Дик, путешественник во времени

На улице было чудо как хорошо! Свежий воздух остудил разгорячённую духотой кожу, где-то в вышине, над коньками крыш, чинно светила круглая как головка сыра луна. Оллария грелась у очагов и дремала, сияя редкими огоньками не закрытых ставнями окон. Было так уютно провожать их глазами, пока он брёл по пустынным сумрачным улицам. Ричард прикинул на глазок сколько займёт его путь до маршальского особняка и удовлетворённо выдохнул. Полуторачасовая прогулка перед сном обещала быть отличной разминкой перед крепким здоровым сном. Глядишь, и прошлый круг сниться перестанет... Дорога в Старый Город петляла между аббатствами святой Октавии и святого Франциска. Днём вполне себе дружелюбное, ночью местечко это превращалось в декорации для мрачных ужастиков с рукоприкладством и горкой свеженьких трупов. Нервно посмеявшись, Дик ускорил шаг. Эх, хоть бы догадался кто натыкать сюда фонарей побольше. Столица же, вроде как! Век просвещения и изобретений... Чтоб господину коменданту города икалось. От стены, к которым жались ночные тени, отделилась одна, особенно живая и фигуристая. Дик, привыкший к надорской простоте нравов и вечернему безлюдью, рефлекторно снял плащ и положил руку на рукоять кинжала. Это он удачненько его с собой прихватил. Был бы номер - к нему с засадой, а он с голыми руками, такой весь из себя рыцарь невинного и храброго сердца. Опустив голову, он скосил глаза, проверяя, свободны ли были отходы. Ага, не свободны. Тень, зловеще колыхавшаяся впереди, разжилась отражением в нише, которую он успел миновать. Ай хорош, попался как ребёнок. Дик вздохнул и заставил себя идти прежним прогулочным шагом. Тень впереди дрогнула, и вдруг стратегически раздвоилась, так что теперь типов было, по меньшей мере, трое. Ой, не хорошо. По уму стоило бы, конечно, выдержать роль бестолкового простофили до конца и доиграть акт, но стало обидно за собственный кошелёк и репутацию Олларии как безопасного мегаполиса для приезжих и местных горожан. - Желаю здравствовать, господа хорошие,- подал он голос, обращаясь сразу ко всем головорезам, смыкавшим вокруг него кольцо.- Если вы поживиться, то попали не по адресу. Северяне, как известно, славятся дырявым карманом. - Обижаете, вашество,- с напускным добродушием протянули в ответ, где-то в сумраке вспыхнул и погас блик на стали.- Мы люди простые. А стяжательство, как известно, грех. - Да вы что!- восхитился Ричард.- За идею стараетесь, значит? Моё почтение вашему бескорыстию, господин разбойник. На вашем месте, я бы с ножами прыгал на богачей - они страсть как ценят свою жизнь. Оно всегда так, когда есть что терять. - Правду говорит,- хрипло хохотнули справа. - А то. Кстати, почём нынче такса за голову? - Это смотря чья голова,- гнусаво протянул кто-то из тех, кто мялся возле арки. Ричард хмыкнул. - Ну, на Его Преосвященство я не тяну, и на короля не похож - мастью не вышел,- он крутанулся на месте, расставив руки, чтобы показать себя и заодно пересчитать бандитов.- Сколько бы за меня дали? Мужчины переглянулись. - Десяток таллов,- паскудно ухмыляясь, уронил баском высокий детина с дубинкой. Ричарду сделалось смешно. - Так-то ценятся надорские герцоги? Впрочем, даже если бы вы решили продать меня родным за выкуп, не получили бы и десяти суанов... по причине их отсутствия. - Так другой кто заплатил бы, вашество,- многозначительно прогнусавил бандит пониже ростом. - Это кто такой дурак, чтобы деньги просто так спускать?- рассмеялся Ричард. - Вы это... зубы нам не заговаривайте,- процедил первый, расчётливо щуря глаза - будто примеривался куда ударить сначала.- Жилка, Пестряк, Плут...- и он кивнул на замершего в центре Дика. Головорезы с удовольствием оскалились и втроём пошли на северянина хищным полукругом. Надорец тоже ухмыльнулся, и тоже гаденько, медленно вытягивая из ножен кинжал. Бандиты были вооружены дубинками. Если он избежит ударов и не свалится на землю, им под ноги, может, уйдёт живым и даже почти целым. Первым замахнулся самоуверенный здоровяк, что находился от Дика по левую руку. Убравшись в последний момент с траектории полёта обрушившегося на него сверху оружия, Дик ловкой змеёй нырнул ему под руку и коротко, без замаха, ткнул бандита клинком под рёбра. Руке было привычнее короткое лезвие, но за неимением любимого ножа приходилось драться тем, чем он располагал. Вскрикнув, детина отшатнулся и сделал пару нетвёрдых шагов назад, качаясь при этом будто пьяный. Его толстые неуклюжие пальцы, похожие на обрубки деревянной палки, сжали закровившую рану. Ричард на него больше не смотрел. Он добился, чего хотел - расчистил место так, чтобы можно было развернуться спиной к каменной ограде и защитить спину (а также голову от "случайного" оглушающего удара по затылку). Второй разбойник, визгливо зарычав будто пёс, которому наподдали под зад, рванул навстречу, целясь Дику в голову. Сдёрнутый с плеч плащ немного задержал его и надорец воспользовался моментом, чтобы пнуть третьего ублюдка в коленную чашечку, а затем ударить наискосок сзади по шее, когда тот скрючился из-за подогнувшейся ноги. Выпутавшийся из плаща головорез изрыгнул заковыристое проклятие и бросился в атаку. От первого замаха Дик удачно уклонился и немного отступил. Второй метил в печень и тут уже пришлось хватать негодяя за руку и с силой дёргать на себя, позволяя инерции худого жилистого тела довершить всё остальное за Дикона. Матерящийся бандит ничком повалился на землю, ссадив колени, а надорец тем временем шагнул навстречу следующему подонку, в глазах которого горела лютая злоба. Сшибиться они так и не успели - в следующий миг тьму разорвала ослепительная вспышка, за которой немедленно последовала другая. Кто-то охнул, на землю повалилось ещё одно тяжёлое тело. Среди брани и криков послышался затихающий в конце улицы топот... Тяжело дышащий, Ричард оглядел поле боя. Трое лежали не шевелясь. Детина с проколотым боком и двое с пулями в головах. Натюрморт, мать его за ногу. Саларино и Федерико Боскини в гробу переворачиваются от зависти!.. Любопытно всё же, кто ему помог выстрелами? Не то чтобы Дик совсем бы загнулся в одиночку, но всё же приятно. Может, ночной патруль у них здесь такой - особенно глазастый и геройский? Мало ли... Переведя дух, надорец подобрал свой устряпанный грязью плащ и тут в конце улицы снова послышался торопливый топот. Что, подмогу привели? Собрались брать его горяченьким, целым полком нищей своры? Не, не дастся! Сон сном, но сколько можно над ним измываться? Дик отступил и случайно, краем глаза, заметил, как закачались ветки на облитом луной тополе. Ого! Вот, значит, откуда палили? Как любопытно. Загадочный глухарь с пистолетом наперевес... э-э, то есть, нет, секунду. Арно говорил, местные любители огнестрела пользовались "муш-ке-та-ми". Так вот, кем бы этот умелец ни был, он удрал, спрыгнув по ту сторону забора в монастырском саду. По своим бандиты стрелять бы не стреляли. Будь у них такое вооружение, сняли бы бедолагу герцога пулей из-за угла и дело с концом. Но тогда встаёт вопрос кто ещё мог вступиться за надорского горемыку? Монах-олларианец ворон стрелял и случайно угодил в убийц?.. - Дико-о-он!- заголосил раненным китом перепуганный Наль. И как только узнал, что у Ричарда тут бой без правил образовался? - Ты опоздал, кузен,- устало усмехнулся он, кивая на трупы.- Зрелище уже закончилось. И петушки, как видишь, оказались такими себе: что серый, что красный. Одинаково больше не кукарекают. - Что здесь случилось?! Кто эти люди? - Разбойники, вестимо,- проворчал Дик.- А ты чего не в трактире? Там тоже представление завернули? - Да у меня, как ты ушёл, всё сердце не на месте было. Вот и решил догнать, а Мариус любезно согласился пойти со мной. Да, позволь тебе представить, Мариус Комин, теньент Северной Армии. Брови Дика поползли вверх. Вот это поворот. Один из приятелей Реджинальда, сидевшего с ними на петушиных боях, оказывается, был при военном чине! Знать бы заранее, время потянул бы... Представленный Мариус восхищённо присвистнул. - Закатные твари, вот это выстрелы!- он присел на корточки, рассматривал покойных.– Никогда бы не поверил... Вас можно поздравить - такая меткость и почти в темноте. - Хвалите не меня,- честно признался Дик и снова развёл руками, демонстрируя пустой пояс, на котором кроме кинжала ничего не было. - Кто же вам так подсобил? - На этот вопрос вам может ответить только тополь в монастырском саду, господин теньент. Восхваляемый вами стрелок куковал именно на нём. Лично я уложил всего одного. - А остальные куда делись?- завертел головой кузен. - Побежали размяться перед сном. Взяли с меня пример - пешие прогулки, знаешь ли, очень полезны для здоровья. Наль открыл рот, собираясь зачитать подходящую к случаю нотацию на тему неосмотрительности и наплевательского отношению к собственной безопасности, но его перебил деловито подошедший к событию Мариус. - Надо обыскать убитых,- постановил он. Увы, старания оказались напрасными. На мокрое дело мерзавцы отправились максимально обезличенными, что навело теньента на умную мысль: Дик подвергся нападению обычной уличной шпаны, а спас его, конечно же, какой-нибудь мимопроходивший дворянин, который случайно перепутал балкон своей любовницы с торчащим как раз над побоищем безобидным деревцем. Наль согласился, что, мол, да, дворянин-де мог - у них, бывает, находит по пьяной голове лазать и палить во что-то, что движется. Но вот касательно бандитов кузен скептически нахмурился, и выдвигать теорий не стал. Было видно, что не поверил. * Обратно в особняк Дикон крался как воришка. Не хотелось попасться слугам на глаза, чтобы не донесли в каком виде молодой "дор" явился в "родные пенаты". Оставив изгвазданный плащ валяться возле кресла стыдливой скомканной кучкой, этот самый молодой дор разоблачился до рубахи и подхватил со стола предусмотрительно оставленный слугами кувшин с водой. Раковины в комнате не имелось, таза тоже не нашлось, так что, не придумав ничего лучше, Дик распахнул окно и, высунувшись до пояса наружу, со спокойной душой ополоснул лицо и руки. Денёк не задался так, что мама не горюй. Кто бы вообще мог предположить, что обыкновенная прогулка сможет в итоге обернуться в схватку с бандитами и убийством! Слава Создателю, что это только сон, иначе сидеть бы Дикону в каталажке в ожидании разбирательства и суда за непредумышленное или превышение пределов необходимой обороны... Немного оглушённый ощущениями и мыслями, он повалился на кровать и, подложив руки под голову, тупо уставился в синевшие высоко над головой бархатные глубины полога. Увы, глубины оказались немы и никаких ответов на вопросы подсказывать решительно не желали. И сон, как назло не шёл, поэтому провалявшийся без всякого толка надорец снова поднялся и уволок со стола стопку писчей бумаги и чернильницу. Нет, не для сочинительства стихов, как, наверное, было принято в эту эпоху. Дик был человеком прозаического склада и вместо натужной поэзии ваял небрежные скетчи (тоже, впрочем, в качестве досуга и приятного времяпровождения). Мысли плыли, сменяясь, перекручиваясь и истаивая, вытаскивали на поверхность то одно, то другое воспоминание, пока рука, подчиняясь своей собственной воле, выводила на покорной бумаге изогнутые линии и короткие острые штрихи. Дик не задумывался над тем, что изображает и потому сам удивился, когда вдруг обнаружил себя лежащим в центре вороха изрисованной бумаги. Здесь были выразительные портретные профили; фрагменты старинных фасадов; стая голубей, дерущихся за хлебные крошки; эфес шпаги с металлическими резкими бликами на гарде; до комичного смешной взъерошенный щенок с чёрным пятном на задранном ухе, который попался Дикону на глаза возле лавки сапожника; смешливые чёрные глаза Кончиты; затюканный обалделый петух после драки... мёртвое лицо проткнутого кинжалом бандита - осунувшееся и какое-то почти по-детски удивлённое. Он устало потёр лицо и вздохнул. Воображение было к нему безжалостно, чиня неприятности прямо внутри сновидения. Поистине виртуозное издевательство. Грубо сметя все рисунки на пол, Дик зарылся головой в подушки и закрыл глаза