Дик, путешественник во времени

Повалявшись несколько минут с надеждой уговорить гудящую голову перестать подражать чугунному колоколу на эсператистской звоннице, он выкопался из складок одеяла и с любопытством огляделся по сторонам. Из окон лился дневной свет, с улицы доносились голоса горожан, детский смех и стук колёс катящейся по брусчатке телеги. Сколько же герцог провалялся в постели, сражённый с ног энергетиком? И кто ему всучил этот самый энергетик в руки? Алва, похоже, грешным делом подозревал Штанцлера, но стимуляторы ведь могли намешать и в какой-нибудь местной аптеке. Мыслительный процесс пробудил унявшуюся было монотонную головную боль, поэтому Дик, поморщившись, полез из постели. Он подумает обо всём этом потом, когда оклемается. Пока же он разыщет что-нибудь для поддержания, так сказать, тонуса... а ещё ему следует отсыпать герцогу Окделлу за художества, чтобы не повадился продолжать эксперименты по изгнанию духов ни в чём не повинных потомков в телеса, пребывающие в местах от сего времени отделённых веками. Где, кошкины дети, бумага и чернильница?! «Итак. Мы снова поменялись местами»,- вывел он, утвердившись в кресле за письменным столом. Намотанное на голое тело одеяло изрядно мешалось, но Дик стоически терпел неудобство: уж слишком в нём полыхало негодование, сдерживать которое не было ни желания, ни терпения. «Учитывая значительность перерыва между прошлым моим появлением в вашем времени и текущим днём, а также наличие бодрящего снадобья в ваших вещах, я делаю логический вывод, что устроили вы это безобразие нарочно. Мне понятны ваши причины, герцог, правда понятны, - вы напуганы и смущены. Но ЗАКАТНЫХ КОШЕК РАДИ, прошу вас, прекратите дурить или мы оба попадём в беду по вашей, побери это всё Леворукий, милости! Кто вообще надоумил вас не спать по несколько суток?! Взгляните только в зеркало: выходцы рядом с этим отражением краше смотрятся! Кроме того, я вам уже объяснял, что все эти смешные меры совершенно бесполезны в нашей с вами запущенном случае и следовательно ничем нам не помогут! Важно понять причину, по которой я проваливаюсь в прошлое, когда теряю связь с реальностью. Поверьте, мне не больше вашего нравится этот сумасшедший бардак! Я, если честно, не поклонник исторической реконструкции, шпаг, лошадей и дворцовых интриг. У меня вон сессия в Академии не закрыта!.. Впрочем, вы и так Знаете (ребята рассказывали, что водили вас на занятия). И нет, ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПРИТВОРЯТЬСЯ, что это «всего лишь сон», как поступал я! Это не приводит ни к чему кроме неприятностей (вроде тех, что вы устроили, наговорив мэтру Корбену несколько... дерзких вещей по поводу степени его осведомлённости касательно восстания летом 388-го года Круга Скал. Допускаю, что вы можете быть всюду правы в этом вопросе, но ОЧЕНЬ ВАС ПРОШУ в дальнейшем избегать других подобных малоприятных сюрпризов перед экзаменационной неделей. Видите ли, мне дорога моя скромная студенческая жизнь, какой бы жалкой она не казалась вам, родовитому дворянину. Не портите мне её, дорогой родич, вы слышите????). Пока же, меня беспокоит одно: приближающаяся война. Есть ли у вас возможность как-то уклониться от участия в ней? Друзья говорят, ваши сверстники находили это дело увлекательным, но я человек исключительно мирный и хотел бы им остаться (где-нибудь в безопасном уголке и желательно не под пулями). С уважением и прочее, Дик». К письму он пририсовал пригорюнившегося поросёнка с поникшим геройским плащом и отброшенной к копытцам шпагой. Поглядел уныло на получившийся эпистолярный опус и вздохнул. В дверь постучали, и в комнату проскользнул Марсело с тяжёлым подносом в руках. От подноса вкусно пахло горячим обедом. Или поздним завтраком? Аппетита особенного не было; от запаха еды его слегка мутило, но надорец заставил себя вежливо поблагодарить пажа и даже отщипнул от еды несколько кусочков. Натужно работая челюстями, Дик поинтересовался, не звал ли его к себе соберано и был приятно удивлён распоряжением оного не выпускать бедового оруженосца из постели. Вероятно, чтобы не падал от изнеможения ещё и в других частях дома. Не особенно огорчившись таким ограничением свободы (всё лучше, чем прыгать со шпагой по двору или ехать куда-нибудь по деловым надобностям маршала), Дик выклянчил у слуг стопку книг приключенческого жанра и настольных игр на выбор. Марсело не повёл и бровью, но явился в сопровождении другого своего сверстника с полными руками разнообразного барахла. В двух стопках книг действительно наличествовали легкомысленные романчики с выспренними названиями в духе «Алой Розы Мирикии» или «Призрака Вальбурского аббатства». А из шкатулок и мешочков Дик выгреб карты, кости и деревянные брусочки для игры в «Башню». Если уж приходится скучать в четырёх стенах, то стоит делать это затейливо и разнообразно. Новости нагнали надорца много позже, ближе к вечеру. И вестником их стало письмо. Точнее, даже не так. О пришедшем с севера послании ему поспешил сообщить запиской господин кансилльер собственной озабоченной персоной. Так прямо и написал с заговорщицкой прямотой: «Когда настанет момент, настаивай на немедленном отъезде домой и ни за что не соглашайся ехать с Вороном в Варасту!». Дик от радости аж чуть не прослезился. Вот же он, самый что ни на есть благородный повод отмазаться от смертоубийственной эскапады, не уронив при этом герцогского достоинства. И придумывать ничего не надо было. Знай себе стой с огорчённой миной пред светлы очи несравненного Первого маршала и чеши одно и то же: про здоровье матушки, да про горькую судьбину единственного сына и наследника обедневшего края. Алва не сможет отказать. У него тоже есть мать (которая, скорее всего, уже в летах, раз уж он и сам давно не молод), кэналлиец просто не сможет не войти в положение семейства Окделл! Обеспокоила Дика только одна закавыка: враньё ли было в письме или герцогине и впрямь сделалось худо? Увлёкшийся стратегическим планированием Штанцлер напрочь позабыл уточнить эту немаловажную деталь в своей писульке, так что Ричард теперь невольно переживал. Глупость, конечно, несусветная - где он и где высокородные дворяне, чтобы о них переживать как за свою собственную семью. К тому же, это Круг Скал, замшелое прошлое, если отсчитывать от времени Дикона. Все эти люди давно уже прожили свои жизни и благополучно померли. Вот только... отгораживаться всё равно не получалось. Словно бы нарочно, отсчитав положенный час на прочтение и, быть может, трепетные эмоции, Алва прислал к его двери слугу - позвать юного оруженосца явиться к ожидающему компании господину. Скомкав записку, Дик запулил её в очаг за дрова и отправился на поиски эра. Алва обнаружился в столовой. Вальяжно раскинувшись на стуле, он держал в руках столичную прессу и, кажется, был этим приметно недоволен. Юмор в статьях оказался слишком мелочен и жёлчен, сами же новости - по-мещански тривиальны и скучны. Скривившись, Рокэ отбросил листок с брезгливым равнодушием, едва обратив внимание на нарочито непритязательную заметку об объявленной войне, которую как будто специально втиснули в жалкий закуток между анонсом новой постановки мэтра Мальбранша в столичном театре и комичной заметкой об окривевшей на правый глаз свахе, к которой хаживал весь цвет олларианской знати в надежде выгадать для своих деточек невесту или жениха породовитее. - Вот и вы. Ну? И какими же новостями вас угостили дорогие родственнички?- с этими словами Алва подхватил со стола наполовину полный бокал, откинулся на спинку стула и воззрился на Дика с недружелюбным вниманием - как человек, заранее ожидающий услышать плохую шутку и готовый посмеяться над незадачливым шутником. Надорец флегматично пожал плечами. - Господин кансилльер был немногословен. Он написал, цитирую: «... герцогиня Окделлская тяжело больна, хоть и не осознаёт всей тяжести своего положения, и требует от Первого маршала Талига позволить её сыну свидание с нею». Губы кэналлийца исказила язвительная усмешка. Казалось, он и на суан не поверил в одолевшую герцогиню хворь (или же ему было откровенно наплевать на её состояние). - Вот, значит, как. А вдова Эгмонта не спешит являть миру верноподданнических чувств. Даже сына к себе призывает, равнодушная к нуждам армии, которой сейчас важна каждая шпага и каждый палаш.- Он оторвался от разглядывания налитого в кубок вина и удостоил Дика тяжёлым насмешливым взглядом.- Вы, как я понимаю, желали бы поскорее воссоединиться с обожаемыми родичами? Не очень. Но там безопасно. - Что вы там бормочите себе под нос, юноша? Говорите внятно, чтобы я слышал! - Бормочу, что желаю повидать маменьку, раз ей плохо,- немедленно отрапортовал Дик, не меняя постного выражения лица.- Прожили же вы как-то тридцать семь лет без оруженосца, и сейчас не пропадёте на поле боя. Синие глаза немедленно сощурились, а красивые черты лица исказила гримаса досадливого раздражения. - Надеетесь остаться в стороне от возможной неудачи того, кто, сообразно надеждам ваших любезнейших единомышленников, наверняка не вернётся из этой кампании? - С вашей-то везучестью?- вздёрнул брови Дик.- Скорее уж, Кэртиана перевернётся вверх тормашками, чем вы потерпите поражение хоть в чём-нибудь! Людей вроде вас связывают с именем Леворукого не без причины. - Тогда мне вдвойне не понятно ваше стремление избежать участия в заведомо «выигрышной» войне. Вы не хотите вернуться в столицу под стягами победившей армии? К оруженосцу, осиянному бранной славой, некая известная нам с вами особа была бы не в пример благосклоннее, чем к какому-то очередному знатному мальчишке, едва успевшему испробовать прелестей столичной жизни. - Едва ли Её Величеству вообще есть дело до каких-либо сражений и тем более, до оруженосцев, даже осиянных славой,- пробормотал надорец. Маршал ехидно улыбнулся. - Однако! Ваше умение трезво оценивать собственные возможности весьма обнадёживает. Вы, конечно, полноправный герцог, но и вам стоило бы знать своё место, когда речь заходит об особах, статус которых куда выше вашего. Выражение снисходительной насмешливости на его лице уступило место требовательному взгляду и жёстким морщинкам возле переставшего усмехаться рта. - Надеюсь, впредь мне не придётся напоминать вам об этом,- отчеканил он непререкаемым тоном.- Уверен, в армии, к которой мы вскоре присоединимся, у вас найдётся много других, куда более важных забот, чем мысли о той, кому вы не ровня. Так своим столичным друзьям и передайте!- с нажимом, нарочно выделяя интонацией нужные слова, потребовал Первый маршал.- Я оставляю вас при себе и надеюсь, что герцогиня смирится с этим решением, чихая в платки на надорских сквозняках. - А если герцогине Мирабелле действительно плохо? - Будь это так, к вам прибыло бы не письмо, а нарочный с круглыми от паники глазами,- отрезал Алва.- Довольно, я всё решил. Когда настанет время выезжать, рекомендую обратиться к рэю Суавесу, он не откажет вам в совете. Сами вы ещё слишком юны и неопытны, его помощь в дорожных сборах покажется вам неоценимой. - Как прикажет эр,- промямлил Дик.- Разрешите откланяться? - Ступайте. Впрочем... не забудьте перед отъездом составить ответное послание своим родным, мало ли что. Поверьте моему опыту: делать это в дороге значительно неудобнее, чем из собственных покоев, где к вашим услугам предоставлен исправный письменный прибор и приличная бумага. Кроме того, я желаю, чтобы приличия по отношению к герцогине всё-таки были соблюдены. - Известна ли точная дата, когда вы покинете столицу?- остановившись возле двери, спросил Ричард.- Мне бы хотелось успеть закончить другие мелкие дела. Маршал ответил не сразу, несколько мгновений испытующе всматриваясь в его лицо и будто решая, стоит ли поделиться секретом или лучше утаить всё до нужного момента. Дик тоже молчал, терпеливо ожидая ответа. Ему нечего было прятать и незачем врать. Вопрос его действительно был задан по существу: раз уж приказано тащиться в Варасту, значит, необходимо было довести до ума все планы и претворить в жизнь все задумки. - Вопросы армейского обеспечения ещё удерживают меня в городе,- поколебавшись, неохотно уронил кэналлиец.- Полагаю, это обстоятельство даже подарит вам приятную возможность ещё раз посетить дворец в день празднования именин принцессы Октавии. Будет дан бал, пусть и для ограниченного круга приглашённых, учитывая те печальные обстоятельства, о которых мы говорили прежде... Однако в начале Летних Ветров будьте готовы отправиться в дорогу. Что ж. По крайней мере, в этом отношении хронология событий не изменилась. И что там эр говорил о письме родным? Стоит ли напомнить об этом юному герцогу или он уже что-нибудь настрочил сёстрам и матери? Вряд ли, иначе Алва был бы в курсе. У них же тут ни телеграфа, ни спутникового телефона, ни интернета - сплошные лошади и голубиная, чтоб её, почта. Его люди не могли не просматривать герцогской писанины, которую наивный мальчишка выпускал из-под пера, адресуясь редким знакомым... и врагам их обожаемого соберано. Или сначала следовало озаботиться покупкой гостинцев? Окделлы бедны, вряд ли сёстрам и матери герцога достаются какие-либо подарки хоть по какому-нибудь поводу. Тем неожиданнее для них будет получить что-то из столицы. От полезных в хозяйстве вещей они не смогут отказаться, даже если герцогиня Мирабелла не питает особой приязни к городу, в котором засела пакостливая олларская власть. Поколебавшись, Дик отправился к герцогскому сундуку. Шкатулки с украшениями были на месте, и он выудил их, одну за другой. Что ещё? Сестрёнкам своим он непременно послал бы деньги на расходы и оплату коммунальных услуг. Деньги... А это идея! Он завертел головой. Покопался в вещах Ричарда, сброшенных в кресло, и с торжествующим «Ага!» извлёк на свет создателев туго набитый монетами кошель с выигрышем. Высыпав на смятое покрывало тысячу таллов, надорец призадумался об их транспортировке. Важно было сделать так, чтобы монеты не звенели и не привлекали ничьего лишнего внимания - мало ли какие нынче дороги на севере. Кругом ни постов дорожной службы, ни фонарей, ни безопасности. В платок их, что ли, замотать? Или в носок? Ах да, здешние мужчины носков не носили... Проблема решилась благодаря варварскому разграблению герцогского платяного шкафа. Затолкав в шёлковые чулки сложенные колбаской золотые монеты, Дик плотно обмотал их тканью. Вроде неплохо получилось. Дело осталось за письмом. Не вполне представляя себе родственниц герцога и степень их близости с Ричардом, надорец предпочёл обратиться напрямик к герцогине, причём в самых обтекаемых и вежливых фразах. Домой он отпущен не будет - со дня на день маршал изволит покинуть столицу в направлении варастийских степей. Герцог Окделл всячески кланяется родным и передаёт им подарки с тем, чтобы заранее поздравить со всеми праздниками и днями рождений, которые он пропустил из-за учёбы и ещё пропустит из-за безотлучного пребывания при особе маршала. О стоимости сих приобретений он просит не беспокоиться: деньги имеют самое честное происхождение и, Ричард надеется, будут употреблены на благо семьи разумнейшим из способов. За сим, благодарный молитвам герцогини и вниманию верного друга отца, не оставившего юного герцога без заботы и наставлений, и так далее, и тому подобное... Засыпав письмо песком и затолкав всё своё богатство за полы колета, Дик ринулся к двери, да так там и застыл. А, собственно, куда он направляется? Сразу в торговый квартал, чтобы выбрать подходящие вещи наугад? Он не обладал тонким вкусом и не очень разбирался в современных веку тканях. В свой собственный дом надорец обычно брал то, что выглядело прилично, было прочным и могло сослужить долгую и верную службу. Красота или модность были делом десятым. С другой стороны, кем был он и его сёстры, и кем - близкие родовитого герцога. Проклятие! Дику нужен был совет. И совет знатной дамы. До дома барона он добирался, опасливо раскачиваясь на спине недоумевающего Баловника. Привыкнув к безделью, куцехвостый конёк задавался вопросом, куда это вдруг понесло его неугомонного земляка в разгар дня (и добром ли окончится их путешествие по полным опасностей столичным улицам)? Лишь во дворе особнячка с певчими птицами в саду Баловник несколько приободрился и даже не закапризничал, будучи вверенным в руки здешним многострадальным грумам. Марианна, как оказалось, была в гостиной не одна. Компанию ей составляли прелестные дамы... полусвета, разумеется, другие в дом барона Капуль-Гизайля, пожалуй, не явились бы ввиду скандальной репутации его красавицы-жены. Кроме того, присутствуй здесь добропорядочные дворянки, Дик не уберёгся бы от взглядов, полных высокомерного удивления и брезгливого любопытства: как же, сын мятежника! Пария, от чьего присутствия предостерегал вельмож кардинал Сильвестр. Подруги Марианны повели себя иначе. Ему пришлось приложить усилие, чтобы не быть усаженным за чайный столик, где дамы угощались десертным белым вином вприкуску с пирожными. И никакого осуждения. Немного опасаясь, что нечаянный визит затянется на два дня (как в прошлый раз), надорец поторопился предъявить баронессе причину случившейся с ним заковыки. И о, с какой же охотой и восторгом ему были присоветованы имена торговцев и адреса подходящих лавок, где он смог бы приобрести всё необходимое, причём самого лучшего качества! Имён было никак не менее двух десятков и каждому следовало сказать особое словцо, чтобы добиться наиприятнейшей скидки. Поди, запомни столько подробностей за раз! Должно быть, весь этот обрушившийся на Ричарда поток сведений придал ему на редкость растерянный и жалкий вид, поскольку одна из подруг Марианны не выдержала и всплеснула руками. Она сама вызвалась проводить его и вскоре они уже болтали о тканях и ценах, сидя в роскошной карете её покровителя. Было очень приятно, что эта дама не стала потешаться над тем какие тривиальные покупки он делал: никакого бархата, кружев и парчи - какая скука! Напротив - сделавшись до крайности собранной и деловитой, она принялась помогать Дику самым деятельным образом. Вдумчиво ощупывала ткани, требовала у лавочников вынести им ещё несколько расцветок тех или иных вещей, решительно сбивала цены и добродушно посмеивалась в ответ на причитания торговцев. В надорский квартал Дик ехал слегка обалдевшим от шоппинга, зато снабжённым изрядной величины гостинцем для герцогинь. Сундук был массивным и тяжёлым, заставившим их обоих потесниться в и без того узком пространстве маленького салона, но его наличие немного успокоило надорца: ещё один пункт из списка оставшихся дел был теперь вычеркнут. А деньги, украшения, письмо и несколько рисунков с зарисовками из жизни столицы покоились между аккуратно свёрнутых шерстяных одеял, новых прочных простыней и тёплых шалей с чулками. Северяне встретили его взволнованными улыбками. До них тоже докатились слухи о войне и о назначении маршала Алвы на самоубийственную должность ответственного за охваченный беспорядками край. Это означало, что Ворон отправится на войну... но и их тан тоже! Дик в ответ на встревоженные вопросы отвечал лишь улыбками и виноватым пожатием плеч - а что он мог сделать, по глупости привязав герцога Окделла клятвой к первому полководцу страны? Ехать за ним в Варасту, и только. Староста Пэдрэйг огорчённо покачал головой. - Как бы вам там не сгинуть, тан. Ворон, как сказывают, заговорённый: его не коснутся ни пуля, ни ядро, ни сабля. Вы же - дело другое. Что станется с северянами без вас, без крови Лита? - Надор отойдёт Короне и получит наместника? - Не приведи Абвении!- замахал на него руками старик.- Разве ж станет такой заботиться о нашей земле? Разве захочет помогать простым людям? Да и край наш,- тут староста покосился на Дика со сложным выражением лица, не скрывая сомнения и обеспокоенности.- Надор как пить дать захиреет. Вы молодой, женой не обзавелись. Стало быть, и детишек нет тоже. Нельзя вам, тан, помирать. Никак нельзя. - Да уж, признаться, и мне бы не хотелось,- смущённо засмеялся Дикон.- Хотя насчёт состояния провинции вы правы. Она что с герцогом, что без него не то чтобы цветёт. Туда бы хорошего управляющего. Хозяйственного и не вороватого, да кто к Окделлам пойдёт после восстания! Здешние жители смотрят на сына погибшего герцога как на воплотившуюся в человека Закатную Тварь. Либо избегают его, либо унижают, либо пытаются убить. Тихонько возившаяся с посудой Меррон возмущённо ахнула, а староста растерянно огладил бороду дрогнувшей рукой. - Дела... - Как же они смеют? Ведь вы же герцог!- выпалила огорчившаяся девушка. - Вот именно,- усмехнулся Дик.- Титулы на дороге не валяются. Тем более, такие высокие. А охотников до них воз и маленькая телега. - Но вы не просто тан!- потрясённая цинизмом столь примитивной логики, Меррон выступила вперёд.- Вы потомок одного из божественных братьев! - Никто кроме абвениатов в это не верит. И он тоже. И даже сам Ричард, возможно. Если бы магия действительно существовала, о ней бы знали все. А герцог Эгмонт нашёл бы способ выжить, выйди против него на дуэли хоть десять непобедимых Воронов, даже и заговорённых самим Леворуким. - Если бы в Надоре остался человек, хорошо управляющийся с хозяйством и разбирающийся с делами торговли, я был бы спокоен. Оруженосцы дают клятву служить три года. Продержится ли провинция без присмотра столько лет? До сих пор дела её были весьма печальны. Меррон поглядела на старосту; тот, ощутив на себе её взгляд, ссутулил плечи и насупился. - Вы рассказывали однажды, что служили управляющим у кого-то из старой знати,- с некоторым укором напомнила она. - И чем оно кончилось? Нет, не гляди на меня так. Старику ли Фэйрли в это соваться? - Управляющим у Человека Чести?- навострил уши Дик и даже подался вперёд.- Кто это был? Староста посмотрел на него с тоской, потом вздохнул и махнул рукой. - Да был один, много лет тому назад. Мелкопоместный дворянин, вассал Дома Скал, вступивший в наследство кого-то из погибших старших братьев в Тристаме. Никчёмный он был человечишка, одно могу сказать. Завистливый, беспутный, глупый что твоя деревянная колода. Женился лишь из расчёта, чтобы поправить пошатнувшиеся дела, да так и спустил на картишки женино приданое. - Потому вы и уволились? - Какое там! Хозяйство и дом я вёл, как полагается. Жена этого болвана была несчастная, но не глупая женщина. Вместе мы пытались раздобыть денег на жизнь, как получалось: выжимали из имеющихся владений всё, что можно было выжать, наладив дела, пока её бестолковый муженёк упорно проматывал состояние. Может, оно всё как-нибудь и сладилось бы, но этот глупец ввязался в дуэль с человеком, много превосходившим его в умении орудовать шпагой. Пара минут - и всё было кончено. - Что сталось с его вдовой? - Вернулась к родным. Детей они нажить не успели, а тянуть разорённый дом в одиночку ей не захотелось. Я помог эрэа привести оставшиеся дела в порядок и продать имущество: дом в городе да землю при нём. На том и простились. - Не понимаю,- нахмурился Дик.- В этой ситуации вы показали себя отличным управляющим. Кто мог сделать больше? Староста Пэдрэйг досадливо скривился. - Это никуда не годилось! Да и в другой дом с эдакой историей не наймёшься - все знали, чем кончил проклятый виконт и что жена его вернулась к родичам всё равно что ограбленной. Старик вздохнул. - Словом, не стал я позориться. Купил в Олларии на скопленные сбережения скромный дом у Ворот Роз, да и осел тут. Живу теперь бобылём. В сенях за порогом тяжело прогрохотали чьи-то шаги. Дверь распахнулась и в комнату без стука ввалился высоченный детина. Такой же русоволосый и сероглазый как все надорцы. Меррон, расставлявшая в этот момент простенькие керамические миски на столе, при виде гостя тихонько охнула и почему-то покраснела. Бросив неожиданно стеснительный взгляд на «тана», надорец поклонился пространству между Диконом и Фэйрли, словно не мог выбрать, кому выразить уважение первому и потому уважил сразу обоих. - Староста, за таном чужаки увязались. Один на коне, двое пешие. Ребята их сразу приметили, в квартал зайти не дали - не наши они. Все трое южане, по виду не мориски. Слегка напрягшийся было, Дик не удержал нервного смешка. - Это герцог Алва за мной телохранителей отрядил. Чтобы глаз не спускали. Боится, наверное, что его оруженосца снова на дуэль вызовут. Или пристукнут в подворотне. Долговязый парень выразительно хрустнул кулачищами. - Мы ж с ними живо того-этого, тан! Вы только словечко скажите, если они вам надоедают,- и на сей раз надорец смотрел ему прямо в глаза. - Эээ, лучше давайте без насилия,- подскочил Дик.- Я, собственно, приехал попрощаться. Господин маршал вскоре отправится на войну, тут уж поневоле засобираешься. Староста Пэдрэйг, вы как-то упоминали, что обмениваетесь новостями с Надором. Можно ли как-нибудь переправить подарок в герцогский замок? - Это, что ль, тот сундук, что вы с собой привезли? - Да. Там немного тёплых вещей, рисунки, письмо... ничего, в общем, особенного, но всё же хотелось бы дать знать родным как идут дела. И куда я отправлюсь в ближайшие несколько дней. - Не очень вы, стало быть, доверяете людям маршала. - Это взаимно,- усмехнулся Дик. Староста кивнул. - Оставляйте, всё исполним. С первой же оказией отвезём гостинец герцогине. На улице успело стемнеть. И похолодать. Дик глубоко вдохнул, но тут же сощурился, приметив в конце улицы неподвижно застывшую группу людей, явно наблюдавших за ним издалека. - Будто псы сторожевые, ей-Литэ!- покачал головой старик. Уходить не хотелось. Дик сунул руку за полу колета и выудил кошель. - Чуть не запамятовал. Здесь немного, но пусть они пойдут на нужды общины. Вдруг у кого крыша прохудилась или инструментов новых не достаёт... Держите. - Тан,- растерялся староста. Дик силой втиснул кошель ему в ладонь и ободряюще похлопал по худому, костистому плечу. - Это мелочь, не о чем и говорить. Мог бы помочь чем-то ещё, помог бы. Кивнув одобрительно заулыбавшемуся за спиной Фэйрли парню, которого, как оказалось, звали Бренуэлл, Дик вздохнул, развернулся и уныло поплёлся навстречу кэналлийцам. Снова его пропесочат за увиливание от их ответственного присмотра. Впрочем, по прибытии в особняк Алва его на ковёр не вызвал и отчёта не потребовал. Последнюю неделю маршал бывал дома лишь наездами, мечась между дворцом, казначейством и ближними военными лагерями. Его окружали бесконечные адъютанты, ординарцы и посыльные, и Дик втихомолку радовался, что ему не было среди них места. Всё равно он ничегошеньки не смыслил ни в расчётах фуража, ни в сметах на обмундирование, ни в стратегическом планировании военных кампаний. Притулившись у письменного стола в комнате Ричарда, он накрапал ещё одно коротенькое письмо или даже записку с уведомлением обо всех проделанных действиях: P.S. Я взял на себя смелость написать вашим родным в Надор. И отправил кое-что с помощью людей из местной надорской общины: их староста заверил меня, что они регулярно сообщаются с родиной и обмениваются известиями и вещами. Они смогут доставить посылку герцогине, что называется, «из рук в руки» и без перлюстрации (на случай, если вы желаете избежать внимания людей герцога Алвы). Если у ваших родных появятся вопросы по поводу того, откуда у вас взялись средства на покупку, вещей, сошлитесь на участие старины Штанцлера. Граф не осмелится возразить - тем более что в этом поступке нельзя усмотреть преступного замысла. Как ни крути, но эти ушлые революционеры вам некоторым образом обязаны... учитывая, в какой бедности ныне живут Окделлы, и в каком достатке - здешние Люди Чести. Смиренно рассчитывающий на примирение с вами, Дик» Засыпав листок песком и дождавшись, когда высохнут чернила, надорец подсунул оба послания под громоздкое пресс-папье и отправился в кровать. * Маршал не обманул. Пресловутый праздник, заданный в честь именин старшей дочери королевской четы, был назначен и состоялся в положенную дату. Дик узнал об этом, обнаружив после завтрака на герцогской кровати новенькое с иголочки нарядное платье в цветах правящего дома. Ничего кроме уныния эта картина у него не вызвала. И не без причины. Он ещё от утренней тренировки отойти не успел, а тут пожалуйте - нарядитесь и пляшите. Маршал его, конечно же, не пожалел и одержать победу в утреннем поединке во второй раз не позволил. Даже подлые приёмы больше не выручали. С надорца сошло восемь потов, образовался болючий синяк на бедре и продырявился рубашечный рукав в двух местах, прежде чем недовольный результатом Рокэ Алва, наконец, соизволил разрешить оруженосцу доползти до скамейки. Посидеть, поразмышлять о вечном. Обратно в спальню Дик поднимался, придерживаясь за перила и стены. И вот костюм. С кучей крючков, оторочкой, атласными вставками и серебром крохотных пуговиц. Просочившийся в герцогские покои Марсело застал его в комично-драматичной позе застывшего изваяния с прорезавшей чело глубокомысленной морщиной. Он возвышался над кроватью, скрестив руки на груди и хмуро разглядывая праздничный наряд. - Соберано приказывает начинать сборы!- гордо объявил паж. - Ага. Постояли. - Соберано не желает опоздать к представлению и процессу подношения подарков,- напомнил о себе кэналлиец, начиная нервически притопывать туфлёй по морисскому ковру (что умаляло весь эффект от жеста - пушистостью и толщиной ковров мориски переплюнули решительно всех обитателей Кэртианы). - Неужели,- рассеянно уронил не заметивший его досады Дик. Мысли надорца в этот момент блуждали где-то возле Ружского дворца и его бальных залов, в которых, наверное, было принято танцевать жутко старомодные паваны, ланнуэ и... и... что вообще местная знать времён Круга Скал выплясывала на кошкиных балах?! Марсело раздражённо вздохнул. - Соберано распорядился, чтобы я помог вам одеться, дор. Дор? - А?- встрепенулся Дик.- Вы откуда здесь взялись? - Соберано приказал... - Герцог Окделл вроде как не калека,- он выразительно пошевелил пальцами. «Джазовые», кошки их дери, ручки. - Тогда я прослежу, чтобы вы выглядели как полагается!- упрямо вздёрнул подбородок южанин. Смутить его не смогли ни увещевания, ни угрозы, ни уловки. Так и стоял на своём, твердя будто заведённый «соберано приказал» и «соберано распорядился». Оставалось только сдаться и закончить эту пытку как можно быстрее. Впрочем, помощь неугомонного пажа всё же понадобилась, когда пришлось иметь дело с хитро устроенными потайными застёжками на колете. В этот момент Дик отчётливо чувствовал себя беспомощным трёхлетним малышом, не умеющим завязать шнурки на ботинках и отчаянно путающим, что надевать первым: уличную обувь или уличные же штаны. Маршал, увидав его, торопливо сбегающего со ступеней крыльца, тем не менее, удовлетворённо кивнул. Марсело настоял помимо прочего нацепить на плечи плащ и нахлобучить на голову шляпу с роскошным пером. Видок, судя по отражению в зеркале, получился совершенно маскарадным, но окружающие этого как будто не замечали и Дик, в конце концов, решил махнуть рукой. Раз модно, то и кошки с этим. До дворца ехали в карете. Тряская, несмотря на рессоры, но с исключительно мягким бархатным сидением, она не располагала для разговоров или дрёмы. Зато можно было глазеть в окно на проплывавшие мимо улицы. И мелькающую в толпе знать, которая тоже торопилась предстать пред королевские очи с подарками наперевес. Ещё больше карет и всадников обнаружилось в предместьях дворца: они суетливыми жуками сползались к сияющей окнами помпезной королевской резиденции мимо кордегардии и парковых стриженых кустов. Даже очередь образовалась, чтобы не сказать затор. - Интересное у монархов представление о «скромном» праздновании,- пробормотал надорец, наблюдая открывшуюся их глазам картину. - Чего же вы ждали?- по-кошачьи приоткрыв лишь один глаз, промурлыкал маршал.- Малые празднества, как правило, собирают не более нескольких сотен гостей. В другое же время во дворец съезжается, так сказать, «полный двор». - И сколько же человек он насчитывает? - Тысяч пять?- небрежно уронил кэналлиец и снова закрыл глаза, приготовившись подремать, пока карету не подадут к парадной лестнице. Дик невольно порадовался, что эр не видел с каким обалдевшим видом его оруженосец теперь таращился в окно. Пять тысяч человек, подумать только! И ведь всю эту ораву дворян нужно где-то располагать. А прокорм! Создателевы подштаники, здешние повара, должно быть, не спали неделями, чтобы наготовить еды на столько-то ртов. Каретная очередь продвигалась лениво и неспешно, заставляя пассажиров зевать и сплетничать. Сократить её не помогал даже высокий статус. Поэтому до дворца экипаж Первого маршала добрался лишь через четверть часа. Алву даже не пришлось тормошить - стоило карете остановиться, как тот мгновенно распахнул глаза и с грациозной ловкостью выпорхнул наружу. Даже не задев при этом проёма узкой двери болтающейся на бедре шпагой. Дик тяжко вздохнул и неуклюже полез из экипажа. Его растрясло в дороге, и ещё немного затекла спина, поэтому он не отказал себе в удовольствии как следует потянуться и похрустеть косточками. Кошкины деревянные гробы на колёсах! Пока Алва обменивался непонятными фразами на кэналли с почтенным седовласым кучером, он окинул любопытным взглядом фасад дворца. Дик оказался здесь не впервые - в будущем олларианская резиденция Алв сделается доступной не только для знати: в одном из флигелей будет открыта постоянная культурологическая экспозиция, связанная со всеми династиями, правившими Золотыми Землями на протяжении веков. Даже печально известный Альдо Ракан окажется упомянутым в ней. Кроме того, часть залов по милостивому разрешению короля будет отведена для демонстрации собрания картин, коллекционированием которых увлекались пять-шесть поколений Алв близких ко времени Дика. Любоваться на них водили и школьников, и студентов. Диконовы однокурсники исключением не стали. Но сейчас, в эпоху Круга Скал... всё было иначе. И что ж, дворец производил довольно приятное впечатление. А толпа в пух и прах разряженных гостей, втекавшая в широко распахнутые золочёные двери, только ещё больше усиливала это ощущение. - Путь к престолу в этом веке можно разыскать по запаху,- пробормотал надорец, рассеянно наблюдая за этим увлекательным действом. - Привыкайте, юноша. В бальном зале станет хуже,- усмехнулся маршал, каким-то чудом расслышав его слова. - Может, вы всё-таки не останетесь на танцы?- жалобно поинтересовался Дик. - Разумеется, останусь. И вы также! Я и без того почти не вывожу своего оруженосца в свет. Ещё немного и здешние Ызарги заподозрят, что я тираню герцога Окделла, держа его в подвале своего особняка: без света, на хлебе и воде. - Знаете, я не прочь побыть жертвой тирании ещё немного, если это избавит меня от принудительных туров паваны перед глазеющей на неуклюжего северянина столичной знатью. - Что же вы так к себе не любезны? Уверен, в надорском замке было полно места для разучивания бальных пируэтов и вы не опозоритесь, спутав движения. - Это сарказм сейчас был?- насупился Дик, глядя в спину легко взбежавшему по лестнице маршалу.- Вот всегда он так,- пожаловался северянин пространству.- Каркнет и полетит куда-нибудь, навстречу свершениям и героическим подвигам. Кучер-кэналлиец щёлкнул хлыстом, и карета покатила дальше, громко скрипя гравием. Делать было нечего, последняя возможность для бегства исчезла. Оставалось идти во дворец. * Это пахло скандалом. Взгляды ползали по нему словно мухи по забытому на столе медовому пирогу. Дик подозревал, что обязан этим исключительно данной маршалу клятве. Придворные, по-видимому, находили какую-то непристойную остроту в том, что она связала их друг с другом после пролитой между двумя Великими Домами крови. Их взгляды шарили по его лицу с бесцеремонным любопытством, желая поймать малейшие оттенки эмоций, не находили ничего и, раздражённые, обращались к собеседникам, которым можно было пожаловаться на толстокожесть бесстыжего дворянчика, явившегося покорять столицу. Дик скорчил кислую мину. И вот на это его обязали потратить остаток дня? По пути к бальной зале было, по крайней мере, интересно поразглядывать интерьеры, наборные паркеты в анфиладе комнат, напольные вазы, скульптуры и широкоформатные полотна, половины из которых он никогда в жизни не видел даже в репродукциях. А тут... скучища. И много высокомерных аристократических физиономий. Алва на него не оглядывался, он нёсся вперёд с решимостью пущенного вперёд брандера с полными трюмами горючего и пороха. Люди расступались перед ним, склоняя головы: кто из уважения, кто из фальшивой любезности. Ни один не осмеливался открыто выказывать Ворону непочтительности, зато за спиной кэналлийца тянулся длиннющий шлейф из шепотков... частью довольно неприятных. Дик даже пару раз уловил имя герцога Окделла. Тряхнув головой, он постарался абстрагироваться от этого назойливого фонового шума. Выглянув из-за маршальского плеча, надорец слегка стушевался: всё это время Рокэ Алва целенаправленно пробирался к монаршьей чете, которая спокойно восседала на выстроенных в ряд парадных креслах-тронах в самом конце огромной пышной залы. Гофмейстер, ударив об пол позолоченным жезлом, выкрикнул имена обоих герцогов, и теперь внимание всех присутствовавших было направлено только на них. Придворные наблюдали за каждым их шагом с жадностью некормленых бойцовских собак, ожидающих мгновения, когда можно будет накинуться на брошенную в вольер кость. - Ваше Величество,- почтительно поклонившись, приветствовал кузена Алва. Юная принцесса удостоилась ещё более ласкового обращения и улыбки. Словно волшебник, кэналлиец извлёк подарок как будто прямо из воздуха. Девочка, выглядевшая как миниатюрная копия королевы, с восторгом приняла из рук маршала небольшую узкую коробку розового дерева, внутри которой на круглой подставке обнаружилась заводная игрушка дивной красоты. Леопард был гибок, грациозен и опасен, как и всякая дикая кошка. Сделанный из наборных кусочков шмелиной яшмы, он грозно сверкал чёрными ониксовыми глазами. Спрятанный внутри его корпуса механизм заставлял изящную кошачью фигурку хищно припадать на передние лапы, шевелить длинным хвостом и упрямо наклонять голову. Работа мастера была поистине великолепна, а иллюзия жизни представлялась безупречной! Казалось, это не игрушка, а настоящее животное, которое облекли в камень и спрятали в коробку. Октавия восторженно охнула и, взволнованная, повернулась к матери - похвастаться удивительным подарком. Глядя на это, Алва удовлетворённо улыбнулся: он угодил, и был доволен этим. Фердинанд благосклонно кивнул, одобряя поднесённый дар. Его безмятежно-сонный взгляд скользнул маршалу за спину и вдруг оживился искрами веселья. - О, и герцог Окделл здесь, конечно! Мы рады видеть вас на празднике. Несмотря ни на что. - Ваше Величество,- учтиво поклонился Дик. Его тоже тянуло улыбаться. Приятно было пообщаться с кем-то, кто не пыжился и не смотрел на него сверху вниз как на лепёшку навоза на мостовой.- Прекрасно выглядите сегодня. - Неужели?- удивился монарх и даже тронул кончиками пальцев напудренные щёки.- Я скверно спал и мне сказали, что видны следы... - Может быть, так кажется из-за цвета одежды? Такое сочетание мало кому идёт. Чёрный слишком мрачен, а белый - холоден и пуст. Если мне будет позволено дать королю совет, то я бы осмелился предложить Вашему Величеству добавить в свой наряд немного живого цвета. Тёплые оттенки жёлтого, может быть? Они бы оттенили цвет ваших волос и сделали глаза выразительнее. - В самом деле?- теперь король казался по-настоящему растерянным, но и приятно заинтригованным тоже. Он робко улыбнулся. - О, вы коварны, герцог,- коснувшись монаршей руки, вступила Катарина.- Одаривая ближних добрыми советами, вы спутываете карты придворным законодателям мод. В этом сезоне двор условился обожать исключительно вышитый синий сатин и фигурные эгильеты из серебра. Берегитесь, за жёлтый вы с лёгкостью обзаведётесь малоприятными прозвищами un sauvage и sentir la province! Я вас предупредила. Дик засмеялся. - Увы мне, Ваше Величество. Впрочем, провинциальным ли дворянам тревожиться о том, что о них подумает столица? Медведей и лисиц не слишком впечатляют кружева или парча. Им безразлично, во что обута та нога, в которую они вцепляются зубами - в сапог из дублёной кожи или сафьяновую туфлю с модным каблуком. - Вам на севере приходится сражаться с медведями?- испуганно округлила глаза принцесса. Наряженная в красивое праздничное платье, она походила на фарфоровую куколку, которая почти не двигалась с места из опасения нарушить дворцовый этикет. Дик мягко улыбнулся. - Временами, Ваше Высочество. На севере зимы суровые и иногда диким животным становится не просто находить себе пропитание. Они чувствуют запах еды, исходящий от человеческих деревень и городов, и выходят к нам из отчаяния. И медведи, и лисы, и еноты, и олени... - Даже олени? - Целыми стаями! Конечно, если встретят добрый приём. Король добродушно рассмеялся. - Славно! Вы развлекли нас своим рассказом. Герцог Алва, похоже, мы должны поздравить вас с чрезвычайно удачным приобретением. Право же, было глупо так долго упрямиться, не принимая на службу оруженосцев. Я вам некоторым образом даже завидую - в ближайшие несколько лет моему маршалу не придётся скучать. Алва, криво улыбнувшись, с ленивой снисходительностью склонил гордую голову в знак согласия со словами довольного Фердинанда. Молча, что характерно. Дик, покосившись на него, насупился - не такая уж он и проблема как кажется со стороны: сидит себе в особняке или гуляет, никого не трогает, а дуэли... ну, эта хрень часть эпохи и произошла по не зависевшей от Дикона причине, чтобы тыкать его в это носом. Впрочем, он тоже решил не обострять и тактично промолчал. А через мгновение они оба уже отошли от возвышения, поклонившись августейшим особам. Клубившаяся возле трона толпа нарядных гостей поглотила их словно брошенный в воду камень. Дик было выдохнул от облегчения... но почти сразу же обнаружил, что остался в одиночестве, получив от эра небрежно брошенное указание «найти себе занятие и по возможности не вляпываться в неприятности, юноша». Что было делать? Возражать и испуганно хвататься за эров рукав? Он огляделся по сторонам и, в конце концов, счёл за благо ретироваться поближе к стеночке, чтобы не оставаться под перекрестьем чужих взглядов. Пробираясь бочком через толпу, он едва не налетел на мрачную фигуру в чёрной сутане. - Вашвыскпрсвящнство! Получилось скомкано, с перепугу Дик потерял десяток гласных. Старик же, помедлив, кивнул. Он явно не был в восторге от компании, и это было видно решительно по всему его облику, начиная с пытливо всматривавшихся в него глаз и заканчивая напряжённо выпрямленной спиной. - Вы нравитесь королю,- наконец, изрёк кардинал с некоторым упрёком. Бледные голубые глаза разглядывали его с холодной расчётливостью человека, всегда играющего с высокими ставками и привыкшего вставать из-за стола до того, как дела пойдут совсем худо.- Советую вам не забывать об осмотрительности... герцог. Что бы вы ни задумали. Не предупреждение - прямо угроза. Если бы не абсолютно непроницаемое лицо и общая атмосфера легкомысленного праздника (пусть и с душком не пролитой ещё на войне крови), Дик бы поёжился от дискомфорта. А так он заставил себя встряхнуться и с самым беспечным видом ответил: - Вам не о чем переживать, поверьте. Единственное, о чём я думаю прямо сейчас, это как удрать отсюда понезаметнее и будет ли это прилично, учитывая, что бал только-только начался. - Чем же вам не угодил наш праздник? - О, он прекрасен! Вот только Окделл на нём кажется лишним. К тому же, я приехал без подарка. Кто же заявляется на чужой день рождения без подарка? - Отчего вы тогда не позаботились об этом заранее?- дёрнув бровью, поинтересовался кардинал. - Вообразите - я растерялся! Дарить какую-нибудь дешёвую мелочь неуместно, а на дорогое подношение у меня не набралось бы денег. - Уверен, ваш монсеньор ссудил бы вас золотом, попроси вы об этом. - Тогда получилось бы, что он подарил принцессе два подарка вместо одного, и только,- Дик развёл руками.- Вот и получается какая-то нелепейшая дилемма... Вы, кстати, не знаете, как долго маршал имеет обыкновение обретаться на балах? - Сообразно настроению,- помедлив, отозвался кардинал и усмехнулся каким-то своим мыслям. Заложив руки за спину, он величественно склонил голову, как бы обозначая прощание, и проследовал вперёд, не забыв бросить ему напоследок:- Будьте готовы уехать через пять минут или с ранними петухами: вы отбудете отсюда, но только тогда, когда того захочет Первый маршал. Через мгновение его узкая прямая спина исчезла в толпе и Дик нервно выдохнул. Уф! Ну и тип. Если Дорак на всех своих собеседников производит такое же впечатление, то тогда понятно как ему удалось вскарабкаться на самую вершину пищевой цепочки и до сих пор удерживаться там, поедая недовольных. У багряноземельского аллигатора нашлось бы больше очарования и любезности, чем у подлинного правителя всея Талига! - Осторожно, герцог! Вы вызываете всеобщий интерес,- промурлыкал за его плечом нежный женский голос. - Как странно. Ещё сегодня утром меня звали Ричардом, а не Её Высочеством принцессой Октавией, в честь которой и устраивался этот праздник. Он обернулся и обнаружил рядом молодую женщину в красивом пышном платье. На губах её танцевала улыбка, но глаза были сосредоточены и серьёзны. Сложенный веер предупреждающе упёрся в сгиб его локтя. - Двор не то место, где можно позволить себе быть легкомысленным. Острый язычок оруженосца господина Первого маршала может довести его до беды - слишком многие ненавидят и обожают герцога Алву. Одни непременно решат, что вы заноситесь несообразно положению; другим же покажется, что вы питаете презрение ко всякому живому существу, обитающему в нашей несчастной столице, и уже поэтому представляете собой, гм, некоторую опасность. - Какая досада! Ведь неправыми окажутся обе стороны. - В самом деле?- удивилась дама.- Тогда, боюсь, я вынуждена признать, что нашла в вас человека куда более великодушного, чем могла бы ожидать, и куда менее брезгливого, чем полагают окружающие.- Соблазнительная улыбка дамы на мгновение приобрела естественность и какой-то горьковато-циничный оттенок, после чего она склонилась в реверансе.- Нас не представили друг другу, Ваша Светлость, и я осмелилась предположить, что вы простите мне вольность... Графиня Дженнифер Рокслей. - Эээ, весьма польщён вниманием. Он сжал тонкие пальцы, обтянутые тугими атласными перчатками и запечатлел на них деликатный поцелуй. - Признаться, жизнь в провинции сделала из меня совершенного затворника, полностью лишённого тонкости в обращении с придворными дамами. Наверное, я и вам показался варваром, каким меня считают в доме герцога Алвы. - Ах, ну что вы! Не будьте к себе столь строги. Привыкнув к здешней жизни, вы очень быстро обнаружите, сколь далеки ваши предполагаемые недостатки от неприглядных склонностей, которыми одарены люди, возможно, более удачливые, но менее критичные к себе. Не желая показаться вам жестокосердной, я, тем не менее, не могу не предупредить вас как человека, которому мне было бы приятно сделаться добрым другом, по возможности избегать соседства во время трапезы с бароном Хуффен-Шнарренбергером, имеющим скверную привычку рыгать за, подумайте только, парадным королевским столом! А что говорить о графе Бюже, обыкновенно пускающем ветры во время туров бальных танцев!.. - Наверное, возраст?- посочувствовал Дик. - Что вы!- взмахнула веером Дженнифер.- Обоим не исполнилось ещё и тридцати пяти! Дик с улыбкой покачал головой. Довольная собой, графиня подхватила его под руку и увлекла на прогулку по залу. Они двигались по сложной траектории, в основном вдоль стен, где не толпились присутствовавшие, но откуда можно было беспрепятственно разглядывать явившихся на именины гостей. Графиня Рокслей была милостива к тем, о ком охотно сплетничала, и тактично умолкала, когда они проходили мимо кого-то слишком близко. Во всякое же другое время факты и скандальные подробности сыпались на Дика как из рога изобилия. Занятый её рассказом, он лениво скользил взглядом по чужим лицам, время от времени цепляясь за чьи-то смутно знакомые черты. В какой-то момент он даже заметил Эстебана Колиньяра! Молодой франт, он выглядел безупречно. Как почистивший пёрышки к дворцовому балу павлинчик. Его жесты были легки и небрежны, его наряд был дорог и элегантен, давая ощутить запах больших денег. Колиньяр расхаживал по залу со скучающим видом пижона, которому лень вести слишком долгие разговоры о погоде и породистых лошадях; любопытные чёрные глаза без устали рыскали вокруг в поисках предмета, способного отвлечь его от хронической скуки. Разумеется, юнец тоже увидел герцога. Дик ощутил на себе его тяжёлый, хищный взгляд: не просто проявленное любопытство - засечка, какой метят кору дерева, чтобы не заплутать в лесу и отыскать потом нужное место. Ни тени улыбки, никаких вызывающих жестов, лишь укол глазами, обещающий неприятности. Дик кривовато усмехнулся. Франтовство франтовством, но за новой дракой между ними дело, похоже, не станет. Упрямый и разбалованный до невозможности, этот мальчишка будет бросаться на амбразуру до тех пор, пока не убьётся или не убьёт кого-нибудь сам. Это было видно по всему его гордому и надменному виду. С таким умением преподносить себя можно только родиться. Герцог Окделл, наверное, тоже умел в горделивое самолюбование как все здешние аристократы, но Дику этот пафос претил и не давался. Он решительно тосковал, считая минуты до момента, когда будет прилично умчаться из дворца без того, чтобы стать мишенью для всеобщего осуждения (которое пока что ограничивалось парой косых взглядов и шепотками за спиной). - Эй, дружок, не убегай!- воскликнул надорец и торопливо подхватил пару бокалов вина с подноса проскочившего мимо пажа. Благо, попалась не «Кровь», а «Слёзы». Усилие было вознаграждено благодарной улыбкой дамы. - Ты нашла себе нового друга, Нини, и решила оставить его только для себя?- выплывая к ним из толпы, упрекнула графиню какая-то новая незнакомая дама в персиково-розовом наряде.- Я настаиваю на твоём посредничестве и представлении, дорогая. - Её Милость, Людовина баронесса Кракл,- весело фыркнув, объявила Дженнифер и дама опустилась в не очень элегантном реверансе.- Имею честь представить тебе Ричарда герцога Окделла. О прочих титулах Его Светлости, я полагаю, мы лучше умолчим. - Ах, конечно!- воскликнула Людовина; в глазах её зажглось нетерпеливое любопытство.- Ворон не любит сплетен о себе, хоть и не опускается до того, чтобы пресекать их,- она взволнованно обмахнулась веером и лукаво, не без ехидства, добавила:- Какое счастье, что мы с тобой, дорогая Нини, не носим шпаг и можем позволить себе болтать что вздумается, не правда ли? - Не все могут похвастаться такой свободой, душенька. Об этом стоит помнить,- заметила графиня с сочувствующей полуулыбкой. Баронесса Кракл как будто поняла её с полуслова и коснулась пухлых губ кончиком сщёлкнувшегося веера словно бы в знак молчания или хранимой тайны. В глазах её, любопытных и жадных до сплетен, сиял охотничий интерес, а вид сделался до крайности заговорщицким. - Конечно, увы! И те смельчаки, кто пренебрегал осторожностью, давно спят в своих могилах. Герцог мстителен как Чужой, и зло помнит долго. Последние годы что ни день, то он непременно становился темой для пересудов! А уж Фабианов праздник... - Столица не унималась до утра!- подхватила Дженнифер, распалённая не то возмущением, не то восторгом от чужой дерзости.- Да что там, неделю в гостиных всех разговоров было только что о господине Первом маршале и его очередной выходке! И это несмотря на повеление Его Высокопреосвещенства, о котором знал весь двор, и даже чернь, пожалуй! Ума не приложу, отчего ему вздумалось поступить именно так. Впрочем,- легкомысленно взмахнула веером графиня,- это ведь герцог Алва. Кто кроме него самого способен понять и оценить мотивы его сумасбродных поступков? Двор болтает о тысячах причин этого странного чудачества, главной из которых называют желание отплатить графу Ариго за нелепую шутку с вороном... - Шутку с вороном?- озадачился Дик. - Ну да, вы разве не слышали этой скандальной истории, герцог? Вы, должно быть, шутите - об этом болтала вся Оллария! - Готова спорить,- фыркнула, грубовато вклинившись в их разговор, баронесса Кракл,- Ги был пьян, решив выкупить у охотников из Мон-Нуара ворона, чтобы держать его у себя в клетке и учить говорить. Опрометчивый ход! - Как ты права, Лулу! О поступке графа, разумеется, тут же донесли герцогу Алве и, что бы вы думали? Тот словно в отместку - или в насмешку?- в день Святого Фабиана взял к себе в дом сына Эгмонта Окделла, старшего друга и кумира Ги! Чем не злая месть? Я говорила графу, что его выходка дурно закончится, и вот... Но, будем надеяться,- спохватившись, ободряюще улыбнулась графиня,- вас последствия их злых игр не коснутся вовсе, Ричард. Для нас, дам, было бы печально лишиться столь приятной компании на скучных дворцовых балах... Перебивая её, грянуло вступление «Лё Трийо́нф Руайяль» дворцового оркестра. Лютнисты, виолисты и флейтисты на галерее в поднебесье залы, боясь ошибиться нотой и принуждённо улыбаясь, энергично насели на инструменты. Занимавшие себя болтовнёй дворяне, заслышав прелюдию, оживились и шустро разбились на пары, образовавшие в центре комнаты причудливую фигуру. Баронесса Кракл, ловко перехватив на подлёте молоденького виконтика, потащила слабо трепыхавшуюся добычу к остальным танцорам. Виконтик, так и не добравшийся до премиленькой девицы в ворохе кружев и муара, волочился за баронессой беспомощной рыбиной и бросал на не состоявшуюся пару тоскливые взгляды через плечо. - Что же вы не пригласите кого-нибудь, герцог?- проворковала графиня, проводив подругу завистливым взглядом.- Вы молоды, знатны. Вряд ли вам откажут в такой малости как танец. - Предпочту не рисковать оскандалиться,- усмехнулся Дик. Честно говоря, он был даже рад, что никому ещё не пришло в голову позаимствовать у баронессы ловкий манёвр с насильственным вписыванием понравившегося партнёра в карне. Иначе у него возникли бы проблемы: его-то никто не обучал напыщенным придворным танцевальным фигурам - вот был бы повод для недоброжелателей понасмешничать!- Поберегу ноги. И свои, и той несчастной, кому выпало бы составить мне пару. Щёлкнув веером, графиня удивлённо рассмеялась. - Ах! Разрешите вам не поверить,- она кокетливо обмахнулась им, ловко пряча при этом неприличный интерес во взгляде и соблазнительную улыбку.- Юноша столь благородных кровей не способен проявить в танце подобной неуклюжести. Должно быть, вы просто разыгрываете меня, герцог! Прошу вас, не стоит. Или я решу, что вы записали меня в лабетки и серьёзно на вас обижусь. - Не ждите от него многого,- со злым ехидством заметил молодой голос рядом с ними.- Надорцы известны чем угодно, но только не изяществом и ловкостью манер. Обернувшийся Дик обнаружил в паре шагов от себя горделиво выпрямившегося Эстебана. Чёрные глаза смотрели с насмешкой и насторожённостью. Он желал поддеть и ждал, жадно ждал реакции: вспылит ли, вызовет ли, ударит ли? Дик криво улыбнулся. - Какие люди. Рад видеть вас. Пожаловали в поисках пары? Тоже желаете потанцевать? - Смею надеяться, я не похож на даму, герцог,- фыркнул, приближаясь, Колиньяр.- Но даже если бы и был ею, то резонно опасался бы, что мне оттопчут ноги свиными копытцами. - Эстебан!- ахнула графиня, щёлкнув красавчика сложенным веером по плечу. Как будто и возмущённо, но с лукавой улыбкой на губах, заставившей Ричарда досадливо скрипнуть зубами. Подошедший к ним в этот момент бергерский дворянин в годах с пышными, в пол-лица, седеющими усами, изумлённо вздёрнул брови. Дикон, наблюдавший эту картину, вздёрнул бы не брови, а Колиньяра. На гардинном шнуре в одном из дворцовых залов, но приходилось просто улыбаться. - Дорогой граф,- любезно произнёс он, смерив ухмылявшегося однокорытника раздражённым взглядом. - Маркиз!- немедленно прорычал взвившийся задира. - Да хоть Повелитель Вселенной. Пойдёмте-ка, отойдём на пару слов,- процедил надорец, подхватывая парня под локоток. В его плечо немедленно упёрся дамский веер. Графиня всё ещё мило улыбалась, но голубые глаза её смотрели настороженно и с немалой долей неодобрения. - О, герцог, вы же не собираетесь испортить столь безмятежно начавшийся вечер глупейшей ссорой? - Я обещаю вам, прекрасная эрэа,- почтительно проговорил надорец, ловко ловя тонкие пальчики и целуя их под прицелом тяжёлого колиньяровского взгляда.- Это будет всего лишь разговор и ничего более. - Могу ли я вам верить?- кокетливо хлопнула глазами Дженнифер, по-прежнему удерживая веер у герцогского плеча как острие шпаги. - Клянусь вам, крови не прольётся! У меня нет намерения устраивать здесь детский сад и размахивать железяками без какого-либо веского повода. Мы просто поговорим, а потом вы сможете пригласить господина шутника на тур ланнуэ. - Что ж, тогда идите,- неохотно уступила фрейлина, и Ричард поторопился уволочь за собой вяло сопротивлявшегося маркиза, мимо удивлённо хлопавших глазами дам и любопытно щурившихся вельмож. Уже отойдя, он разобрал приглушённый веером голос графини Рокслей, интересовавшейся у недоумевающего бергера знает ли тот что такое «детский сад». Эстебан не упирался, но всё же его приходилось тащить за собой, словно на буксире. Он недовольно кривил губы, а Дик между тем высматривал подходящий укромный уголок, где не торчало бы чужих любопытных ушей и где они вдвоём могли бы спокойно объясниться. Желательно без мордобоя. Ниша нашлась не сразу, в примыкавшем к центральному коридору тупичке с большим, во всю высоту стены, окном. Обрадованно прицокнув, Дик энергично затолкал возмутившегося задиру за бархатные занавеси. - Что ты себе позволяешь?!- ладонь Эстебана легла на эфес шпаги, но вытянуть оружие из ножен парень не успел - Ричард пихнул его к стене возле окна и для верности придавил ему шею предплечьем. Чтобы не дёргался. - У вас, по-видимому, короткая память, господин оруженосец,- процедил раздражённо надорец.- Мы с вами эту историю уже проходили, припомните-ка своего разбрасывавшегося вызовами приятеля, который сейчас кормит червей на городском кладбище. Вы желаете продолжения? Эстебан побледнел и скрипнул зубами. - Вот то-то же. И мне эти неприятности ни к чему. Не станете лезть ко мне, никаких конфликтов между нами не будет. Что же касается ваших очевидно неосознаваемых желаний... Возьмите на себя труд разобраться, наконец, чего же вы хотите на самом деле. И впредь не досаждайте окружающим ни своими непристойными намёками, ни вспышками беспричинной агрессии. Оттолкнув его, Ричард повернулся было к занавеси, чтобы выскользнуть из ниши, но зарычавший Колиньяр, грубо схватив его за одежду. - Объяснитесь! Не смейте сбегать как трус! - Трус здесь только вы. А объяснения я вам уже дал. Или что, вам это ещё и продемонстрировать? - Ты ответишь кровью за грязные намёки...- прошипел Колиньяр и сделал шаг навстречу, хватаясь при этом за кинжал. - Да что ж вы все обидчивые-то какие!- буркнул раздосадованный Дик и попятился. Он едва успел перехватить чужую руку с обнажённым клинком; между ними завязалась потасовка... Ну, как потасовка - скорее уж, молчаливая, яростная возня. Они отчаянно мутузили друг друга, осыпая противника тычками и пинками. Силясь одержать верх в этой драке. В какой-то момент Эстебан зарядил Дику коленом аккурат по ушибленному на клятой утренней тренировке бедру. Надорец взвыл и дёрнулся от боли. Не без усилий, но ему всё же удалось припереть брыкающегося Колиньяра к стене. Навалившись, он втиснул колено между ног яростно дёргавшегося юноши, затем двинул им вверх, принуждая задиристого упрямца зашипеть разъярённым котом, но приподняться-таки на мыски пижонских латчетов. Теперь Эстебан практически сидел на бедре Дика, плотно обхватив его ногами. По скулам красавчика пополз сердитый румянец, глаза сверкнули от гнева. - Пусти!- выдавил он глухо, вновь грубо дёрнув Дика за колет. - Отпущу. Когда сообразишь что к чему и прекратишь уже слоняться за мной как привязанный. Всё-то разжёвывать надо... Он опустил взгляд и да, вот оно, очевидное в своей неприкрытой откровенности. Потянувшись, Дик прижал ладонь к обозначившейся в штанах Колиньяра выпуклости и погладил её, вызвав у вздрогнувшего парня сдавленный стон. - Нравится подчиняться твёрдой мужской руке? Не удивительно, вояки с железяками обожают такое,- заговорил Ричард, переждав очередной рывок. Его ладонь продолжила наглаживать чужую эрекцию.- Не ты первый, не ты последний. В следующий раз, когда захочется быть приласканным, иди прямиком в весёлый дом из тех, где репутация получше, и сними там себе симпатичного парня. Не дело это всё-таки - подавлять собственные желания и на людей бросаться с недотраха. Вот так,- нырнув ладонью за пояс чужих штанов, он под стон Эстебана обхватил пальцами его полностью вставший член и несколько раз огладил всю длину.- Люди все разные, вкусы тоже. Мне приятнее общество дам, другие кувыркаются с кем-то своего пола. Не проблема вообще. Тут стыдиться нечего, это всего лишь желания человеческого тела. - Своему исповеднику вы говорите то же самое?- съязвил Эстебан и охнул, уронив голову ему на плечо, когда стало особенно приятно. Ричард тихо засмеялся. - Можно подумать, церковники себя не балуют гайифским грехом,- сказал он миролюбиво, припомнив пару грязных скандальчиков из газет.- Хорошая, кстати, длина. Бери с собой побольше масла, когда пойдёшь развратничать, чтобы не покалечить часом своего партнёра. Эстебан больше не хрустел кулаками и не пылал от ярости. Его дыхание было неровным и тяжёлым, пальцы беспомощно комкали ткань на рукавах диконова колета. - Хорошо?- улыбаясь, поинтересовался надорец и получил в ответ хриплый сладостный стон. Тогда он ускорил движение ладони, аккуратно приобнимая парня за талию. Тело под его руками напряглось, прижалось теснее, а потом Эстебан вскинул голову и, прикрыв глаза, тихо ахнул. Пальцы Дика залило семенем. Вот и чудненько. Как там говорится? «Занимайтесь любовью, а не войной»? Хе-хе... - Порядок? Вынув руку из испачканных штанов Колиньяра, Ричард с невозмутимым спокойствием вытер её прилагающимся к наряду маршальского оруженосца синим платком. Эстебан ничего не ответил. Он стоял, тяжело навалившись спиной на стену. Не шевелился и только заполошно дышал, будто пробежал эстафету от Ворот Роз до Ворот Лилий. Его лицо выражало умиротворение, щёки всё ещё розовели лихорадочным румянцем. В этот момент он казался Ричарду почти... хорошеньким? Из ниши надорец предпочёл выскользнуть, не прощаясь. Друг друга они как будто бы поняли, но кто его знает, этого буйного задиру, не примется ли парень снова хамить ему при свидетелях, тем самым нарываясь на дуэль. Он надеялся вернуться в бальную залу теми же коридорами, которыми они шли к алькову, но благополучно запутался и едва не убрёл в какое-то другое крыло дворца. Если бы не чья-то спешащая на праздник камеристка, охотно согласившаяся проводить Дика в нужном направлении, он проплутал бы по незнакомым коридорам до глубокой ночи. На балу почти никто не заметил его отсутствия. И даже графиня Рокслей не спешила искать с ним новой встречи, чтобы выспросить остался ли жив молодой маркиз. Дик счёл это хорошим знаком - должно быть, отдышавшись, парень заглянул сюда попрощаться и был таков. - Итак,- неожиданно проговорили за его плечом, заставив подпрыгнуть от испуга.- Признавайтесь, юноша. Вы снова впутались в неприятности, и мне придётся спасать своего непутёвого оруженосца от очередного поединка? - Не угадали,- хмыкнул Дик и охнул, когда обманчиво хрупкие изящные пальцы, сжавшись на его плече, сильным рывком развернули надорца лицом к помрачневшему маршалу. - Шутки здесь не уместны, герцог. Я видел вас с Колиньяром. Но едва ли Алва предполагал чем кончилось дело... Дик криво усмехнулся и коснулся пальцев мужчины, всё ещё удерживавшего его на месте стальной хваткой. - Расслабьтесь, эр Рокэ. Не о чем тут переживать. Берите пример с графини Рокслей. - «Монсеньор», сколько раз вам повторять? - Ну пусть будет монсеньор. И отпустите плечо, оно сделано не из камня, а вы держитесь за него как утопающий за последнюю соломинку. Секунду Алва прожигал его недовольным взглядом, затем тихонько фыркнул и отнял руку. - Ну? Вы готовы покинуть дворец или мера вашего безрассудства ещё не исчерпана до конца, и вы рвётесь на свершение подвигов во имя чести и благосклонности прекрасной дамы? - Издеваетесь опять, да? Мне-то казалось, я был образцом благоразумия и послушания. Взгляните: ни одной дуэли в дворцовом саду, ни одной отдавленной во время танца дамской ножки. Разве я не заслужил похвалы? - Утешитесь выдержками из Дидериха, юноша,- отрезал маршал.- Помните, в «Сетях Заветов» у него имелось несколько неплохо зарифмованных строф с наставлениями особо ретивым бездельникам, норовящим сдёрнуть луну с неба ради обманчивых посулов пылкой, но переменчивой любви. - Не понял. Вы находите в них сходство со мной? - Я нахожу,- сухо и веско уронил Рокэ, бросив хмурый взгляд в сторону королевского трона,- что ваше умение пользоваться шпагой отвратительно никудышное, чего совершенно нельзя сказать о вашей не в пример развитой способности влипать в дурно пахнущие истории. - Справедливости ради, замечу, что это скорее они липнут ко мне, чем я влипаю в них,- с щепетильной дотошностью поправил Дик.- Знал бы наперёд, как в столице дела пойдут... - То что? - Вернулся бы в Надор без раздумий. Их взгляды встретились. - Разрешите вам не поверить,- медленно произнёс Алва.- Вы показались мне амбициозным молодым человеком. Герцог - может быть. Но сам Дик сложностей хотел бы избежать. Ему просто хотелось решить загадку перемещений во времени и навсегда оставить Круг Скал вместе с его войнами, дворянами, покушениями и прочими сумасшедшими вещами. Он окинул тоскливым взглядом заполненный гостями зал. - Давайте просто вернёмся обратно на улицу Мимоз, эр... монсеньор. Он не хотел спорить, он мечтал упасть лицом в подушку и продрыхнуть недельки эдак с две, пока проблемы не разрешаться как-нибудь сами собой. Алва молчал, рассматривая надорца с пристальностью недоверчивого человека, который желал бы убедиться, что его не разыгрывают. Затем вздохнул и остановил первого попавшегося слугу. Когда мальчишка убежал с приказом подать маршальскую карету к дверям конюшенного двора, кэналлиец в два глотка осушил оставшееся в бокале вино. - Следуйте за мной. * Кошкины дворцы! Задержавшись на минутку ради разговора с перехватившей его графиней Рокслей, Дик безнадёжно отстал от кэналлийца. Дорогу он запомнил плохо и потому быстро потерялся. Должно быть, в спешке забежал не под ту арку или выбрал неправильный коридор, потому что за очередным поворотом надорец обнаружил не королевскую конюшню, а глухой тупик с огромным мраморным вазоном... и пару человек возле него впридачу. Дик не успел умерить шага и с силой налетел на спину пышно разодетого вельможи с завитыми белокурыми волосами. Незнакомец вскрикнул от неожиданности, невольно задев своего собеседника. Высокий и худощавый, тот неловко пошатнулся и выронил из рук папку. По полу разлетелись рисунки. Художник огорчённо ахнул и пал на колени. Длинные нервные пальцы с взволнованной торопливостью принялись собирать разрисованные листы. Дику совесть не позволила остаться в стороне, и он бросился ему помогать. - Тысяча извинений, виноват! Я ожидал найти здесь выход. - И помешали беседующим людям,- рассерженно указал дворянин в богато расшитом камзоле. Оправляя наряд, будто чистя пёрья, он смерил надорца презрительным взглядом.- Чёрное и синее? Пф, чего ещё ждать от людей Ворона, как не грубости и бестактности. Прислуживающие ему люди, по-видимому, и в столице не находят нужным вести себя подобающе... и забывают, где их место. - И где же, эр?- отозвался Дик, протягивая стопку собранных рисунков расстроенному художнику. Тот смотрел на них обоих затравленно, явно опасаясь своего визави, с которым надорец застал его в этом пыльном углу. Оскорбительный тон и обидные слова высокомерного вельможи в Круге Скал могли вести лишь к дуэли, и живописец не мог этого не понимать. - Вас и этому необходимо учить, сударь?- голос блондина сделался жёлчным, деланно удивлённым. Он нависал над ними, раздражённо похлопывая перчатками по ладони и, судя по всему, мечтая отстегать ими мальчишку по лицу.- Неужели ваш хозяин, следуя варварским обычаям юга, распустил свою челядь до такой степени, что дозволяет обходиться с благородными дворянами, будто с какой-то чернью? Так я преподам вам урок, чтобы впредь не возникало желания совать свой длинный нос в чужие дела и мешаться у порядочных людей под ногами!.. Хотя, быть может, хватит и плетей. Художник, стоявший рядом с Диком и видевший фамильный перстень у него на руке, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он был бледен и с силой прижимал к груди папку с рисунками в ожидании, когда разразится безобразный скандал. Увы, опасениям его не суждено было сбыться. Из коридора, со стороны противоположной той, откуда нёсся сломя голову потерявшийся Дик, послышались торопливые шаги, а между стен затанцевало гулкое эхо. - Герцог Окделл! - Я здесь. Через мгновение в тупичке появилось ещё одно действующее лицо: смуглое, взволнованное и заметно недовольное нерасторопностью северянина, заставившего соберано дожидаться его возле конюшни. Дик бы повинился, не злорадствуй он так, наблюдая скисшую мину разошедшегося блондина. - Да-да, эр, продолжайте. Я почтительнейше внимаю вашему рассказу про плети и манеры. Не отвлекайтесь,- елейным голосом напомнил он, заложив руки за спину и с благолепным видом уставившись на завитого аристократа. Красавец, слегка спав с лица, хмурил белёсые брови и поджимал привычные к жеманству губы. - Я не узнал вас, герцог,- наконец, процедил сквозь зубы мужчина.- Мы были друзьями с вашим отцом. - Вот как? Интересно, с каким лицом он выслушал бы вашу тираду. Думается мне, Эгмонт Окделл не был особенным поклонником порок. - Герцог, соберано ждёт вас,- почтительно напомнил кэналлиец и метнул острый, предупреждающий взгляд в насупившегося мужчину. Дойдёт ли дело до дуэли или кончится ничем? - Вынужден откланяться,- тем временем продолжил Ричард и покосился на художника, тихонько простоявшего в сторонке.- Не проводите ли вы меня, эр? Как видите, я легко теряюсь в незнакомых местах. Не хотелось бы в спешке налететь на ещё каких-нибудь важных господ, уж очень... чувствительными к мелким досадным неприятностям делает здешних обитателей беспокойная жизнь во дворце. Художник, нервно вздрогнув всем телом и едва снова не выронив злосчастную папку, оглянулся на вельможу, но молчаливо последовал за Диконом. Точнее, даже юркнул к нему, пристроившись в хвост суровому кэналлийцу. Завитой задира шагнул было следом, но быстро передумал и с досадой стиснул в кулаке до заломов измятые кожаные перчатки. Вся их процессия двигалась безмолвно и торопливо. Южанин спешил представить потерявшегося оруженосца нетерпеливо дожидавшемуся его соберано, Дику было всё равно - он впал в задумчивость и почти не обращал внимания на своих спутников. На ступенях у выхода из дворца задёрганный художник изобразил учтивый поклон и, буркнув что-то в качестве извинений (или благодарности), был таков. Надорец даже рта раскрыть не успел, чтобы поинтересоваться где тот раздобыл карандаши, которыми были нарисованы те портреты и пейзажи, что прятались в его заветной папке. - Наконец-то!- отрывисто бросил Алва, выглянув из кареты, чья дверца оставалась приглашающе-распахнутой. Во властном баритоне отчётливо звенела раздражённая нота, придававшая голосу маршала неблагозвучной дисгармонии.- Надо признать, я не надеялся найти в вас бездны разнообразных талантов, юноша, когда принимал вашу клятву на Фабиановой площади, но столь бесцеремонно игнорировать мои приказы и вдобавок путаться в дворцовых коридорах как в этих ваших непролазных северных чащобах... Вы слушаете меня?!- вдруг прикрикнул он, заметив, что Ричард витает в облаках. - Дор Рикардо, возможно, озабочен встречей с тем раздражённым господином?- вкрадчиво заметил провожатый, со значением покосившись на соберанового оруженосца. Алва прищурился. - Что ещё за господин? Дик равнодушно пожал плечами. - Какой-то белобрысый щёголь с завитыми кучеряшками и раздутым самомнением. Синие глаза тут же устремились к тому месту, где Дик неловко распрощался с художником. Это заставило надорца поспешить объясниться. - Нет, это был не он. Пришлось парня спасать от навязчивого собеседника. Кажется, он художник и служит во дворце. Ну, или чей-то знакомый живописец, желающий сменить покровителя. - Вас невозможно оставить и на минуту, юноша, как вы уже находите какие-то приключения на свою бедовую голову!- проворчал Алва, теряя интерес к этой истории.- Предоставьте неудачливым пачкальщикам холстов разбираться со своими проблемами как им вздумается, и забирайтесь, наконец, в карету. Я не желаю торчать во дворце дольше, чем меня к тому принуждают служебные обязанности. Немногочисленная кэналлийская охрана, сидя в сёдлах, тоже не проявляла терпеливости - южане взирали на Дикона сверху вниз, было заметно, что они тоже желали бы поскорее вернуться обратно в особняк. Вздохнув, надорец взъерошил волосы на макушке и зашагал к карете: приказ есть приказ.