Два разбитых зеркала

      Сознание возвращалось медленно, принося с собой запах сырости, ржавчины и старой земли. Кира открыла глаза и тут же поморщилась от тусклого, бьющего в лицо света карманного фонаря. Она сидела на сыром полу, прислонившись спиной к деревянной балке. Руки были крепко связаны за спиной толстой верёвкой. Вокруг простирались тёмные, полуразрушенные туннели. Старые заброшенные шахты Сторибрука — место, куда никто не заглядывал десятилетиями.       Перед ней, нервно шагая из стороны в сторону и наливая себе виски из фляжки, ходил Оливер Блэквуд. Его дорогой костюм был испачкан в грязи, а гладкая причёска растрепалась. Он выглядел как затравленный зверь.       — Очнулась? — Оливер резко остановился, направив луч фонаря ей в лицо. — Отлично. Рад, что ты жива. Мне не нужен твой труп, Кира. Мне нужны мои счета. Мой дом. Моя жизнь.       Кира спокойно выпрямилась, насколько позволяли верёвки. Её идеальная осанка даже в этом грязном подземелье оставалась царственной.       Она посмотрела на него сквозь стёкла очков, которые чудом не разбились при похищении, и на её губах появилась ледяная, презрительная усмешка.       — Ты жалок, Оливер, — её низкий голос прозвучал удивительно ровно и эхом разнёсся по пустому туннелю шахты. — Похитить женщину и спрятать её в подземелье, потому что ты проиграл мужчине в чистой юридической дуэли? Это твой предел?       — Заткнись! — рявкнул Оливер, подбегая к ней и хватая её за воротник пальто. Его руки тряслись. — Ты ничего не понимаешь! Голд — чудовище! Он забрал всё до последнего цента! Но он дышать без тебя не может, я же видел, как он смотрит на тебя в твоём чёртовом архиве! Ты — мой выкуп. Реджина поможет мне уехать из штата, если я отдам ей твои архивные чертежи, а Голд вернёт мне деньги, если захочет увидеть тебя живой!       Кира даже не вздрогнула от его близости. В её тёмно-серых глазах застыло такое глубокое, выжженное презрением пламя, что Оливер инстинктивно отпрянул, словно обжёгся.       В этот момент проклятие внутри её головы снова затрещало. Вспышка из Зачарованного Леса — лесная дорога, нож в спине и этот же трусливый мужчина, убегающий с её пятилетней дочерью — на секунду ослепила её.       — Ты совершил эту ошибку дважды, Оливер, — тихо, со смертоносным хладнокровием произнесла Кира, и её зрачки на долю секунды вспыхнули серебряными звёздными искрами. — Ты думаешь, что если зажмёшь меня в угол, ты победишь. Но ты забываешь одну деталь.       — Какую ещё деталь?! — Блэквуд нервно оглянулся на тёмный зев шахты.       — Тот, кого ты так боишься... — Кира улыбнулась одними уголками губ, — уже здесь. И он очень не любит, когда трогают меня.       В этот самый момент в глубине шахты раздался чёткий, размеренный и леденящий душу звук.

Тук. Тук. Тук.

      Набалдашник трости мистера Голда мерно ударял по ржавым рельсам вагонеток. Оливер замер, его лицо мгновенно стало белым как мел. Он судорожно выхватил из-за пояса револьвер, направляя его в темноту туннеля.       — Выходи, старик! Выходи, или я пристрелю её! — закричал Оливер, его голос сорвался на визг.       Из густого, почти осязаемого мрака шахты медленно вышла фигура. Мистер Голд стоял в своём безупречном сером пальто, но в его позе не было ничего от пожилого ростовщика. Его глаза горели безумным, первобытным голодом Тёмного мага. Под проклятием он почувствовал, как защитные руны на кулоне Киры закричали от опасности, и примчался сюда быстрее, чем Эмма Свон успела бы завести свой «жук».       — Мистер Блэквуд... — Голд произнёс это почти любящим, тихим шёпотом, от которого у Оливера подкосились колени. Ростовщик слегка наклонил голову набок, и на его лице расцвела та самая, пугающая ухмылка Румпельштильцхена. — Вы взяли то, что принадлежит мне по праву вечности. Вы нарушили баланс. А я... я очень, очень не люблю плохих должников.       — Назад! — Оливер приставил дуло пистолета к голове Киры, прячась за её спиной. — Верни мне мои счета! Подпиши отказ от имущества, или её мозги окажутся на этой стене!       Кира даже в этот момент оставалась спокойной. Она перевела взгляд на Голда и негромко произнесла:       — Румпель... Прекрати этот цирк. Он трус. Он не выстрелит.       Голд замер. Услышав своё истинное имя из её губ, Тёмный маг внутри него взвыл от восторга и ярости. Он перевёл взгляд на Оливера, и его трость с сухим щелчком разделилась — Голд вытащил скрытый в ней острый стилет.       — Ты прав, Блэквуд, — тихо сказал Голд, делая стремительный, хромающий, но пугающе быстрый шаг вперёд. — Я чудовище. И сейчас я покажу тебе, почему со мной никогда не заключают повторных сделок.

***

      Голд приложил бинты к ране на голове Киры, осторожно перевязывая её вокруг. Сама Кира вздохнула, поняв, что её тайна открылась.       — Получается, ты знал с начала проживания здесь, что Заклятие меня не коснулось? — спросила она, чувствуя себя как побитый котенок.       — Да, — коротко ответил Голд, продолжая процедуру.       — Тогда почему ты играл в эту игру, если знал? — она подняла взгляд и недоуменно посмотрела на него.       — А почему ты скрывала? Думаешь, я бы побежал к мэру и доложил ее Величеству, что тебя, как и меня ничего не коснулось? — спросил он с яростью, отказываясь смотреть на женщину.       — А что тебе мешает сделать это сейчас?       Её слова заставили его задуматься. А действительно. Что же его останавливает пойти к Реджине и сказать, что её план идёт по швам?       Нет, он человек корыстных и безжалостный. Сколько он себя помнит, он никогда никого кроме сына так не защищал, как сейчас Киру. Вернее, Валери.       Он набрал побольше воздуха, чтобы успокоиться. Завязав второй узел бинта на голове Валери, он сказал ей прямо над ухом.       — Ты...       В Сторибруке пахло тающим снегом, дешёвой выпивкой из таверны и близким крахом. Пока Лерой (Ворчун) и Астрид (Нова) пытались продать свечи на городском празднике, в офисе шерифа разыгрывался настоящий триллер. Кэтрин Нолан бесследно исчезла, в лесу нашли окровавленную коробку с человеческим сердцем, и все улики указывали на Мэри Маргарет.       Город ополчился против несчастной учительницы, превратившись в безжалостную толпу.       Кира Валери сидела в своём архиве, медленно растирая запястья, на которых ещё виднелись едва заметные следы от верёвок Оливера. Блэквуд после той ночи в шахтах бесследно исчез из виду — мистер Голд позаботился о том, чтобы бывший муж Валери бежал без оглядки, лишившись последнего цента.       Дверь архива с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Реджина Миллс. Её лицо было бледным, а идеальное чёрное пальто казалось частью её ведьминского облика. За ней, испуганно поджимая хвост, шла Руби (Красная Шапочка), которая только что уволилась из кафе своей бабушки и устроилась помощницей к Эмме.       — Мисс Уорден, — Реджина буквально выплюнула имя архивариуса. — Нам нужны карты подземных коммуникаций и старых лесных дорог. Шериф Свон утверждает, что Мэри Маргарет подставили. Но я знаю, что Бланшар виновна. И если вы попытаетесь скрыть документы, как сделали это в деле сирот, я лично закрою этот подвал.       Валери медленно поднялась. Её царственная, безупречная осанка Хранительницы заставила Реджину инстинктивно сделать шаг назад. Проклятие внутри головы этой женщины трещало по швам после спасения в шахтах.       — Карты лежат на третьем стеллаже, Реджина, — ледяным, низким коконом отозвался голос Киры. — Забирайте их. Но оставьте свои дешёвые угрозы для тех, кто вас боится. Мэри Маргарет не способна вырезать человеческое сердце. Она слишком слаба для этого. А вот тот, кто подбросил эту коробку... явно имеет большой опыт в подобных делах.       Реджина сузила глаза, её пальцы судорожно сжали кожаную сумку.       — Ты слишком много на себя берёшь, Кира. В этом городе твоя «независимость» закончится в тот момент, когда я этого захочу.       — Моя независимость закончится тогда, когда звёзды упадут на эту землю, госпожа мэр, — Кира сделала шаг вперёд, и её тёмно-серые глаза опасно блеснули стальным блеском. — А пока — берите свои карты и уходите. У меня много работы.       Руби, стоявшая за спиной Реджины, испуганно переводила взгляд с мэра на архивариуса. Её обострённое волчье чутьё (которое подсознательно просыпалось в ней в эти дни) буквально кричало: эта женщина в очках опаснее, чем Злая Королева.       Поздним вечером, когда город погрузился в туман, Кира пришла в лавку мистера Голда. Ей нужно было занести ему восстановленные чертежи лесных межевых знаков.       В лавке было темно, лишь у старой прялки горела одна тусклая лампа. Мистер Голд сидел в кресле, баюкая в руках свой чай. Его лицо было бледным, а в тёмных глазах металась та самая лихорадочная, вековая боль Тёмного мага. Позавчерашнее спасение Киры из шахт пробудило в нём паранойю — он боялся потерять её так же, как когда-то потерял сына.       — Вы пришли, Кира, — тихо, без привычного кривляния произнёс он, поднимаясь и опираясь на трость.       — Прошу называть меня старым именем, если уж узнали мою тайну. Вы оставили Оливера в живых, Румпель? —       Она закрыла за собой дверь, прямо озвучивая вопрос, который мучил её два дня. Имя Тёмного сорвалось с её губ уже осознанно.       На его губах появилась зловещая, но мягкая ухмылка.       — Он жив, моя дорогая Хранительница. Я всего лишь заставил его подписать отказ от всего и бежать из штата без оглядки. Я обещал тебе не проливать кровь. А Тёмный... всегда держит своё слово, если сделка заключена правильно.       Валери подошла к нему почти вплотную. Она сняла свои очки в тонкой праве и выбросила в мусорный бак, и её стальной взгляд вонзился в его душу.       — Он напомнил мне о том дне в лесу, — тихо сказала она, и её голос слегка дрогнул от нахлынувших воспоминаний. — Помнишь? Когда он вонзил мне нож в спину и забрал Астру. Я ведь... я ведь так и не смогла её вернуть, Румпель. Звёзды сделали меня Хранителем баланса, но они не вернули мне дочь. У нас с тобой... одна боль на двоих. Одна выжженная пустыня вместо сердца.       Голд медленно опустил трость на пол. Его пальцы, сухие и слегка дрожащие, нежно коснулись её скулы.       Это не было жестом слабости — это было истинное, столетнее принятие её боли. Тьма внутри него, которая заставляла его ненавидеть весь мир, сейчас утихла, превратившись в чистое, преданное обожание.       — Я знаю, Валери... — прошептал он, возвращая ей её настоящее имя. — Я знаю, каково это — каждую ночь слышать крик своего ребёнка в пустой комнате. Мила бросила меня, потому что я был трусом. Оливер предал тебя, потому что он сам был ничтожеством. Но мы здесь. Мы выжили. И это проклятие Реджины... оно скоро падет. Эмма Свон ломает его каждый день.       Валери не отстранилась. Она накрыла его ладонь своей рукой, чувствуя, как через серебряный кулон на её груди начинает струиться чистая, горячая магия звёзд.       — И что мы будем делать, когда стены рухнут, Тёмный?       — Мы найдём Бейлфайра, — Голд наклонился ближе, его дыхание коснулось её губ. — И если где-то в бескрайних мирах звёзды сохранили след твоей Астры... мы перевернем саму вселенную, но вернём её. Вместе. На равных.       Их губы соприкоснулись в коротком, но отчаянном, обжигающем поцелуе в полумраке лавки.       Когда они отстранились, Валери едва заметно улыбнулась одними уголками губ, её глаза светились серебряными искрами.       — Реджина думает, что она контролирует Сторибрук, Румпель.       — Пусть думает, — Голд вернул на лицо свою фирменную проницательную ухмылку, забирая трость. — Нам нужно помочь Эмме Свон оправдать Мэри Маргарет. Ведь если учительница окажется за решёткой, наш баланс будет нарушен. А мы очень, очень не любим, когда нарушают наши правила.       Их губы снова слились в поцелуе, и Румпель попятился назад в свое спальное место, уводя Валери с собой в объятиях. Далее последовал скрип кровати и нежные стоны, наполняющие комнату и шепчащие имена друг друга.

Пара дней спустя

Реджина Миллс стремительно теряла контроль над Сторибруком. Мэри Маргарет сбежала из камеры шерифа, Эмма Свон шла по следу похитителя, натыкаясь на безумного Джефферсона (Шляпника), а тут ещё и мистер Голд со своим вызывающим, пугающим спокойствием. Но больше всего мэра бесила Кира Уорден. Реджина заметила, что архивариус слишком часто бывает в антикварной лавке, а её юрист Оливер Блэквуд трусливо сбежал из города.       Королева Сторибрука поняла: чтобы ударить по Голду и лишить Эмму Свон её главного прагматичного советника, Киру нужно убрать с доски. Навсегда. Дождь сменился густым, плотным туманом, когда Кира Уорден поздним вечером выехала на своей старой тёмно-синей машине из города. Ей нужно было забрать архивные документы из лесничества Адама на самой окраине округа.       Дорога петляла между вековыми соснами. Кира уверенно вела машину, когда на крутом повороте у обрыва её фары выхватили стоящий прямо посреди трассы силуэт в чёрном пальто. Реджина.       Кира резко ударила по тормозам, но в ту же секунду рулевое управление автомобиля словно заклинило. Магический импульс Злой Королевы, замаскированный под внезапную неисправность, заблокировал колёса.       Машина Киры на полной скорости пробила хлипкое деревянное ограждение и рухнула в глубокий овраг, несколько раз перевернувшись. Раздался оглушительный скрежет металла, а затем — грохот взрыва. Пламя мгновенно охватило искорёженный кузов.       Реджина Миллс поправила перчатки, холодно улыбнулась и исчезла в тумане. Мэр была уверена, что без магии Хранительница не переживёт этот круговорот стали и огня.