Дик, путешественник во времени

У него чесалась пятка. Левая. Просто до несносной невыносимости! Если бы не сонная истома, из которой так не хотелось выныривать обратно во враждебный мир, где ни в чём не повинных людей лупят по головам дурацкими спортивными мячами и подозревают в гайифском грехе без всякого на то основания, он бы, может, и извернулся так, чтобы избавиться от досадного обстоятельства, но увы. Спать хотелось, и сильно. Несмотря на проклятую пятку и солнечный луч, настырно лезущий в глаза, сколько бы он не возил головой по подушке в попытке отыскать на ней приятненький тенёчек. Арно, что ли, опять вскочил спозасранку и поднял жалюзи, чтобы и всем остальным соседям по комнате жизнь мёдом не казалась? Да нет, вроде - слишком уж тихо было для помещения, по которому носился гиперактивный олень, имевший привычку зачитывать стишки в ответ на сарказмы... Проверяя свои подозрения, Дик разлепил один глаз. Ничегошеньки не понял и снова зажмурился. Мерещится ему всё это, что ли? Или снится сон внутри сна? Он точно помнил, что не засыпал в пафосной кровати с синим балдахином, в таких уже несколько веков как вообще никто не засыпал! - Ну ызаржий ж хвост,- проворчал Ричард, шлёпая по лицу ладонью и с силой растирая слегка опухшую со сна физиономию. Эти игры разума уже начинали терять в его глазах всякую очаровательную непосредственность и постепенно мигрировали ближе к той части заскоков, с которыми Ричард предпочитал не иметь никаких дел. Что там обычно советуют в таких случаях? Ущипнуть себя, чтобы проснуться? Дрянной совет, прямо скажем. Во сне бесполезно пытаться что-то сделать нарочно, все физические ощущения всё равно будут искажены спящим мозгом... хотя, помнится, в том кошмаре с Фабиановой площадью боль Ричард чувствовал вполне себе настоящую. Да ещё и настолько сильную, что, в конце концов, отключился! Ну-ка. Рывком усевшись на кровати, он примерился и как следует цапнул себя за руку. Ауч! Ну, красота... Теперь на предплечье расплывалась болезненная краснота, за которой угадывались тонкие оттенки живописной гематомной синевы. Картина, мать её, маслом. А щипок, зараза, всё равно не сработал. Тяжело вздохнув, Дик почесал-таки предательницу пятку и сполз с кровати. Комната, в которой он очнулся, была обставлена... как бы помягче выразиться? С поистине королевским размахом! Отделка, мебель, детали. Дик видел такое только в кино, в исторических блокбастерах с кругленьким бюджетом. Он с интересом покрутился на месте, пощупал фигурные балясины, с которых свешивались тяжёлые складки синего бархатного полога, полистал пристроенную на прикроватном столике "Хронику Двадцатилетней войны", сунул нос в платяной шкаф с кучей чужих шмоток и уже помрачневший вернулся в креслу, на котором громоздились знакомого вида шпага, кинжал и старомодная куртка сине-чёрного цвета. Серьёзно? Опять? Бежать к окну, проверять догадки, он не стал - незачем. И по железяке в кресле становилось понятно, куда он угодил. Думать, как отсюда выбраться тоже, скорее всего, бесполезно. Когда тело отдохнёт, сон уйдёт сам. Ну, по крайне мере, Дик на это надеялся, а значит... Значит, всё, что ему оставалось, это нарядиться по моде круговой давности и усиленно делать вид, что всё в полном ажуре. Не обнаружив в комнате никаких намёков на смежные помещения с санузлом, надорец огорчённо вздохнул и, скрепя сердце, натянул на себя наряд герцога как есть, без умываний. Умоется на кухне, когда её разыщет. Должна же хоть там найтись вода! Решительно стащив через голову ночную сорочку, за ворот которой зацепилась колючая эспера, Дик оставил всё это добро валяться на кровати. На белой рубахе с просторными рукавами, обнаружившейся под курткой, не отыскалось никаких пуговиц, зато обнаружились завязки. Бантики из них, что ли, завязывать? Плюнув и оставив их болтаться на груди, Дик натянул колет. Вроде неплохо, удобненько. Ему даже удалось застегнуть половину тугих крючков, пока подушечки пальцев не заныли от натяжения. Извергам, придумавшим этот вид портняжной пытки настучать бы по рукам за широту мыслей и глубину воображения... Так, что ещё? Шпагу перед выходом Дик решил не приторачивать. Кошки с ней - только лишнюю бесполезную тяжесть таскать на себе почём зря. А вот кинжал с бегущим кабанчиком на рукояти он к поясу приладил. Длинноват, конечно, тяжеловат, да и руке не привычен, но ладно. Уж с ножами Дик, по крайней мере, дело имел и знал как в случае чего ими пользоваться. Когда он выглянул, снаружи было тихо и пусто. Пол застилали дорогого вида ковры, на стенах, как оказалось, висели картины, по углам он заметил стратегически размещённые расписные вазоны с южными орнаментами. В прошлый раз сбитый с толку Ричард не обратил на всё это великолепие и сотой доли внимания. Красота, конечно, ничего не скажешь, но выйти бы отсюда незамеченным... Он успел сделать ровно четыре шага, когда распахнулась одна из дверей дальше по коридору и надорец встретился глазами с удивлённо уставившимся на него парнишкой примерно тех же лет, что и герцог. Может, даже младше. Кто он? Смуглый, черноглазый, на хозяина дома похож, вроде, не был, хотя кто их южан разберёт - вдруг и впрямь сынуля, а глазки тёмные от матери достались? Не заложил бы, касатик, синеглазому изуверу, который руку герцогу полосовал в прошлый раз (Дик помнил как, и шрам подживший на ладони видел). Они стояли в коридоре, замерев на своих местах как пугливые кролики, и бестолково глазели друг на друга, пока Ричард не сообразил приложить палец к губам. А потом, развернувшись, заскрипел половицами в сторону лестницы. Орать малец не заорал, и ладно. Теперь в этой царственной кэналлийской резиденции нужно было отыскать дорогу к кухне, перехватить там что-нибудь съестное и - на улицу. Изучать, поражаться и дышать не загазованным автомобильным траффиком воздухом. Когда ещё такая возможность удобная выпадет? Кухня нашлась. Не сразу, правда, но тем не менее. Попетляв немного по первому этажу, Ричард с грехом пополам вырулил к коридору, оканчивавшемуся аркой с видневшейся за ней оконечностью разделочного стола. Арка пахла. И пахла одуряюще! Учуявший запах только что вытянутой из духовки сдобы, Ричард пошёл по следу как борзая на охоте. Кухня оказалась под стать остальному особняку. Не комната, а прямо вотчина суетливо порхавшей по ней пухленькой черноволосой женщины в переднике. Дик даже засмотрелся - настолько ловко ей удавалось управляться со всеми этими скалками, блюдами, поварёшками и котелками! Не женщина, а настоящий южный вихрь! - Драсьте,- смущённо кивнул он, когда повелительница печи, наконец, обнаружила его присутствие и всплеснула руками.- Я, собственно, хотел узнать, где можно взять воды, умыться... Женщина в переднике ахнула. - Дор Рикардо, пришли сами... Что же это! Отчего пажа не позвали, вам бы помогли! - Да там... не было никого, в коридоре,- промямлил надорец, запоздало припоминая удивлённо вытаращившегося на него мальчишку.- Но я ведь и сам, без помощи могу. Где бы только воды взять? - Сейчас, минутку. Это мы быстро справим, беды тут нет,- затараторила добродушная женщина.- Извиняйте только, что не глазурованная умывальная чаша, а обыкновенный таз. Кухня же, чай, не господская спальня. Уж по-простецки придётся, как в лагере, зато начисто... Вот, дор, не расплещите,- она грохнула тяжёлым медным тазом по столу и подала кусок тряпицы вытереться. Ричард фыркал и плескался как прыгнувший в озеро щенок, а потом, довольный, поблагодарил. - Я, кажется, не узнавал, как вас зовут, дора. Не хорошо выходит - вы мне помогаете, а я даже имени вашего не знаю. - Ой, да что вы, дор Рикардо!- замахала на него руками смутившаяся южанка.- Я же кто, еду здесь готовлю, и только. Но раз уж спрашиваете, то почему бы и не сказать. Кончитой меня звать, я с юга, как и все здесь. - Это я заметил,- усмехнулся Дик.- У меня единственного тут белобрысая башка. - На юге светлые волосы ценятся,- мягко, немного даже мечтательно, возразила милая женщина и поглядела на ричардову шевелюру со значительной долей восхищения.- Мы все чернявые, привычные к этому. А тут локоны, что твой лён! Ну как не позавидовать да не залюбоваться? Дик собирался было сказать про краску для волос, но вовремя прикусил язык. Травяной порошок, которым "рыжили" волосы в Багряных землях был известен и круг назад, а вот современные краски, диапазон оттенков которых простирался далеко за пределы человеческой фантазии, в это время изобретён ещё не был. Вроде бы. Уточнить Ричард не успел - его пустой желудок смачно заурчал, выдавая хозяина, что называется, с потрохами. Эти дикие звуки природы заставили Кончиту подхватиться с места и закружить по кухне. Дик и опомниться не успел, как ему сообразили стакан молока с куском свежеиспечённого пирога. Вкус его был бесподобен! Курятинка под яично-сливочной заливкой таяла на языке как крем, лук и грибы придавали вкусу мяса особенную глубину, а песочное тесто имело ту идеальную пропорцию рассыпчатости и ароматности, которых не доставало обыкновенным пирогам на дрожжах. - Вы, дор Рикардо, в следующий раз сразу в столовую спускайтесь,- по-матерински нежно улыбаясь уплетавшему угощение Дикону, сказала Кончита.- Мне приятно с вами посидеть, вон какой у вас аппетит! Любо-дорого поглядеть! Да ведь не положено же, чтобы господа по кухням шастали. Как бы соберано не прознал - осерчает, что я вас не в приличном месте завтраками кормлю... - Не в приличном это где? В кладовке?- затолкав кусок пирога за щёку, выговорил Ричард.- Дора Кончита, любое место приличное, где чисто, светло и имеется приятная компания. - Но ведь вы герцог!.. - А вы настоящая волшебница,- легко парировал Дик и запил кусок молоком.- Мы можем спорить так до Создателева явления, и всё равно каждый останется при своём мнении. Таких пирогов я не ел даже дома, а уж там, поверьте, выбор был велик и необъятен... За своих постоянных покупателей сети талигойских пекарен воевали насмерть, пользуясь любыми грязными методами, будь то глубокомысленная социальная реклама или аховые скидки после восьми вечера. - Дор Рикардо?- раздался от входа грубоватый голос кэналлийца в летах, которого Дик приметил в прошлый раз, когда впервые появился на пороге особняка Первого маршала. Хмурый, с цепким взглядом, он походил скорее на разбойника с большой дороги, но каким-то образом умудрился оказаться в услужении у важного при олларовском дворе вельможи и полководца. Смех Кончиты оборвался. Вскочив со скамьи, она с прежней суетливостью принялась смахивать со стола крошки, а потом понесла освободившуюся посуду к тазу с водой. Кэналлиец тем временем подошёл к Ричарду и протянул ему свёрнутую конвертиком бумагу с восковой печатью, на которой красовались дубовая ветвь и секира. Красиво, только... что бы это значило? Внутри обнаружилось бодрое послание в несколько строчек, выведенных крупным, жутко старомодным почерком со стесняющимися завитушками. Подпись гласила, что на прогулку Дикона приглашал его кузен Реджинальд, вознамерившийся посетить вместе со своими приятелями знаменитую на всю Олларию таверну под названием "Острая шпора", где проводились петушиные бои. Встречу этот самый кузен назначал у ворот алвовского особняка в пять часов пополудни, чин чином. Будто девицу собрался дожидаться, не смея показаться её строгому отцу на глаза!.. Что ж. Пошататься по старой версии Олларии Ричард и сам был не дурак - любопытно же, насколько его фантазия была хитровыделанной, чтобы смоделировать в сознании все-все улицы с максимальной для сновидения точностью и аутентичностью! До обеда Дик развлекал себя чем получалось. Побродил по этажам, от скуки открывая все открывавшиеся двери и засовывая в комнаты нос. На гостевые спальни любоваться было неинтересно, а вот в обнаружившейся в конце коридора домашней библиотеке он слегка подзавис. Старинность собранных здесь томов просто поражала! Книги текущего круга чередовались на полках с инкунабулами, за которыми следовали старинные рукописные свитки в деревянных ящиках. Если бы сюда попал Отто, у входа пришлось бы разбивать военный лагерь, потому что по своей воле Придд эту сокровищницу ни за что бы не покинул. Дик одобрительно огляделся по сторонам. По чистым, без пыли, полкам сразу становилось ясно, что к печатному слову хозяин дома относился с должным уважением и гонял слуг в три шеи, чтобы те не оставляли библиотеку без уборки и внимания. Надорец любопытства ради тоже сунулся полистать пару книженций. Одна оказалась на талиг, две другие - на кэналли. В них Ричард понимал слово через два, поэтому быстро заскучал и захлопнул увесистый том. Часам к двум безделье окончательно довело надорца до ручки, и он инстинктивно потянулся к людям. Во двор соваться было бесполезно - там слонялась охрана, а ещё была конюшня, из которой доносилось предупреждающее ржание закатного мориска-убийцы. Не почувствовав в себе тяги к приключениям, Ричард от греха подальше убрался на кухню к славной Повелительнице плиты и печи. Сперва обрадовавшись компании, милая Кончита поражённо захлопала на него глазами, когда он предложил ей помощь с приготовлением обеда. Ну, или десерта - смотря, что ему поручат. Дома, в Надоре, он своим девчонкам, помнится, пёк неплохие блинчики и большие сладкие пироги. Сёстры на стряпню не жаловались и сметали угощение за несколько минут. Отвоевав-таки себе право на готовку (и свободный кусочек разделочного стола), Дик соорудил вполне сносную творожную запеканку с ягодной начинкой, и десятка полтора бисквитных печенек с меренгой (чтобы угостить юркающих по коридорам служанок и пажей... и, может, и того кэналлийца с разбойничьей рожей - вдруг подобреет к пришлому чужаку?). Запеканка, признаться, вышла преизрядная! Творог он размял чуть ли не до состояния пасты, сдобрив смесь молотой корицей и кардамоном, и теперь она буквально таяла на языке, оставляя приятное острое послевкусие со сладкой пряной нотой. Кончита, сперва не обращавшая внимания на суетящегося у себя в углу дурного герцога, заинтересованно повела носом и, в конце концов, заглянула-таки ему за плечо. - Снимете пробу?- немедленно поинтересовался Ричард.- Получилось, вроде бы, удачно. Он шустро отрезал ещё один кусочек, сгрузил его на тарелку и сунул в руки скептически оглядывавшей десерт кухарке. Наверное, Кончита до последнего была уверена, что путающийся у неё под ногами чудаковатый мальчишка всего лишь развлекается и испорченные ингредиенты в итоге отправятся в мусор, но стоило ей только попробовать снятую с огня ароматную запеканку, как глаза женщины удивлённо округлились и засияли. - Лэйе Анэмэ! И впрямь съедобно! - Обижаете,- хмыкнул Дик и тоже куснул запеканку.- Печенье, кажется, поспело. Надо снять, пока до угольков не прожарилось,- он наклонился к печи и аккуратно потянул на себя обжигающе горячий противень. Рукавицы чуть ли не дымились от жара.- Вы ведь угостите ими всех, кто здесь... ну, работает? Не уверен, правда, хватит ли на каждого - мне никто не говорил, сколько у... у господина Первого маршала людей в доме. - Так вы что же, для нас так старались?!- изумилась Кончита у него за спиной.- Стоило ли... - Конечно, стоило!- отмахнулся Ричард.- Да и потом, это всего лишь печенье. Выглядит, кажется, ничего. Румяненько. Он подхватил миску с загустевшей массой начинки и стал ловко её взбивать, пока ложка в ней не встала торчком. Смазать получившимся кремом печенюшечное тесто не заняло и десяти минут. Ричард посмеивался, расправляясь с последними из них, пока ахавшая Кончита угощалась первопроходцем. Вряд ли, конечно, она так уж поражалась вкусу - в ней с расстояния в добрую хорну чувствовался дипломированный мастер кухонных наук. Скорее всего, эту великодушную женщину просто удивляло, что герцог умеет обращаться с продуктами так, чтобы ими потом никто не мог отравиться. За всеми этими хлопотами Ричард почти потерял счёт времени и к пяти едва успел добраться до своей комнаты, чтобы привести себя в порядок. Пусть сон, но даже тут приходилось держать марку и не выглядеть замарашкой. Титул-таки обязывал. Оправив перед зеркалом одежду и смахнув налипшую на ткань муку, он скептически уставился на отражение. До чего у него был смешной вид в этих старомодных тряпках, ну как ты ни крути! Да ещё и вихры русые как назло торчали в разные стороны, будто он спускался с сеновала вниз головой. Не герцог, а деревенщина, право слово! Махнув рукой, Ричард вымелся из комнаты. Что там дражайший родственничек писал в записке? В «Острой шпоре» не водилось конюшен? Хоть это радовало - не придётся снова карабкаться на нетерпеливо топчущуюся лошадиную громадину. Более неудобного способа передвижения, наверное, не существовало на всём белом свете. Во двор Ричард спускался почти что успокоенным. Так называемый "Реджинальд", торчавший возле ворот как дежурный караульщик, оказался упитанного вида молодым человеком, лицо которого показалось надорцу смутно знакомым. Завидев его, парень просиял, словно праздничная гирлянда и с любопытством оглядел ричардов чёрно-синий наряд. Комментария не последовало, зато он с готовностью представил ему своих приятелей. Высокий крепыш по имени Дитрих Ластерхафт поинтересовался у него, какой из боевых петушиных пород он отдаёт предпочтение. Надорец собирался признаться, что вообще не терпит издевательств над животными, но Наль влез в беседу, заявив, что нет пернатых лучше, чем серые кочеты из Тарнау. Кареглазый Леон Дюгуа тут же возразил, что тарнау, конечно, ничего себе, но вообще до красных из Вернигероде им как до Фиеско на четвереньках. Дальше спор завязался уже не на шутку, заставив Ричарда с энтузиазмом наблюдать за распалявшимися оппонентами, которые никак не могли прийти к консенсусу относительно мастей и характеров боевых кокотов. Он вовсю веселился, в нужные моменты вставляя вполне невинные с виду подначки, отчего дискуссия стремительно перерастала в агрессивный спор. Досталось даже Первому маршалу (и некоему типу с поэтическим именем Асканио), которого в пылу риторического сражения сравнили с чёрной кукарекалкой. "Надо смотреть не на цвет, а на самого петуха!– горячился Дитрих.- А то эдак договоритесь до того, что Ворон всех бьёт лишь потому, что у него волосы чёрные!". Ричард гнусно захихикал, представив себе кэналлийца пернатым кочетом с маленькой детской шпажонкой на боку, вприпрыжку несущегося впереди олларианского воинства с неистовым "Ку-ка-ре-куу-у!!!" вместо боевого клича. Спутники его веселья не разделили, поэтому смех пришлось быстренько заворачивать в тактичный кашель, чтобы на него не обиделись. Когда вся компания добралась, наконец, до злосчастной «Шпоры», голова Ричарда гудела от терминологии и аргументов раздухарившихся спорщиков. Слуга в куртке, на которой была вышита петушиная голова, радостно приветствовал молодых господ и повёл их вглубь дома. Помещение для пресловутых боёв оказалось большим, куда больше, чем представлялось Дику. Оно было устроено в некоем подобии амфитеатра с покрытым жёлтым сукном возвышением в пару бье посредине. Туда, как учтиво пояснил Дитрих, пускали тех счастливчиков, кто получил царское право лично подзадоривать пернатых драчунов. В центре были проведены линии боя. Вокруг сцены были расставлены скамьи, занятые дворянами. Уже за ними, гораздо выше, толпились простолюдины. Со скамьи, к которой их провёл слуга, было прекрасно видно место будущего сражения. Дик со скукой и плохо скрытым неодобрением следил за приготовлениями. Ему уже успели сообщить, что за вечер здесь проводилось по шестнадцать боев, ни больше и ни меньше. А лучших петухов обычно выпускали в четвёртом, восьмом, двенадцатом и шестнадцатом. Помощники судьи вынули из корзин и высоко подняли противников – серого и красного. Парни вновь завели занудный спор про цвета и норов, а потом решили сделать ставки. Дик тратить на это деньги решительно отказался, отбрехавшись тем, что плохо разбирается в птичьих породах и потому предпочитает сперва "прощупать почву". На самом же деле, ему всё больше хотелось уйти. Ну... птиц было жалко, в общем. Тарнау в итоге затиранил несчастного вернегероде, взгромоздившись на потрёпанного кочета как на взъерошенную муфту. Судья ударил в небольшой колокол, и устроители разняли бойцов. Видок у них был несчастный и загрустивший Ричард загадал, чтобы птиц, наконец, оставили в покое. Равнодушный судья принялся деловито отсчитывать – десять, двадцать, тридцать, сорок... – Если на счёте «сто» петухи не вернутся в бой,- объяснил затягивающуюся паузу Дитрих,– их попытаются раззадорить. Не поможет – объявят ничью. Петухи немного постояли, напоминая пьяных забулдыг, затем вернегероде совершил демарш и в один удар повалил тарнау на пол. Тот рухнул и остался лежать, стараясь слиться с обстановкой. – Как он его, а?– подмигнул Дику Наль и вдруг скривился.- О, гляньте-ка, и когда успел явиться... Надорец обернулся и не обнаружил ничего примечательного. Несколько молодых людей, оживлённо переговариваясь между собой, спускались к скамьям для дворян. Все ожидали нового боя. Он поглядел по сторонам и, с тоской подумав, что терпеть вид окровавленных перьев придётся ещё пятнадцать заходов, потянулся к потиравшему руки Реджинальду. Лучше уж он прогуляется, честное слово! Всяко приятнее, чем измывательство над ни в чём не повинными птицами. - Слушай, ты ведь не в претензии будешь, если я сейчас уйду? - Что? Почему?- выпрямился Наль, хлопая удивлёнными глазами.- Из-за "навозника"? - Погулять захотелось,- поморщившись, признался Дик. Что это ещё за прозвища такие некультурные? - Погоди, я с тобой пойду,- засобирался родственник, всё ещё кося одним глазом на арену. - Сиди уж. Вижу ведь, что ты не хочешь уходить. - И всё-таки я лучше с тобой...- упёрся Реджинальд.- Ты же без коня. - И Чужой с ним,- буркнул себе под нос Дикон, а потом добродушно похлопал парня по плечу.- Ничего мне не сделается. Сиди и получай удовольствие, а я пойду на звёзды погляжу. Не порти мне романтику. - Ну, как знаешь. Только будь осторожнее, стемнело уже. - Ага. Дик помахал реджинальдовским приятелям и стал осторожно выбираться из зала. Всеобщее внимание в этот момент было сосредоточено на петушиных корзинах, из которых уже вынимали двух новых птиц.