий, испуганный, но злой голос бывшего мужа. — Но Голд лишил меня всего. Из-за тебя я банкрот. Реджина сожрёт меня. У меня нет выбора.       Кира попыталась ударить его локтем, её тело подсознательно вспомнило боевые навыки женщины, но яд подействовал мгновенно. Ноги подогнулись, стальные глаза закрылись, и она погрузилась в глухую, тяжёлую темноту.