Дик, путешественник во времени

Реальность плыла, размазываясь в невнятный кисель из образов и обрывков чужих разговоров, которые то показывались на поверхности, то вновь тонули в небытии. Дик вяло отмахивался от них, но всё равно вяз в видениях. Он смутно осознавал собственное удивление, провожая взглядом гарцевавшего мимо Моро с трофейной грумьей рукой в злодейских зубах, окрашенных кровью; пахнущего аптекой Штанцлера в дамском пышном платье олларовских цветов; Северина с пробитой, но не кровоточащей шеей, чьи плечи и макушку облепляли щебечущие жёлтые морискиллы; а в довершении - сияющего зимнеизломной гирляндой Арно верхом на Баловнике, который с детским восторгом тараторил: «Круг Скал, Дикон, подумать только. Это же так романтично! Ну и наведём же мы тут с тобой шороху - дриксы вздрогнут!». Не найдясь с ответом, надорец лишь пожал плечами. Сам он с удовольствием поменялся бы с другом местами, если бы только это было возможно. Тут сквозь бредовый сон до него донёсся какой-то непонятный дробной стук, показавшийся Ричарду грохотом каменного обвала. Вялый и не выспавшийся, он зарылся носом поглубже в подушку. Ну уж нет! Сейчас его не поднимет на ноги и армейский горн. Да что там, целый полковой оркестр останется не у дел! Тело казалось тяжеленной каменной плитой и решительно отказывалось разъединяться с периной. Сидевший на Баловнике Арно по-птичьи склонил к плечу голову и вдруг сказал каким-то незнакомым тоненьким голосом с ярко выраженным южным акцентом: - Дор Рикардо, время просыпаться! Вода для умывания остывает, да и соберано уже ждёт. Велел вставать и одеваться. - Всенепрменн,- промямлил Дик в подушку и закопался в одеяло. Звуки окружающего мира нырнули в вату и затихли. Арно на надорском куцехвостом крепыше воинственно взмахнул игрушечной шпагой, тыкая ею куда-то в сторону северо-запада. Вероятно, на Дриксен, Флавион или Полночное море. Дик собирался было сказать ему, что шпажонка из пластика против ракетного удара не ахти какое оружие, но сон этот надорцу досмотреть не дали. Одеяло вдруг взлетело над ним как снявшаяся со скалы птичья стая, резко и быстро, а самого надорца обдало прохладным воздухом, всего с головой, отчего захотелось скрутиться калачиком и прикрыться подушкой от ударившего по глазам солнечного света. - Подъём, дор Рикардо! Никто не смеет заставлять соберано ждать. Хуан?! - Я думаю, он в состоянии позавтракать и в одиночестве,- усаживаясь и потирая заспанное лицо, прохрипел Дик. - Он ждёт вас на учебный поединок. - Какой-какой поединок?- замер надорец. Домоправитель, в этот момент подбиравший с кресла его одежду, глянул хмуро и недоверчиво. Как на балбеса с дырявой памятью. Так. По-видимому, в его отсутствие в расписании герцога Окделла самообразовалось какое-то занимательное ежеутреннее времяпрепровождение с его неугомонным эром. А он, как обычно, прохлопал ушами всё самое интересное. - Соберано изволил учить вас фехтовать, дор,- пояснил Суавес свою ремарку про загадочный поединок. Фраза «Цените это!» осталась непроизнесённой, но угадать её за словами не составляло труда. Почувствовав упрёк, Дик насупился. Сам-то он ни о каких уроках не просил. Зато, кажется, отдуваться придётся за двоих. И именно ему! - Это наказание такое, да?- уныло поинтересовался он, ныряя в старомодную герцогскую рубаху с рукавами-парусами.- Господин маршал мне мстит за то, что я ввязался в дуэль? Говорил же, мне не оставили выбора. Сидел, кушал, никого не трогал, а Эстебан... Дик закусил губу. Ну не оправдываться же теперь? Эх, жизнь-жестянка! - Давайте, поторопитесь-ка,- подгонял его безжалостный домоправитель, подсовывая под руку то чулок, то сапог. Мог бы - и вовсе с окна спустил, чтобы бестолковый оруженосец не тратил время их обожаемого хозяина на лестницу. Всучив ему обнажённую шпагу в руки, Хуан бесцеремонно вытолкал Дика в коридор. - Идите, идите. Не испытывайте терпение соберано. Во двор он спускался, как будто шествовал на казнь: неохотно шаркал ногами и печально вздыхал на каждой четвёртой ступеньке. Клятая шпага тяжело оттягивала ладонь. Ну вот какой из него вояка? Он бы лучше кистью помахал перед холстом, чем вот это вот всё! Снаружи было прохладно, но сухо. Солнце пряталось за серой пеленой облаков. Если не повезёт, к вечеру Олларию зальёт дождём. Дик задержался на крыльце, наслаждаясь свежим душистым воздухом, в котором чувствовался запах цветущей сирени и садовых яблонь. - А вы не торопились, я смотрю,- вернул его в реальность полный ехидства баритон. Алва был раздражён, и чувство это бурлило в нём как игристое вино, находящее выход лишь в колючей иронии.- Родство с почтенным племенем сов обязывает отдавать дань подушке и ленивому сну до полудня? Он был весь в чёрном. Длинные волосы, подвязанные бархатной лентой, открывали красивое лицо с хищными птичьими чертами. Ни дать ни взять - ворон, углядевший добычу и ждущий момента спикировать на ни о чём не подозревающую жертву. Или чистокровная борзая, желающая поиграть с беспомощным обедом перед смертельным укусом в шею. - Да вот подумал, вдруг вы это всё в шутку, и сами в итоге передумаете,- предположил Дик. - Бросайте валять дурака, юноша!- повысил голос кэналлиец и вышел на середину двора. Обнажённый клинок в его руках упруго прогнулся и поймал блик света на острие.- Вы однажды выказывали мне недовольство тем, что я не взял на себя труд продолжать ваше обучение фехтовальному мастерству. Так вот, я решил внять вашим жалобам и прошу отнестись к предстоящим вам урокам со всей возможной ответственностью! Урокам?! Так это мучение растянется во времени? Надорец с отчаянием поглядел на шпагу в своей руке. - Спасибочки, конечно, за заботу, но может лучше не надо? Если дело только в дурацкой дуэли с Северином, то я могу пообещать вам, что впредь не стану ввязываться в драки. По крайней мере, с участием оружия. Давайте просто обо всём забудем и разойдёмся по своим делам, м? Он попятился к дому. - Не так быстро, герцог! В позицию. И живо! - Кошкин потрох, да вы издеваетесь,- тихо простонал Дик, обходя пышущего энергией эра по испуганной дуге. Он по глазам его видел - оруженосцу не дадут спуску и за каждую промашку ещё и наградят обидным замечанием. Никак давешний неприятный разговор в той комнате с камином и гитарой не давал Алве покоя. Он не собирался поддаваться на уговоры и твёрдо вознамерился расквитаться с обидчиком за длинный язык. Конечно - такой благовидный предлог под рукой! Дик застыл, приняв позу оскорблённого рыцаря, которому настучали по шлему (он видел такое в киношках и рассчитывал, что режиссёры не наврали в матчасти). Нужно же было сделать вид, будто он хоть сколько-то разбирался в этих всех фехтовальных делах! Хватило его, правда, ненадолго. Алва со шпагой был страшным зрелищем. Глаза его по-кошачьи горели нечестивым огнём, острие клинка в защитном колпачке взмывало в воздух с такой скоростью и юркостью, что иногда словно бы растворялось в пространстве, чтобы через мгновение уткнуться в щёку, плечо или бедро надорца. От такого отобьёшься... Всё равно, что пытаться убить комара в тёмной комнате. - Юноша, вы всё ещё изволите спать на ходу? Сражайтесь же, иначе я приму вас за тренировочный мешок с соломой и исколю шпагой! - Может, и впрямь уже продырявите, раз вам так неймётся, и мы мирно разойдёмся по комнатам?- проворчал надорец, с пыхтением уворачиваясь от очередного выпада. - Вы сдаётесь?- сверкнул глазами Алва. Слова его сочились язвительностью, а движения становились всё более плавными и хищными.- Так просто уступите мне победу? Не от вас ли я слышал столько раз, что герцог Окделл не трус, чтобы бежать от вызова? - Где вызов, а где измывательство над человеком...- пробормотал Дикон, вытирая вспотевший лоб рукавом. Отец учил его лазить по скалам и выживать в лесу, а не тыкать в людей шпагами. Никто уже давно не пользуется никакими кошкиными шпагами, драного Змея ради!- Может, хоть перерыв сделаем? - Ещё чего! Мы только начали. В настоящем бою никто не сделает вам поблажки. - До настоящего боя ещё дотянуть надо, эр,- процедил Дик.- А Оллария так и норовит меня прихлопнуть. И вы не отстаёте от прочих. - Если вы потрудитесь хотя бы применить защиту, ваша благородная шкура не пострадает. Продемонстрируете же мне свои приёмы или в Лаик окончательно разучились ставить руку молодым дворянам? Ну же, юноша! Где ваша спесь и ваша самоуверенность? Покажите мне хоть что-нибудь!- воскликнул Ворон и сделал выпад, метя остриём в живот Дика. Тот отшатнулся и бестолково брякнул своей шпагой по чужому клинку, будто лопату от налипшего снега очищал, ударяя ею по ребру крыльцовой ступени. Брови маршала поползли вверх. - Интересно. Каким образом с такими навыками вы умудрились занять в списке выпускников четвёртое место? Я знаком с Арно, его гоняли и Эмиль, и Лионель, но даже он не сумел втиснуться в пятёрку лучших... Ричард досадливо взъерошил волосы на затылке и поглядел с осуждением на своё оружие. - Мне поддавались друзья? А что ещё он мог соврать? Рокэ несколько мгновений изучающе глядел на него, а потом без предупреждения напал снова. И снова, заставляя надорца метаться по всему двору перепуганной птицей. Спасибо хоть, что шпагу не терял, как бы Первый маршал ни пытался выбить её из рук оппонента. Загнанный в ловушку, Дик старался не расставаться с единственным доступным ему оружием буквально ценой зверски отбитой кисти. Одним словом, картину эта «тренировка» представляла весьма жалкую. А проклятый Ворон даже не запыхался, чтоб его! Вскоре кэналлиец начал всерьёз злиться. - Это всё, на что вы способны?! Знаете, я чувствую себя обманутым. На площади мне как будто предлагали товар лицом, но похоже я получил кота в мешке. Ауч. - Не стану обижаться на сравнение с котом,- неуклюже отбивая летящую ему в грудь шпагу и ныряя в сторону, пропыхтел Дик.- Но остальное звучало обидно: я не вещь, а вы не багряноземельский работорговец, эр! - Жаль,- огрызнулся кэналлиец.- Я смог бы получить выгоду, отделавшись от столь скверно обученного юнца посредством купли-продажи и это, заметьте, даже не испортило бы мне репутацию в столице. Деритесь же, наконец, Чужой вас побери!- рявкнул потерявший терпение мужчина, буквально загоняя Ричарда в угол двора. По камням с грохотом и лязгом покатилась выбитая шпага. - Ну, если важнее победа...- процедил тот, сдёргивая с себя запылившийся колет и глядя в глаза оскалившемуся мужчине. Несколько слоёв плотной ткани надёжно прикрыли уязвимую левую руку. Шагнув навстречу, он увернулся от стремительного укола шпаги и сделал грязную подсечку, заставив вскрикнувшего Рокэ рухнуть на подогнувшееся колено. Мужчина попытался ударить мгновенно выхваченным кинжалом, как обыкновенно дрались в старые времена кэналлийцы, пользуясь сразу обеими вооружёнными руками, но Дик остановил клинок, заблокировав его замотанной в колет рукой. А потом навалился, ударом плеча сшибая Рокэ с ног. Раньше, чем тот успел защититься или ударить в ответ, Дик прижал соскользнувший в ладонь короткий нож к заполошно бьющейся венке на белой шее. Они оба застыли в странной, почти интимной позе, готовые убить друг друга не сталью так голыми руками. Колено Ричарда вжималось в тяжело вздымавшуюся грудь Рокэ, пока тот позволял удерживать свою руку с кинжалом в обмотанном тканью кулаке. Глаза Алвы горели азартом. - Вы мертвы, эр Рокэ,- объявил Ричард. - Не ожидал от вас с утра такой прыти, юноша. Поздравляю. В последние годы редко кто удостаивался чести повалять меня по земле. - А вы поддавайтесь,- посоветовал ухмыльнувшийся надорец.- Это бывает... приятно. Смешливые искры в синих глазах полыхнули настоящим огнем, и маршал шлёпнул его по колену с полушутливой сердитостью. - Дерзите мне? Слышала бы вас герцогиня, господин оруженосец! Они расцепились и только теперь обнаружили настороженно застывших вокруг кэналлийцев во главе с Хуаном. Человек шесть, не меньше. И каждый держался за шпагу и кинжал в ожидании момента, когда можно будет броситься на обидчика их господина. Опомнившийся Ричард нервно отступил. Бешеные южане. А ну как истыкали бы кинжалами будто игольницу, не поглядев, что соберано сам изволил размяться в компании собственного оруженосца! Они стояли друг напротив друга, всё ещё тяжело дышащие, не успевшие отойти от горячки только что закончившегося боя, когда во двор на взмыленном линарце влетел молоденький мальчишка в цветах Оллара и звонко выкрикнул: - Его Величество требует к себе господина Первого маршала! - Я занят,- отрезал Алва, не отрывая взгляда от Дикона. - Король приказывает!- воскликнул возмущённый гонец.- Незамедлительно, Ваша Светлость! Дик ухмыльнулся. Подмога пришла, откуда не ждали. - Передавайте Величеству сердечный привет от bárbaro del norte,- кланяясь, поддержал посланца надорец.- Не смею задерживать эра. - Монсеньора,- по привычке поправил его Рокэ, но Дик только рассмеялся и потрусил в дом - избавляться от шпаги и перепачканной рубахи. День ещё только начался, отчего было бы не погулять, пока погода позволяет? Освежившись и переодевшись, надорец осмотрел вещи герцога. На столе прибавилось исписанных листков, а ещё там лежал кожаный кошель с остатком выигранных у Эстебана денег. Он взвесил его на ладони. Монет осталось шиш да маленько, на такую сумму не разгуляешься, а от Алвы что-то принимать рука не поднималась. Они с Окделлом, похоже, на пару решили стойко игнорировать присутствие в комнате оруженосца украшенного вороньей монограммой бархатного мешочка с золотом. Мешочек походил на лакомую приманку и оттого производил ещё более отталкивающее впечатление - примерно как стальной капкан с праздничным бантиком сбоку. Дик предпочитал решать проблемы, не одалживаясь у тех, кто сможет потом упрекнуть за подаренное. Он криво усмехнулся и подбросил кошель в ладони. Итак, перво-наперво следовало сменить наряд: отправляться в город в цветах эра было бы неблагоразумно. Если для обычной прогулки яркие одёжки герцога Окделла ещё как-то годились, то для мухлёжных проделок с картами и костями разумнее было выглядеть понеприметнее. Репутация Алвы мало беспокоила Дика, но подставлять родича совершенно не хотелось. Платяной шкаф сразу отпадал как вариант. Кроме рубашек и чулок брать там было нечего. Выручил старый герцогский сундук и штопаные колеты Окделла как раз невзрачного светло-серого цвета. То, что нужно. Никаких опознавательных знаков, разве что трещат швами на слегка раздавшихся плечах потихоньку взрослеющего оруженосца. Не смертельно, конечно, но руками лучше лишний раз не махать, чтобы не светить перед чужими людьми прорехами в подмышках. Дик опоясался портупеей с оружием, спрятал за пазуху кошель с оставшимися монетами, нахлобучил шляпу на воинственно топорщившиеся русые вихры и живописно замотался в нарядный синий плащ. Красавчик! Хоть сейчас на парад, Чужого за пятку... Дик огляделся и неслышно выскользнул из комнаты. От шпаги, шляпы и броского плаща в цветах Дома Алва он избавился в глухом переулке за эровым особняком. В каменной ограде очень кстати обнаружился пролом и густой куст кизила, скрывший собой всё это богатое добро. Из оружия при нём остался только кинжал и спрятанный в рукаве короткий нож. - Так-то лучше. - Кааааарр!- ответили ему откуда-то с небес. С высовывавшейся в переулок ветки вяза на него глазел большой чёрный ворон. Птица крутила головой, поворачивая её то так, то эдак - как будто искала ракурс, с которого поведение странного двуногого сделалось бы для неё понятным. - Вас сюда не звали. Не подглядывайте,- выпятил челюсть Дик. - Каа-арр!- возмутился ворон. - Ну как знаете. И вашему племени не хворать,- проворчал надорец и, отсалютовав маршальскому пернатому родичу, бодро зашагал в сторону людной улицы. Слежку он ощутил квартала через три. Двое олларианцев разного возраста увязались за ним следом, изображая из себя непринуждённо прогуливавшихся по улицам горожан. Третий соглядатай был южанином и наверняка состоял на службе у самого Алвы. Дика охватило раздражение. Он терпеть не мог когда его пасли как овцу или тупенького барашка. Благо, давно уже вышел из возраста пелёнок и впредь не собирался в них возвращаться. Дождавшись момента, он юркнул в переулок, где воздух был заполнен паром из активно работавших прачечных, а между домами на растянутых верёвках сушилась выстиранная одежда. Сдёрнув чью-то битую молью шаль, Дик сноровисто набросил её на плечи, уселся на пустующий табурет возле кадки с мыльной водой и ссутулился. На голове его красовался оборками свежевыстиранный дамский чепец. Успел он как раз вовремя - в это же мгновение в переулок вбежали те, ранее примеченные им, двое олларианцев. Не обнаружив мальчишки, за которым им полагалось следить, шпики с сердитыми ругательствами бросились к противоположному концу улочки. - Вот ведь кошкины дети. Прижарило им,- посетовал Дик, стягивая с волос дурацкий чепчик. Где-то наверху хихикнули. Со второго этажа, из эркерного окна с разноцветными стёклышками, на него со смешливым любопытством таращилась шестилетняя девчонка. Дик скорчил серьёзную мину и приложил палец к губам: «Не выдавай меня!». Девочка забавно округлила глаза, но когда ей в ладони прилетела серебряная монетка, улыбнулась ему с заговорщицким видом. Из переулка надорец выбрался слегка взъерошенным. В хвосте у него болтался теперь только кэнналиец. Но этот смуглый паршивец оказался гораздо умнее своих коллег. И прятался не в пример лучше: если нарочно не обратишь внимание на увязавшийся хвостик, то даже слежки не обнаружишь. Дик фыркнул. Чего бы Алва не добивался, его назойливое внимание раздражало. * «И что ему дома не сиделось?»- досадовал Энцо, незаметно следуя за угловатой фигурой молодого северянина по наполненной будничной суетой улице. Планы проторчать во дворе особняка, изредка обмениваясь любезничанием с пробегавшей через сад Лусианой, пошли прахом, стоило ему только углядеть как мальчишка соберано выскользнул из дома в синем расфранчённом плаще. Стоило отдать ему должное - проделал это северянин отменно ловко, не сиди Энцо на лавке в саду за чисткой башмаков, не приметил бы даже, что юнец задумал что-то неладное. Первой мыслью Энцо было подозрение, что северянина потянет на Жучиную аллею, к дриксенскому вельможе, которого соберано на дух не выносил. Но надорец отправился другой дорогой - петляющей по обыкновению, однако же огибавшей дом кансилльера по кривой дуге. Крепко призадумавшись, Энцо пришёл к выводу, что оруженосец вероятнее всего торопился попасть на свидание к какой-нибудь знатной девице или приятной глазу мещаночке. О чём ещё думать в семнадцать лет как не о любви или хотя бы страсти?.. Но и тут его догадки обернулись ничем. Ричард Окделл и не думал где-нибудь останавливаться и даже не старался особенно скрытничать. Просто бродил по городу, словно неприкаянная душа, разглядывая дома и людей с рассеянным любопытством провинциала, впервые попавшего в столицу. Поневоле плюнешь на все свои невольные подозрения - что с дурака захолустного взять? Даром что герцог. Надорец соберанов с самого начала был таков и не один Энцо замечал странную, сбивающую с толку двойственность северянина. То он был застёгнут до последней пуговички, дичился всех и вскидывал заносчиво подбородок, словно само присутствие в доме кровника было для герцога Окделла смертельным оскорблением. А то вдруг выходил к ним спокойным и улыбчивым, в не до конца застёгнутом колете, развязанной у ворота рубахе и с этой щегольской рубиновой серёжкой в ухе, отчего-то придававшей мальчишке лихой вид. Он был рассеян и бродил по городу, словно отбившийся от хозяев домашний кот - слишком холёный для бродяги, слишком независимый для приручённого питомца. Попробуй уследить за таким, когда вдруг северному мальчишке вздумается размять косточки и прогуляться. Все в доме соберано считали его странным, переменчивым и как будто непредсказуемым. Он мог просидеть в доме сиднем несколько дней кряду, не показывая из библиотеки носа, но вдруг без предупреждения подрывался с раннего утра и нырял в проулки, чтобы петлять по ним подобно зайцу, убегающему от охотника - успевай только повороты считать и по сторонам оглядываться! Как есть блажной. И чего только соберано вступило в голову взять к себе эдакую несуразину? Энцо хмыкнул себе под нос. Нет, враньё - всем известно зачем. Тут только разве что слепой не приметил бы, как господин иной раз взглядывал на мальчишку. Пристально, изучающе. Почти жадно. Будто задачку какую пытался разгадать, но всё никак не выходило получить внятный ответ. И то сказать - Энцо и сам, порой, приходил в замешательство: даже наблюдая за оруженосцем господина со стороны, он замечал, как иногда тот менялся. Практически до неузнаваемости. Исчезала угрюмая недоверчивость и напряжённость в осанке, а взамен появлялась какая-то совершенно новая манера держаться и говорить. Чудеса да и только! Кто-то из слуг поговаривал, будто это всё юность и свойственная ей переменчивость; что мальчик для их господина - кровник, и потому не доверяет ему, как мог бы доверять ровне или своим собственным землякам. Сам Энцо считал, что их соберано просто достался дурной оруженосец. Не в смысле негодный, а в смысле, с придурью. Кто их, в этом Надоре морозном знает, вдруг они все такие от природы... ну, блажные? Фигуру в сером колете заслонил какой-то горожанин с чалой лошадкой в поводу. Досадливо прицокнувший языком, Энцо вытянул шею, стараясь выссмотреть северянина в толпе. Карьярра! Да где же он? Ему показалось, что похожий человек нырнул в неприметный узкий зазор между домами и кэналлиец поспешил нагнать оруженосца соберано. Каково же было его удивление, когда на месте сквозного прохода обнаружился глухой тупик. Квальдэто цэра! Энцо нервно огляделся по сторонам. Бежать и прятаться здесь было негде. Окна обоих домов оказались закрыты ставнями, а единственная дверь - крепко заперта на замок. И ни звука, ни шороха. Проклятый герцожонок словно растворился в воздухе! Растерянный кэналлиец отступил и испуганно осенил себя обережным знаком. Уж не показалось ли ему? Может, он просто спутал повороты? Да нет, вот же дождевая бочка, скол на камне в стене и вьюнок под осыпающимся карнизом. Сюда молодой дор завернул, ошибки быть не могло! И всё же... Энцо ещё раз опасливо осмотрелся вокруг и попятился прочь. * Большую часть дня Дик провёл, слоняясь по столице без всякого дела. Оллария цвела, полнясь энергией и благополучием, и ему нравилось наблюдать за её жизнью, пусть и украдкой. Он заигрывал с цветочницами, разглядывал товары в лавках, прислушивался к сплетням и один раз даже разнял драку весьма решительно настроенных десятилетних сорванцов, вдруг сцепившихся из-за уроненного яблока и серсо. Когда день начал клониться к закату, Дик стал подыскивать себе подходящее пристанище на вечер, где подавали сносную еду и было позволено развлекаться азартной игрой. Такое местечко обнаружилось где-то на границе кварталов между старым и Нижним городом. В «Змее и копье» имелся просторный, ярко освещённый зал с обеденными столами и опрятная, в меру шумная публика. А носившиеся в воздухе аппетитные ароматы с кухни примиряли случайного посетителя со всеми остальными недостатками таверны в виде дурно промытых окон или потемневшего от копоти потолка. Выбрав незанятый стол в сторонке, Дик дождался, когда к нему подскочит бойкий юный разносчик с переброшенным через плечо полотенцем, и заказал себе скромный ужин с чашкой шадди на десерт. - Не разрешена ли у вас, часом, игра в карты и кости, молодой человек?- всё же спросил он, мешая мальчишке тут же умчаться на кухню. - Кто ж станет воспрещать?- удивился тот и указал в сторону сдвинутых вместе столов в центре зала, вокруг которого скучилась самая шумная компания гуляк. Только теперь до Дика дошло, чем же они были так увлечены и отчего так теснились, нависая над столом. Золотишко и азарт всегда притягивают внимание и интерес шальных людей. К моменту, когда надорцу принесли его ужин, ажиотаж вокруг игроков успел набрать ещё несколько оборотов, чтобы, наконец, ослабнуть и схлынуть. Заскучавшие зеваки потянулись каждый к своему углу - заливаться тинтой и вином было куда интереснее, чем наблюдать за затянувшейся карточной игрой. Дик заинтригованно подобрался. Ха! Похоже, там на ставку играли три партии вместо одной. Так делали только выбирающие тресет или мушки, только эти игры позволяли свободно заменять игроков при начале любой новой партии из трёх. Ухмыльнувшийся Дик прихватил с собой чашку с недопитым шадди и поспешил подобраться к столу картёжников поближе. Если не удастся влезть в игру, будет забавно просто потереться рядом и поглазеть на незадачливых игроков. Он и отсюда уже видел, как один из них загодя праздновал свою исключительную везучесть, тогда как второй, сидевший спиной к надорцу, при всей своей сдержанности выказывал явные признаки нервного напряжения. Отчего бы, кстати? Неужто ставки настолько били по карману? - ... Королевы Волн и Ветра? Вы не боитесь мести дамы, сударь?- подначивал соперника молодой человек, пребывавший в явном нервном возбуждении. Сжимая карты в руках, он подался к столу буквально всем корпусом. Было заметно, как ему не терпелось поскорее сбросить карты со старшими фигурами и приберечь при этом фоски.- Я слышал, вы из рода повелителей. На вашем месте я бы поостерёгся демонстрировать даме столь открытое пренебрежение - они ревнивы к вниманию и любви! - Я приму это во внимание, виконт,- сдержанно ответил сидевший напротив него юноша.- По крайней мере, вам самому не грозит участь пасть в немилость: я вижу три Пажа. - О, да!- расхохотался его противник, предвкушаю близкую победу.- Один из нас снимет сегодня изрядный банк. Не желаете ли вы отыграться, граф? Линарец ваш отменный красавец и стоит наверняка не дёшево... - Мы ещё не окончили партии,- холодно отрезал юноша, неудобно, до нытья в мышцах, выпрямляя напряжённую спину. Заинтригованный, Дик перевёл на него взгляд и вдруг узнал в неудачливом незнакомце с каштановыми волосами Валентина Придда. Спрут сидел, почти не двигаясь, да ещё и спиной к диконову столу, поэтому-то надорец и не обратил на него особенного внимания. Хм, любопытно. Как его оппоненту удалось втянуть всегда такого осторожного молодого человека в азартную игру, да ещё и с большой ставкой? Угрозами и шантажом? - Разрешите заметить,- осторожно заговорил северянин, делая вид, что Придд был ему совершенно незнаком.- Игра длится уже порядка трёх четвертей часа и ваш соперник, уважаемый эр, успел изрядно устать. Не соблаговолите ли вы налить ему вина, чтобы смочить горло? - Традиции требуют не покидать стола посреди удачной игры,- заносчиво указал молодой дворянин, сидевший напротив встрепенувшегося Валентина.- Но если правила нарушены не будут и слуга подойдёт сам, то будь ваша воля. Эй, любезный!.. Он подманил к себе услужливого подавальщика и указал ему на Придда. - Подайте белого вина моему спутнику. Юнец, изобразив поклон, юркнул в подсобку за бутылкой, а ардорец (судя по его выговору) расслабленно, с видом торжествующего победителя, откинулся на спинку стула. - Верно ли я понял,- снова влез Дикон,- что вы играли в тресет? - Ламуш,- с высокомерным благодушием поправил дворянин и пригубил красного вина. - Великолепно! Вы весьма искусны, если до сих пор держите банк. - Сегодня мне улыбается удача,- осклабился ардорец. Мужчина за его спиной молчаливо поморщился - не оценил, должно быть, хвастливости и спеси подопечного. - Должно быть, это на редкость скучно,- невинно уронил Дик.- Игра идёт, а соперник, как назло, считает мух... Валентин стиснул карты в руках, но молча проглотил обиду. Он всё ещё не понимал, зачем надорец ломал эту комедию. - Д-да. Нынешней партии некоторым образом не достаёт остроты,- неуверенно признался опомнившийся дворянин и Дик сладко улыбнулся. - В таком случае, если, разумеется, вы снизойдёте, я мог бы сесть за стол и разыграть с вами третью партию, подменяя утомившегося эра... Валентин не подсказал ему своего имени, но в голубых глазах его наконец-то появилось понимание. А следом за ним пришло и чувство облегчения. - Если вы настаиваете,- с привычной сухостью бросил Придд и поднялся, делая вид, что произошедшее задело его за живое. - Не уходите, прошу вас, эр,- мягко улыбнулся ему Дик.- Уверяю, я задержусь здесь только на одну партию. На чьей стороне был перевес? Пустой вопрос. Он видел, что оба остановились на ничьей и третья игра как раз-таки и должна была решить чьим станет банк. Придд едва вытянул вторую партию и явно был рад отделаться от разошедшегося гостя столицы. - Увы, я не столь богат, как уважаемые эры,- учтиво начал Дикон, усаживаясь на освободившееся место и вынимая кошель с оставшимся у него золотом.- Будет ли достаточно этих монет для повышения ставки? - Мы играли больше на интерес,- снисходительно кивнул ардорец и перебросил в руки своего громилы диконов кошель.- Прошу. Раздали карты и игра закрутилась. Просидели они до позднего вечера, периодически переходя с карт на кости и запивая выигрыши и проигрыши «Чёрной Кровью» и горьким шадди. Ардорец, вначале не принявший Дикона всерьёз, постепенно увлёкся и наотрез отказался отпускать какого-то с улицы явившегося северянина с полными карманами снятого банка. Он требовал реванша и не сдавался, даже когда на кон попали его кольца, фамильная брошь и славная чистопородная лошадка морисских кровей в придачу! Дик старался не выделываться и соблюдал меру во всём, из-за чего сумел к концу вечера поднять неплохую сумму. Заезжий виконтик из посольского представительства был молод и слишком горяч - почти как Эстебан, разве что, чуть сдержаннее и миролюбивее. Стремясь обыграть противника во что бы то ни стало, ардорец азартно ставил всё, что имел при себе. Увлечённый схваткой, он не замечал, как постепенно мрачнело лицо присутствовавшего здесь же, при Его Милости, спутника с сединами на висках и угрюмой складкой возле жёстких губ. Кем тот приходился ему: слугой, родичем или телохранителем - Дик не знал, но искренне сочувствовал бедолаге. В азартных играх вся соль была в умении не поддаваться горячке крови. Потеряешь голову, потеряешь всё, что имеешь на руках. Иногда, и жизнь тоже... Посему, поднимаясь из-за стола, Дик в качестве жеста доброй воли вернул в пух и прах продувшемуся ардорцу и проигранные кольца с брошью, и лошадь, себе оставив лишь деньги. Сумма и так получалась весьма впечатляющей, да и возиться с продажей мориски не хотелось. Где бы он стал прятать целую кобылу в Олларии, не имея здесь своего угла? У Алвы на чердаке? Собрав туго набитые кошели с золотом, он поднялся из-за стола. - Пожалуй, я откланяюсь. Был весьма рад свести знакомство со столь сильным противником. - Отчего же вы так спешите?- процедил сквозь зубы вскочивший ардорец.- Дайте мне реванш! - Помилуйте, вы желаете играть до ранних петухов? Уже и зал успел опустеть, а каждому из нас, уверен, хотелось бы поужинать и немного поспать. Дик выразительно поглядел на хмурого спутника ершистого посла. - Ваша милость...- попробовал тот урезонить раздосадованного подопечного, на что тот грубо огрызнулся и обжёг надорца недовольным взглядом. - Если угодно,- невпопад выплюнул ардорец, коротко поклонился и рухнул обратно на стул. Бутылку со стола он не поднял, а смёл, чтобы тут же жадно припасть к горлышку. - Благодарю,- вежливо поклонился Дикон угрюмо замолкшему послу и сопровождавшему его господину, после чего ретировался к выходу (чтобы лишний раз не бесить своим благодушным видом проигравшего соперника). Где-то за спиной у него послышался безукоризненно учтивый голос прощавшегося со знакомцем Придда. Во дворе было сумрачно и свежо. Падающий из окон свет разгонял ночной мрак, но не мешал любоваться звёздами. - Вы были довольно великодушны, не забрав у виконта полного выигрыша,- произнёс Валентин, остановившись рядом с ним.- Он был по праву вашим, взятым честно... - Честно?- рассмеялся Дик.- Создатель с вами, Валентин, я же безбожно передёргивал! Вы удивлены? Преисполнились презрения? Не стоит. Глупо играть по правилам с тем, кто сам не собирается им следовать. Ваш противник тоже передёргивал, и довольно часто. Вы что же, не заметили? - Признаться, нет...- Валентин не изменился в лице, но голос его слегка дрогнул. - Это ничего,- ободряюще улыбнулся надорец.- Собственно, отчасти поэтому я к вам и подошёл. Издали ещё заметил, что дела ваши плохи. Вот,- он сунул руку за пазуху и вытащил несколько кошелей.- Треть ваша. - Я не возьму. - Почему? Это был банк, с которым я вступил в игру. Вы же видели, своих денег у меня было до смешного мало. Ваш ардорец и не посмотрел бы в мою сторону, реши я сунуться к нему с такой никчёмной суммой. Так что вы меня как будто даже выручили. Дик втиснул кошели в ладони Валентина. - Ну что, отправитесь теперь к своему эру? Вас не хватились? - Да, час уже поздний... - Простите, это всё моя вина.- Они зашагали к деннику, в котором недовольно пофыркивал чалый линарец Придда.- Ну, по справедливости - моя и виконта с его чрезмерной горячностью. Где вы вообще его откопали? - Встретил во дворце на аудиенции посольского представительства. Он мой ровесник. - Ага. И нашёл подходящим затащить вас в трактир, чтобы ободрать до нитки?- Дик сочувственно покачал головой.- Вы подходящего склада для игры, Валентин, только чересчур честны, чтобы иметь дело с шулерами. Домой он вас отправил бы пешком и с пустыми карманами, а так вам удалось сэкономить три тысячи таллов, полюбовавшись на сдачу сладкой местью. Как по мне, это удачный вечер, м? - Было бы досадно расстаться с Оражем,- согласился Придд и погладил ладонью морду оживившегося черногривого линарца.- Он долго привыкал ко мне и не дался бы чужаку в руки. - Седлать, Ваша Милость?- поинтересовался конюх. - Будьте любезны. Конюх, усмиряя разволновавшегося жеребца, зашёл в денник, а оба юноши направились к выходу из конюшни. Тут Дик и намеревался распрощаться с дальним родичем Отто, но, увидев въезжающих во двор кэналлийцев, попятился. - Зараза. Их было трое, все разного возраста. И выглядели они очень, ОЧЕНЬ недовольными. - У вас проблемы, герцог?- в некотором замешательстве спросил Валентин, кажется, так и не решив для себя, хвататься ли за шпагу или продолжать претворяться, что всё под контролем.- Мне позвать кого-нибудь на помощь? - Разве что, Создателя, если он где-нибудь есть,- пробормотал Дик.- Похоже, маршал соскучился по моей компании и решил пустить по следу оруженосца своих лучших борзых. Того и гляди покусают... Ээм, вечер добрый, господа! - Chico tonto!- сердито буркнул один из мужчин и произнёс на талиг:- Соберано велел вам возвращаться. Прощайтесь с другом. Скорчив извиняющуюся гримасу Валентину, Дик со вздохом побрёл навстречу южанам. - Это всё, конечно, прекрасно, но я пеший. Поедете авангардом сообщать своему господину, что блудный оруженосец жив-здоров и отыскался или изобразим сценку из Ацеррония о скорбях Таллуса Примина, отволакиваемого всадниками ко дворцу анакса? Где-то за спиной послышался сдавленный смешок. - Я мог бы взять вас к себе в седло,- предложил всё ещё стоявший возле конюшни развеселившийся Придд. Он выглядел позабавленным, но и слегка растерянным, как будто и сам от себя не ожидал столь смелого хода. В этот момент конюх вывел графу осёдланного линарца и Дик с тоской подумал о необходимости вновь карабкаться на незнакомую, взволнованно гарцующую животинку. - Ну же,- вскочив на коня, поторопил его Валентин.- Позвольте мне ответить вам услугой на услугу, герцог. - Что ж,- опасливо косясь на морду грызущего удила линарца, проговорил надорец.- Если уж нам придётся разделить удовольствие от совместной поездки верхом, то давайте хотя бы опустим титулование. Как по мне, это почти то же, что пить на брудершафт. - Если вы настаиваете,- чопорно указал Придд и подал ему руку. Алва однажды вот также помогал Дикону взобраться на Моро, и для него это так и осталось чем-то сродни акробатическому трюку. Усевшись за спиной Валентина, он вцепился в талию парня как перепуганный краб. - Вы боитесь лошадей? - Ну что вы, просто жизни без них не мыслю!- не успев договорить, Дик нервно дёрнулся, когда линарец громко фыркнул на порскнувшую под копыта кошку.- Но, честно говоря, я предпочёл бы всё-таки догулять до маршальского особняка пешком. Такая досада! Будь сейчас день на дворе, я поступил бы именно так, но увы - в Олларии по вечерам прескверно с безопасностью и освещением... Ну, или здесь просто не любят надорских герцогов. - Неужели на вас нападали?- В голосе Валентина засквозило удивление, но почти тут же юноша припомнил:- Ах да, была какая-то дуэльная история. Надорец смущённо рассмеялся. - Скорее уж, дуэльное недоразумение, но нет, я говорил не об этом. На самом деле, рассказывать особенно не о чем. Просто на будущее я бы очень советовал любителям вечерних моционов обходить аббатство Святой Октавии стороной. По крайней мере, после захода солнца. - Это были висельники? - Да кто их знает. Им заплатили и это всё, что мне удалось понять. Их бы умения да в полезное русло... Вот: война, говорят, скоро будет. Чем не поприще для применения талантов подобного рода? Вы ведь, наверное, тоже присоединитесь к армии? Или всё-таки останетесь в столице? - Не ошибаюсь ли я, предполагая, что таким образом вы желаете узнать, какую карьеру собирается строить сын господина супрема: военную или ведомственную? - На самом деле,- сконфуженно признался Дикон, уловив в голосе соседа насмешливые нотки,- мне просто не хотелось бы отправляться на войну в совершенном одиночестве. Когда среди окружающих тебя людей нет ни одного знакомого лица, это довольно печально. - Едва ли вам удастся урвать для этого чувства хотя бы одну свободную минутку, Ричард. И потом, вы будете при маршале и быстро обзаведётесь в кругу офицеров полезными и приятными знакомствами. Дик вообразил себе эту перспективу и ему немного поплохело. Нет, всё-таки на войну ехать ему нисколько не хотелось. Зато герцог, воспитанный на мечтах о боевой славе, скорее всего, будет в восторге от ожидавших их обоих испытаний. Может, ему всё-таки удастся утащить Окделла в какой-нибудь тихий безопасный угол, пока синеглазый маршал будет шпагой махать во благо короля Оллара и сытых ртов талигойцев? Призадумавшись, они провели остаток пути в уютном молчании. Кэналлийцы, взяв обоих юношей на линарце в своеобразное кольцо, тоже не спешили завязывать беседу. Дик время от времени ловил на себе их настороженные взгляды, но и только. А во дворе особняка Рокэ Алвы их уже встречал грозно насупившийся Хуан. По лицу домоправителя как-то сразу стало понятно, что соберано остался недоволен манерой оруженосца слоняться по городу кошки знают где. - Желают видеть?- смиренно поинтересовался он у южанина и тот, заложив руки за спину (по-видимому, чтобы удержаться от желания втащить строптивого щенка в дом за шкирку), сухо процедил: - Вам велено подняться в кабинет, дор. И ни тебе «добрый вечер», ни «пожалуйте откушать тизану перед сном». Всё, что предстояло откушать герцогу Окделлу сегодня, это знатную отповедь на тему своеволия и ответственности. - Премного благодарен за помощь. Буду рад видеть вас в гостях. Или там, где нас застанет случай,- отвесив Придду церемонный поклон, попрощался надорец. Он даже был почти уверен, что разглядел неуверенную улыбку на неподвижном спрутьем лице. Ну точь в точь Отто, только от друга Дикон бы ещё дождался ворчливого замечания и, пожалуй, выразительного закатывания глаз. Его Придд был оттаявшей версией местного семейства глубоководных. * Когда он переступил порог незабвенного кабинета с кабаньими головами на стенах, маршал стоял, глядя в очаг и тяжело опираясь рукой на каминную полку. Шум привлёк его внимание, но обернуться он всё равно не соизволил. - Вы наконец-то здесь. Какое счастье. Не чаял уже узреть ваш бледный лик среди живых и здравствующих, когда мне сообщили утром, что вы изволили исчезнуть на улицах города, оставив Чужой знает где почти всё своё оружие. Итак?- мужчина развернулся и смерил поёжившегося надорца тяжёлым взглядом.- Удостоюсь ли я чести узнать что навело моего бестолкового оруженосца на блестящую идею выкинуть подобную выходку и где, побери вас Леворукий, вы пропадали весь этот день? - Гулял по городу. Кажется, в перечне ваших правил не было никаких запретов на сей счёт... - Действительно,- с обманчивой лёгкостью согласился Алва, в голосе его зазвучал колкий сарказм.- Вот только перечень тот я вам представил до того, как на вас одно за другим начали совершать покушение за покушением. - Их что же, было несколько?- удивился надорец. - Три, по меньшей мере, если считать тот ваш крысиный укус в Лаик, что я, признаться, склонен воспринимать чересчур уж странной нелепицей. Никого из двадцати мальчишек за истёкшие полгода она не тронула, и только вы едва не оказались в могиле? Разумнее было бы предположить, что вам что-то подсыпали в еду или пропитали ядом одежду, а крыса... оказалась всего лишь случайностью. - Второе нападение - это те наёмники у аббатства? Очевидно. А что насчёт третьего? - Неужели же у вас даже нет никаких предположений?- усмехнулся кэналлиец и Дик надулся. У него не было информации по причине его физического отсутствия в местной эпохе, какие уж тут «предположения»! Ухмылка Алвы сделалась тоньше и ехиднее. - Ну же,- промурлыкал он.- Припомните свою хворую неделю. И то пахучее средство, переданное, кажется, вашим дражайшим кузеном для поправки здоровья единственного и неповторимого герцога Надора... Дик прищурился. - Вы это на что намекаете, эр? Что родич меня отравить пытался ради титула? Мы что, в пьесе Дидериха? - И, тем не менее, я убеждён, что средство это имело весьма сомнительное происхождение. А у вашего кузена был мотив. Вспомните, состав вам не помог, лишь усугубил и без того неважное самочувствие. - Случайность. И потом, какой нынче век! Я бы не удивился, обнаружив, что в аптекарские снадобья суют всякий странный мусор вроде костей оленя или голубиного помёта по той лишь причине, что у здешних фармацевтов имеются какие-нибудь идиотские суеверия относительно этой дряни. Тут и здоровый ноги протянет! - Фарм... что?- в замешательстве переспросил нахмурившийся Алва. - Эээ, я оговорился. Я имел в виду, сборщиков трав, конечно! Приготовителей зелий... Хм, знахарей? Или правильнее сказать «ботаников-энтузиастов»?- он досадливо сморщил нос и отмахнулся.- Ну, словом, кого-то, кто смешивает для аптекарей эти все лекарственные составы. - Одно не отрицает другого, юноша. Будь вы умнее, остереглись бы доверять свою жизнь кому ни попадя. Всегда помните, что между блестящими перспективами в жизни и вашим кузеном стоите только вы. Ради места под солнцем убивали и за меньшее. - Вы поэтому такой одинокий? Алва вздрогнул и Дик запоздало прикусил язык. Слова сорвались с его губ бездумно. - Извините, конечно, но варианта было всего два,- виновато пожимая плечами, оправдался он.- Или это, или вздорный характер. Во всяком случае, это объяснило бы, отчего в вашем доме не толчётся огромная толпа из друзей и почитателей, привлечённых славой, успехом и богатством. - Этих ызаргов довольно и во дворце, чтобы я терпел их ещё и в собственном доме!- огрызнулся кэналлиец.- К слову об ызаргах и дворцах... Слышали ли вы уже последние новости, юноша? Сплетни облетают столицу со скоростью чумного поветрия, а с окончания Совета Меча успело пройти изрядное количество времени. - Там говорили о войне? - Не только, но вы правы.- На лицо Алвы набежала тень, а возле красиво очерченных губ пролегли горькие морщинки.- По велению короля Первый маршал Талига назначен Проэмперадором Варасты. Превосходный повод избавиться от политического противника, наградив его пышным титулом и неподъёмными обязательствами, не правда ли? «Победа или смерть», так они сказали? Рокэ выругался по-кэналлийски и направился в сторону кресла. Не ровным, уверенным шагом, как можно было бы полагать, но слегка припадая на левую ногу. - Что же,- вновь заговорил мужчина,- я жду ваших поздравлений, юноша. Вас не могла не порадовать возможность отделаться от ненавистного эра столь малой кровью. - Вы хромаете. - Что?- едва не сбившись с шага от неожиданности, спросил Алва. - Вы хромаете,- повторил нахмурившийся Дик.- Это из-за утреннего падения? Почему тогда вы всё ещё на ногах? Едва ли были повреждены кости, иначе со двора маршал не уехал бы, а отбыл на руках верных кэналлийцев. Но под бархатом бриджей наверняка красовался потемневший синяк размером с ладонь - после диконовой подсечки на тренировке об землю Алва, помнится, приложился всем весом. - Вы меня не слушали, юноша? - Да-да,- нетерпеливо отмахнулся надорец.- Промеперидор, Вараста и обязательства. Что с вашим коленом? Мгновение маршал пристально изучал его лицо, обшаривая взглядом каждую черту, как будто в поисках ответа на какой-то незаданный вопрос. Но, увы, Ричард не притворялся и не пытался разыграть какое-то чувство, поэтому мужчина мрачно усмехнулся и продолжил путь к креслу. - Не беспокойтесь. Всего лишь ушиб, и я об этом уже позаботился. - Ага, видно,- проворчал Дик.- Вскочили в седло, а потом торчали во дворце до вечера, тогда как нужно было полежать, приложив к колену лёд? Впрочем, сейчас уже поздно... - Не заговаривайте мне зубы. Эта досадная малость всё равно не помешает нам завтра заняться обычной утренней тренировкой. Алва поморщился, устраиваясь в кресле возле камина, после чего потянул на колени гитару, стоявшую прислонённой к подлокотнику. Изящные пальцы, поблёскивая сапфирами, пробежались по струнам. Получившаяся мелодия звучала весело и зло. Почти воинственно, как вызов или брошенная в лицо перчатка. По-видимому, господин маршал был не слишком-то рад, получив новые полномочия, хотя хронисты утверждали, что конкретно этот Алва чувствовал себя на войне как рыба в воде и в мирные годы лез на стену от скуки. Оборвавшись, быстрая мелодия сменилась медленной и мрачной, играющейся на низких нотах. Задумавшись о чём-то, кэналлиец вполголоса напел невесёлый мотив, в котором Дик угадал вариацию знаменитой старинной баллады «Venganza». - Раз уж вы здесь, юноша, то подайте мне вина.- Голос Ворона звучал хрипло и холодно.- Да и себе налейте. Вы не посмеете мне отказать на этот раз - в конце концов, у нас есть повод. - Ну, если вы привыкли считать начало войны праздником... Дик завертел головой, отыскивая бутылку с «Кровью». - Вы уверены, что правильно будет заливаться алкоголем вместо употребления чего-нибудь более полезного и целебного? На вашем месте я бы... - К нашему обоюдному удовольствию,- отрезал Алва,- вы никогда не окажетесь на моем месте! А теперь помолчите. Настроение ни к кошкам, не портите мне его ещё больше. Надорец вздохнул. Разыскал бутылку, кувшин и бокал. Твари с ним, с этим отчаянным южанином. Хочет упиться, пусть упьётся. - Милости просим. Пейте, не поперхнитесь. Протянув клятый кубок с напитком, он собирался было отступить, но обвившая его пальцы ладонь не позволила сдвинуться с места. Рокэ заставил поить себя, второй рукой удерживая в объятиях гитару, как приникшую к его груди возлюбленную. - Вы задеты?- облизнув губы, спросил кэналлиец и снова тяжело привалился к спинке кресла. Синие глаза с недружелюбным любопытством следили за ним из-под чёрных ресниц.- Ненавидите меня? Как ожидаемо... Готов спорить, уже прикидываете как скоро освободитесь от нелюбимого эра, чтобы отправиться в этот свой нищий Надор, к подолу матери. Отомщённая, герцогиня Мирабелла не поскупится заказать благодарственные кондаки в тот день, когда узнает о моей казни - как же, подох убийца её обожаемого, хоть и неверного мужа. Пальцы зло дёрнули за струны и те, жалобно зазвенев, выдали напоследок фальшивую ноту. - Не перегибаете ли вы палку, господин маршал?- сухо осведомился Дик. - Вина!- не отрывая от него взгляда, потребовал вместо ответа Ворон и надорец, помедлив, снова наполнил бокал «Кровью». Их не клеящийся разговор становился похож на дуэль. Укол, укол, а вот и дырка в сердце. - Не вымещайте на мне свою досаду, эр,- протягивая мужчине кубок, произнёс надорец.- Если вам есть на что пожаловаться тем, кто отправил вас воевать, выговаривайте накипевшее им и... Договорить он не успел. Алва вновь приник к бокалу, но на этот раз ухватил оруженосца за запястье. Ну вот что за манера, а? - Позвольте мне откланяться,- попросил он, наблюдая за движением кадыка и мышц на белой шее. За тем, как быстро пустел бокал.- Вижу, у вас сегодня настроение разозлённого багряноземельского аллигатора. А мне нисколько не хочется быть покусанным. - И потому вы спешите бросить своего монсеньора… - Вы пьяны и, кажется, ненавидите весь белый свет,- вздохнул Дик.- Позволите?- он кивком указал на гитару и поймал в синих глазах вспышку удивления. Если уж принуждают торчать рядом, то почему бы не развлечь себя при помощи игры? Инструмент чувствовался под ладонями как тело любимой женщины - гибкой, знакомой, поющей красиво и протяжно, если нажать на нужные струны. Дик усмехнулся. Взял наугад аккорд и перебором тронул струны. Мотив показался знакомым, и он наиграл продолжение. Кажется, Отто что-то такое в последние дни частенько напевал. Он любил и признавал только классическую музыку, и исключение сделал лишь для одной группы, «Ruthless». Ради вдумчивой поэтичной лирики можно и потерпеть варварское обращение со звуком, который они извлекали из бедных, ни в чём не повинных, инструментов. Придд преувеличивал, конечно. «Ruthless» играли вполне себе мелодичные песни, которые Отто втихую намурлыкивал себе под нос, когда думал, что никто за ним не наблюдает. - Что это?- послышался удивлённый баритон и Дик вывалился из своих мыслей обратно в гостиную особняка на улице Мимоз. Ворон смотрел на него недоверчиво, но заворожённо, и как никогда был похож сейчас на внимательно прислушивающуюся к чему-то птицу.- Это какая-то новая школа? Я впервые слышу, чтобы кто-то так играл... Дик ухмыльнулся шире, и запел. Теперь его пальцы бегали по струнам увереннее, а звук стал сочнее и громче. Голос у герцога был не то чтобы оперный - скорее, просто благозвучный: он не фальшивил, беря ноты, и не ошибался в строчках текста, что в целом делало исполнение вполне сносным. Свой собственный голос у Дикона был примерно похожим, разве что чуть выше и звонче. Любимый трек Отто подходил для них обоих. Когда закончился последний куплет, Рокэ заговорил не сразу. Его взгляд был красноречивее всяких слов, выражая удовольствие и одобрение. - Вы сами написали эту песню? Говоря откровенно, я не замечал в вас поэтического дарования, но, возможно... - Вы были правы,- предпочёл сразу же сознаться Дик.- Поэта из меня не вышло бы даже будь у меня желание изучать это искусство всерьёз. Хотите, набросаю вам табулатуру и слова? Споёте, когда будет настроение. У вас голос красивый в отличие от моего. - Не будьте столь самокритичны. Вы звучите довольно... - Приятно?- рассмеялся надорец.- Этого не достаточно. Он поднялся с ковра и почтительно прислонил инструмент к подлокотнику маршальского кресла. В этот момент их с Алвой взгляды встретились. - И всё же вы спешите бросить своего монсеньора. На сей раз слова прозвучали не обвиняюще и зло, а печально. Разочарованно. Как будто мужчина и впрямь не хотел, чтобы оруженосец убирался прочь. - Я могу помочь вам дойти до спальни, если вы опасаетесь не добраться до неё самостоятельно,- предложил навскидку Дикон.- Час уже поздний. - Лучше помогите мне как следует напиться,- бросил раздосадовано маршал и отвернулся к пылающему очагу. Упрямец. Смирившись со своей участью, Дик потащился к столу за кувшином. Дальнейшее стало притчей о пороках, принуждении и козлином упрямстве. Дик пытался протестовать, но маршал словно бы задался целью при помощи достояния кэналлийских плантаций уравнять герцога Окделла с его гербовым животным. Он упрямо наполнял вином бокал, после чего неуклонно следовал приказ: «Пейте!». Надорец и моргнуть не успел, как час спустя уже взирал поплывшим взглядом на двоящуюся бутылку ненавистной «Крови» с жалобной мыслью: «Ещё одна». - Как так вышло, что свою хандру винопитием лечили вы, а пьяным почему-то оказался именно я? Удивительная... ик!.. несправедливость. - А меня огорчает иное. Новое поколение, как оказалось, и в подмётки нам не годится. Мальчишки! Кто бы знал, что вино окажется вашим уязвимым местом. Впрочем... Арно, помнится, не был столь плох и продержался куда дольше вашего, Ричард. Стыд вам и позор.- Фыркнув, маршал с ленивой грацией вытянулся в своём кресле. Он больше не выглядел ни расстроенным, ни мрачным, и даже как будто довольно ухмылялся. Дик грешным делом заподозрил, что намеренное спаивание оруженосца весьма его развлекло. - Моё уязвимое место это мой эр,- пожаловался он. Улыбочка маршала сделалась ехидной. - «Монсеньор», прежде всего, юноша, сколько раз вам напоминать? И потом, это ваша обязанность - оставаться при своём господине, чем бы тот ни был занят. Налейте себе. - Мне уже хватит, эр. В смысле, монсеньор. - Пейте, я вам говорю!- велел Алва непререкаемым тоном и Дик, скорчив недовольную мину, снова приложился к бокалу. «Кровь» на вкус была ягодно-терпкой и крепкой как хук в лицо. До обидного быстро голова сделалась лёгкой и пустой. - Бьюсь об заклад, вы сделали это нарочно,- пожаловался надорец, решительно отставляя бокал и хватаясь вместо него за подлокотник кресла.- Наверное, вас очень веселит окосевший от вина оруженосец. Только я вам отомщу! Когда приедете к нам в гости в Надор, я вас до ушей накачаю горькой и вот тогда поглядим, так ли Первый маршал несокрушим, как об этом легенды слагают... ик! - Это обещание?- лукаво прищурившись, мурлыкнул Алва. - Ну что вы, угроза!- Надорец сделал попытку подняться.- Ну-ка, где тут дверь? Мне очень нужно прилечь. - Сидите, юноша,- велел маршал.- Не хватало вам ещё свалиться с лестницы в таком состоянии. У меня нет ни малейшего желания объясняться с герцогиней по поводу безвременной кончины очередного Повелителя Скал, бесславно свернувшего себе шею в моём доме. - А не надо их тогда спаивать!- парировал Дикон, стекая с кресла. Ноги решительно отказывались нести его через комнату, а сама она казалась аквариумом, в котором все предметы плавали и смешно искажались.- Вы уверены, что в бокале кроме... ик!.. вина ничего больше не было? Что-то мне не радостно. - Уж не подозреваете ли вы меня в попытке отправить наследного герцога Окделла к порогу Рассветных врат? Помилуйте, из всех средств добиться этого я выбрал бы прежде всего шпагу, но никак не яд. - Полагаю, я должен этому порадоваться?- промямлил Дик, силясь утвердиться в вертикальном положении при помощи кресла.- Хоть от кого-то не придётся дожидаться удара в спину. - О чём это вы, юноша?- помедлив, спросил Алва, но надорец его не слушал. Он ощущал себя годовалым ребёнком, пытающимся на шатких ногах перемещаться в пространстве и не справляющимся с этой трудной задачей. Где-то позади вздохнули. - Вы отвратительный собутыльник, Ричард. Марсело! Паж, неслышно скользнув в комнату, повинуясь жесту соберано, ужом обвился вокруг шатающегося Дикона и повлёк его вон. До покоев герцога они добирались зигзагами, а лестницу на второй этаж преодолевали как боевой рубеж перед атакой с ранами во всех жизненно важных местах. Дику мечталось только о покое и о кровати, но прицепучий сопровождающий упрямо не отставал. Даже раздеться спокойно не дал, кот закатный, так и мельтешил вокруг, бормоча что-то в духе: «Norteño torpe» или другое, похожее. - Изыди!- утомившись натыкаться руками на чужие пальцы, изрёк Дик и снова икнул. - Tonto. Как прикажете,- суховато бросил Марсело, позволив себе выплюнуть дерзкую вольность. Обиделся, что ли, за отказ принять помощь? Поднапрячься бы и припомнить корни на кэналли, чтобы сообразить, что там сболтнул соберанов земляк, но поплывшая голова решительно отказывалась предлагать варианты. Теперь и спальня герцога Окделла казалась ей пресловутым аквариумом, а сам он - хаотично передвигающейся по нему рыбиной. Не обнаружив на поясе оружия с портупеей, Дик вовремя  спохватился и попросил чопорно поджавшего губы мальчишку послать кого-нибудь подходящего к заветному тайнику в проломе стены, куда надорец затолкал герцогское добро. Удивила ли Марсело эта странная просьба или нет, он так и не понял - южанин не изменился в лице, только слегка сощурил глаза, как будто всматриваясь в него внимательнее. Ладно, пусть его. Считает северянина чудиком, ну и Чужой с ним! Когда дверь в спальню, наконец, закрылась, Дика сперва понесло к кровати, но воспоминание о незаконченных делах заставило его досадливо простонать и дать крен к письменному столу. Что он там собирался проделать перед отбытием из прошлого? Ах да, стоило бы сверить время по календарю... где же он, кошки его дери? А ещё у герцога на столе лежали какие-то измаранные бумажки. А ну как он ответ настрочил на объяснения Дикона! Шатаясь как осина на надорском косогоре под шквальным ветром, он принялся неловко шарить по столу. Писанину герцогскую Дик сгрёб поближе к краю, а вот календарь пришлось выискивать едва ли не с фонарём. Пропажа обнаружилась под увесистым пресс-папье, возле нескольких первых отметок стояли вымаранные вопросительные знаки. Ха! Неужто Окделлу стало интересно что всё это значит, но задавать вопросы странному незнакомцу напрямик он так и не отважился? - Кошкин хвост, ничего не разберу,- пробормотал Дикон, вглядываясь в листки с перечёркнутыми строками. Мерцающий, неровный свет зажжённых свечей превращал этот процесс в настоящий вызов. Отбросив два бесполезных черновика, Дик поднёс к носу ещё одну мятую страницу и, наконец, зачёл короткое и довольно грубое послание, в котором между строчек угадывался затаённый страх: «Вы лжёте мне! Уж не знаю, каким образом вы проворачиваете эти... эти странные трюки, но будьте уверены, я выведу вас на чистую воду!» Вот же ж. Пытаешься всё как-то уладить, а тебе в лоб прилетает обвинение. Впрочем, герцог был в своём праве. Тело, всё-таки, принадлежало именно ему. Другое дело, что Дик никак не мог остановить обмен ими и упрёков, строго говоря, не заслуживал. Он утомлённо потёр слипающиеся глаза ладонью. Ему бы трезвую голову и немного терпения, будь кэналлийцы не ладны, а тут это вино и вертолёты. Сгребя со стола чернильницу с пером, надорец по замысловатой траектории дотащился до кровати. Голова кружилась и одновременно норовила припасть к подушке как чугунная гиря. Всё, решительно всё было против него! Чужие руки, и в остальное-то время казавшиеся Дикону слишком неуклюжими и массивными в сравнении с его собственными, теперь, спьяну, будто нарочно отказывались подчиняться воле хозяина. Растянувшись на животе, он кое-как вывел неловкими от вина пальцами: «Вы, суудар, дурак! И я вм не врал пржвайте о дургом, грцог - нас ждет воина» На подробности его не хватило. Забвение заставило его уронить голову на подушку и отключиться, подмяв жалобно хрустнувший листок и опрокинув чернильницу.