Дик, путешественник во времени

Сон был дурной, тревожный. Дик не узнавал места, но почему-то казалось, что он был дома, на севере. Толкнув дверь, северянин вошёл в странно пустую комнату с голыми стенами и лишёнными занавесок окнами. В середине стояла старинная детская колыбель под тонким кисейным пологом. Женщина, что-то вполголоса напевавшая и покачивавшая люльку, сначала показалась Дикону незнакомой, но через мгновение он угадал в её чертах сходство с матерью, какой та была за пару лет до смерти: ещё сравнительно молодая, но уже чудовищно уставшая от изматывающей жизни. Сидевшая рядом с колыбелью, она выглядела как дама-аристократка, будучи наряженной в какое-то старомодное платье в духе прошлого Круга. Взгляд серых глаз был обращён в пространство. Она словно бы не замечала диконова присутствия. Не узнавала его. - Мама?.. - У меня был сын,- произнесла Леонора, с нежностью и каким-то странным волнением разглядывая кого-то внутри люльки.- Мой единственный сын. Мой маленький Ричард. Дик шагнул навстречу, желая выпалить: «Это же я, мам! Разве ты не видишь?», но женщина опередила его. И слова, произнесённые ею, заставили его обомлеть. - Сыночек мой... Как же мне его узнать? Кто мне подскажет? Растерянный, надорец в пару широких шагов приблизился к колыбели и увидел на одеяльце двух совершенно идентичных младенцев с одинаковыми серыми глазами и с одинаковыми русыми чубчиками на розовых макушках. Стенки люльки растаяли в пространстве и малыши словно бы зависли в пространстве, сонно дёргая крошечными ручками и ножками. Оба как на ладони. - У меня был сын, маленький сын,- повторял озабоченный голос Леоноры, которая тоже почему-то исчезла, так и не взглянув на Дика ни разу.- Как мне узнать моего сына? У кого спросить, кто из них правильный... Он бешено завертелся на месте, пытаясь поймать за хвост ускользающее эхо, но сумел отыскать взглядом только мрачную фигуру в чёрном, застывшую на отдалении тонким угольным росчерком. Фигура вскинула руку с пистолетом, раздался громкий треск выстрела, спрятавшего злое дуло в облачке порохового дыма. Один из младенцев затих. На маленькой, завёрнутой в чуть расползшуюся пелёнку, груди медленно расплылось багровое пятно. - Роскошно,- сказала фигура голосом маршала Алвы.- Вы предоставили мне прекрасную возможность прикончить этого щенка, юноша. Он меня раздражал. Из него обещала вырасти препротивная псина. Дик попятился, споткнулся и, уже падая, резко распахнул глаза. Из окон общажной комнаты лился дневной свет. Со двора доносились голоса спешивших на занятия студентов. Друзья умолкли, стоило ему зашуршать одеялом и усесться на измятой постели. Чего они ждали? Новой встречи с герцогом из прошлого Круга? - Это всего лишь я,- вздев руку в успокаивающем жесте, предупредил их Дик и широко, до хруста в челюсти, зевнул. Он походил на ритакскую горихвостку в плохом настроении, когда сидел вот так, нахохлившись, в ворохе одеяльных складок. Нисколько не хотелось тащиться на занятия, к тому же сон всё никак не шёл из головы: вытянутая рука, выстрел и равнодушный голос, от которого по загривку бежали ледяные мурашки. - Что с лицом? - Кошмар приснился,- поморщился надорец.- Не спрашивай. Плюхаясь в изножье его кровати, Арно выглядел до невозможности заинтригованным. - Ну? Расскажешь что сейчас делается в Круге Скал? Война уже началась? - Объявлена, но маршал пока что засел в столице. Дик вкратце описал последние виденные им события, опуская при этом некоторые деликатные подробности вроде приватного разговора с Колиньяром. Историку-энтузиасту в Савиньяке было интересно решительно все, и он безостановочно сыпал вопросами относительно всего, что только приходило ему в голову (и на первый взгляд как будто даже не имело особенного значения). «... И тогда Фердинанд обратил на меня внимание, выразив...» «А он был в короне?» «Вестимо, в короне. Странно было бы, явись Оллар на бал в честь дочери в ночном колпаке!» «Не ёрничай, Кабанчик. Корона Олларов была потеряна, в Архивах остались лишь ювелирные эскизы с замерами. Четыре версии разных венцов на протяжении Круга, начиная с Франциска Завоевателя». «Как скажешь. Словом, он был как будто доволен встречей, что, конечно, не понравилось кардиналу. Никогда не видел старикана вреднее него - такую рожу скорчил, будто ему кто-то сунул под нос конскую лепёшку с мостовой, и...» «А он был в чёрной сутане?» «Нет, заявился в костюме нудиста! Хочешь сказать, от его нарядов тоже ни нитки не сохранилось? Вот прям ни одной завалящей парадно-выходной моццетты? Я удивлён, как в таком случае бедные сотрудники культурологической выставки в Ружском дворце до сих пор не лишились работы. У вас там в Олларии, похоже, чего ни хватишься, ничего нет». «После революций всегда так бывает». Под потоком дальнейших вопросов, замечаний и дотошных уточнений Дикона буквально погребло, поэтому остаток своего отчёта о событиях в Талиге круговой давности он излагал уже на подступах к учебному корпусу. Пары прошли в каком-то сумбуре и спешке. Наконспектировавшись до зелёных киркорелл перед глазами на паре по культурологии, Дик к собственному неудовольствию столкнулся в рисовальном классе с вновь распушившим павлиний хвост Колиньяром. Постановочное позирование заняло две пары - дообеденную и следующую после часового перерыва. Только тогда у надорца получилось вырваться на свободу, даже почти не поцапавшись с маркизиком и его угодливым подпевалой. Друзья ждали его внизу, на парковке. Дик заметил кроссовер Отто ещё издали, и устремился к нему как корабль - к портовому причалу. - О! Ну, наконец-то,- заухмылялся Арно, высунувшись из окна со стороны заднего пассажирского сидения. - Чего, собственно, ждём? - Пока Спрут нафлиртуется,- проворчал Савиньяк и кивнул ему на беседующего с барышней Придда. Со стороны Отто смотрелся ну чисто как младший аспирант на ознакомительной прогулке по новому исследовательскому центру: прямая спина, отутюженная рубашка, в руке стаканчик с остывающим шадди из модной сетевой закусочной. Воплощение самого такта и вежливого, отстранённого интереса. Глыба льда, а не парень! Не знал бы его характера, и Дик тоже, вслед за прочими, непременно решил бы, что Спрут вёл какой-то чисто деловой разговор. И, разумеется, ошибся бы при этом, поскольку Придд находился в своём заигрывающем модусе... каким бы чудаковатым образом тот ни выражался. - Ну-ка погуди!- попросил он, ухмыльнувшись и, не дождавшись реакции Арно, сам потянулся к приборной панели и пару раз с оттягом нажал на гудок. «Это есть eine miese Idee»,- покачал головой Катершванц. Мило раскрасневшийся от волнения, Отто дёрнулся от неожиданности и предсказуемо облился шадди. - Он тебе этого не простит,- весело предупредил Савиньяк, наблюдая за тем, как барышня кинулась на выручку к запунцовившему от стыда Придду.- Ты его любимую рубашку угробил. - А разве у него любимая не бирюзовая с белым воротничком? Они переглянулись и захихикали как двое нашкодивших мальчишек. - Каюсь, каюсь! Это был я!- с ходу признался в содеянном Дик, когда пылающий праведным гневом Отто подлетел к машине. - Оплатишь мне химчистку, Кабанище.- Это было требование, а не просьба. Забравшись на водительское сидение, Отто сердито захлопнул дверь.- Надрать бы вам обоим уши. - Мы раскаиваемся, о, глубоководное божество! Чаша скорби нашей глубока как воды Данара. - Неубедительно,- отрезал Придд и вырулил на дорогу.- Нас ждут или мы свалимся как снег на голову твоей досточтимой столичной родне?- обратился он к Арно.- Будь я на твоём месте, сделал бы предупреждающий звонок. - Ты тумать наш трук иметь проплемы с охраной у форот?- забеспокоился Катершванц. - Просто акт вежливости... Они немного поспорили об этом, но препирательства увяли как-то сами собой уже у городской черты. Куда занимательнее было обсуждать совсем другие темы. Они не успели даже доехать до первого столичного проспекта, как Арно им все уши прожужжал по поводу своих планов относительно ужасающих пробелов в образовании Дика. Отто выразил сдержанное одобрение, Иоахим подавал новые идеи, а надорец пофыркивал, поддразнивая друзей насчёт категорической бесполезности для простолюдина тех навыков, которые парни усвоили с молоком матери и следовательно считали неотъемлемой частью общего образования. Ну серьёзно! Вот к чему бедному провинциалу, привыкшему к фастфудницам, дешёвой тинте и редким клубным вечеринкам, разбираться в столовом этикете с семью парами приборов и четырьмя видами бокалов? Пробелы, блин. Чтобы скушать свой ужин ему достаточно и одной кошкиной вилки, спасибо большое! - Ты несколько перегибаешь, друг,- дурея от перспектив, заметил Дик.- Твоим списком можно застилать путь отсюда и до Ружского дворца. Редкая птица долетит до его середины. - Зато ты у нас там в лужу не сядешь, оказавшись в щекотливом положении. Так,- Арно принялся на бергерский манер отгибать пальцы:- На лошадках ездишь, шпагой пользоваться учишься, сегодня попробуем пострелять... Что осталось? - Придворный и столовый этикет, танцы,- подхватил Отто, не отвлекаясь от руля.- Музицирование, знание трёх-четырёх языков, риторика, базовые знания о псовой и соколиной охоте… - О, увольте!- запаниковал Дик.- Это вовсе не обязательно. Окделлы в опале, никому и в голову не придёт звать герцога на охоту или на обед, пусть он хоть трижды оруженосец самого Рокэ Алвы! И мне это на руку. Всё равно я терпеть не могу лицемерия. - Мы не знаем как долго ты там пробудешь,- резонно напомнил Арно.- А вдруг это навсегда? В смысле, что ты до седин будешь нырять в прошлое, пока герцог не помрёт почтенным дедушкой? - Спокойно, без паники! Ты его до кондрашки сейчас доведёшь,- вмешался Придд, заметив как сбледнул с лица вообразивший это Дик. - Осторошно!- вдруг вскрикнул Катершванц, схватившись рукой за ремень безопасности, и Отто инстинктивно ударил по тормозам. Машину тряхнуло, а по капоту ударили кулаки. Ошеломлённые друзья уставились на перегородившего им дорогу мужчину с какой-то палкой в руках. Откуда он здесь, побери его кошки, взялся?! - Ызаржий хвост!- пролепетал Арно, переведя взгляд на площадь по правую руку от дороги.- Что здесь вообще происходит? - Пикеты,- мрачно отозвался Придд, буравя выскочившего им под колёса протестанта неприязненным взглядом.- Ты, наверное, и внимания не обратил на предупреждение в новостях. Площадь Восьми Фонтанов, Черешневый сквер и площадь Дубовой Ветви... Они митингуют сразу в нескольких частях города. - Выглядят не дружелюбно,- ёжась, буркнул Савиньяк. Мужик с палкой, к которой, как оказалось, крепился лист бумаги с броским и агрессивным слоганом, неохотно отошёл от кроссовера. Он походил на дикое животное, раздражённое тем, что не удалось напасть на добычу с первого броска. - Не трушелюбно?- усмехнулся Иоахим.- Это есть ультрапрафые ратикалы - только фзгляните на их плакаты. - Учитывая, что в мире творится, это не удивительно. Кэртиану потряхивает перед Изломом. И люди сходят с ума. - Главное, чтобы до войны не дошло,- хмуро произнёс Придд, вновь трогая машину с места после пары возмущённых автомобильных гудков позади.- Дипломатический корпус не допустит, чтобы... - Да брось,- фыркнул Савиньяк.- Ты знаешь историю не хуже нас. Когда посольская трепотня на высшем уровне мешала дриксенцам развязывать какой-нибудь очередной конфликт вопреки любым договорённостям? Они дружно вздохнули. А Дик нахохлился, сунув руки в карманы куртки, и уставился в окно. * Особняк Савиньяков располагался в глубине небольшого парка. Охрана у ворот открыла друзьям проезд только после тщательной проверки и предъявления им Арно, хлопающего честными-пречестными глазами. Подъездная дорожка, широкая, но короткая, клещами обхватывала оба крыла трёхэтажного здания, заканчиваясь с обратной стороны каретным двором, в нынешнем веке, разумеется, переоборудованным в просторный автомобильный гараж на несколько машин. - Нагонишь нас,- выныривая из кроссовера, деловито распорядился Савиньяк.- Мы заглянем в изумрудную гостиную, а потом отправимся в сад, к астэровому фонтану. Придд в ответ только рукой на него замахал: идите, мол, уже - надоели. - Обиделся за рубашку,- посмеиваясь, пояснил Олень, когда они втроём зашагали к парадному входу. В холле их компанию встретил управляющий: брюнет слегка за сорок, с намечающейся на висках сединой и морщинками возле глаз. Он был безукоризненно вежлив, но отчётливо нервничал, оглядывая молодого графа так, словно ожидал от него какого-нибудь неожиданного и не очень приятного сюрприза. - Мы ненадолго,- великодушно пояснил молодой граф, состроив при этом чрезвычайно важное лицо.- Собственно, я желал бы получить ключ от изумрудной гостиной. Она не на ремонте? - Реставрационные работы в ближайшее время ожидают только левое крыло, Ваше Сиятельство, и ближе к месяцу Летних Волн,- чопорно отчитался мужчина, кося тревожным глазом на вежливо помалкивавших Иоахима и Дика. Они виделись уже, пусть и давно, но управляющий всё равно на всякий случай оставался настороже, как с чужаками, от которых приходится ждать неизвестно чего. - Превосходно!- Просияв, Арно ухватил Дикона за руку.- Если что, мы будем наверху. - Но... но я буду горд честью проводить вас, эр!- всполошился мужчина, не желая оставлять их без присмотра и, конечно же, немедленно пристроился им в хвост. Не получилось отогнать его ни уверениями, что они будут вести себя самым примерным образом, ни угрозами зависнуть в особняке на целый день, если им примутся мешать. На все возражения им давался один непреклонный ответ: «Господин граф был весьма настойчив, распорядившись не оставлять гостей его дома скучать в одиночестве!», так что друзьям пришлось смириться с новой компанией и Арно в конце концов махнул рукой. Проходя по анфиладе комнат и поднимаясь на жилые этажи, он, не умолкая, рассказывал всякую всячину о старинном фамильном особняке, который как срез древесного ствола хранил на себе следы минувших столетий. Вот каменная кладка, помнящая ещё поступь Арсена, маршала Савиньяка, и Круг Молний; вот проходная гостиная со стенами, обитыми штофом, бережно реставрированным и сохранившимся до нынешних дней едва ли не с конца первого столетия прошлого Круга; а вон тот флигель, изящный угол которого виднелся из окон, выходящих во внутренний двор, принято считать постройкой самого новейшего времени - она не застала даже знаменитого генерала от артиллерии Жана-Анри, века с два назад воевавшего с Гаунау и почти дослужившегося до маршальского звания, получить которое он не успел из-за попадания пушечного ядра. Отто догнал их торжественную процессию уже в упомянутой Савиньяком комнате. Просторная, со старомодными обоями на стенах, она походила скорее на музейный зал или архивное хранилище - столько картин и остеклённых тумб с покоившимися внутри реликвиями тут было. Арно, едва лишь переступив порог гостиной, тут же ринулся к антикварному комоду, в верхнем ящике которого пряталась плоская деревянная коробка. На бархатной подкладке под полированной крышкой лежал старинный пистолет. Крупный, с изящно изогнутой деревянной рукояткой, заканчивавшейся «яблоком», и с гравировкой на боковой металлической планке, в узорах которой угадывалась искусно вплетённая в них монограмма «ЛС». Обломок ушедшей эпохи, он выглядел до странного неуместным в современном интерьере. - Настоящее сокровище!- с восторженным придыханием проговорил Савиньяк, осторожно вынимая оружие из бархатного ложа.- Прямо чую запах пороха и крови. - Смотри, не задень в нём чего - вдруг развалится,- сбил пафос момента Дик и Иоахим засмеялся.- Он тяжелее современного? - Раза в полтора,- Арно с готовностью развернул и вложил ему оружие в ладонь. И что ж, это оказалось довольно близко к правде. Он водил знакомство с огнестрельным оружием, но весьма поверхностное. Дома, в Надоре, друзья несколько раз таскали его с собой в тир, попрактиковаться в обращении с пистолетом, но, опять же, современным, а не его доисторическим однозарядным аналогом. Отец же в свою очередь познакомил Дика с двустволкой, которыми надорцы, живущие близ гор, привыкли защищаться от спускавшихся к городам и деревням диких животных. Бывает удобно отогнать парой выстрелов в землю распоясавшегося кабана или оголодавшего медведя. Что же касается этих потешных киношных игрушек с выгнутыми деревянными рукоятками и пафосными фигурными прибамбасами с гравировкой... у Дика даже не получалось воспринимать их всерьёз - ну чисто ведь музейные экспонаты! - Нужен пыж, порох и пули,- объявил Савиньяк, оборачиваясь к разволновавшемуся управляющему. - Никак нельзя! Господин граф будет злиться!- заквохтал тот, бросая встревоженные взгляды на драгоценное фамильное сокровище. - Ничего с ним не случится от ещё нескольких выстрелов,- легкомысленно отмахнулся Арно.- Я слышал, этот пистолет прошёл войну вместе с одним из наших далёких предков-генералов. Он был создан для сражений, а не для хранения в пыльной коробке. Уверен, предок понял бы меня. Ну же, господин Бёкль... - Только если под самым строгим присмотром, эр Арно, и под вашу ответственность - вы же знаете, Его Сиятельство... - Да-да: ценит, бережёт и пылинки сдувает,- перебил его Савиньяк, навострившись отправиться в сад на «стрельбище» без всяких отлагательств.- Ну, идём? Дик, помедлив, кивнул, и все они гуськом потянулись вон из комнаты. Он старался не задумываться над тем, насколько странно смотрелась их торжественная процессия со стороны. И над тем, каким огорчённым выглядел несчастный управляющий, так и не выпустивший заветную коробку из заботливых рук. Мужчина всю дорогу глядел вокруг так, словно шествовал под конвоем на казнь, где трепетно хранимым пистолетом ему обещали вынести мозги на помосте. Арно, увлечённый своей задумкой, даже не заметил его тихих страданий. Лекция об оружии круговой давности лилась из него как вода из данарской дамбы: ровным широким потоком, не перебирая меры. Он же демонстрировал и процесс зарядки, когда они все впятером остановились в дальнем конце сада возле группы тисов с жилистой узловатой корой. - Теперь оттяни курок и бахай!- воодушевлённо руководил Савиньяк, повелительным перстом указывая на несчастное дерево. Дик последовал совету и прищурил глаз. Через секунду грохнул выстрел, и из дула вырвалось облачко палёного порохового дыма. - Unglaublich!- довольно улыбнулся Катершванц. - Мне кажется, кремниевый пистолет звучит громче,- озадаченно заметил Отто, потирая правое ухо. - Ерунда, это просто иллюзия,- нетерпеливо отмахнулся Арно.- У кремниевого оружия два источника шума: один из-за удара минерала по огниву и возгорания пороха на полке, а второй, собственно, из-за самого выстрела. В современных моделях, естественно, всё это давно усовершенствовано и сглажено. Он защёлкал пальцами. - Господин Бёкль, нам нужна ещё пуля! Эксперимент продолжился, но на этот раз всю процедуру заряжания музейного экспоната сгрузили на плечи слегка растерявшегося Дикона. Дважды он просыпал порох мимо специального углубления, и ещё раз неловко наложил на дуло пыж, отчего кусочек материала скособочился и пуля нырнула в ствол в гордом одиночестве. Коротко говоря, процесс продвигался, но очень медленными темпами, весьма веселя случающимися косяками присутствующих при практике Придда и Иоахима. Единственным, кто дожидался окончания учений с видимым нетерпением, был бедняга Бёкль. Каждый раз управляющий с надеждой распахивал заветную деревянную коробку в ожидании, что очередной выстрел был последним и ему наконец-то вернут драгоценную савиньячью реликвию. Но увы! Арно хватался за упаковку с порохом и разочарованному господину смотрителю приходилось снова захлопывал бархатную пасть оружейного ящичка, чтобы с унылым видом топтаться в сторонке, в ожидании когда молодой граф наиграется в тир. Дик ему искренне сочувствовал. И себе тоже - он уже оглох и насквозь пропитался горьким запахом порохового дыма. - Кажется, у меня ухо заложило ухо,- пожаловался он, отмахиваясь от очередного дымового облачка. - Ладно, неплохо. Но у тебя рука дёргается в момент выстрела,- огорчённо указал Арно. - Ещё бы она не дёргалась,- буркнул надорец, критически разглядывая оружие у себя в ладони.- Такая изящная вещица и такой шумный монстр на деле. - Ничего не знаю, привыкай к весу и звуку! Бёкль, просветлев, было, лицом, вновь поник плечами и прижал к груди сиротливо-пустое хранилище фамильной ценности. Дику даже стало его жаль - мало что способно было устоять против напористости и энтузиазма Савиньяков, если уж Олени что-то вбивали себе в голову. Понаблюдав за перезарядкой векового экспоната, он дал ещё пару залпов по мишени. И на этот раз не промазал мимо небольшого, пробитого прежними пулями, решета поближе к центру ствола, что весьма воодушевило Арно. - Меткость подтянется путём старательной практики,- деловито резюмировал Савиньяк.- Главное для тебя - попадать по фигуре в целом, не размениваясь на эффектные фокусы вроде простреливания птичьего глаза с двадцати шагов. Но учиться шустро заряжать такой пистолет тебе всё же придётся, и безотлагательно. - Куда ж я денусь,- скис надорец.- А кстати, что делать, если во время атаки вдруг пойдёт дождь? - Не мочить пистолет и надеяться на лучшее,- ухмыльнулся Арно и северянин шутливо пихнул его коленом. - Отличная шутка, дружище, ха-ха. Назначу тебя, пожалуй, тамадой на своих поминках. Возмутившийся такой непочтительностью Савиньяк разбухтелся на тему неблагодарности копытной надорской породы и зря переведённые на садовую поросль свинцовые пули. Отто на эту отповедь не повёлся и выразительно закатил глаза, Катершванц же и вовсе рассмеялся. А Дик принялся впихивать фамильный пистолет обратно в руки славного потомка генералов и маршалов, попутно заверяя безутешного страдальца в своей исключительной сердечной признательности и прочая, прочая. Засим эксперимент был сочтён оконченным. Дик мог шутить сколько душе угодно, но он испытывал к друзьям лишь благодарность за помощь и советы. Будущее пугало его своей неизвестностью, тут любые знания, которые могли бы послужить подспорьем для правильных решений и поступков, пришлись бы ко двору, становясь одновременно и щитом, и лекарством от тревоги. * Разбудило его бряцанье посуды и тяжёлые мужские шаги, перемещавшиеся по спальне с уверенной бесцеремонностью - как у слуги, привыкшего хозяйничать во всех уголках дома, словно у себя в комнате. - Поднимайтесь, дор Рикардо. Соберано ждёт вас для фехтовального урока. Дик обречённо застонал и заёрзал, заползая глубже под одеяло. - Можно я сегодня пропущу?- промямлил он в хлопковые складки, сворачиваясь крендельком и пытаясь снова погрузиться в сон. К кошкам эти уроки, в самом деле! - Совершенно исключено, дор. Соберано не намерен ждать вас, вставайте! Предательское одеяло порхнуло куда-то вверх и в бок, и Дик поморщился, когда тело окатило потоком прохладного воздуха. Твою налево. - Жестокий вы человек, рэй Суавес. Чтоб вам также мешали утренние сны досматривать. - Привычен подниматься с рассветом,- мстительно парировал южанин, не изменившись в лице, но позабавлено дёрнув углом рта.- Ступайте сюда, я помогу вам одеться. Усевшийся на кровати, северянин сонно разлепил тяжёлые веки и почесал щёку. - Он заколет меня как цыплёнка - я ж засыпаю на ходу! - Ничего, выдюжете,- хмыкнул управляющий, разглядывая его как любимую, но бестолковую домашнюю зверюшку капризного господина. Пришлось сползать с перины. Пока он плескался, топчась возле стола с умывальной чашей, Хуан с деловитой решимостью выкопал из герцогских вещей белую рубаху, встряхнул её и замер в ожидании хозяйского оруженосца. Не столько желая помочь, сколько стоя у него над душой. Так они и собирались. Надорец ещё несколько раз пытался придумать какие-нибудь отговорки и старательно тянул время, но, увы - его всё равно выставили за дверь, вручив в руки обнажённую шпагу. Смирившись с неизбежным, Дик поплёлся вниз. Оружие волочилось за ним, цепляясь кончиком за углы и ковёр на ступенях. Хотелось спать и, может быть, выпить чашечку шадди. Без разницы в каком порядке, если это помогло бы встряхнуться и разлепить глаза, которым не помогло ни умывание прохладной водой, ни выжидательные взгляды недовольного управляющего. Едва не улетев вперёд головой с последних ступеней лестницы, надорец с перепугу вцепился в перила. Тут-то его и осенило блестящей идеей! Довольно ухмыльнувшись, он покосился на мыски герцогских сапог. Вот же оно, такое очевидное в своей простоте решение! Выпрямившись и состроив скорбную гримасу, он с торжественной неторопливостью выплыл на крыльцо, старательно прихрамывая при этом на левую ногу. - Вы заставили меня ждать неприличное количество времени, юноша! Стыд вам и позор,- вынимая шпагу из ножен и аккуратно подтягивая краги на руках, объявил недовольный промедлением Рокэ.- Ну? В позицию и давайте уже начинать. Он взглянул на Дикона и остановился. - Что это? В чём дело? Почему вы хромаете? - Не знаю,- честно соврал надорец, трагически заломив брови домиком.- Должно быть, связки повредил. Или мышцу потянул. Словом, такая досада! Вы же, конечно, извините меня и потренируетесь тут в одиночестве, да?- он попятился к дому.- Ну, не буду мешать упражняться. Развлекайтесь. - Стоять!- ударился ему в спину приказ.- Я не отпускал вас. Подойдите-ка к скамье и дайте мне осмотреть вашу ногу. Вы уже имели возможность познакомиться с моими навыками врачевания и, смею надеяться, доверяете достаточно, чтобы позволить мне это. - Зараза,- досадливо выдохнул себе под нос надорец и с видом превозмогающего смертельную травму солдата медленно похромал к указанному месту. Маршал слегка хмурился, но обеспокоенным не выглядел. Дик рассчитывал, что мужчина просто отмахнётся и уйдёт. Ну, или позовёт помахать шпагами кого-нибудь из своей охраны - стрелки были крепкими ребятами с мордой кирпичом. Любой был бы рад составить компанию своему господину, но кэналлиец остался, как будто ему и впрямь было дело до болтающегося лишним довеском оруженосца. Плюхнувшись на скамью, Дик стащил с «хромой» конечности сапог и с миной классической суфримэнто-модели с полотен Федерико Боскини трагически воззрился на небо. - Что-нибудь чувствуете?- озабоченно спросил Рокэ, поворачивая его стопу то так, то эдак. - Конечно. Неизмеримые муки! Надо же мне было так некстати оступиться. Ай-яй-яй... Руки кэналлийца на несколько мгновений замерли, затем тёплые, обманчиво-тонкие пальцы вдруг чувствительно прошлись по подъёму вверх, с силой надавливая на плоть по бокам от кости. Ощупали щиколотки и костяшки. - Всё ещё болит? - От каждого движения!- с жаром подтвердил Дик и потянул ногу на себя.- Вы не беспокойтесь, эр, оно, скорее всего, само пройдёт скоро. Просто нужен покой и несколько свободных от нагрузки дней. Или хотя бы до вечера. - Неужели? - Конечно! Не переживайте, скоро снова буду как огурчик. Маршал усмехнулся, но многозначительно промолчал, кажется, не вполне поверив его преувеличенным жалобам. Впрочем, настаивать он не стал и в задумчивом молчании удалился в дом, оставив Дикону возможность перевести дух и порадоваться нескольким часам безделья и свободы. Он пребывал в наилучшем настроении, когда спускался в столовую и даже позволил себе слегка насвистывать по пути на первый этаж. - Вам полегчало, юноша?- небрежно осведомился расположившийся за обеденным столом Алва и скользнул выразительным взглядом по его телу, нарочно задержавшись при этом глазами на левой диконовой ноге. Проклятье, он перепутал калечную конечность! - Нет, конечно,- воскликнул опомнившийся надорец, навалившись на стол так, что испуганно зазвенели подпрыгнувшие на своих блюдцах чашки с шадди.- Страдания мои не ведают пределов! Я просто так спешил, не желая заставлять вас мучиться позывами голодного желудка, что на мгновение позабыл о боли... Как это всё некстати, право! Как некстати!- и захромал к своему месту за столом, старательно подволакивая «больную» ногу. Есть хотелось неимоверно, хотя, признаться, хитрая физиономия маршала порядочно портила ему аппетит и действовала на нервы. - Итак? Чем же вы займёте своё освободившееся время? Книгами? Скукой?.. Велите заложить карету, чтобы добраться до столь любезных вашему сердцу друзей семьи? - Друзей семьи?- уронил с невесёлой улыбкой Дикон.- Разве они здесь есть? Алва, попивавший свой шадди и поглядывавший на него с пристальным вниманием поверх края чашки, застыл и на секунду Дик поймал на его лице то странное, не свойственное самоуверенному маршалу, выражение не то растерянности, не то недоумения. - Я говорил о господине кансилльере, юноша. Что же вы, и память повредили вместе с ногой? Дик скис. Штанцлер ему не нравился. Тут же некстати вспомнилось вкрадчивое и немного сочувствующее штанцлеровское: «Мой мальчик!». Тоном, с каким к нему мог бы обращаться медик в хосписе, или клирик, озабоченный греховностью отбившейся от паствы паршивой овцы. Угол рта брезгливо пополз вниз, невольно выдавая его эмоции. - Думаю, у эра и без меня есть чем заняться. Не хотелось бы отвлекать занятого человека дурацкими праздными разговорами. А также выслушивать гадкие сплетни и нравственные проповеди о том, что должен и чего не стоит делать порядочному Человеку Чести. - Лучше уж я посижу в библиотеке или порисую, спасибо большое. - Признаться, вы меня удивили,- задумчиво произнёс Алва. Он отставил чашку и поднялся.- Впрочем, это ваше дело. Располагайте собой как вам угодно. Надорец перевёл дух и расслабился. Ну, наконец-то! Теперь можно будет спокойно позавтракать и посвятить остаток дня куда более полезному занятию, чем беготня по двору в попытках уберечься от шпаги эра. Обойдя его, Алва уверенно направился к двери, но у самого порога почему-то сбился с шага. Его повело и качнуло, рука с гибкими пальцами в серебряных перстнях неуверенно коснулась бледного виска. Этого ещё не хватало! Испуганный Дик в один прыжок подскочил к эру, ловя его в объятия. Рокэ не был высок, и не был особенно тяжёл. Ладони ощутили по-юношески гибкое, стройное тело и тепло чужой кожи под тонким льном чёрной рубашки. Слегка обалдевший от резкого поворота событий, надорец перехватил мужчину поудобнее. А ну как приложится болезный об угол стола, собирай его потом по частям. И это если алвовские дикие кэналлийцы не откусят Дику голову, увидав своего соберано в луже крови на полу. Такие не спросят что тут к чему, сразу на месте порешат, и поминай как звали неудачливого надорского герцога. - Эр! Эр, вы чего? Выпили опять, да? Так и думал - никому такие непомерные возлияния впрок не идут, а вам к тому же давно не двадцать и... Эй, да вы же не пьяный! - К вашему огорчению, юноша. Дик нахмурился и приложил ладонь ко лбу мужчины, примеряясь, есть ли температура. Кожа была тёплой, но и только. - Может, у вас анемия? Рокэ открыл, было, рот, намереваясь по своему обыкновению сыронизировать или нагрубить, но спросил почему-то совсем другое: - Что такое «анемия»? - Ну, как это у вас здесь называется... малокровие? Вы ж такой бледненький. Вон, одни только глазищи на лице сверкают. Алва фыркнул - раздражённо и вместе как будто весело. - Воистину,- медленно проговорил он, разглядывая северянина как некую диковинку,- не найдётся во всей Олларии, а то и Кэртиане, юноши более наивного, чем вы. - Приму за комплимент,- насупился заподозривший подвох Дик,- даже если вы пытаетесь меня оскорбить. - Оскорбить? Помилуйте! На правду не обижаются. - Ага, зуботычины сразу раздают - зачем мелочиться? Синие глаза опасно сощурились. - Вы бросаете мне вызов? Прекрасно. Если вы закончили, наконец, разыгрывать эту глупейшую комедию с подвёрнутой щиколоткой, то я к вашим услугам. Берите шпагу и выходите во двор. - Эээ,- опомнился Дик.- Отчего это сразу «комедию»? Нога болит, просто... я так за вас испугался, что забыл о своей травме. Разве можно шутить такими вещами? А вдруг в следующий раз я решу, что вы снова разыгрываете меня, и не подхвачу вовремя? - Вы воображаете меня беспомощной эрэа, нуждающейся в вашей рыцарской помощи? Опомнитесь, наконец, и бросайте читать Дидериха. Это не доведёт вас до добра,- поморщился Рокэ и аккуратно высвободился из объятий.- Итак, в наказание вы отработаете со мной завтра не два, а четыре часа. Бедняга герцог. Его же загоняют как ишака в угольных шахтах. - Создателевы подштаники, это уж слишком,- возмутился надорец.- Ваша мстительность не ведает пределов! - Вы смеете возмущаться? Тогда четыре с половиной часа и мы начнём не в семь, а в пять утра. - Да кто в такую рань вообще встаёт?! Брови Алвы поползли вверх, но в чертах его угадывалось хищное предвкушение. А ещё изрядная доля злорадства. С маршала станется ради проклятого фехтования растолкать несчастного совёнка в три часа ночи, просто чтобы поглядеть на его вытянувшуюся от растерянности физиономию. - Пять утра так пять утра,- поторопился согласиться Дик, пока господин Засранец не начал повышать ставки. * После полудня, как ему передали маршальские слуги, явился Реджинальд: просить герцога Окделла составить ему компанию на «прогулке». Кэналлийцы были неприветливы и спровадили незадачливого северянина ни с чем, заявив, что дор Рикардо болен и никуда не пойдёт. Всполошившийся Ларак встревоженной курицей забегал возле ворот особняка, то тоскливо взглядывая на окна по фасаду, то трагически вздыхая. Что он там себе надумал по поводу происходящего, ведал лишь Леворукий. Однако, не получив никаких других разъяснений, родственник был вынужден убраться прочь. Дик, которому всё это передал любопытно щурившийся Марсело, невозмутимо пожал плечами. Наверняка это было приказом соберано - держать бестолкового оруженосца под присмотром, чтобы не вздумал совать в карманы кем-то услужливо протянутые склянки с аптекарской баландой и подать в обмороки где ни попадя. Дик даже озадачился, проявлением чего всё это было: заботы или всё-таки раздражения? У него сложилось стойкое впечатление, что юный герцог больше путался у Алвы под ногами, чем был ему приятен и необходим здесь. Сердце кольнула секундная вспышка досады и разочарования, и он усилием отогнал от себя неприятные мысли. Отчаянно заскучав от безделья, надорец отправился слоняться по дому. Он здоровался с попадавшимися по пути слугами, чопорно раскланялся с хмурившимся Хуаном, сунул нос на кухню. Кончита была занята стряпнёй и не прогнала его, чем надорец и воспользовался. Так и проторчал у неё часа два, мешаясь и отвлекая болтовнёй (они так громко хохотали над байками из времён диконова детства в Надоре, что к ним заглянул недоумевающий домоправитель, чтобы призвать нарушителей спокойствия к порядку). Когда вечером к нему постучались, половина его спальни была густо усыпана изрисованными листками, через которые приходилось пробираться как через сугробы. Слуга принёс записку, которая - вот сюрприз!- оказалась подписана рукой Штанцлера. Никак Наль нажаловался старику на беспардонную маршальскую челядь, не позволившую герцогу выйти, «подышать воздухом». Состоявшее из нескольких коротких строк, послание старалось быть пространным и вместе чопорно-сдержанным, но всё равно за обтекаемыми выражениями угадывалось раздражённое нетерпение автора. Господин кансилльер не добился того, что планировал, и теперь желал видеть бедового мальчишку у себя на ковре, чтобы как следует пожелать ему добра и благополучия посредством отповедей и назойливых увещеваний. Дик чувствовал, что дело тут было отнюдь не в отеческой заботе. У господина кансилльера явно имелся какой-то свой хитрый план, в котором юному герцогу, похоже, была отведена строго определённая роль. Какая именно он, разумеется, не знал, но инстинктивно не ожидал от этих интриг ничего хорошего. Впрочем, пока что «друг семьи» выражал вполне ощутимое желание сохранить Окделлу жизнь. И это полностью устраивало настороженного Дика. Чем меньше людей с ножом наготове останется стоять у него за спиной, тем проще ему будет расставаться со своим тёзкой. Герцог и без старого интригана обзавёлся предлинным хвостом из врагов и недоброжелателей, даже не ударив при этом пальца о палец. Если удастся избавиться хотя бы от парочки из них, им с Ричардом станет легче. Покрутив записку и так, и эдак, он решил изобразить наивную недалёкость и набросал ответное послание в точно таких же туманных выражениях, что и господин чиновник. Не издевательства ради, разумеется, а больше из желания отделаться от навязчивого старика малой кровью. Куда там! Часа через два в дом маршала прибыл безымянный конвертик, на сей раз не источавший назойливого травянисто-воскового запаха застарелой болезни, которым насквозь пропахла гостиная пройдошливого интригана. Дик даже не удивился, обнаружив внутри листок дорогой плотной бумаги с деликатным приглашением на очередное секретное свидание в монастырском саду с «особой вам известной, герцог, и ожидающей от вас соблюдения всех полагающихся мер». Так-так. Его желала видеть королева? Интересно, для чего? Он удостоится чести быть благословлённым на дорожку? Или Катарина попытается внушить ему испытываемую Штанцлером обеспокоенность касательно грядущей победы Алвы, чтобы запихать-таки упрямящегося надорского герцога в надорский же замок? Дик бы запихался, и с радостью, кошки подери (не дурак под пули лезть), но в модусе оруженосца свобода ему могла только сниться. Следовательно, и болтовнёй всё это было уже не исправить. Только ждать очередных неприятных сюрпризов от коварного будущего. * Он испытывал странное дежавю, шагая по знакомой садовой дорожке в монастырском дворике. Скамья была пуста, но Дик не стал садиться. Заложил руки за спину и задумчиво осмотрелся. Здесь было мило: тихо и как будто безлюдно. Для людей определённого склада жизнь и служба в подобном месте казалась, должно быть, благословением. - Вы так задумчивы, герцог. Неужели любование видами аббатства вы предпочтёте возможности поприветствовать свою королеву?- раздался за спиной нежный женский голос, весело поддразнивавший и вместе трогательно-уязвимый, как будто молодая государыня и впрямь могла ожидать от своего подданного подобной бестактности. Обернувшийся Дик усмехнулся и изобразил галантный поклон. - Как бы я осмелился, Ваше Величество. Даже слепец чувствует прикосновения робких солнечных лучей, когда наступает утро. Я же не слеп, и, смею надеяться, не обделён учтивостью, чтобы воздать должное ярко сияющему солнцу, вдруг обратившему внимание на заблудившегося в саду скромного юношу. - Это Рабулей?- прищурилась Катарина и уголки её губ задрожали, пытаясь не подняться вверх. - Чистая импровизация, Ваше Величество,- виновато улыбнулся Дик.- Я плох в поэзии. - И всё же я вижу в вас задатки. Надорцу сделалось смешно. - Господин Первый маршал очень бы этому удивился. Он, как мне думается, уверен в полной моей безнадёжности. - Неужели?- Королева подошла ближе и, чуть приподняв юбки, осторожно устроилась на скамье. Выражение непринуждённого веселья на её лице рассеялось, превратившись в печальную отстранённость. Белый гладкий лоб расчертила озабоченная морщинка.- Мне дали знать, что вам было запрещено отлучаться из столицы вопреки воле вашей захворавшей матушки. Так ли это? Как интересно. Штанцлеровская паучья сеть, похожа, работала без перебоев. И её центр, и самые дальние тонкие ниточки вроде служащего у кансилльера на посылках старины Реджинальда. - Увы, Ваше Величество,- отозвался Дик с чисто мальчишеским легкомыслием.- Мне было приказано оставаться подле Его Светлейшей особы герцога Алвы, так что поневоле приходится мириться с обстоятельствами. Ничего не попишешь, мы оба поедем на войну, а там будь что будет. Согласно хроникам они оба вернулись живыми, вот только Дик военным не был (и собственно, поэтому лелеял надежду, что ему удастся в последний момент уломать герцога Окделла свалить куда-нибудь в безопасное место, подальше от пуль и полей сражений). - Он отказал?- королева нахмурилась, тонкие пальцы сложенных на коленях рук скомкали и тут же отпустили складку пышной юбки.- А, впрочем, чему тут удивляться. Он готов сам броситься в огонь, и окружающих не пощадит, утягивая следом за собой в ревущее пламя. Вы зависимы от господина маршала и против этого ничего нельзя сейчас предпринять... Впрочем, я могу вас понять как никто. В положении женщины, волею судьбы поставленной столь высоко, как теперь стою я, тоже полно обязанностей и не так уж много привилегий. Того меньше свободы.- В голосе женщины засквозила тонкой нитью странная подавляемая горечь. Взгляд нежных глаз устремился к проблеску голубого неба в разрыве серых кудлатых облаков над высокой монастырской крышей. Откуда-то из-за крепких каменных стен, с одной из городских улиц, донёсся громкий окрик мастерового и сердитое ржание лошади. Вспугнутые ими голуби взмыли в воздух и описали взволнованный круг над цветочным садом. - Издали корона и титул выглядят куда привлекательнее, чем они есть на самом деле, знаете? Красивая иллюзия, на которую было так легко попасться... Поражённый, Дик притих. А потом осторожно заметил: - Даже королевы могут позволить себе отдыхать вдали от посторонних глаз. Хотя бы изредка. Катарина поглядела на него с удивлённой улыбкой человека, не рассчитывавшего найти в собеседнике детской искренней наивности. - О, будь это так!..- Голос её был полон невесёлой иронии, заставившей Дикона внутренне подобраться. - Ну же, Ваше Величество. Я не верю, что вы ни разу за все эти годы не пытались найти способа сделать это. Удрать от стражи не так-то и сложно. Вас окружает множество верных служанок... - И соглядатаев тоже! - В таком случае,- ухмыльнулся надорец,- вам нужно сговориться с первыми и отвести глаза вторым. - И чем бы это закончилось?- Взгляд женщины прояснился и засверкал искрами любопытства и предвкушения. Она щурилась, подавляя рвущуюся на губы улыбку. Дик непринуждённо пожал плечами. - Прогулкой, естественно! Далеко за короткий срок не уедешь, но можно дать шенкелей хорошему коню, чтобы успеть распробовать вкус ветра и воли. Они улыбнулись друг другу, почти заговорщицки, как парочка детей, задумавших отличную проделку. Но вот кончики губ королевы дрогнули и поползли вниз, а во взгляд её вернулось сожаление и тоска. - Как это было бы славно, Ричард... Вы же позволите своей короле называть вас так? Жаль, несбыточно, но я признательна вам за сочувствие.- Она перевела взгляд на какой-то предмет за его плечом и вдруг напряжённо выпрямилась, придав лицу выражение вежливой отстранённости.- Мне было приятно видеть вас сегодня, но, кажется, время истекло. Теперь прощайте. Она подала ему руку для поцелуя, глядя снизу вверх с печальной улыбкой. Дик оглянулся на замершую в отдалении траурную фигуру монашки в чёрном и со сдержанной деликатностью приложился к пальчикам губами. Уходя из сада, он чувствовал смутную досаду как человек, не успевший или не решившийся протянуть руку утопающему, которого проносили мимо быстрые речные воды. На городские улицы он вернулся в прескверном настроении. Бродил без цели и расчёта, сворачивая где придётся и останавливаясь там, где хотелось. На одной из пёстрых площадей ему попался какой-то безымянный юный стихоплёт, собравший вокруг себя небольшую заинтересованную публику. Представление у него выходило так себе. Стишки оказались претенциозны и неуклюжи, греша одновременно и против размера, и против рифмы. Зрители терпели, сколько могли, но на третьей строфе, зачтённой гнусавым тенорком, авансом выданное поэту почтение публики закончилось, и начались насмешки. На шестой строфе неудачливому декламатору в лоб угодило подгнившее садовое яблоко, заставив его комично сверзиться на землю. Кто-то из женщин в толпе зрителей испуганно взвизгнул, другие расхохотались. Заскучавшая публика начала разбредаться прочь. -... Вот что за люди?- бурчал обиженный пиит, отряхиваясь от ошмётков подсохшего лошадиного навоза и трепетно прижимая к груди скрипучую табуреточку.- Со всей душой к ним, а они вот эдак, по лицу. Будто трактирного подавальщика, облившего гостей недоеденным жирным бульоном. Провожаемый сочувствующим диконовым взглядом, он скрылся в переулке. Площадь теперь снова была свободна, каждый занимался своим делом: кумушки сплетничали, детишки шумной гурьбой гоняли по брусчатке серсо. Чуть в стороне худощавый и высокий молодой человек что-то увлечённо черкал у себя в альбоме. Надорец поначалу даже не узнал его, а потом перед его мысленным взором как живая встала картина их с графом Ариго неловкого столкновения в день именин принцессы Октавии. Он помнил как наседал на несчастного художника чем-то недовольный брат королевы, вполголоса выговаривая ему и тесня в угол. Взгляд Дика, скользнувший по тощей фигуре художника, зацепился за тёмного цвета палочку в его руках. Все остальные мысли при этом вымело из головы начисто. Кроме чернил и пера в доме Первого маршала рисовать было решительно нечем и Дик был бы не прочь выяснить, где в этом городе (и в этом времени) порядочный художник мог раздобыть себе материалы для творчества. Если чернила продавались у аптекаря, а бумага - в лавках церковников, то кто заведовал распространением пигментов, кистей и аналогов карандашей? - День добрый, эр! Помните ли вы меня? Мы встретились случайно, во дворце, на праздничном балу. - В самом деле?- растерялся молодой человек, хлопая глазами как разбуженная посреди бела дня лесная сова. То ли и впрямь был таким забывчивым, то ли инцидент с пристающими к нему по углам графами случались с незадачливым художником по два раза на дню. - Ричард Окделл. Будем знакомы,- пёр напролом Дик. Он сунул художнику под нос ладонь для рукопожатия. Армия выдвигалась в Варасту со дня на день, времени на экивоки уже не оставалось. Не с чернилами же в степи мучиться, в самом деле! Это было неудобно, да и не с руки как-то - волочь за собой какой-никакой запас или выяснять чем эти самые клятые чернила разбодяживать из красителя. - Вильгельм Кнолль. Эээ, весьма рад,- неловко представился парень. - Я рад гораздо больше, поверьте. Думал уже, не встречу никого, кто смог бы мне сказать где продаются вот эти занимательные штуковины, что у вас в руках. - У вас есть склонность к искусствам? - Есть немного. Но я не очень хорошо знаком с городом и не представляю к кому можно адресоваться... - Мастеровой квартал. Я обращался к мэтру Гюйо, если вдруг вам нужны рекомендации, ваша милость. Он весьма сведущ во всём, что касается рабочих принадлежностей художника и мог бы дать вам полезный совет. - О! Благодарю!- расцвёл Дик.- Мне придётся уехать и я надеялся успеть подготовиться... А тут вы во дворце, и эти рисунки, что рассыпались по полу. Полагаю, вы нанимались на работу в дом графа? - Н-нет, это... это был просто разговор,- запинаясь, выдавил художник и захлопнул альбом. - Неужели,- нахмурился Дик, заметив появившийся в глазах собеседника страх.- Мне казалось, у него было к вам какое-то дело, и он находил возможным настаивать,- напомнил он и посмотрел на бедолагу со значением. Тот поджал губы. - У графа Ариго не могло быть причин, чтобы поступать подобным образом: я беден и никому не известен... - А ещё вы умеете превосходно рисовать,- не согласился надорец.- Чего же он хотел? Заказал парадный портрет? Судя по тому, как граф злился, скорее уж предъявлял претензии к готовой картине... Ему не пришлось по душе то, как вы изобразили его фамильный нос и уши? Художник обескураженно моргнул, а потом не выдержал и нервно хихикнул. - Нет, конечно. Я не соглашался на заказ и не писал с него никаких портретов. - Тогда что его так разозлило?- не понял Дик. Художник зябко пожал плечами, его лицо снова омрачилось. - Это не то, что стоило бы говорить о людях в положении его милости,- скованно проговорил он, явно желая ускользнуть от разговора. Было заметно, как он нервничал, как его взгляд беспокойно скользил по лицам горожан. - Только не говорите мне, что он из тех, кто душит на досуге канареек и распускает руки в стенах своего дома, если вдруг кто-то не угождает его прихотям. Художник нервно покосился на него. - Мне не ведомо как граф обращается с нанятыми людьми, и я не стал бы никого расспрашивать об этом, зная насколько неприлично для слуг выбалтывать что-то о своих бывших хозяевах, но... я полагаю, что нашёл бы куда более подходящее для себя место в другом достойном месте. Там, где люди искусства не исчезают бесследно, написав до некоторой степени двусмысленных полотен. Дик обалдело моргнул, вдруг сложив два и два. Ого, так он что же, был прав насчёт общей любовницы у Алвы и погибшего Придда?! Что за интрига там скрывалась, запутав в узел несколько несчастных судеб? - Я... я думаю, мне пора,- заметив проблески понимания на лице надорца, залепетал перепугавшийся Вильгельм.- Прошу вас, забудьте мои неосторожные оговорки, мне не нужны проблемы. - Вы боитесь его? Брата королевы, я имею в виду? - Прошу вас, тише!- зашипел Кнолль, опасливо оглядываясь по сторонам.- Если вы человек чести, то не выдадите меня и выбросите из памяти всё, что я успел наговорить. П-прощайте! Он развернулся и стремительно зашагал прочь, оставив северянина расстроенным и обеспокоенным. Не разрешённая загадка так и осталась без разгадки. * Дорога до квартала, где нашли пристанище умельцы самых разных профессий, заняла у него около часа петляний по цветущим улочкам. Он не стеснялся останавливать людей и интересоваться у них фамилией названного Вильгельмом мастера, и ему, разумеется, указали нужный адрес. Беленький, с яркой зелёной черепицей и крашеными синими ставнями, двухэтажный домик Антуана Гюйо ничем не выделялся из общей массы городских построек, разве что был чуток запущенным - чего стоил только разросшийся плющ, живописными плетями свешивавшийся сейчас с карниза круглого чердачного окна! - Ау?- робко окликнул жильцов Дик, сунувшись за порог гостеприимно распахнутой двери.- Есть кто? Узкий прямой коридор вёл вглубь жилища. Справа угадывалась такая же тесная, стыдливо жмущаяся к стене лестница на верхний этаж; слева - располагались комнаты или мастерские. У ближайшей дверь была не закрыта и Дик осмелился подойти ближе. Увы. Внутри было пусто, зато шорох шагов не ускользнул от внимания скрывавшегося где-то в доме хозяина. - Явился, наконец?- пророкотал недовольный мужской басок.- Ну, и что, побери тебя сивые кошки, ты там топчешься битый час, маленький бездельник? Сколько раз я уже велел тебе растолочь кошенильных червецов, и ссыпать костяную золу и малахит в приготовленные кюветки! Мэтр Вуазен не любит ждать, да и челядь он подбирает себе под стать. Хороши мы с тобой будем, когда эдакий заносчивый надутый индюк явится на порог, а краски к тому времени будут ещё не готовы... Ну же! Живо за работу, бестолковый ты мальчишка!- прикрикнул мастер и Дик, пришпоренный окриком, ринулся в дом исполнять требование хозяина лавки практически на одних рефлексах. Когда он учился в захолустной художественной школе в Надоре, его преподаватель по живописи был человеком того же типа: требовательный и жёсткий как сапожная подмётка - он строил шумных, непоседливых учеников будто роту солдат, не прибегая при этом ни к крику, ни к наказаниям. Дисциплина на занятиях была железной, зато и руку он им ставил, что называется, на совесть. Как делали только старые мастера пару кругов назад. Пробежавшись по комнате, он разыскал большую деревянную миску с ссыпанными в неё посеревшими мёртвыми насекомыми и тяжёлым бронзовым пестиком. На столе у противоположной стены были расставлены горшочки, плошки и дощечки с проделанными в них аккуратными кюветками. Какие-то ёмкости уже были заполнены, какие-то нет. Видно было, что работу бросили впопыхах, на полпути к завершению. Разобравшись что к чему, Дик, не откладывая, принялся за дело и так увлёкся, что не заметил появления в комнате мастера собственной тучной персоной. Низенький, чернявый, он был гладко выбрит, зато наделён буйной черноволосой гривой и густыми бровями, походившими на пару недружелюбных гусениц. Мужчина вытирал руки, когда наткнулся взглядом на незваного гостя, да так и замер на пороге. - Ты кто? - Как бы сказать... покупатель?- откладывая пестик, ответил северянин. - А с сырьём моим что делаешь?- не двигаясь с места, спросил мужичок и настороженно прищурился. - Так вы кричали, что нужно растолочь и ссыпать, не обозначив к кому обращаетесь. Они оба замерли в комично-театральном молчании. Мастер брюзгливо выпятил нижнюю губу. - У всех вас юнцов языки хорошо подвешены, работали бы только с той же сноровкой - цены бы вам не было. Ну? И где опять этот бездельник Жано?- он подбоченился и огляделся по сторонам, как будто ожидал, что сейчас его бестолковый помощник вылезет из-под скамейки. - Не могу знать, мастер. Здесь было пусто, когда я зашёл. Хозяин выразительно вздёрнул бровь и бочком подвинулся к столу, чтобы оценить труды чужака. К первой брови присоединилась вторая и мужичок схватил ступку, рассматривая её содержимое внимательнее. - Ишь ты, ловкий какой.- Он отставил ступку и смерил Дика оценивающим взглядом.- С чужой мастерской? Чей будешь? - Свой собственный. Ну, почти,- криво улыбнулся надорец, запоздало вспомнив об Алве.- Мне бы приобрести принадлежности для рисования. В дорогу. Найдётся что-нибудь подходящее? - А то как же. Что надобно? Сангина, уголь, йернский мел... - Закреплять сложновато. Тем более в походных условиях посреди степи. - Гм. Есть у меня в закромах одно новомодное изобретение: палочки из графитового порошка. Сплошное разорение, как по мне,- мастер поморщился, но зашагал к массивному, грубовато сколоченному шкафу.- Маститые мэтры не берут их, нос воротят. Считают «грязным» материалом для черновой работы или пометок. Так и лежат у меня месяцами мёртвым грузом, место занимают. Он расстроенно цокнул и снял с полки плоскую деревянную коробку. - Оцени-ка. Сейчас бумагу принесу. Он отправился на розыски, а Дик снял крышку и склонился к столу, критически разглядывая прототип современного карандаша. Попавшийся ему на площади Вильгельм Кнолль рисовал именно такой штуковиной. - Занимательно. Он пачкает руки? И чем можно стереть лишние линии? - А хлебным мякишем, парень. Ты чего, с луны упал? - Судя по всему. - Вот держи, испробуй.- Ему под руку подсунули небольшой кусок плотной шершавой бумаги. Льняная, что ли? Дик примерился и набросал несколько линий, меняя их толщину и густоту. Что ж, не ахти, но уже что-то! - Сойдёт. Можно десяток таких? Мастер удивлённо моргнул - видимо, ожидал ещё одной кислой мины и капризного ворчания, но тут же расплылся в довольной улыбке. - Вот все бы мои нынешние покупатели были такими и Антуан Гюйо разбогател бы в один миг! - Едва ли вам удалось бы подняться на продаже небольшой кучки графитовых... что это, кстати? - Да шут его знает. Я так и называю эти штуковины «графитовыми палочками». Но один мой знакомец упрямо настаивает на названии «чертёжный стержень». И поди пойми кто из нас прав. Они рассчитались и Дик, собрав покупки, засобирался обратно в город. Мастер Гюйо, получив от него изрядную горсть серебра с золотом, лучился благожелательностью и приветливостью. И чуть ли не кланялся, словно богатому снобу из знати, провожая до двери мастерской. - Останусь цел, загляну снова. Он поправил на плече холщовый мешок, загруженный покупками, и дружески махнул на прощание хозяину лавки. В коридоре у самого выхода на него едва не налетел какой-то пухлощёкий юноша. Загнанно дыша, он походя отвесил надорцу поклон и юркнул мимо. Из глубин дома тотчас раздалось возмущённое ворчание: - И где тебя носило, маленький лентяй?! Я с ног сбиваюсь, а ты бросаешь мастерскую, не заперев двери. И за что только деньги тебе плачу, лоботрясу такому... - Так я относил мэтру Вуазену нухутскую фриту и крушину, которые он оплатил, но не забрал, дожидаясь их готовности,- оправдывался помощник.- С час назад его слуга явился с составленным вами перечнем. Вы были в малой мастерской и не слышали нашего разговора. Я думал, за четверть часа обернуться туда-обратно, но старик прицепился с расспросами про вес и качество хранения красителей. Пришлось выкручиваться. - Во-первых, не «старик», а «господин мэтр». Не тебе, юнцу, неуважительность проявлять. А во-вторых, что ещё за расспросы про хранение? На что это он намекает? На мой товар ещё ни один покупатель не жаловался! - А мэтр выразился в том смысле, что лазурит на холсте стал смотреться бледнее того, что он брал в прошлые Зимние Ветра. - Пусть разбавитель не меняет, старый дурак, и будет ему лазурит яркий как кэналлийское море посередь лета!- возмутился мастер под довольное хихиканье своего юного помощника. Усмехнувшийся Дик зашагал вниз по улице. Он не соврал хозяину лавки - ему понравилось это место и если всё сложится удачно, он действительно заглянет сюда ещё раз. Пополнить запасы, так сказать. Неплохо будет разжиться со временем масляными красками и холстами, например. Да и бумага, он знал, обычно заканчивалась с астрономической скоростью. Вот так, преисполненный мечтами, Дик и шагал по столице. Где-то на полдороги к улице Мимоз в одной из олларианских церковных лавок он закупился сотней с лишком листов плотной шершавой бумаги, аккуратно обёрнутой в вощанку и перевязанной бечёвкой. Подумал ещё немного и добавил к стопке дополнительную сотню листов. Они были неформатными, по размеру книжной страницы, но гораздо приятнее наощупь. Довольный собой и совершённой покупкой, надорец выкатился на улицу и ещё минут пять отфыркивался от застрявшего в носу назойливого запаха белого шалфея и мирры, воскуряемых в храме от заутрени и до вечерни. Он затолкал свёрток в сумку и сошёл, было, со ступеней церкви на мостовую, как произошла какая-то непонятная ерунда. Он только почувствовал тычок в бок. Тело повело вперёд и в сторону, прямо поперёк пути летевшей навстречу запряжённой телеги. Хлестнул кнут, кто-то крикнул, испуганно и жалобно. Заржала лошадь. Дик отшатнулся прочь, убираясь с дороги. Бок ныл от ушиба и... что это? Записка? Он изумлённо уставился на клочок бумаги каким-то образом оказавшийся зажатым у него в кулаке. Кто передал его? Когда? Опять штанцлеровские происки? Дик растерянно огляделся, но не обнаружил вокруг никого подозрительного: люди как люди и каждый был занят своими собственными будничными делами. Сбитый с толку, он развернул записку. Почерк показался ему знакомым. Острый, бисерный, с наклоном вправо и изящными петельками. «Вы заверяли меня в своей преданности и говорили о свободе так прочувствованно, что не проникнуться этими словами было невозможно. Знаю, вы не исполните просьбы, но, возможно, повинуетесь приказу известной вам особы воплотить это мучительное желание в жизнь. Будьте сегодня в три часа пополудни на берегу Данара близ аббатства Святой Октавии. Вас встретят и проводят». Подписи, разумеется, не было. Зато от бумаги приятно веяло женскими духами. Любопытно. Куда его приглашали? Надеялись впутать в чью-то интригу или заставить подставиться чьему-то ножу? Он смял записку в кулаке и снова огляделся. На этот раз внимательнее. Наблюдателей как будто и впрямь не было. Люди и люди. В три часа пополудни на берегу Данара, значит... Если он соберётся идти туда, то сперва позаботится о собственной безопасности. Являться на место минута в минуту было глупо. На него уже несколько раз покушались, не погнушаются попробовать убить и среди дня. Из женщин сам он в последние дни общался только с Кончитой, королевой и маленькой принцессой. Ах да, была ещё графиня Рокслей и её подружка-сплетница, но те были больше заняты самими собой, чем им и его мнением на какой-либо счёт. Кончита и малышка Октавия, разумеется, не стали бы сочинять ему загадочных записок, а значит, пользуясь методом исключения, выходило, что писала Ричарду Окделлу... Ничего из этого не выходило. С чего он вообще решил, что письмо написано рукой королевы? Сымитировать похожие завитушки и наклон мог кто угодно. В глубокой задумчивости он отправился бродить по городу, пока в какой-то момент не вышел на шумную рыночную площадь. Полная людей, жарких споров и весёлого смеха, она производила впечатление колыбели жизни. Чуть в стороне, отвлекая и занимая почтенную публику, выуживали из их карманов денежки памфлетисты, складно импровизировавшие сатирические стишки обо всём и обо всех, кто попадался им на острый язычок за время пребывания в городе. А также бродяги, таскавшие за собой из города в город вертепы, чтобы веселить благодарную публику маленькими кукольными представлениями о чванливой знати и заносчивых властителях. Дик даже завис возле одного такого... пока не узнал в тряпичных куклах легко угадывавшиеся образы короля, королевы и их маршала в роковом чёрном наряде. Его разобрал смех и надорец счёл за благо ретироваться. * К берегу Данара он спустился часа за полтора до назначенного времени. Берег был безлюден и пуст. Где-то далеко в городе мрачно и торжественно ударил колокол, отмечая прошедший час. Дик хмыкнул, пожал плечами и устроился на краешке широкого основания каменной ограды, которая тянулась вокруг монастырской территории. Здесь он был незаметен посторонним взглядам, зато сам мог видеть всё, что происходило возле аббатства на много сотен шагов в обе стороны. Время тянулось с ленивой неспешностью и чтобы скоротать его, Дик сунул нос в свои покупки. Испробовать их, что ли, раз выдалась удобная возможность? Он с сытым удовлетворением перебрал пальцами коробочки и свёртки: несколько мелков сангины, угля и мела, а также графитовые палочки и даже сунутую ему ушлым мастером под руку акварель. Выбрав старинный прототип карандаша и стопку бумаги, он принялся делать зарисовки. Лица и запомнившиеся места, береговую линию реки, пикирующих к воде птиц и вьюнок по ногами, упрямо карабкавшийся по шершавой каменой кладке. Штрихи ложились послушной чередой, и настроение его улучшалось, оставляя вполне довольным приобретением. Будет теперь чем заняться в походе в перерывах между отлучками герцога Окделла в Круг Ветра и распоряжениями маршала, который, лишившись челяди и верного Хуана, может вспомнить о существовании у себя под боком вполне себе расторопного оруженосца. Увлёкшись своим хобби, Дик досидел до второго удара колокола и только тогда заметил показавшихся на берегу всадников. Их было всего двое. По крайней мере, тех, что оказались на виду. Невысокие, одетые в простой дорожный костюм, с надвинутыми на глаза широкополыми шляпами. Один остался в седле, второй спешился, удерживая за узду сразу двух лошадей. Мориски или полумориски, судя по статям. Таких Дик видел только по телеку на парадных королевских выездах... ну, и у Алвы в конюшне. Он настороженно огляделся по сторонам, выжидая, не покажется ли ещё кто-нибудь, не подадут ли двум незнакомцам знаки что делать и как быть. Минуты бежали одна за другой, но ничего не менялось. И Дик решился. Если убийцами не окажутся эти двое мужчин, то добраться до него попробуют разве что выстрелом с расстояния. Какой там убойный максимум у здешних пистолетов? Шагов тридцать? Он огляделся ещё раз, щурясь на ограду, плотные заросли кустов и берег в обе стороны. Вроде бы всё было чисто и невинно. Торопливо затолкав рисунки и графит обратно в сумку, северянин поднялся и вышел из-за укрытия. Он не надеялся остаться незамеченным, но всё равно напрягся в ожидании неприятных сюрпризов. Взгляд сам собой обшарил бока лошадей и пояса всадников. Оружия как будто не было. Шпаги, разве что, но и только. Хм. Не спуская глаз с незнакомцев, он коротко и вежливо кивнул. - Вы всё-таки пришли!- с явственным облегчением выпалил тот, кому принадлежал грациозный белый мориск. Он говорил как-то приглушённо и наклонив голову так, что Дику была видна только гладко выбритая нижняя часть лица. - Как можно было проигнорировать просьбу дамы,- усмехнулся щурящийся надорец.- Итак? Чего же от меня хотят? - Содействия!.. Участия,- почти приказал, но тут же опомнился незнакомец и Дик неожиданно осознал, что перед ним вовсе не закалённый жизнью взрослый мужчина, а скорее молодой человек немногим его старше. Двое молодых людей, на самом деле. - Что же, я польщён оказанной мне чести, но как человек, уже не раз становившийся жертвой покушений, признаюсь, мне трудно вот так просто доверяться едва знакомым людям. - О, мы были представлены друг другу, уверяю вас!- перебил его молодой голос. Помимо неуверенности и волнения в нём теперь ясно звенела торжествующая нота.- Подойдите ближе и убедитесь в этом, сударь. Дик нахмурился, но заставил себя шагнуть навстречу. Первой он увидел сверкнувшую на лице юноши улыбку. Затем край шляпы приподнялся и надорец ахнул. - Ваше... - Не смейте!- шикнула королева и огляделась по сторонам.- Мы ведь всё ещё хотим соблюсти наше инкогнито, не так ли? Я спрошу вас ещё раз, герцог, вы поможете мне с... предприятием, ради которого я пошла на столько ухищрений? Клянусь, если вы решитесь отказать, я сделаю что задумала без вас, и уж тогда вам останется только смириться с последствиями, зная, что вы могли вмешаться, но не сделали этого, Чу... Чужой побери! Дик моргнул, а потом широко ухмыльнулся. Королева только что выбранилась при нём? Ну и женщина! - Так вы готовы мне помочь, Ричард? - Боюсь, я превращусь для вас в помеху, сударыня. За мной следят шпионы едва ли не всех политических партий этой столицы. За нами потащился бы длиннющий шлейф из осведомителей, прикидывающихся уличными зеваками. Женщины встревоженно переглянулись, и Катарина с беспомощным отчаянием закусила нижнюю губу. Ей очень хотелось претворить задуманную авантюру в жизнь, но преграды росли буквально на глазах. Дик вздохнул. - Эр меня убьёт, если узнает... То есть, КОГДА узнает. Катарина непонимающе моргнула, а потом на её лице расцвела настоящая улыбка. - Третий для меня?- смиряясь с неизбежным, уточнил он и оглядел гордого жеребца оттенка латте с тёмной гривой и хвостом. Высокий, жилистый, тонконогий, он смотрел в ответ настороженно и немного высокомерно. Дик, всё ещё опасавшийся лошадей, неуверенно протянул ладонь к его морде. Молчаливая наперсница королевы передала ему поводья и забралась в седло собственного жеребца. До городских ворот они ехали, стараясь избегать слишком уж людных и широких улиц. Катарина и её спутница старательно опускали головы, чтобы сохранить анонимность, Дик же глядел прямо перед собой, изображая донельзя важный вид. Так они и добрались до заставы. - Держитесь позади,- шепнул королеве надорец.- И постарайтесь выглядеть как-нибудь, хм... более по-мужски, что ли? Насколько получится. Катарина тотчас села прямее и повела плечами, чтобы казаться важнее и внушительнее. Получалось так себе - ей очень не доставало лишних полбье в ширину и высоту, чтобы убедительно имитировать крепкую мужскую основательность и дворянский апломб. Хрупкое сложение в сочетании с простенькой одеждой сами собой превращали её в глазах окружающих в этакого непритязательного юношу, может быть, чьего-то дальнего кузена, явившегося из провинциальной глуши к более благополучным родичам по семейственному вопросу. Совсем не то, что нужно, если имеется насущная потребность задавить кого-то авторитетом. Однако с другой стороны такой облик легко позволял затеряться в толпе... Дик ещё раз оглядел сосредоточенно хмурившуюся молодую женщину и одобрительно хмыкнул. Если особо не приглядываться, барышню в его спутнице не разглядишь. Стража встретила их казённой настороженностью и вопросами. Скорчив надменную физиономию, Дик важно уронил: «По приказу Его Светлости Первого маршала» и, не дожидаясь реакции, направил заимствованного мориска вон за ворота. Стражникам больше ничего не оставалось кроме как уступить троице путников дорогу, чем они и воспользовались. Ещё минут десять после этого они ехали молча, соблюдая степенность шага и до невозможности чопорный вид, как будто впереди их ждала не прогулка, а встреча посольской делегации. - Поверить не могу, что нам удалось провернуть всё это,- прерывая молчание, признался надорец.- Вы заметили слежку? Девушки встревоженно переглянулись. - Признаться, я была так взволнованна, что даже не обратила внимания,- отозвалась Катарина и, не удержавшись, обернулась в сторону оставшегося позади города. Дорога не была пуста, но путниками этими являлись торговцы или крестьяне, которые чаще смотрели себе под ноги, чем вертели головами по сторонам. Это создавало обманчивую иллюзию безопасности и единения. Отсутствия чужих глаз... И шпионов. - Сильно сомневаюсь, что нас не проводили до ворот,- задумчиво заметил Дик.- Но раз никто не увязался следом, это можно счесть своего рода везением. - В таком случае, не будем терять времени! Вижу, вы сомневаетесь, но я... я всё ещё жажду прогулки.- Катарина решительнее сжала в кулаке поводья, а потом улыбнулась, проказливо и дерзко, как бы бросая вызов, чем живо напомнила собой диконову сестру.- Догоняйте, Ричард! Поглядим, кто лучше держится в седле. Ответить он ничего не успел, потому что девушка ударила пятками своего мориска по бокам, и тот помчался по Барсинскому тракту в сторону Кро. Дик засмеялся и тут же выругался, покосившись на своего заволновавшегося коня, которому тоже не терпелось броситься вдогонку за сородичами. В седле надорец держался всё ещё очень неуверенно, но выбора не было. Даже если лошадь была ему совершенно незнакома, а быстрый аллюр пугал до дрожи в коленках. - Едем следом, что ли. Что ещё остаётся... Дик толкнул нетерпеливого мориска пятками и пригнулся к седлу, когда тот сорвался с места, быстро набирая скорость. Лёгкие и неутомимые, лошади мчались по тракту, едва касаясь копытами дороги. Дик боялся лишний раз вздохнуть, но либо у его мориска была слишком хорошая выучка, либо лошади слишком застоялись в королевских конюшнях и жаждали теперь свободы, но ему ничего не пришлось делать, чтобы нагнать своих спутниц. Катарина неслась навстречу ветру, счастливо улыбаясь и жмуря глаза. От того тоскливо-угрюмого выражения, которое Дик приметил на её лице в монастырском саду, не осталось и следа. - До той липовой рощи, Ричард!- крикнула королева, замечая, что его мориск поравнялся с её собственным белоснежным скакуном.- Спорю, я вас обойду! По-девичьи тоненькая и лёгкая, она без труда вырвалась вперёд, уходя в карьер. Дик о таком безбашенном аллюре и мечтать не мог. Впрочем, азартность Катарины была довольно заразительной. Он пытался нагнать её, но, конечно, безуспешно. И эти робкие попытки безмерно веселили хохочущую молодую женщину, да так, что невольно хотелось улыбаться в ответ. Их погоня длилась и длилась: за липовой рощей был овраг, поросший боярышником и бузиной; следующей за ним мерой стало заболоченное озерцо; а после - вяз с до невозможности перекрученным стволом. Остановились они только порядочно отдалившись от городских стен. Разрумянившаяся с дороги, Катарина светилась горделивым торжеством из-за одержанной победы (даже целой их вереницы!) и удовольствием, полученным от приятной прогулки. - Солнце садится,- миролюбиво заметил Дик, оглядывая розовое от отблесков небо над полями и верхушками леса.- Сейчас бы отужинать и на боковую. Подъехавшая ближе к госпоже, немая служанка указала рукой на юго-восток. - Там есть таверна?- спросила королева и поглядела на Ричарда, как будто оценивая, решится ли он на ещё одну эскападу. - Будет ли это безопасно для вас, Ваше Величество?- нахмурился северянин. - Пока что нас преследовала удача, но... согласны ли вы рискнуть? Дик усмехнулся, ловя ответную озорную ухмылку королевы. - Снова бросаете мне вызов? - Если вы не трус...- она рассмеялась, пуская мориска рысью в сторону прятавшейся за рощей таверны. * Хибара выглядела малопривлекательной. Тесноватая, с латанной-перелатанной черепицей на крыше, она кренилась на сторону, словно окосевший от тинты пьяница, не справляющийся с земным притяжением. Над входом чинно раскачивалась внушительная доска с выведенным на ней гордым и выразительным названием «Корона и Вепрь», заставившим Дика и Катарину обменяться ироничными улыбками. «Сгодится для ужина»,- решил надорец, скептически оглядывая замызганный фасад и неподметённый двор. - Только не выдайте нас, Ваше Величество. Вы теньент, скажем... виконт Ле'Парди, явившийся в город с приказом генерала. А теперь снова возвращаетесь в летние лагеря, но встретили по дороге старого знакомца. Не привлекайте внимания и нас никто не разоблачит. Королева взволнованно кивнула и Дик толкнул дверь. Их обдало теплом, пропитанным запахом еды и кисловатым винным душком. Несколько посетителей обернулись к входящим, но это был обычный праздный интерес, который, впрочем, быстро сошёл на нет: мало ли по злачным забегаловкам шастает юнцов в запылённой одежде! Оглядев зал, Дик увлёк своих спутниц к столу возле окна. Пробираясь между столами, они разминулись с каким-то молодым человеком, бросившим проницательный взгляд на замаскированных девушек, их колеты и элегантно подколотую брошью с одной стороны шляпу на косах запоздало потупившейся Катарины. Надорец даже не успел задуматься, стоило ли из-за этого волноваться, как незнакомец уже был таков, выскользнув за дверь. - Ричард?- беззвучно произнесла королева, заглядывая ему в лицо. Дик тряхнул головой и зашагал дальше. Стол, что им достался, был потёрт и заскорузел. Катарина замешкалась на мгновение, видимо, по привычке ожидая, что кавалер отодвинет для неё стул, и тут же развеселилась от того, что надорцу пришлось пройти мимо, не оказывая ей знаков внимания. Оценив огрубелую сидушку табурета, отполированного сотнями задниц некогда побывавших здесь путников, молодая женщина осторожно присела на самый краешек, не замечая, как сильно при этом выдавала её элегантная дамская осанка. - Эрэа, поразвязнее! Вы не позируете для портрета,- прошипел Дик, прикрыв лицо рукой и на всякий случай выразительно покашляв между словами, чтобы сказанное осталось только между ними. Испуганно хлопнув глазами, королева покосилась на зал и тотчас изобразила позу, оказавшуюся чем-то средним между пьяной разболтанностью и бандитским нахрапом. Дик едва не прыснул от смеха, но поощрительно кивнул приободрённо улыбнувшейся молодой женщине. Всё лучше, чем оказаться разоблачёнными из-за какой-нибудь мелочи. - Признаться, это так увлекательно!- прошептала она, немного склоняясь над столом.- Оставаться никем не узнанной и делать что хочется... - Мне казалось, слуги исполняют любой ваш приказ. - В рамках дворцового церемониала,- раздосадовано фыркнула Катарина.- Ни шагу влево, ни шагу вправо. Путешествуя, я даже не имела возможности заказывать себе еду. Обычно мне приносили несколько уже опробованных блюд в отдельную комнату... Дик нахмурился. В каком это смысле «уже опробованных»? Спросить, однако, он не успел, поскольку в этот момент к их столу пробрался вытирающий руки разносчик. - Чего господам подать?- с грубоватой простотой осведомился он, забросив тряпицу на плечо. Успевший порядком проголодаться, Дик навскидку заказал себе жареную дичь с овощами и тизан. А Катарина, покосившись на зал, сказала: - Мне, эмм... Мне то же, что и... вон тому господину в углу. Две порции. И кувшин вина, пожалуй. Дик хотел было вмешаться, но рядом стоял чужак и ему пришлось прикусить язык. Юнец в ответ на просьбу безразлично дёрнул плечами и отправился в подсобку, где располагалась кухня. А довольная собой королева ликующе взглянула на него: она не выдала себя, одновременно вписавшись в окружение! - Не всегда чужая помощь в столь деликатном деле как выбор подходящего блюда на ужин оказывается лишней, Ва... кхм, виконт Ле'Парди. Не пеняйте на своих слуг. - С вами случались эксцессы?- с весельем в голосе поинтересовалась королева и подпёрла щёку рукой, явно в ожидании занимательной байки. - Случались, а как же!- не разочаровал её Дик, не без ностальгии припоминая особенно красочные моменты своего знакомства с пряной и до Закатного пекла наперчённой южной кухни. А чего стоил оригинальный нухутский супчик калле-паче! Или вот йернские куриные желудки в медовом соусе... Брр!- Новизна и гастрономические изыскания это, конечно, прекрасно, они весьма... оживляют монотонную скуку бытия. Однако не всякий опыт идёт впрок. - Вино для господина,- влез под руку вернувшийся разносчик и продемонстрировал принесённый с собой кувшин. - Из какого региона этот напиток?- старательно понижая голос до мужского баритона, поинтересовалась Катарина и мальчишка, недоумённо моргнув, хохотнул: - Из региона бочки, эр. С Кагеты. Испробуете? - Извольте,- надувшись за подначку, согласилась она и подставила бокал. Тут очень кстати к их столу подобрался паренёк постарше, который ловко смёл со своего подноса наполненные снедью тарелки. Взгляд Катарины упал на заказанное ею блюдо и лицо женщины несколько посерело. Дик даже вытянул шею, чтобы рассмотреть что же вызвало в ней такое отвращение... и что ж. Как оказалось, неизвестный господин в углу не имел при себе достаточно наличности, поскольку ужином его стало то, что числилось в меню самым дешёвым из угощений. - Мда. Он с сочувственной жалостью окинул взглядом варёные свиные уши, уныло плавающие в луковом бульоне. Наперсница Катарины тоже довольной не выглядела, поскольку по причине отсутствия голоса оказалась обладательницей второй порции того же блюда. Дик перевёл взгляд на свою вполне симпатичную жареную зайчатину и тушёные овощи. Вздохнул с голодной тоской, а потом смиренно поменял тарелки местами. Уши так уши, что тут поделаешь. Королева растерялась, когда перед её носом очутилось весьма аппетитное яство. - Вы... вы не обязаны, герцог. - Это я не успел вмешаться, хотя должен был бы снабдить некоторыми полезными советами насчёт меню, так что... ешьте, теньент Ле'Парди. Вооружившись ложкой и ножом, Катарина аккуратно нарезала на полоски кусок жареного мяса и с исследовательским интересом потыкала чёрствую корку хлеба, кажется, не вполне поняв для чего разносчик вообще её приволок. Окинув зал настороженным взглядом, она пожала плечами и с царственной уверенностью водрузила на корку ломти мяса, как если бы то было блюдом. Дик ухмыльнулся в бокал, но смолчал. Катарина казалась до невозможности неловкой и смешной, и в то же время милой. Осматриваясь по сторонам, чтобы выглядеть в точности как все остальные, она неуверенно собрала в ложку пару картофелин с овощами и осторожно наколола на нож кусок мяса. Вид у неё при этом сделался совершенно лихой, чтобы не сказать бандитский. Её немая наперсница тем временем сражалась со свиными ушами, в основном, правда, налегая на бульон, нежели на мокнущие в нём части тела неизвестного поросёнка. Дик разделял её впечатления, незаметно отпихивая ложкой выглядывавшие из жёлтенькой баланды оконечности животного. - Мм, а весьма недурно!- оценила кухню королева, с разгоревшимся аппетитом набрасываясь на зайчатину и гарнир. - Рад, что вам понравилось,- улыбнулся надорец.- У вас тут на щеке... Он показал рукой на испачканное место, и Катарина огляделась в поисках салфетки. Ожидаемо не найдя рядом ничего подходящего, она метнула растерянный взгляд в зал, где путешественники, не стесняя себя этикетом, вытирали испачканные пальцы о край стола или о собственный подол. Пятнать одежду жирными следами ей явно не хотелось, поэтому молодая женщина неуверенно отёрла лицо тыльной стороной ладони. - Итак. Вы сыты? - Да, на удивление! Право, и вспомнить не могу, когда в последний раз ела с таким удовольствием. - Полагаю, сказалась поездка. - Или то, что мы здесь сами по себе,- усмехнулась женщина.- Как оно на вкус?- Кивок на поросячьи уши в тарелке и искорки смеха в глазах были выразительнее всяких слов. - Весьма, гм... хрустяще,- подыскивая подходящие эпитеты, надорец неопределённо помахал ложкой в воздухе.- Тонкое послевкусие. Эрэа? Служанка Катарины скорчила гримаску, преисполненную невыразимого отвращения, и они, не выдержав, рассмеялись. - Да в пекло твоё мнение! Я лучше знаю,- донеслось в этот момент от соседнего стола. - Знаешь? Да как бы не так! Ещё скажи, свечу им держал над супружеским ложем. - Держать, может, и не держал, но всё равно правду говорю. Мой кузен работает истопником в Ружском дворце, смекаешь к чему я? Он видал их своими собственными глазами, вот как я тебя сейчас,- упрямо возразил мужик средних лет, белёсой приддской наружности. Подвыпивший, он заводился, когда ему перечили, и потому не замечал, как повышал в пьяном запале голос. Его пузатая кружка, к этому часу пустая уже на две трети, в очередной раз грохнула о стол, словно бы ставя точку в препирательствах.- Так он мне и сказал: все трое королевских отпрысков Оллару в масть, понятно? Стало быть, не Воронов помёт, как про то на рынках торговки болтают. Катарина вздрогнула и немного съёжилась, заставив Дика встревоженно нахмуриться. - Ничего брехня эта не значит,- фыркнул второй пьянчуга.- Мало ли какая в них кровь бежит. А что беленькие, так на то у них мать есть. Графья Ариго все волосом белы что твой лён. Знать, евонным детям королева их и передала. - Пф, лён не лён, а тут тонкость понимать надобно, упёртая ты башка!- отмахнулся неубеждённый северянин.- Когда ты такое видал, чтоб от дикарей кэналлийских беленькие детишки урождались? Они там на югах своих чернявые все как на подбор. Что-то эдакое, глядишь, да передалось бы олларовским погодкам. Хотя бы одному из них. - Вот придумал! Будто тут что-то от бабы может зависеть. Большей дури в жизни своей не слыхал!- хохотнул его собеседник и широко махнул рукой, едва не снеся при этом тарелки со стола.- Спроси любого, всякий тебе скажет, что каков папаша, таковы и дети родятся. Дик кашлянул, тревожно покосившись на окаменевшую фигурку Катарины. Едва ли ей было приятно выслушивать оскорбительные сплетни о самой себе. - Ээм... не пора ли нам возвращаться? Королева не ответила, словно и вовсе не услышала его. Лежавшая возле опустошённой тарелки девичья ладонь сжалась в кулак до побелевших костяшек. - Что вы двое сцепились, в самом деле,- тем временем влез в пререкания двух спорщиков третий пьяница.- Не вашего ума дело чьи у ней дети. До той поры пока у малявок золотые венцы на головах, значить это будет не более, чем цена за ломоть позапрошлогоднего хлеба. - Занудливая задница. Уж и слова не скажи при тебе,- разом поскучнел приддец. Дик решительно отодвинул тарелку с недоеденными ушами. - Ну довольно. Расплатимся и едем. Катарина, встрепенувшись, растерянно поглядела на него и неопределённо качнула головой. - Ах, конечно. Сколько это может стоить? Несколько суанов? - О, если бы,- хмыкнул Дик и поискал взглядом разносчика. - Какая, право, незадача. Мы не взяли с собой золота...- Катарина выглядела неподдельно расстроенной, когда ощупывала колет и карманы бриджей. Ей определённо понравилось играть в теньента Ле'Парди и Дик грешным делом заподозрил, что королеве хотелось, чтобы спектакль этот был доведён до логической точки, где часть с финальным поклоном благодарной публике красиво завершила бы вечер. Она потянула за цепочку спрятанный под воротником золотой медальон. Небольшой, с профилем Фердинанда на крышечке, под которой наверняка хранились милые миниатюрки. - Вы можете расплатиться этим, Ричард. Мне не хотелось бы ставить вас в неловкое положение, зная о состоянии вашей семьи... - Вы о том, что надорские герцоги бедны как церковные мыши?- Дик накрыл ладонью её пальцы.- Спрячьте это, не унижайте меня сомнением в том, что я не в состоянии оплатить ужин в трактире. Во дворе было темно и прохладно. Из-за неплотно прикрытых дверей всё ещё доносился пьяный хохот и звон голосов; в лужах света золотились поднятые ветром пылинки и кружилась мелкая мошкара. Служанка Катарины молча направилась в конюшню, оставив их обоих дожидаться лошадей в уютной тишине. Катарина не выдержала первой. Задумчиво глядя себе под ноги, она хмурилась всё сильнее и сильнее, пока, наконец, причина её огорчения не вылилась в слова. - Вы тоже слышали всё это... эти мерзкие сплетни, что бродят по городу? Вы тоже считаете меня... считаете, что я... Дик поморщился и бросил раздосадованный взгляд через плечо на ярко освещённые окна трактира. - Ничего я не думаю, Ваше Величество. Вы меня простите, но с самого дня приезда в столицу я занят только тем, что пытаюсь разгрести проблемы. Мне было как-то не до сплетничающих горожан.- Он прищурился, внимательнее всматриваясь в расстроенное лицо молодой женщины.- Эти люди оскорбили вас. Мне вернуться?.. - Нет!.. Нет, не стоит.- Катарина закусила нижнюю губу и отвернулась, пряча глаза под полями шляпы. Мысок её сапога несколько раз со сдержанной досадой стукнул об утрамбованную пыльную землю двора. Грубая трепотня простолюдинов задела её, но Катарина пыталась не показывать этого. Служанка вывела к ним лошадей и вернулась в конюшню за собственным жеребцом. Королева легко вскочила в седло и развернула мориска к воротам. - Не стоит обращать внимания на всё, что болтают люди, Ваше Величество,- негромко произнёс, поравнявшись с ней, Дик.- Послушать сплетни о герцоге Окделле, так я окажусь самым порочным созданием в столице сразу после Первого маршала. - Вы предпочитаете делать вид, что не слышите чужих оскорблений? - Я придерживаюсь того мнения, что людям дан рот для того, чтобы им кушать и после развлекаться болтовнёй.- Он пожал плечами.- Собственно, они этим и занимаются. Так было сотни лет до нас, то же будет и через много кругов после. Катарина бледно улыбнулась. - И что же в таком случае делать? - Не знаю, Ваше Величество. Жить? Продолжать жить, несмотря ни на что. Они выехали за ворота и двинулись по проторенной дороге обратно к столице. Чуть позади молчаливой тенью за ними следовала всадница на тонконогом мориске - безмолвная свидетельница их сегодняшних приключений. Особняк на улице Мимоз ещё не спал, окна были освещены и в том крыле, где располагались комнаты многочисленной маршальской челяди, и на третьем этаже, где, как Дику было известно, помещался рабочий кабинет Рокэ Алвы. Досадненько. Следуя за парой мрачных провожатых, подкарауливших его возле городских ворот, он робко надеялся, что эр к этому часу будет уже радостно кемарить и никто из слуг не осмелится будить его ради отчёта о доставке загулявшего оруженосца. Алва нынче без передышки носился по городу и летним лагерям, решая организационные вопросы будущего выступления талигойской армии, так что минуты его отдыха считались кэналлийцами чем-то вроде неприкасаемой и оберегаемой святыни. Но увы, Дику везло как утопленнику. - Ну... пойду, пожалуй, прикорну?- обратился он с нарочитой непринуждённостью к неодобрительно хмурившемуся Хуану.- Что-то спать вдруг, знаете ли, захотелось. Вечерние прогулки очень располагают к здоровому и приятному сну… Он бочком подвинулся к дверям, имея в виду убраться в комнаты юного герцога, чтобы отсидеться там до момента возвращения в Круг Ветра. Ему почти удалось протиснуться в щель мимо монументальной фигуры управляющего, недовольного нарушением порядка, когда зловеще усмехнувшийся южанин перегородил ему дорогу рукой. - Очень жаль, дор, но прежде вам придётся подняться к соберано. Я провожу вас, идёмте. - Да зачем же, не стоит!- испугался Дик и вцепился в дверной косяк - свобода была так близко!- Уверен, он занят чрезвычайно важными делами и ему сейчас совершенно не до оруженосцев. Право слово, это лишнее, Хуан! Давайте лучше я отправлюсь спать, ага? А уж утром соберано сам скажет мне всё, что собирался сказать... или забудет об этом, найдя себе очередную кучу каких-нибудь до кошки важных занятий,- тихонько пробормотал он себе под нос, пытаясь просочиться-таки в дверную щель. Его ухватили за шкирку, а над ухом прозвучало очень благожелательное и очень угрожающее: - Не стоит испытывать терпение герцога, дор Рикардо, дольше, чем это было бы разумно. Я провожу вас к его кабинету, а вы последуете за мной безо всяких споров. Está claro? - Comprendo. Пальцы Хуана дрогнули, чуть ослабив хватку, а за плечом на мгновение воцарилось удивлённое молчание. Затем управляющий велел немного смягчившимся тоном: - Ступайте, дор. Вы знаете дорогу. - Кошкин хвост,- пробормотал надорец обречённо, предчувствуя знатную головомойку.- Так, эмм...- заговорил он робко где-то между вторым и третьим этажом, прощупывая диспозицию противника.- И насколько же эр Рокэ огорчился из-за моего отсутствия по шкале от «мой оруженосец - заноза в заднице, но так и быть, я потерплю его ещё немного» до «уберите это маленькое чудовище с глаз моих долой!»?- Было бы неразумно соваться на территорию врага не полюбопытствовав до какой степени герцог Алва мог оказаться зол. Едва ли ведь маршал остался в неведении насчёт побега Дика из столицы, да ещё и в приятной компании. Не при таком впечатляющем штате исполнительных осведомителей. Он стащил с пояса портупею с оружием и снял с рук перчатки. - Соберано был недоволен и повелел вам подняться без промедлений,- суховато, но как будто с некоторой ноткой сочувствия отозвался Хуан и с деликатной настойчивостью потянул его за локоть в коридор третьего этажа. Маршал обнаружился сидящим за столом за бумагами и расчётами. Движение, возникшее возле двери, привлекло его внимание, однако взгляд прояснился не сразу, как будто Алве понадобилось несколько минут, чтобы узнать оруженосца в лицо. - Так-так-так, юноша. Неужели же вы нашли, наконец, дорогу к моему кабинету? Вы, как мне сказали, были так заняты сегодня... - Эмм, да. Прогулкой,- осторожно подтвердил Дик, провожая тоскливым взглядом исчезающего за дверью Хуана.- У вас как будто не было для меня никаких поручений и я полагал, что волен распоряжаться собой как посчитаю нужным. - И посему вы выбрали конную прогулку за городом?- сверкнул Алва предупреждающим взглядом. Надорец пожал плечами, не считая обязательным открыто врать. Как он и предполагал, маршалу доложили всё в точности до точки. - Конные прогулки, мне говорили, располагают к умиротворению и размышлениям о философских материях, эр. - Особенно когда вас в пути сопровождает приятная компания?..- с обманчивой небрежностью подсказал Рокэ. - Ну, справедливости ради, компания сама располагала средствами передвижения и могла ко мне не присоединяться. - Но вы не отказались! - Ситуация не располагала, эр,- продолжил гнуть свою линию Дик. Раздражённо отбросив перо, маршал резко поднялся из-за стола и прошёлся. - Вы понимаете лучше меня, чем для вас может обернуться необдуманное поведение в столице, и всё же вы рискнули. Безрассудно и, что хуже всего, совершенно напрасно! - Это была всего лишь невинная загородная поездка... - Невинная?! О, не разочаровывайте меня, юноша, иначе я решу, что в вашей дубовой голове, напичканной нелепыми рыцарскими балладами и дидериховским рифмованным лепетом, и вовсе не осталось мозгов! «Невинными» в вашем понимании прогулками в наше время могут позволить себе развлекаться разве что селяне и какая-нибудь худородная северная аристократия в непролазной надорской глуши, где никому нет до неё дела. Вы же проявили опасную неосторожность и даже, кажется, не осознаёте всей опрометчивости своего проступка! «Теньент Ле'Парди»? Серьёзно, герцог? - Я импровизировал. - И очень скверно, замечу!- обвиняющее указал маршал.- Устроенная вами мистификация могла бы обмануть лишь слепого, не способного разглядеть на одежде вашего «спутника» знака Дома Ариго. И если никто не способен предположить что опальный герцог Окделл вдруг свёл близкое знакомство с младшим братом королевы, то установить кем именно была загадочная персона, сопровождавшая маршальского оруженосца на прогулке, не составляет труда. Дик с поскучневшим видом заложил руки за спину. - Если вам уже всё известно, то к чему тогда были все эти вопросы? - К тому, герцог, что вы сильно рискуете, играя в эти игры, не зная прикупа и не умея плутовать! Вы поставили под угрозу свою жизнь и честь королевы, Чужого ради! То грязное место, в которое вы придумали привезти Её Величество... Выбора ужаснее невозможно было сделать и в полной умате!- не слушая оправданий оруженосца, продолжал раздражённо маршал.- Посетила ли вашу светлую голову хотя бы одна мысль о том, что хозяин сей затрапезной дыры не преминет отослать мальчишку с донесением в столицу обо всём, что он видел и слышал касательно вас? Владельцы всех окрестных трактиров на расстоянии десятков хорн от Олларии, чтобы вы знали, состоят на содержании не одной, так другой стороны... а то и обеих сразу. Остаться незамеченными в таких обстоятельствах просто невозможно! Даже разыграв глупейшую мистерию с переодеваниями. Кому вообще пришла на ум эта дурацкая затея?! - Её Величеству. Меня просто поставили перед фактом. - Что вас категорически не оправдывает! - Почему мне кажется, что вы попробовали бы провернуть то же самое, заставь вас кто-нибудь напялить корону и править, не покидая дворца, под пристальным вниманием дорогих единомышленников и друзей? Ответить Алва не успел - в дверь тихо постучались. - Бумаги из казначейства, соберано,- сообщил Хуан и протянул документы. Строгий взгляд управляющего заставил Дика состроить самое невинное выражение. - Ну... я, может быть, пойду?- пролепетал он и засеменил к двери. - Останьтесь, я не закончил. Трагически вздохнув, надорец тихонько отошёл в сторонку, стараясь больше не привлекая к себе внимания. А когда за Хуаном захлопнулась дверь, терпеливо дожидался, пока маршал не закончит возиться с бумагами. Минувшие дни оставили на внешности Алвы заметные следы усталости и бессонницы. Он был хмур и раздражён и, погрузившись в работу, не поднимал на Дика глаз, как будто оруженосец его и впрямь превратился в деталь интерьера. Наконец, исписав четыре листа и наградив один из них важным печатным оттиском, Рокэ вышел из-за стола и подтащил к камину кресло для посетителей. - Налейте мне вина, юноша. Хм. И никаких попыток опоить его? Неплохое начало! Покрутив головой, Дик отыскал кувшин (как ни странно, ещё не опустошённый к этому часу) и наполнил бокал. Они встретились глазами, когда их пальцы на кубке соприкоснулись. - Может, всё-таки ночевать пойдёте, эр? Ну это вино к кошкам, в самом деле. - Переживаете за меня?- пряча жестковатую усмешку в бокале, поддел его маршал, и сочувствовать господину Язве тотчас расхотелось. - Ещё бы,- буркнул он, смиренно скрещивая руки за спиной.- А ну как вы такой вымотанный действительно проиграете войну, и нас с вами за это благополучно казнят. - О, за свою жизнь вы можете не опасаться, юноша. Никто не поднимет руку на оруженосца, расправившись с его монсеньором. - А как же клятва? Я помню, там было что-то про общий бой и общую судьбу. Рокэ откинулся на спинку кресла и взглянул на него внимательнее. - Вы в самом деле намереваетесь разделить со мной мою участь? Похвально, герцог, похвально, но весьма глупо,- искорки недоумения и веселья исчезли из синих глаз. Он помрачнел и отвернулся.- К тому же в это едва верится - вы ненавидите меня и у вас есть для этого причины. - Может быть, но, тем не менее, мне хотелось бы, чтобы ваша армия не проиграла. А для этого нужно, чтобы вы были в силах руководить ею. Я серьёзно, эр, ложитесь-ка вы лучше спать и не пугайте бедного Хуана признаками истощения. И синяками под глазами. Рокэ молчал, рассматривая его лицо без какого-либо выражения: не то гадал где Дик набрался этой дерзости командовать своим господином, не то развлекался игрой на нервах у ожидавшего ответа мальчишки. - Мне лестно ваше беспокойство, господин оруженосец. Что ж, раз вы так печётесь о самочувствии своего монсеньора, разделите с ним бремя. Бокал вы найдёте в шкафу, вино - на столе. Прошу. - Эээ, я бы воздержался... - Пейте, говорят вам! Пришлось идти, наливать. Он не рассчитывал засиживаться к кабинете эра допоздна, поэтому не стал подтаскивать к очагу второе кресло. Так и уселся по-простецки на брошенной здесь же шкуре. Полюбуется не выспавшийся Алва на прилежно прихлёбывающего «Кровь» подопечного, быстро заскучает с ним и спровадит восвояси, чтобы глаза не мозолил благолепным видом. - Эмм...- деликатно покашляв, поинтересовался он, нарушая установившуюся в кабинете мирную тишину.- Могу ли я узнать, кто именно доложил вам о той скромной поездке, которую позволила себе королева? Смею заметить, мы были весьма осторожны... - Вы были настолько приметны, насколько это вообще возможно,- фыркнул, не соглашаясь, Алва.- Лошади из королевской конюшни - даже самые невзрачные из них - наперечёт, их неожиданная пропажа на полдня всегда обратит на себя внимание. - Гм, это следовало учесть,- досадливо пробормотал Дик и сделал крошечный задумчивый глоточек из бокала.- Впрочем, за транспорт отвечал не я... - Девицам неразумно доверять в делах столь ответственных и важных. Они глупы сверх меры, но хуже прочего – их подверженность наивным романтическим измышлениям в духе почитаемого вами старика Дидериха, любившего, как всем известно, вставлять в свои пьески пошлейшие сценки с переодеваниями и прочей театральной ерундой. Впредь будет вам урок, юноша. - Что ещё нас выдало?- сухо спросил надорец, молча проглотив шпильку в адрес умственных способностей своих спутниц. - Вас видели в таверне. И узнали. - Тот тип, который глазел на Катарину,- вдруг вспомнил Дик попавшегося им навстречу парня в обеденном зале.- Шпионят не только сами хозяева? - Прознатчиком может оказаться кто угодно,- согласно кивнул Рокэ.- Забредшие в зал зеваки, сынок владельца, ленивый конюх, неприметный картёжник в углу... Мне продолжать перечислять? - Да нет, довольно,- остановил его нахмурившийся Дик и сделал ещё один скупой глоток вина, неожиданно жалея о том, что в бокале была не касера, а у герцога Окделла имелась низкая толерантность к алкоголю. Разочарованный его кислым молчанием, Алва раздосадовано вздохнул. - Ну полно, это не конец света! Всего-то и нужно, что оставаться настороже и не предаваться сумасбродству. - Вы не были бы так равнодушны к этому, следи за вами армия шпионов. - А кто вам сказал, что таковых не существует? - Наличие в штате вашей охраны свирепых кэналлийских стрелков наталкивает меня на определённые мысли... - И, тем не менее, это не избавляет меня от любопытных ушей, внимательных глаз и людей...- Рокэ помедлил, щуря глаза и всматриваясь в рассеянно обнимающегося с бокалом надорца,- на надёжность которых я не вполне могу положиться. - Да бросьте,- слегка пьянея, фыркнул Дик.- Кончита с Хуаном за вас жизнь отдадут! А уж остальные... Знаете, иногда мне кажется, что этот ваш Марсело настоящая вредная задница и что он готов придушить меня подушкой, когда я вынуждаю вас дожидаться своего появления. - Не удивлюсь, если вы окажетесь недалеки от истины,- суховато согласился Алва.- Налейте мне. Да и себе тоже. - Может, моё позаимствуете?- преисполнился надежды Дик, протягивая ему почти полный бокал. - Не увиливайте от своих обязанностей, господин лентяй! Вина в бокал, живее. Он, улыбаясь, проследил за тем, как Дик уже слегка вихляющейся походкой добрался до стола и наполнил новой порцией напитка пустой кубок эра. - За предстоящую кампанию, юноша!- поднимая тост, произнёс Рокэ и добавил чуть тише:- За то, чтобы взбалмошные женщины не превращались для нас в причину гибели. - Прекрасная здравица, эр,- цедя деловитыми глоточками «Кровь», похвалил Дик.- Но королевы это не касается, она оказалась славным парнем, чтобы вы знали. Рокэ, в этот момент сам отпивавший вина, поперхнулся и громко раскашлялся. Его глаза смеялись, когда он поднял голову и воскликнул одновременно весело и как будто зло: - «Славный парень»?! Леворукий и все его твари, Окделл! Что это вам вдруг взбрело в голову? Послушайте, вы либо недостаточно захмелели и потому позволили себе ляпнуть подобную абсурднейшую нелепицу, либо безобразно пьяны и только одно это способно искупить вашу вопиющую непочтительность. Так что же?.. Ах, вижу ваш бокал, он всё ещё непростительно полон и это, как мы только что выяснили, дурно на вас сказывается. Что за детские проказы, в самом деле! Пейте же, я вам говорю! Ну?- и, резко подавшись вперёд, поддел костяшкой пальца край ножки бокала, отчего приложившийся к кубку Дик едва не облился «Чёрной Кровью». И не отстал ведь, зараза, пока надорец не вылакал всё вино до дна, после чего, весьма довольный исполненным приказом, расслабленно откинулся на спинку кресла. Они говорили и пили, пили и говорили, не замечая как бежало время и заканчивалось вино в бутылках. В конце концов маршал взялся за гитару, а Дик с тоской подумал о том, что его опять страшно развозит от выпитого. Около половины второго ночи он не выдержал и отставил проклятый бокал от греха подальше. Комната раскачивалась перед глазами как кораблик, спрятанный в бутылке: ещё порция-другая и желудок его обещал вывернуться наизнанку, украсив наборный паркет кабинета недопереваренными кулинарными шедеврами Кончиты. - Пожалуй, на сегодня мне хватит. - Сдаётесь, юноша?- тут же встрепенулся Алва. - Это не проигрыш в сражении,- воздел палец вверх Дик, пытаясь перевернуться на четвереньки и не завалиться при этом на бок подобно беспомощному жуку.- Это хитрое старт... ммм, сартр... ста-тер-гическое отступление к основным позициям. - Это к каким же?- уточнил маршал, с ленивым интересом наблюдая за его смешной вознёй. - Позициям, ик, перины и подушки! Нам предстоит нелёгкий процесс пред... периде... перди-сло-кации войск, преодоление непереходимого гористого склона лестниц и топких... ик!.. ковровых болот коридоров. Наша крошечная армия мала, но крепка духом и полна ршимости перенести зартуднения долгой дороги со всей взможной стойкостью и... и... - И чем?- заинтересовался Алва, поднимаясь сам и поднимая за локоть вошкающегося на шкуре оруженосца.- Вы так и не научились пить, Ричард,- вздохнул он,- но, по-моему, качество это можно причислить к одному из ваших немногочисленных достоинств. - Будь я немного трезвее, я бы обиделся,- с вялым безразличием проворчал Дик, пытаясь поймать в фокус дверь на другом конце комнаты. - Что же вы в таком случае чувствуете прямо сейчас?- промурлыкал явно забавляющийся происходящим маршал, волоча его за собой как на буксире в коридор. - Спать хочу. А ещё у меня кружится голова. И плечо болит от толчка. И ноги ноют из-за поездки на лошади... Вот доберусь до комнаты и развалюсь, пожалуй, на части. - Должен ли я понимать это как завуалированную просьбу сопроводить вас до покоев? - Ну что вы, не утруждайтесь. Я уж как-нибудь сам сверну себе шею, превозмогая спуск по ступеням, спасибо большое,- заплетающимся языком промямлил Дик, когда его настойчиво потянули к лестнице. Он покорно плёлся следом, приседая на каждом третьем шаге как дама в стеснительных книксенах (будь неладно коварное кэналлийское пойло вкупе со слабыми от опьянения коленками), и с тоской размышлял о порочных практиках проклятого замкнутого круга. Герцог Алва, разумеется, пробудится на следующее утро до безобразия трезвым и вменяемым, тогда как бедолага Окделл, снабжённый всеми малоприятными последствиями похмелья, превратится в подобие малоподвижного фехтовального тренажёра, который очень весело тыкать шпагой. Он не запомнил подробности большей части их пути до ричардовых покоев, так и потонувших в ленивых пьяных мыслях и сонной мути. Оказавшись в спальне, он, не обращая внимания на присутствие эра, с торопливой небрежностью поскидывал верхнюю одежду в ближайшее кресло и без сил рухнул на покрывало. Последним, о чём он подумал перед тем, как провалиться в беспробудный сон, были смеющиеся синие глаза и гуляющая на тонких губах задумчивая улыбка. * Утром первого дня экзаменационной недели общежитие лаикского кампуса гудело как растревоженный пчелиный улей. Чувствовавшие тяжёлую поступь катастрофы, студенты носились от дормиториев к библиотеке, а от библиотеки к учебному корпусу как ужаленные в задницу орангутанги. Необходимо было избавиться от хвостов, сдать на приемлемые баллы положенные дисциплины и не свихнуться при этом от зашкаливающего уровня стресса. Начав утро с декламации бравурного опуса Барботты о военных подвигах кого-то из бесчисленных гальтарских Раканов, Арно не угомонился, пока не поднял на ноги всех своих соседей по комнате. Соседи бранились и сопротивлялись, норовя заползти обратно под одеяло, но Барботта и могучие лёгкие упрямого потомка славных генералов и маршалов сделали своё дело, отогнав весь сон и заодно - желание сражаться с любителем поэзии за «ещё десять минуточек, Оленище!». Убедившись, что друзья продрали глаза и не попытаются снова пасть смертью сонных в объятия подушек и пледов, довольный собой Арно бодро потрусил в ванную - плескаться в душе и начищать зубы. Проводив его угрюмым взглядом, не выспавшийся Иоахим оставил в покое одеяло и надежды досмотреть последний сон. Душераздирающе зевнув, он принялся с сомнамбулической рассеянностью бродить по комнате в поисках оставленных в разных её частях справочников, карт и тетрадей с лекциями, пересчитывая при этом коленками углы столов и кроватей. Дик оказался не лучше. Угнездившись в коконе одеяла, он сонно сопел и как багрязноземельская ящерица попеременно моргал то одним, то другим глазом в попытках изобразить состояние активного бодрствования. Получалось неважно - тяжёлые от сна веки упрямо слипались, поэтому приходилось прикладывать усилия, чтобы поддерживать иллюзию осознанности. Ему тоже не удалось как следует выспаться, но в этом отчасти был повинен некий синеглазый маршал со склонностью к неумеренному винопитию, который теперь взирал на них со стены, щурясь и ехидно улыбаясь углом рта. - «Грехом! Грехом твоим полны! И днесь предъявят счёт...»,- мрачно процитировал северянин злополучному плакату отрывок какой-то оды. Плакат, разумеется, не усовестился и не слетел стыдливо в пыльный мрак подкроватных глубин, где глянцевый листок вместе с безупречным лицом Алвы мог затеряться навсегда. Иоахим от неожиданности аж споткнулся и чуть не пропахал пол носом. - Тикон! Это есть aus der Rolle fallen. Ты не люпить стихи... - Наверное, очарованность поэзией заразна. Ну, или ночью меня покусал Арно. - Бодры ли вы, друзья мои, так, как бодр и полон сил я?- врываясь в их разговор, бодро осведомился выплывший из дверей ванной Савиньяк. Его влажные волосы торчали над головой смешными ежановыми иглами.- Что такое? Не вижу на лицах энтузиазма. Ещё немного и, отстрелявшись, мы будем свободны как ветер! - Ты про практику забыл. - Ерунда!- отмахнулся Арно и отбросил полотенце.- Пролетит, вы и не заметите. Ну? У кого будете страдать первыми? - Мы с Арно иметь отин экзамен в отиннатцать шасоф, но перет обетом я стафать studium der kulturanthropologie... Как это? Этнолокия? - Непрофильные предметы,- уныло объявил Дик, когда настала его очередь докладываться.- Хардкор начнётся ближе к выходным. - И по этому поводу у нас траур?- всплеснул руками Савиньяк.- Ну же, господа эры, выше нос! Прорвёмся. В Академию собирались как на поле боя. Запаниковавший Катершванц пытался было уволочь с собой в учебный корпус все пособия, какие только могли пригодиться на экзаменах, но Арно с Диком дружно повисли у северянина на плечах, поэтому бедолаге пришлось ограничиться только тремя-четырьмя учебниками и стопкой тетрадей. - Это ничего, это пройдёт,- утешал его Арно по пути к аудитории.- Отмучаешься, и пойдём обедать. Тебя ждать?- спросил он надорца, когда Дик юркнул в боковой коридор: сдача у мэтра Корбена шла в прилегающем к зданию крыле. - Если не застрянем очередью в пробке, найду вас в столовой. - Удачи, что ли? - О, она мне пригодится. Он махнул друзьям тетрадкой и затерялся в толпе студентов. * Зараза. Дик вздохнул и уныло ткнул вилкой измазанный подливкой тефтель. Рядом, точно также подпирающий кулаком щёку, трагично вздохнул Иоахим. Не за компанию - у несчастного бергера не задалось с ответом на заковыристый этнолингвистический вопрос по поводу распространения наречий у группы южных народностей. Принимающим экзамен ментором как назло оказалась уроженка Йерны, а у бедняги Катершванца на почве нервов случился приступ спонтанного косноязычия, что ожидаемо привело к небольшому скандалу (который сочувствующий другу Дик счёл просто маленьким досадным недопониманием). Иоахим вздохнул ещё раз, но тоскливее. Бергера было жалко. Себя тоже. Он и сам успел отличиться, предсказуемо срезавшись на своём билете у Корбена. Историк, казалось, только и ждал возможности прицепиться к его ответу, какая бы тема надорцу не попалась. Дик подозревал в этом поступке мстительную мелочность оскорбившегося преподавателя, хотя тот делал вид, что дело заключалось исключительно в неподготовленности студента Окделла. Чушь! Он зубрил всю эту ерунду про причины феодальной междоусобицы последней четверти прошлого Круга! Имена некоторых упоминавшихся там людей были знакомы ему не понаслышке, между прочим! Мэтр Корбен, однако, задался целью его срезать и срезал-таки. Дик до сих пор помнил его, вскочившего на ноги, гордого и торжествующего от того, что удалось поставить выскочку на место. - Ну брось, не вешай нос, Кабанчик!- заметив его уныние, подбодрил Арно.- На какой день назначена пересдача? - На конец следующей недели. Сказал, у него уже до кошки провалившихся в очереди, которые заняли всё его свободное время. Блеск просто! Теперь у меня благодаря этому хвосту практика продлится на неделю дольше. - Досадненько, но, дружище, посмотри на это с другой стороны: ты всё равно решил проходить её у себя дома. Неделей дольше, неделей меньше... - Я планировал на подработку устроиться до конца лета. А теперь впустую потрачу большую часть Летних Скал на академские дела с этим дурацким малеванием фресок в старой церкви за здорово живёшь,- мрачно пробухтел Дик.- Лучше не придумаешь. Савиньяк и Придд переглянулись. А Иоахим отложил ложку. - Ну, ты всё равно будешь не один,- с вкрадчивой осторожностью напомнил Арно и Дик вздел руку в предостерегающем жесте. - Моральная поддержка это конечно прекрасно, но едва ли она поможет расплатиться по счетам и залатать дыры в прохудившейся крыше, которую уже полгода как пора было бы...- он вдруг осёкся и сощурил глаза, уловив на выразительной физиономии друга небольшую, но приметную перемену. Савиньяк явно избегал встречаться с ним взглядом, но при этом старательно изображал невинный вид как у шалопая, который очень не хотел быть наказанным за совершённую проделку.- Ну-ка погодите. Что-то тут не так. Давай, признавайся, Оленина, что ты успел натворить? - Ничего я не творил! И не тычь в меня пальцем, моя тонкая душевная организация не приспособлена к такому возмутительному психологическому давлению. - Ты увиливаешь от ответа. Я тебя как облупленного знаю. Дело в практике? Жалеешь меня, что ли? Незачем. Ну? Куда тебя распределили? - Мама выбила мне местечко в Королевском Архиве,- заинтересованно ковыряя пальцем трещинку на столешнице, отозвался Савиньяк странным, натянутым тоном. Как будто деланно-небрежным, но с каким-то трудноуловимым междустрочием. - Ну и круто. Ты обожаешь в старых книжках копаться. - ... А я отказался,- чуть тише, но нервно сбившись на октаву выше, добавил Савиньяк и Дик изумлённо округлил глаза. - То есть как это? Отто! Спрут невозмутимо пожал плечами, всем своим бесстрастным видом демонстрируя, что это было не его решение, и, следовательно, не его ответственность за сделанную глупость. - Да, отказался!- разгорячился Арно, будто отчитывающийся ребёнок, и тут же зафонтанировал оправданиями:- Не убудет от меня, если я один разок предпочту столице поездку в провинцию. Архив тут стоял столетия назад и простоит ещё столько же. А вот друг-путешественник во времени это вам не тапком по забору колотить! Редкость неимоверная и я совершенно, тотально, категорически отказываюсь упускать хотя бы даже одну минуточку происходящего всего лишь из-за какой-то дурацкой формальности вроде... - Арно. - ... студенческой стажировки. Так что даже не пытайся отговаривать меня, Кабанище! Я приклеюсь к тебе липучим банным листом, так и знай, и не слезу, пока вся эта фантастическая катавасия... - Арно! - ... не завершится самым благополучным образом и желательно без трупов, понятно?! Ну чего? - Идиотина ты. - Знаю,- буркнул друг.- Сидел бы, непыльную работёнку выполнял в столичном комфорте, а тут Надор и краеведческий музей в Лараке - здрасьте, распишитесь. Дик захихикал. - Идиотина же, говорю. И чего тебя понесло. - А кто приглядывать за тобой будет, копытное, когда вы с герцогом опять того-этого... поменяетесь?- взвился Савиньяк. - У меня там семья, вообще-то. - Которая ни сном ни духом про твои приключения,- как бы нечаянно уронил Придд.- Ты им хоть рассказал? - Эээ... - Вот о чём и речь,- не преминул поддеть его Арно.- Горе моё реповое. - Так уж и горе? - Ну, горе, посыпанное сахаром, ладно,- фыркнул друг и вдруг завертелся на месте ужом в поисках сумки.- Ты ещё не докладывался как у твоего герцога дела там идут в прошлом. Все ещё живы? - Живы, но не уверен, что надолго. Война же. - Ах, да. Вараста!- заблестел глазами Савиньяк.- Когда уже прибудете на место? - А тебе не терпится получить крови и зрелищ? - Сьентифики не имеют права проявлять дилетантства, безалаберности, пристрастности и... и... что там ещё было в списке, Иоахим? - Поверхностность. - ... Чтобы опускаться до таких прозаических вещей как эмоции и чувства, когда хроники признают лишь непримиримую суровость очищенных от шелухи времён сухих и беспристрастных фактов! Итак...- напыжился Арно с карандашом наизготовку, приобретя сходство с репортёром на пороге своего первого большого эксклюзива. Ещё мгновение эта иллюзия сохранялась, но миг - и парень, смазав пафос момента, засыпал надорца банальнейшими фанатскими вопросами, вынуждая Дикона сдержать нервный смешок:- Что сплетничают о маршале окружающие его офицеры? При нём ли его знаменитый вороной мориск? Во что маршал был одет, выезжая из столицы на войну? Какие стояли погоды? Сколько людей его сопровождало кроме тебя, в смысле, кроме герцога и... - Не обгадили ли голуби его новенькую шляпу с пышным пером, когда господин герцог изволил пафосно угарцевать за городские ворота? - А они обгадили? - Никто ещё никуда не уехал, балда. К счастью, замечу - у меня и так вагон проблем, которые ещё разгребать и разгребать. Один вредный мэтр Корбен чего стоит. Который, кстати, час? Не хватало ещё опоздать на следующую сдачу. Вы доели? Друзья поднялись, и только Отто остался сидеть, отвлёкшись на телефон. - Что там у тебя?- тут же сунул любопытный нос Арно.- Ого! Погоди, где-то я это видел. - Мы проезжали мимо них, помнишь?- подняв голову, напомнил Придд. Лицо его было серьёзно и озабоченно.- Я предчувствовал, что без инцидентов не обойдётся. Тот человек с плакатом... Сконфуженный, Дик тоже подлез ближе и заглянул другу за плечо. На экране телефона проигрывался новостной репортаж, сопровождавшийся паникёрским капсом комментариев от аналитиков и сообщениями о дальнейшем ходе развития событий. В кадре мелькали испуганные лица небольшой съёмочной группы и мигалки патруля и скорой помощи. Что за..? До него не сразу дошло, что речь в ролике шла как раз про тот самый митинг, который они заметили по пути к савиньяковскому особняку. Камера лихорадочно металась из стороны в сторону, пытаясь захватить в фокус сразу все происходящие на площади события. В наползавших на город сумерках было тревожно видеть сцепившихся людей с перекошенными от злобы лицами, испуганные глаза прохожих и плывущие над толпой транспаранты с агрессивными слоганами: «Оллария — для олларианцев», «Против глобализма», «Долой этнопреступность», «ОСТАНОВИТЕ РЕЗНЮ! скажите нет абортам», «Сэкономь талл для страны: ОТКАЖИСЬ от "зелёной" повестки!» и прочее в том же духе. - Удивительно,- пробормотал надорец,- отчего эти безумцы не возмущаются тем, что им позволено вдыхать воздух и свободно передвигаться по улицам. Можно ведь было бы попротестовать и насчёт этого тоже. - Дело не в слоганах,- тем же серьёзным тоном отозвался Отто, постукивая пальцами по столу.- Важна сама тенденция. Тем более, на общем фоне. - Излом,- понятливо кивнул Катершванц. - Излом,- мрачно согласился Придд. * Сумбур экзаменационной недели катился вперёд нарастающим снежным комом. Студенты, измученные бессонницей и нездоровой энергичностью, превозмогали сессию, полагаясь на седативы, энергетики и периодически изменяющую удачу. Дик не отставал. Приходилось постоянно сверяться с обновляющимся расписанием; бегать, разыскивать нужные аудитории и вовремя подсовывать стрессующим сокурсникам предусмотрительно запасённые галлоны аптечного кошачьего корня для послабления перегруженной нервной системы. Экзамены сыпались на них как из рога изобилия, иногда по три-четыре за день (считая часы на пересдачи, разумеется). Даже отличники не справлялись, то и дело отправляясь в медпункт с очередным срывом или слёзной истерикой. Дик вертелся как мог, ему до зарезу нужны были высокие проходные баллы, чтобы доучиться до диплома. Поневоле приходилось идти на жертвы. Забыв про сон и отдых, он судорожно копался в своих записях, освежал в памяти даты, листал справочники, зубрил фамилии и подробности биографий. Стойкость духа его держалась исключительно на чернющем злом шадди и чистом упрямстве. К середине недели запасы сил понемногу начали истощаться. Вернувшись поздним вечером из библиотеки, северянин без сил рухнул на кровать и самым бесстыдным образом захрапел в подушку, позабыв снять дождевик и уличные ботинки. Переглянувшиеся друзья сделали это за него. Дик спал, и снилась ему академическая аудитория с амфитеатром парт и кресел, поднимавшихся к высокому потолку. Далеко внизу, возле грифельной доски, важной цацей расхаживал наряженный в старинный костюм мэтр Корбен. Сцепив руки за спиной, он высокомерно поглядывал на нерадивую братию студеозусов и время от времени постукивал пальцем по доске, исписанной двумя рядами фамилий. Одни красовались аккуратными завитушками, вторые - были раздражённо вычеркнуты. Дик прищурился, разбирая почерк. Придды, Борны, Карлионы, Эпине, Ок... Окделлы? Закатное пекло, какого..?! Недоумевающий, Дик потянул было руку, чтобы предъявить прохаживающемуся внизу ментору своё возмущение по поводу странного списка и не менее подозрительного вымарывания из него Ричарда Окделла, как вдруг на его плечо опустилась тонкая изящная ладонь. Обернувшись, надорец обнаружил сидевшего рядом Отто в белом унарском колете, каких студенты Лаик не носили уже несколько веков. Стоп. Нет. Это был не Отто. Придд, несомненно, но черты казались немного другими. - Валентин? - На вашем месте, Ричард, я бы с ним не связывался,- спокойно проговорил юный граф, не сумев, впрочем, скрыть некоторой обеспокоенности в дрогнувшем голосе.- Нас слишком мало. И он сделает всё, чтобы нас стало ещё меньше. - Кого? Студентов в потоке?- Дик недоумённо поглядел на доску и застывшего возле неё величественного старика, ничем более не напоминавшего мстительного ментора, любителя истории и споров. Его старомодный наряд сам собой превратился в сутану. - Подождите, но меня ведь это не касается!- воскликнул надорец.- Я не дворянин. А Круг Скал давно миновал... Взгляд Валентина сделался непонимающим, затем - раздражающе-сочувствующим, как у доброго доктора, разговаривающего с душевнобольным пациентом, но через мгновение он замер и перевёл испуганный взгляд на что-то за плечом Дикона. Надорец обернулся и увидел злорадно скалящегося солдата в чёрно-белой форме, в кирасе и с палашом. - Служу королю,- сказал солдат и замахнулся. Дик успел только закрыться рукой и отшатнуться, как будто это могло уберечь его от удара сталью. Рывок заставил северянина потерять равновесие и с грохотом обрушиться на пол. Поднятая с досок пыль, забив нос, вызвала у него непреодолимое желание чихнуть и с громогласным «А-а-апчхуй!» он обозначил своё возмущение степенью неприбранности их студенческой берлоги и досаду по поводу вопиющего отсутствия у них с парнями графика дежурств, в перспективе обещавшего капитальное зарастание комнаты слоями грязи. Пожаловаться, что ли, на это? Кажется, у Иоахима по расписанию стояла дополнительная пара до шести вечера. Нужно будет дождаться его и поднять-таки вопрос с уборкой, пока... Стоп. Дощатый пол? В общаге? Нонсенс! Лаикское общежитие конечно не блистало современностью интерьеров и обстановки, но уж полы-то здесь были приличными, выстеленные толстым прочным ковролином ещё пару поколений студентов назад. Из этого вытекал закономерный вопрос: куда его занесло поутру?! Проскочившую в голове паническую мысль спугнул оглушительный грохот обронённой в коридоре посудины и последовавший за этим нервный вскрик. Кажется, своим неожиданным падением он довёл кого-то до заикания. Проморгавшись, Дик растерянно уставился на совершенно незнакомую дверь совершенно незнакомой комнаты. Где ночевал юный герцог, Леворукий помоги?! На неизвестном постоялом дворе? Пожаловал к гости к кому-нибудь из своих столичных знакомцев?.. Нашёл пристанище в гостевой спальне старины Штанцлера, будь не ладен этот хитрый лис?! Брр! Ещё чего не хватало. Кансилльер не внушал Дику доверия, а дом его казался надорцу паучьей паутиной, из центра которой старик руководил сетью шпионов и помощничков (включая услужливого и суетливого кузена Ричарда). В этом случае Дик предпочёл бы скорее очухаться под бочком у Эстебана. Южанин, конечно, ненавидел его до печёночных колик, но, по крайней мере, делал это открыто и безыскусно. Там не было никакого второго дна и хитрых игр. Опасливо подобравшись к распахнутому окну, через которое в скромно обставленную комнатку вместе с солнечным светом проникали с улицы птичий щебет и сухая пыль, Дик выглянул наружу и обомлел. За окном была не Оллария.