Дик, путешественник во времени

Он всё ещё бестолково таращился на садовые яблони, розовые кусты и проглядывавший за ними деревенский пейзаж с рекой и голыми, лишёнными признаков цивилизации, горизонталями девственной природы в дымчатой дали, когда из коридора донёсся звук чьих-то быстро приближающихся шагов. Размашистые и нервно-торопливые, как крупная конская рысь, они приближались к двери в ту проходную комнатку со стульями вдоль голых стен, в которой Дик очухался в Круге Скал. Обронённая служанкой посудина, попавшись под ноги неизвестному вестнику несчастий, снова заскрежетала и зазвенела гулкими боками. Послышалось сдавленное ругательство, ойканье девушки и её же нервное хихиканье. Затем дверь резко распахнулась, являя взору надорца раскрасневшегося от смущения долговязого молодого человека. Чем-то взволнованный, незнакомец обвёл комнату потерянным взглядом, едва ли обратив внимание на присутствие северянина. Отыскал на одном из стульев валявшуюся там потёртую книжечку, отчего-то ярко заалел ушами, выпрямился как опороченный аристократ перед позорной казнью и, наконец, чеканя шаг, промаршировал к ней через всю комнатушку. Дик мизансцены не понял, но очень проникся её выразительностью. - Смею надеяться, я не обязан предоставлять вам никаких объяснений,- объявил неизвестный офицер, трепеща бровями и пряча причину непонятной пантомимы за отворот мундира. - Если там был не шпионский отчёт главнокомандующему вражеских сил,- опасливо косясь на чудака, отозвался Дик,- тогда, полагаю, вы мне ничем не обязаны... День добрый, кстати. Я Ричард. - Понси. Жиль.- Взволнованный субъект щёлкнул каблуками и церемонно склонил голову. - Рад. Но не сказать, чтобы спросонья вполне понимаю какого Леворукого тут творится. Известно ли вам где ныне обретается маршал? - Вы что же, заснули на посту?- удивлённо и в то же время укоризненно воскликнул офицер, явно возмутившись столь пренебрежительным отношением к порученным обязанностям. Он весь напружинился, как отличник, заметивший на уроке списывающего одноклассника, затем нахмурился и пожевал губами, раздумывая, стоит ли объясняться:- Я видел господина маршала по пути сюда и потому надеялся, что смогу забрать... свою вещь, не обратив на себя лишнего внимания,- наконец, неохотно изрёк он. - У вас там эротические стишки, что ли, в этой вашей загадочной книжице?- развеселился Дик, навскидку бросив первое попавшееся предположение, но Понси неожиданно зарделся и надорец тотчас вскинул руки.- Ну, знаете. У всякого свои способы развлекаться. Не осуждаю. - Я вовсе не... Как вы вообще могли подумать..?!- задохнувшись от негодования, затараторил Понси. - Право, это такая ерунда!- начав жалеть, что сболтнул это, пробормотал надорец.- Читайте хоть «Томление» Веннена, никто не в праве вас судить...- он рассеянно охлопал себя по бокам, видимо, по старой привычке ища в карманах что-нибудь, что помогло бы справиться с нервами и неловкостью. Чего там обычно только не валялось: упаковки жвачки, мелочь серебром или даже мятая пачка чужих сигарет, к которым Дик прибегал только в моменты крайнего стресса. В левом кармане бриджей что-то многообещающе зашуршало, и северянин недоумённо нахмурился. Что бы это могло быть? Пальцы слепо ткнулись в какой-то мятый ком, уколовший кожу острыми углами и заломами. Записка? «Сударь! Оставляя вам, наверное, десятое по счёту письмо...». Вздрогнув, он поспешил снова скомкать листок и запихать его в карман. Пазл складывался неохотно, из крошечных битых осколков. Он не спал несколько дней кряду, бегая по стенам от беспокойства из-за экзаменов, а тем временем разница в днях и датах двух Кэртиан, похоже, успела знатно расползтись по полотну времени. Какое вообще здесь было число? Шли ли Летние Ветра? Или уже наступили Летние Волны?.. Неужели они и вправду были где-то в Варасте и вскоре начнётся настоящая война с бириссцами, о которой так часто спрашивал Арно? Со всеми своими заботами Дик напрочь отстал от жизни и запутался в календарных датах! В Понси его рассеянный вид и отвлечённое занятие раздраконили ещё больше негодования и красноречия. Он всё ещё пылко защищал свои литературные пристрастия, когда Дик встряхнулся и пробормотал немного невпопад, виновато улыбаясь обиженно надувшему щёки офицеру: - Ээм, да. Виноват. Признаться, я слаб в поэзии, особенно современного извода. Буду признателен за дружеский совет в вопросах словесности, если у вас когда-нибудь сыщется на это время. Теперь же прошу меня извинить... Он отвесил короткий признательный поклон и выскочил из проходной быстрее, чем растерявшийся Жиль сообразил, что жертва его красноречия удирает. За порогом же Дик снова достал мятое письмо и осторожно развернул его. «Сударь! Оставляя вам, наверное, десятое по счёту письмо, я рассчитываю, что вы всё же снизойдёте ответить мне хоть что-нибудь, хотя бы строчкой, чтобы дать понять, куда вы вдруг пропали. Более недели я ждал вашего возвращения, но ничего не менялось и никто не указывал мне, что были... знаки, выдающие ваше появление. Довольно же тайн! Вы вмешиваетесь в мою жизнь и, я полагаю, это даёт мне некоторое право знать о ваших планах, и о том, что происходит вокруг! Не смейте прятаться от меня и молчать! Короткое письмо обрывалась сердитым и встревоженным «Ричард» с косым росчерком понизу, больше смахивавшим на порез от шпаги, какие Дик регулярно получал на печально известных тренировках. Он темнел на бумаге молчаливым чернильным укором и надорец несколько усовестился. Шли экзамены, дери их кошки, и он, конечно, ничего не мог с этим поделать, но и герцога тоже можно было понять. Свернув письмо, надорец огляделся. Он выскочил в коридор, будучи совершенно незнакомым с расположением комнат. Кому принадлежала приёмная и где располагалась спальня герцога Окделла со всеми принадлежащими ему вещами? Где-то в отдалении послышался отзвук незнакомых голосов, хлопнула дверь, и он вдруг увидел в конце коридора кого-то, кто выглядел точь-в-точь как его Арно. Лён волос, чёрные глаза, разве что возраст не совпадал. Как будто Олень вдруг стал старше сразу на десяток с лишком лет. В памяти яркой вспышкой мелькнули портреты и потешные оленьи восторги по поводу дальнего родства со знаменитыми военачальниками прошлого. - Савиньяк!- выпалил обомлевший Дик раньше, чем успел себя остановить, а, поймав чужой взгляд, прикусил язык. Неловко-то как!:- В смысле, г-граф... Ээм, граф Савиньяк. Он энергично поклонился, торопясь спрятать лицо и буквально сгорая от смущения при виде удивлённой улыбки и поползших вверх генеральских бровей. Это ж надо было так опозориться! - Ах, юноша!- Несколько стремительных, лёгких шагов и из-за угла показался Рокэ Алва. Как всегда бодрый, гладко выбритый и преисполненный иронии.- Сна на посту вам показалось мало, теперь вы бродите вокруг в поисках неприятностей, в которые можно было бы влипнуть? - Росио, помилуй,- попенял ему... как бишь звали знаменитых генералов-близнецов, превратившихся для Арно в кумиров? Эмиль и Лионель, вроде бы? Любопытно, который из них..?- Вы прибыли только вчера, дай же герцогу немного прийти в себя. Маршал оценивающе оглядел своего пунцового оруженосца. - «Прийти в себя», говоришь. Что ж, это можно устроить. Опустим, пожалуй, сегодняшнюю утреннюю тренировку, господин соня,- обратился Алва к Дику.- Впрочем, вы и так уже её проспали. - Даёшь уроки?- засмеялся Савиньяк. - Уверяю, я был принуждён. Не пристало оруженосцу Первого маршала так блистать перед противниками восхитительным неумением держать шпагу. - Но как это может быть? Ли говорил, наш Арно был едва ли не в середине списка, много ниже герцога Окделла! -... и для сего необъяснимого факта наверняка найдётся своя весомая причина. Оба мужчины уставились на Дика, а тот пожал плечами. - Однокорытники посчитали, что высокая строчка в рейтинге могла помочь опальному оруженосцу раздобыть себе подходящего рыцаря? Он бросил это наугад, не особо задумываясь. Выбрав первое попавшееся объяснение. Однако усмешка Алвы сделалась острее, а улыбка Эмиля чуть поблекла. Так бывает на празднике, когда кто-нибудь посреди веселья вдруг вспоминает о покойнике, не сумевшем дожить до пирушки. - Не уверен, что их старания того стоили,- миролюбиво продолжил Дик, с видом примерного мальчика закладывая руки за спину и распрямляя плечи.- Едва ли кто-нибудь из присутствовавших на площади действительно собирался взять к себе под крыло герцога Окделла, несмотря на категоричный приказ из столицы явиться для учёбы, что, вообще говоря, подразумевало какое-то логичное продолжение... Коротко говоря, я оценил юмор господина кардинала. И великодушие эра Рокэ, разумеется. - О. Да. Господин маршал был столь любезен, что принял вашу службу,- с неловким оживлением заметил Савиньяк и оглянулся на холодно усмехнувшегося Алву. То ли в поисках поддержки, то ли в замешательстве. Дик ничего не ответил, но признательно поклонился, пряча лицо и кривую улыбку. Любезность маршала в Фабианов день определённо скрывала какую-то интенцию. Впрочем, это могло быть и обыкновенное любопытство, кто знает. За спиной чеканным маршем застучали по доскам пола решительные шаги и через секунду в тот же коридор выскочил Жиль Понси. Молодой человек безмятежно улыбался, любовно поглаживая при этом правый бок, где под мундиром таилась загадочная книжечка со стихами. Не ожидавший снова налететь на Ричарда, он растерянно заморгал, а потом, сообразив, что в коридоре они были не одни, торопливо поклонился генералу и маршалу. - Понси!- оживился Алва. Его взгляд, весёлый и жгучий, не предвещал ничего хорошего.- Вас-то нам и не хватало. Мой оруженосец оказался здесь впервые и нуждается в прогулке по окрестностям. Отчего бы вам не составить ему компанию, если вы свободны? - Буду рад помочь,- щёлкнул тот каблуками и воззрился на надорца с осуждающим нетерпением, как будто это была его вина, что они оба до сих пор торчали возле приёмной, игнорируя прямое распоряжение господина Проэмперадора. Дик, сносимый к лестнице ретивой исполнительностью взявшегося за него провожатого, успел только бросить на довольно улыбавшегося герцога жалобный взгляд, после чего его уволокло куда-то в глубины дома. Понси своего спутника не жалел и немедленно разродился подробнейшей лекцией о стратегическом размещении губернаторовых гостей (дом которого они, оказывается, занимали). У Дика пошла кругом голова от сыпавшихся имён, чинов, мест и маршальских указаний. Попробуй, запомни сходу эдакую мешанину всякой всячины! Немного полегчало ему только на улице. Навернув по особняку пару кругов (судя по диконовым ощущениям), они вышли на увитую дикими розами террасу, глядевшую на реку. Широкая и степенная, Рассанна медленно несла желтоватые волны к Холтийскому морю, дальний берег ровной буро-зелёной полосой отделял бледную воду от выгоревшего неба. То, что Рассанна считалась большой рекой, Дик знал ещё по школьным занятиям и из кино, но одно дело - видеть это на экране, и совсем другое - самому оказаться на её берегу. Данар на её фоне казался чуть ли не горным ручьём, что уж говорить о Наде, который временами мелел до каменистого дна. - Лепота-а,- счастливо протянул Дик, уперев кулаки в бока и жмурясь на солнце. Привычный к холодному лету севера, он никогда не упускал возможности отогреть косточки. Здесь, конечно, была не Кэналлоа с её престижными курортами и сочной зеленью, но солнышко и воздух, напоённый ароматами цветущих садов, тоже были вполне себе ничего. Подводил, разве что, только скудноватый пейзаж. За Рассанной лежала восточная Вараста, где, как говорили, шла сейчас война. Болтавший без умолку Жиль уже успел доложить, что не сегодня-завтра Южная армия по приказу Проэмперадора покинет Тронко и направится через бесконечные степи навстречу бириссцам. Все местные надеялись, что с врагом будет покончено ещё до наступления холодов, беженцам же хотелось поскорее вернуться в обжитые места. Дику тоже хотелось вернуться. Домой. И желательно живым, но его мнения никто не спрашивал. Даже герцог Окделл, наверняка пребывавший в восторженном волнении по поводу всей творящейся кутерьмы с этим военным походом. Он тоскливо вздохнул, и собрался было найти предлог ускользнуть из-под опеки навязанного ему гида, чтобы пройтись хотя бы вот даже по бережку, в тишине и спокойствии, но их внезапно окликнули. Это была компания весело переговаривавшихся офицеров. Трое молодых, четвёртый уже в годах. Все они смотрели на Жиля насмешливо, щуря глаза будто проказничающие мальчишки, и тот отвечал им гордо вскинутой головой и поджатыми губами. - Вас-то мы и ищем, господин порученец,- усмехаясь, объявил молоденький капрал.- Вы, как говорят, славитесь тонким поэтическим вкусом? Не рассудите ли наш дружеский спор о достоинствах стихотворного размера и рифмы? Сам я, признаться, далёк от высоких материй, по мне всё одно: что Дидерих, что Муциан, но ценители негодуют! Примите роль судии... - Извольте,- милостиво снизошёл Понси, впрочем, всё ещё подозрительно зыркая на олларианцев из-под насупленных бровей. Они старательно напускали на себя серьёзный вид и сосредоточенно кивали, выслушивая пространный рассказ о правилах стихосложения и высоких поэтических смыслах. Наконец, запутавшись в объяснениях, Жиль сконфузился и умолк. - Так что же, Понси. В чём же соль? Не вы ли только что объясняли, что восходящий метр ударяет каждый второй слог? Отчего же тогда у Рабулея половина ударений пропущена? Или славного сочинителя не подобает возносить в сонм сносных стихотворцев, раз он не вписывается в ваши правила? Офицеры расхохотались, а Понси обиженно надулся. - Ну, полно,- урезонил своих разошедшихся друзей капрал,- не бесите нашего господина порученца, а не то он, чего доброго, самовоспламенится от возмущения. Понси, вы слышите, мы сдаёмся! Спор решён и более мы вас не побеспокоим... Впрочем, чем скорее начнутся боевые действия, тем меньше времени у нас всех останется на скуку и глупые стишки. - Вы потому сюда и явились, чтобы досадить мне злой шуткой?- бросил Жиль. - Ну что вы!- всплеснул руками парень в сержантской форме.- В лагере довольно занятий, а в городе - развлечений, чтобы так утруждаться ради счастливой возможности полюбоваться на ваше кислое лицо. Нам стало известно о прибытии в Тронко Первого маршала! Это так? - Рядом со мной оруженосец его Светлости,- указал Понси на Дика, и мужчины тотчас же принялись его разглядывать, как будто статус сам собою делал надорца чем-нибудь особенно примечательным. - Рад приветствовать,- наконец, проговорил капрал, по-военному отдавая честь, но и не сводя с северянина любопытного взгляда.- И в каком же чине вы прибыли в расположение, господин оруженосец? - Герцог служит в чине корнета,- встрял Понси, не дав Дикону и рта раскрыть. Казалось, он даже раздулся от гордости и чувства собственной значимости, вспомнив о Проэмперадоре и его приказе.- Прошу нас извинить, господа, но мне велено исполнить волю маршала и показать герцогу Окделлу окрестности. - В самом деле? Вы так спешите?- как будто бы огорчился капрал. Он говорил любезно и сделал шаг им навстречу, глядя при этом только на надорца, словно не желал выпускать его из виду. Дик доброжелательно улыбнулся. - На удивление, нет. У маршала нашлись свои дела, чтобы обращать внимание на путающегося под ногами оруженосца, и я был отпущен на все четыре стороны до вечера. - Но это же превосходно!- обрадовался сержант.- Отчего бы вам тогда не присоединиться к нашей компании? - Постойте, а как же приказ...- забеспокоился Жиль. - Уж не думаете ли вы, Понси, что герцог не в состоянии осмотреться здесь сам? Он молод, но отнюдь не дитя. - А мы составим ему компанию!- с улыбкой подхватил капрал и, склонив голову, представился. Остальные последовали его примеру. Жиль обиженно поджал губы. Взяв менторский тон, он успел уже войти во вкус, объясняя молодому офицеру как была устроена здешняя жизнь и теперь был в претензии на пришлых вояк за отнятую роль. Сбившись в одну общую компанию, они неспешно побрели в сторону города. Разговор завязался сам собой. Дик осторожно задавал вопросы и запоминал всё, что слышал в ответ, не исключая случайных оговорок. В целом у него сложилась довольно полная картина: солдаты скучали, а офицеры маялись бездельем в ожидании активных боевых действий. Никто из них не сомневался в потенциале талигойской армии, ни в талантах Алвы, только сетовали на жару да бестолковость губернатора. - Он сущий дурак и трус, не сумевший положить конец разбойничьим набегам бирисской саранчи, вот что я вам скажу!- мрачнея лицом, выплюнул сержант, шагая рядом с Диконом.- Засел тут, заячья душонка, надеясь, что с бедой разберётся кто-нибудь другой. И ведь мало того, что сам ничего не делает, кошкин сын, так ещё и беженцам варастийским воспретил переправляться через реку под страхом ссылки в рудники! Каково! Офицеры неодобрительно заворчали, а некоторые из них позволили себе отпустить несколько довольно непристойных шуток в адрес означенного. - Что же, вы, получается, ничуть не сомневаетесь в победе маршала?- осторожно осведомился Дик и тут же, словно бы себе в оправдание, пояснил:- В столице настроения весьма скептичны... Офицеры переглянулись, а кто-то презрительно фыркнул. - Штабных за хорну учуешь по запаху страха. Их и тень на стене напугает. - Вы, корнет, молоды и наивны,- с покровительственным добродушием проговорил седеющий капитан.- А я ходил с маршалом в несколько кампаний и точно могу сказать - такой врагам не спустит и своё отстоит. Репутацию подобной его, знаете ли, не на балах дворцовых зарабатывают, отплясывая с дамами павану в расшитом камзоле, как эти все пустые придворные щелкуны с купленными чинами. - Тогда дело остаётся за малым?- криво улыбаясь, подытожил Дик.- Дождаться первой стычки - посмотреть, что из этого выйдет? - Известно что,- засмеялся капрал.- Кровавая расплата. Господин Проэмперадор с этой сволочью цацкаться не станет... - Ну, довольно поминать о мрачном!- вмешался третий офицер. Тот, что до этого момента помалкивал.- Всё это дела недалёкого будущего, я же предлагаю нам всем навестить «Покойника». - Уместно ли это...- напрягся Понси и получил от офицеров косые насмешливые взгляды, заставившие молодого человека оскорблённо насупиться и воинственно выпятить грудь колесом.- Что ж, если вы не находите возможным передумать, то я вынужден отказаться. - Не пьёте алкоголя?- посочувствовал ему Дик, но сконфуженно нахмурился, поймав какой-то странный, неопределённый взгляд незадачливого порученца. - Не считаю подходящим подобное времяпрепровождение,- заявил Жиль, старательно игнорируя усмешки офицеров.- И вам рекомендовал бы, герцог. - Разумеется,- с деланной небрежностью кивнул сержант.- Чтение, безусловно, куда более достойное занятие для человека ваших лет и положения. Не смеем задерживать вас, Понси. Тот, бросив раздосадованный взгляд на Дикона, молча поклонился и чеканным шагом замаршировал в обратную сторону. За время прогулки они успели обойти полгорода, тем самым значительно удалившись от реки и губернаторского дома. В отсутствие Жиля офицеры расслабились и повеселели. Экскурсия, очевидно, была окончена - как, впрочем, и сам день, медленно угасавший в лучах закатывающегося за горизонт солнца. Приятели-офицеры, успев проголодаться и заскучать по выпивке, устремились на знакомую им улицу и больше не указывали Дикону на дома в попытке объяснить ему, где что находится в этом провинциальном городке. Надорец и не сопротивлялся их оживлённой торопливости. Местом, куда его вели, оказалось трактиром с мрачно-ироническим названием «Пляшущий покойник». На вбитом в стену штыре, подцепленные на железные кольца, покачивались почерневшие деревяшки в виде черепа и костей. - Ну и юмор у хозяина,- протянул ошеломлённый надорец. Его спутники лишь посмеялись. Обстановка зала ничем не напоминала вошедшим о зловещем названии заведения. На чисто отскоблённых досках пола не было видно ни грязных отпечатков сапог, ни сора с улицы; сквозь начисто отмытые кракелюрные окна был виден двор и несколько ближайших домов дальше по улице. Фонарей в Тронко не наблюдалось, но сияющие окна делали улочки городка живописно-привлекательными. Так же, как и зажжённый в камине огонь превращал обеденный зал «Покойника» в уютное гнёздышко. Сопровождающие Дика офицеры, оказавшись среди своих, почувствовали себя вольготнее. Поприветствовав нескольких знакомых, они спросили у одной из компаний про какого-то генерала, после чего, ободрённые, уверенно направились к лестнице на жилой этаж. Наверху было шумно. Двери в две-три ближайшие комнаты стояли настежь распахнутыми, а с дальнего конца коридора доносился взволнованный голос здешнего хозяина, дрожащим фальцетом уговаривавшего неизвестного сержанта «пожалеть обивку стен и его нервы». Это обстоятельство вызвало у спутников Дикона дружное веселье. - Он в настроении и это обещает нам занятный вечер,- подмигнув, заметил капрал. - Кто «он»?- озадачился надорец. Через мгновение та дверь, за которой возмущался трактирщик, распахнулась и мимо них пронёсся плотненького сложения мужичок в фартуке и с переброшенным через плечо полотенцем. Сержант присвистнул, а остальные предвкушающе переглянулись. - Похоже, вечер задался! - «Колесо», Феншо! Сделай «Колесо»!- донеслось из комнаты. - Вы предлагаете мне пари, сударь? - Если вы вполне уверены в своей меткости... - Условия! Составьте же условия! Полковник, вы сведущи в тонкостях подобных игр. - Извольте,- с ленивой неохотой отозвался новый голос.- Стреляйте по первому, кто ввалится в эти двери. Двенадцати пуль должно хватить. По тысяче таллов за каждую. Предложение оказалось встречено восторженным ликованием, звякнули бокалы. Где-то в глубине комнаты весело взвизгнула дама. Недоумевающий в какой балаган его занесло, Дик заинтригованно прислушался - не продолжится ли этот занимательный разговор и если продолжится, то чем? Он так отвлёкся на это, что не успел сообразить, как очутился возле двери... в подозрительном одиночестве. Кто-то с деликатной настойчивостью подтолкнул его в спину. Примерно в тот же момент грохнул выстрел, и в стене с очаровательными цветочными обоями образовалась не менее очаровательная дырка как раз там, где через несколько секунд должна была очутиться его голова. Пуля разминулась с диконовым носом всего в одной десятой бье. - Эмм... Он не успел выразиться определённее, его перебил второй, а следом за ним и третий выстрел. Удивлённое восклицание, заглушённое пальбой и счастливым женским смехом, прозвучало не громче комариного писка. - Стойте! Стойте! Это оруженосец Алвы! - В самом деле? Какая досада,- отмахиваясь от облачка порохового дыма, посетовал стрелок.- Следовало палить прицельнее... - Феншо! Вы, право, шутник,- попенял ему один из офицеров. Не очень понимающий стоит ли удирать обратно в коридор, спасая свою жизнь, или можно постоять на месте ещё немного, Дик робко тронулся с места, но был мгновенно остановлен зычным окриком: - Стойте смирно, юноша! Вы - часть пари. Я поспорил с этими уважаемыми господами на горсть золота, что сумею обстрелять ваш силуэт, не задев пуговиц и, будь я проклят, если не сдержу слова! Офицеры ухмылялись, наблюдая за тем, как поочерёдно бледнел и зеленел юнец. Двое сидели возле стола, ещё один, словно морискилла на жёрдочке, пристроился вместе с сапогами на подоконнике распахнутого в лето окна. Их приятелю, вальяжно устроившемуся в кресле, повезло больше прочих - он оказался окружён двумя девицами, по деталям туалета которых можно было сделать некоторые предположения относительно рода их занятий. Впрочем, Дика интересовали вовсе не они. Стрелок, едва не снёсший ему нос, казался пьян и весел. Бравый офицер с генеральской перевязью, он попирал сапогом опрокинутый стул. В руках его покоились два дымящихся пистолета. - Ну же,- гаркнул он задорно и требовательно,- вернитесь туда, где вы стояли. Игра не продлится долго. - Конечно нет. Продырявленные оруженосцы обычно никуда не спешат,- проворчал надорец, но сделал-таки шаг назад. Генерал, пьяно покачиваясь на единственной опорной ноге, принял из рук приятеля заряженный пистолет и прицелился. Дик старался не глядеть на дуло и генерала, чтобы не растерять остатки храбрости (а ну как бравый спорщик промахнётся, всадив восьмую или одиннадцатую пулю мимо стены) , зажмурился и стал мысленно считать выстрелы вместе с остальными офицерами. Забава привлекла внимание решительно всех присутствующих, включая проституток. Чем больше отверстий образовывалось в стене, тем громче и азартнее выкрикивался счёт. К двенадцатой пуле у Дика уже звенело в ушах от пальбы и одобрительных выкриков. Кто-то хлопнул его по плечу. - Что ж, вы выиграли мне пари своим каменным лицом,- довольно объявил генерал, закладывая один из пистолетов себе за пояс и критически осматривая второй.- Вообразите только каково бы мне пришлось, сунься к нам сюда пугливая служаночка. Без обморока бы не обошлось. Отваги у этого племени, как известно, не наберётся и на гнутый суан... Половина выигрыша по праву ваша, а вторую мы сегодня же разыграем в карты. Вы же останетесь понаблюдать за игрой? Оставайтесь, корнет, я приглашаю! Вы определённо приносите мне сегодня удачу. - В самом деле?- натужно просипел надорец. - Воля ваша, генерал,- подошёл к ним офицер, ранее предлагавший ставку,- держать при вас пари нынче становится опрометчивой затеей! Вы не роняете чести дивизии проигрышами, однако мне это вскоре станет не по карману,- он передал ухмыльнувшемуся Феншо туго набитый монетами кошель.- Ваше золото. - Благодарю. Но не кончать же вечер скукой, в самом деле! Спустимся вниз, Юрген: отужинаем и заложим от нечего делать в мушки или в тресет кушик? Вам с братцами представится случай отыграться, хотя предупреждаю сразу - при мне обещается наличествовать замечательный в своём роде талисман,- он подмигнул северянину, а полковник лукаво прищурился. - Вот как?- он смерил Дика оценивающим взглядом: без жадности до скандальных подробностей как бывало на приёмах в Ружском дворце, но с доброжелательным любопытством. Статус маршальского оруженосца, похоже, некоторым образом смущал здешних офицеров, однако неприязни к нему не испытывали. И это весьма располагало к себе. - Рад быть полезным,- криво улыбнулся Дикон и подмёл невидимой шляпой пол, веселя этим импровизированным поклоном полковника. К ним подтянулись остальные участники успешно завершившегося пари, и Дик немедленно был им представлен. Состоявшие в разных званиях, они отличались и возрастом, и местом рождения: кто-то был южанином, кто-то рос близ столицы, кто-то прибыл с севера. При этом самому старшему из приятелей генерала оказалось глубоко за сорок, а самому младшему едва сравнялось двадцать. Объединяло их только одно - приверженность идеям старого порядка и антиолларианские взгляды. Дика это могло бы насторожить, но политика его мало интересовала, и он просто пожал плечами. Обняв его за плечи, Оскар в сопровождении весело шумевших офицеров спустился в обеденный зал и молодецки гаркнул в пространство: - Ужин, семь бутылок «Слёз» и бокалов нам, хозяин! Следуя за остальными, надорец украдкой осмотрелся. С наступлением темноты здесь стало даже уютнее. По углам горели масляные лампы и свечи, небольшие столы теперь занимали компании увлечённых болтовнёй офицеров и солдат. Появление подвыпившего генерала с пистолетами наперевес едва ли отвлекло их от бесед и трапезы. С трудом разыскав достаточно вместительный стол, честная компания взяла его в плотную осаду и вскоре уже уплетала за обе щеки жареного зайца с салом, жирных каплунов и баранью ногу с чесноком. Беседа, завязавшаяся вокруг совершившегося пари, потекла сама собою, перебирая имена и знаменитые своей дерзостью шалости, о которых в расположении слагали легенды. Иногда в них упоминались имена некоторых присутствующих, и тогда это вызывало общее веселье и тосты, которые поддерживали офицеры, сидевшие за соседними столами. - Слышали, может быть, свежую байку?- поинтересовался вдруг Гонтран Гарро, сержант родом из Тристрама. Светловолосый, одних лет с генералом Феншо, он был балагур, скорый на шутку и смех. Подавшись ближе к столу, офицер тотчас привлёк к себе всеобщее внимание весёлым блеском глаз и интригующим тоном.- Наш бравый капитан Штапельберг, прежде во всеуслышание клявшийся, что сердца его не похитит ни единая дама, завёл себе музу в столице. Его спрашивали, но он сидит молчком, покручивая ус! Полк гадал, и даже предлагали ставки, но всё впустую - мученик страстей остался глух к страданиям сослуживцев и тайну сохранил. - И что же его выдало?- улыбаясь, спросил не слышавший этой истории южанин Камиль из Старой Эпине. - Неурочное свидание! Один корнет, забывши новые перчатки в ложе, вернулся и застал влюблённых в нише. Случайно, разумеется, но завеса тайны потеряла покрова и пала. Сколькие алкали раскусить загадку, но потерпели поражение! А правда оказалась наперчена без меры: все в полку думали, не дочь ли маркиза де Гужа сумела покорить неприступное сердце любезным обхождением и щедрым батюшкиным приданым, а оказалось, что муза приучена к капральскому мундиру и пахнет казарменной конюшней. Офицеры брызнули смехом. Полковник Беллингсгаузен, задравши бровь, деланно заметил: - Известие конечно скандально, но, привыкнув к стеснённости походной жизни, легко спишешь щекотливость столь мелочных обстоятельств на скромные нужды служилой косточки. Здесь, как мне представляется, существенен не сам механизм плотской любви, сколько способ, которым наш дорогой капитан, большой педант и сухарь, известный в войсках чрезвычайной исполнительностью и дисциплиной жизни, овладевает сей деликатной наукой. - О, не беспокойтесь,- насмешливо фыркнул сержант.- Он пишет сонеты, говорят. Дурные, правда, но тут важно намерение! - Похвально, похвально. Так и воображаю: вместо размера у него муштра, а вместо рифм - розги. Первая строка сечёт, вторая - возвращает в строй. Мне сказывали, он читал свои писания приятелю в том же полку, и тот, бедняга, плакал. То ли от задушевности строк, то ли от запаха дёгтя, которым капитан вощит свои сапоги. - Это не поэзия,- с презрительной иронией бросил полковник, покачивая в руке винный бокал.- Это, простите, инвентаризация чувств. Зарифмовать любовь по ранжиру! Достойное занятие для офицера, вошедшего в амбицию: подлежащее - в караул, сказуемое — на гауптвахту за дерзость. Избранник, надо полагать, теперь ходит по струне? Будучи призванным любиться по уставу, поневоле соразмеришь шаг, чтобы соблюсти положенный порядок - отмаршируешь к ложу под барабанный бой, с полковым знаменем в руках, да всё это в три приёма! Эти слова вызвали ещё один взрыв весёлого смеха. Капитан Шарпантье укоризненно поцокал языком. - Право, вы жестоки, господа. Надо думать, оставляя столицу, оба героя надеялись дать этой скандальной побасенке забыться, а вы стремитесь разгорячить улёгшиеся было сплетни. Смотрите же, в столицу снова полетят письма, будут тревожить родных скомпрометировавших себя офицеров... - Пусть пишут, к чему любви таиться за масками порока, раз чувства искренни?- Юрген осушил бокал до дна и снова потянулся к бутылке.- Сплетня - единственный документ в этой стране, который не нуждается в печати. Она вернее указа, потому что её нельзя отменить судейским параграфом, но и лживее тоже. Ничто другое не утеряет формы скорее раздутой выдумки, тающей от одного лишь прикосновения руки. Тронешь её и пуф!- она обратится в ничто, оставив по себе только гадкое послевкусие позора. - Оскар, ну что же вы молчите? Нам важно знать ваше мнение!- подзуживая генерала, в нетерпении воскликнул сержант Гарро. - Моё мнение таково, что без вина в этой истории не разобраться,- рассеянно пробурчал заглядывавший в опустевшие бокалы сотрапезников Феншо.- Хозяин, ещё бутылок «Слёз»! - Что тут говорить, наш Оскар презирает эту мелочную суету чувств,- с улыбкой, по-доброму дразня, проговорил полковник, откидываясь на спинку стула и разглядывая друга словно купленный только что у лавочника пейзаж для гостиной: картина была хороша собой, мелко прорисована и весьма подходила к обстановке. Феншо подначивание не оценил и, опрокинув в рот остатки белого вина, сказал: - Судить чужие чувства я нахожу ниже своего достоинства. - Что же вас развлекает? - Карты! Офицера засмеялись. Несколько кубков поднялось в воздух, тостуя ответу. - Славное занятие. Особенно если водится золотишко в кармане и в наличии имеется сильный противник. - Колоду! Хозяин, колоду! - Так-то лучше,- одобрил Оскар и с довольным видом распечатал сунутую в руки слугой-мальчишкой новенькую пачку.- Юрген, будь другом, перетасуй. У тебя лёгкая рука. Он оглядел улыбавшихся друзей. - Моя философия жизни проста, господа. Я признаю только две страсти: любовное вожделение и упоение боем. Всё прочее - обман и пустяковые волнения. Стало быть, нечего и за монеты цепляться, когда есть что на карту ставить. Дайте, я загадаю: выиграю - значит, улыбнётся мне судьба и нежное сердце, открывшись, уважит любовную муку. Проиграю - значит, ждать нечего,- он как-то отчаянно махнул рукой и пробормотал, внезапно мрачнея:- Может быть, так даже лучше. Шальная пуля, говорят, излечивает любые страдания... - Откуда эта странная меланхолия, Феншо?- встрял какой-то молоденький и бойкой капитан, сидевший за соседним столом.- Пейте, жара и строевая подготовка дурно влияют на ваше настроение. Я рассчитывал найти сегодня в «Покойнике» весёлое общество, но что же обнаружил? Уныние и сплин, помилуй Леворукий! Что же сделается с вами в степи? - Оставь его,- осадил приятеля другой офицер и лукаво улыбнулся себе в усы.- Наш Оскар, похоже, крепко влюблён. И, как кажется, безответно? - О, от этого несчастья есть лекарство. - Какое же? Признайтесь!- тотчас же последовали выкрики от разных столов, частью шутливые, частью любопытные. - Да полно, господа, вам всем известна сия бесхитростная микстура,- кривовато улыбаясь, бросил полковник Беллингсгаузен.- Вино и другая женщина. Циничный и вместе дерзкий ответ вызвал приветственные крики, смех и свист. - Старо как мир...- буркнул разочарованный офицер. - Зато действенно!- фыркнул сержант Гарро.- Ну что? Тонто, вьехаррон или, может быть, тресет? Я чуть поиздержался ранее, но на небольшую ставку хватит. Тут же закипела суета вокруг стола и карт. С шумом переставлялись стулья, жалобно звякала отставляемая в стороны посуда и бутылки. Расчистив место для игры, шестеро офицеров с готовностью уселись за карты, тогда как остальные с весёлым нетерпением сгрудились позади них, чтобы следить за карточным сражением. Оскар, вопреки собственной браваде и энтузиазму, проявленным сразу после пари ещё в комнате наверху, был теперь тих и мрачен. Он играл опрометчиво и зло, словно торопился поскорее спустить выигранное за спор золото. Удивлённый Дик, а за ним и полковник Беллингсгаузен время от времени бросали на генерала обеспокоенные взгляды. - Ну что, вскрываемся?- приободрённо вопросил сержант Гарро, которому весь час шла карта и который, кажется, уже предвкушал блистательную победу. - Пожалуй,- равнодушно проворчал Феншо и бросил свои карты на стол. У двоих игроков оказалась незначительная мелочёвка, у капитана Шарпантье собрались фоски масти Молний, говорливый сержант козырял каре из четырёх восьмёрок, а Юрген с вальяжной небрежностью бросил на стол веером собранные карты от Сердца и до Пажа Волн. - Счастливая рука. Судьба решилась,- с патетической торжественностью изрёк Оскар, хватая со стола початую бутылку вина и откидываясь на спинку стула. Он был пьян и преисполнен трагизма, как актёр, подавший свою последнюю драматическую реплику перед антрактом. Юрген мягко засмеялся и с покровительственным добродушием похлопал его по плечу. - Ну, довольно, дорогой друг. Тебя не развеяли ни выпивка, ни игра. - Что мне эти радости теперь, пустое,- махнул рукой Феншо. Он сидел в унылом рассеянии, не глядя ни на однополчан, ни на обстановку. Притянул к себе другую, ещё полную, бутылку «Слёз», поглядел в некотором недоумении на бокал, пожал плечами и стал пить из горлышка, пренебрегая манерами и этикетом. Вдруг по столам побежал шепоток: «Маршал! Маршал здесь!»,- переговаривались офицеры и солдаты, передавая предупреждение как эстафету сидевшим дальше от двери. Удивлённый, Дик повернул голову и отыскал взглядом черноволосую голову и красивую маршальскую перевязь. Рядом с Алвой шагал что-то оживлённо говоривший Савиньяк. Они почти не обращали внимания на чужое любопытство. Выбрали стол ближе к окнам, который только что освободили переглянувшиеся между собой солдаты, да за ним и расположились. Рокэ держался раскованно. Откинувшись с ленивой грацией на спинку стула, маршал заказал горячий ужин и два кувшина вина, а когда подавальщик вознамерился, было, отойти от стола, остановил его и велел прикрыть оконную створку, жалуясь, что дует по ногам. У услышавшего это Оскара загорелись глаза. Они переглянулись с Юргеном и подобравшийся Феншо, понизив голос до заговорщицкого шёпота, обратился к надорцу: - Никак господин Прэмперадор продрог на сквозняке. Года, года уже не те... Идите, что ли, узнайте у его светлейшества, не нужно ли прислать моего плаща, а то, боюсь, как бы не вышло простуды у главнокомандующего. Хороши же мы будем на плацу, выслушивая его приказы между чихами. Полковник засмеялся и покачал головой, как будто не одобряя генеральской шутки. - Полно, Оскар. Не ребячься. - Отчего же?- взвился молодой мужчина, как-то вдруг подрастеряв и былое уныние, и апатичное равнодушие.- Я преисполнен заботы о высоком начальстве и прямо намерен доказать это, не отрекаясь от своих слов! Ступайте, юноша, ступайте. Вы приходитесь ему оруженосцем, от вас он не примет это как насмешку. - А вот тут вы можете и ошибаться,- пробормотал хмыкнувший Дик и, пожав плечами, направился с дерзким поручением к маршальскому столу. Алва заметил его первым. Миг удивления на его лице немедленно сменился оценивающе-любопытным выражением - так всякий хозяин инспектирует свою собственность: крутит и вертит её в руках с ревнивым пристрастием, разглядывая малейшие царапины и сколы - нет ли новых? Дик не возражал. Подступив к столу, он отвесил чинный поклон, а потом, не меняясь в лице, выложил как на духу причину своего появления здесь. Предложение было невинным по духу, но совершенно издевательским по содержанию, и маршал это, разумеется, понял. Синие глаза обратились к оставленному надорцем столику, а сам маршал улыбнулся углом рта, остро и хищно. Он смотрел на Феншо как на какое-то диковинное животное – с чётко отмеренным исследовательским интересом: в себе ли, довольно ли в твари здорового весу, какой длины когти... Наблюдавший за этой мизансценой Эмиль любопытно щурился, а Дик немедленно пожалел о том, что вообще послушался просьбы нового знакомца и подошёл к эру. Хорошо же сидели, и надо стало Феншо пошутить! Между тем, повернувшись чуть боком и закинув ногу на ногу, Рокэ с ленцой заговорил: - Вижу, вы времени даром не теряли, юноша, и от прогулок по губернаторскому дому живо перешли к осматриванию местных достопримечательностей. Друзей, опять же, завели... Передайте им, кстати, мою признательность за оказанное внимание, а также приглашение к столу, раз уж нам довелось собраться в одном месте. Никогда не отказывал себе в удовольствии угостить соратников вином из родных мест. А также возможностью развлечь их игрой в тонто или ламуш. Достанет ли у вашего нового друга золота после кутежа, чтобы сделать ставку? Играть на мелочь было бы слишком скучно... - Эээ, а может... ну, знаете... остановитесь на дружеском разговоре? Так ли уж нужны карты,- напрягся надорец и скосил глаза на генерала Савиньяка в поисках поддержки. Тот держал стойкий нейтралитет, пряча улыбку в бокале. Маршал увещеванием не проникся. Безупречная чёрная бровь тотчас же взлетела вверх, обозначив деланное удивление; в синих глазах брызгами пролитого игристого вина замерцало предвкушение скорой расплаты. - Должен ли я записать это малодушие на счёт вашего нового приятеля, юноша? Он показал себя смельчаком, шутя со мною, а теперь что же? Нет-нет, я не потерплю столь лёгкой сдачи позиций. Возвращайтесь-ка к генералу и передайте ему мои слова. Поглядим, так ли он дерзок на деле, как силится это показать. - Обещайте мне, по крайней мере, что не ошкурите его как луковку,- без особой надежды вступился за отчаянного генерала Дик.- Я ведь видел как вы играете. Бедолага мог быть хоть трижды дворянином, это отнюдь не означало, что ему было по карману раскидываться проигрышами в духе незабвенного коменданта Олларии. - Вы просите за него?- сощурившись, уточнил Рокэ. Казалось, его задело диконово вмешательство, как если бы это был личный выпад: тонкие ноздри затрепетали, хотя все прочие черты совершенного лица оставались спокойными и хищно-сосредоточенными. Должно быть, он прочёл что-то такое в глазах надорца, поскольку через несколько мгновений молчаливого противостояния взглядов, маршал раздражённо фыркнул и бросил, отвернувшись:- Не в вашей власти решать его судьбу за игорным столом. Ступайте к друзьям и выполните моё распоряжение, юноша. А я уж позабочусь о том, как выразить собственную признательность за трогательную заботу генерала о моём хрупком здоровье. Делать было нечего. Поймав лукавый взгляд Савиньяка, Дик без споров поклонился и тихонько отретировался обратно к генеральскому столу. - Похоже, вам бросают вызов,- наклоняясь над столом, проговорил он. - Так я готов!- вскакивая на ноги, воскликнул обрадовавшийся Оскар, совершенно не рассчитывавший на конфликт, но неожиданно почувствовавший вкус угрозы и теперь желавший доказать свою храбрость словами. Сидевший возле него молоденький капрал Дюшатель тоже засверкал глазами, как будто даже любуясь генералом и его самоубийственной бравадой. - Не советую, генерал,- призвал к благоразумию надорец.- Конечно, если не хотите оставить у Его Светлости всё своё отыгранное за спор золото. Он играет наверняка, не оставляя шансов оппоненту. А это совсем не весело. Полковник и Феншо переглянулись. Пассаж про манеру держаться за картёжным столом ничуть не обманул их деликатностью формулировки. - Не беспокойтесь, корнет, в войсках известно об исключительной... удачливости господина Первого маршала,- с небрежной улыбкой проговорил Юрген.- Впрочем, и при таких обстоятельствах находятся отчаянные, желающие поиграть с фортуной. - И что же? Им везёт?- заинтересовался Дик. Полковник тихо засмеялся. - Разве что тем, что из-за стола они поднимаются не в одном исподнем и при шпаге. А от пары мелочных долгов ещё никто не умирал... - Бедняги. - Посочувствуйте лучше своему эру, герцог,- благодушно посоветовал Дикону сержант.- Наш Оскар простака не сыграет, маршалу придётся попотеть, чтобы получить отыгранное им золото. Гарро и Одиже обменялись многозначительными взглядами, сулившими ещё один тотализатор с Феншо в качестве предмета спора. И только капитан Шарпантье, покручивая начинающие седеть усы, неодобрительно покачал головой. - Что, неужели вам так хочется проиграться в пух и прах?- скуксился Дик. - А это мы ещё посмотрим, корнет Окделл!- храбрился Оскар.- У нас в лёгкой кавалерии люди как говорят: не повезло в любви, найдёшь успокоенье в бою или игре,- он наклонился к Дику и дружески ему подмигнул:- Нужно только подцепить удачу на кончик шпаги, и этого будет довольно. Проходивший мимо полковник Беллингсгаузен по-отечески похлопал надорца по плечу. - Ка-та-стро-фа,- панически пробормотал Дик, наблюдая за тем, как оба офицера, а за ними и остальная их небольшая компания друзей, потянулась к столу маршала. Оскар, чуть рисуясь, но и проявляя положенную учтивость, молодецки щёлкнул каблуками. А Полковник просто сдержанно кивнул ужинавшему маршалу и его другу. Рокэ улыбался. Холодно и расчётливо, бросив в сторону державшегося поодаль оруженосца лишь один ликующий взгляд. Погляди, мол, на своего нового дружка, не смешон ли он, хорохорясь и не подозревая при этом о предстоящем ему сокрушительном поражении? Дик и сам предчувствовал что-то такое, но останавливать сейчас раздухарившегося генерала было подобно попыткам сбить с пути несущуюся вниз лавину. Это и правда оказалась не игра, а самое настоящее разгромное сражение с тремя заходами разной степени успешности. Привлечённые напряжением и драмой, возле их стола собрались решительно все присутствующие в зале посетители, и даже хозяин с подавальщиками, тянувшими шеи подобно любопытным гусям, в попытке разглядеть за широкими офицерскими плечами как шла карта. Если бы они спросили Дика, он был бы вынужден с прискорбием констатировать, что дела генерала обстояли неважнецки и факту этому не препятствовала даже подмога в лице воинственно выпятившего челюсть полковника Беллингсгаузена, впрягшегося спасать друга от разорения, и самого надорца, изо всех сил пытавшегося свести свою партию хотя бы к приличной ничьей. Алва был поистине безжалостен. Напустив на себя вид скучающего празднолюбца, он бросал карты на стол с ленивой неохотой, как будто ему и дела никакого не было ни до поставленных на кон монет, ни до собственной блистательной репутации, на которой проигрыш задиристому генералу наверняка оставил бы несколько довольно неприятных пятен. Всё это конечно было чистой воды профанацией. Они все четверо безбожно мухлевали, правда, придерживаясь при этом каждый своих причин. И если Оскар встал из-за стола с пустыми карманами, без мундира и сапог, а полковник Беллингсгаузен без шпаги и даги (громко скрежетнув по сему поводу зубами), то Дик в свой адрес получил лишь порцию ехидных острот и колких насмешек, после чего ему было великодушно позволено уровнять счёт и даже отыграть обратно шпагу Юргена, за что тот искренне поблагодарил надорца после окончания эффектного представления. - Вы, кажется, что-то упоминали о феноменальной маршальской удачливости?- проговорил подобравшийся к нему бочком Дик, опасливо косясь на поднимавшегося из-за стола герцога Алву.- Что, и ни одной осечки не бывало? - Увы,- мрачно обронил полковник, с трепетной нежностью прицепляя к боку дорогое сердцу оружие. Они дружно поглядели на Оскара. Генерал вызывал сочувствие. Он стоял в сторонке, оглушённый и потерянный, точно отставший от хозяйской ноги щенок. Без сапог его затянутые в мятые чулки ноги казались какими-то до невозможности уязвимыми, почти голыми, так что и против воли возникало желание поделиться с несчастным собственной парой, лишь бы не видеть больше в голубых глазах этого детского удивления и обиды. - Фортуна не снизошла,- с растерянной улыбкой поделился он и развёл руками.- Спустил всё до суана. - Ничего, будут и другие споры,- утешил его Дик.- Мало ли здесь бродит оруженосцев, чей силуэт можно при случае обстрелять... - Да вы никак вошли во вкус!- засмеялся полковник. - Ну, не сказать, что в тот момент мне не хотелось напрудить в штаны от некоторых вполне обоснованных опасений, что следующая пуля угодит прямиком в мой висок, но... да, это был бесподобный опыт. - То ли ещё будет!- хмыкнул сержант Гарро.- На поле боя вам представятся и другие возможности сыграть со смертью в рулетку. Не на спор, а всерьёз. - Жду не дождусь,- пробормотал Дикон с принуждённой улыбкой, воображая себе этот кошмар наяву. Наверное, он никогда не сумеет понять мужчин нынешней эпохи - благополучие будущего научило человечество ценить жизнь в достаточной мере, чтобы не рисковать ею даже по принуждению. Люди стремились решать проблемы дипломатическими путями, не бросаясь грудью на амбразуру. Обстоятельство, дворянам Круга Скал вовсе не знакомое и не оценённое по достоинству. - Так, так,- раздался возле них обманчиво ласковый баритон. Голос маршала походил на вкрадчивое кошачье мурчание, кажущееся миролюбие которого, впрочем, никого не вводило в заблуждение.- Вот, значит, чему вы отдали предпочтение, Ричард. Увлекательное времяпрепровождение. Не ожидал найти в вас любителя пощекотать себе нервы. Не то чтобы его мнением интересовались... - Вы отпустили меня на весь день, эр Рокэ,- напомнил Дик и тотчас заработал этим укоризненный взгляд. Тонкие губы поджались. - Отпустил, рассчитывая, что вы выберете для себя занятие куда более безобидное... и полезное. Намёк на неуместность компании развязных офицеров в его окружении высказан не был, но отчётливо ощущался повисшим в воздухе. Дик мог бы возразить, что пьяный эр тоже его вечера собой не красил, пусть и не хватался при этом за пистолет, но предпочёл смолчать - спорить с маршалом в присутствии свидетелей показалось ему неприличным. Да и бесполезным делом. - Уж не ожидали ли вы, ваша светлость, что молодого человека увлечёт чтение? И не для этого ли вы приставили к нему Понси, способного, как кажется, и покойника утомить своим занудством и несчастной склонностью к посредственной поэзии? Нам передали, юноша удрал от провожатого при первой же возможности, и, по чести сказать, я не нахожу в себе решимости осудить его за это. Офицеры принуждённо засмеялись. Упоминание о Жиле изрядно веселило друзей Оскара, но присутствие маршала заставляло всех держаться сдержанно. Казалось, здесь шла дуэль, но присутствовавшие фехтовали исключительно на словах. - Как занимательно,- обронил Алва небрежно, обращаясь как будто к офицерам, но глядя при этом только на Дика.- В столице герцог Окделл не стеснялся демонстрировать откровенный интерес к литературе, проводя по целым дням в библиотеке, что же вдруг переменилось? Впрочем,- Рокэ сделал неопределённый жест рукой, а голос его похолодел,- это незначительные мелочи, не стоящие внимания. Куда любопытнее другое - отчего господину оруженосцу показалось возможным пренебрегать моим распоряжением? Помнится, я выразился предельно доходчиво, обозначив своё мнение по поводу занятия, которому мой подопечный должен был бы себя посвятить. Дик открыл, было, рот, собираясь как-то оправдаться, но маршал остановил его взмахом руки. - Не утруждайтесь, юноша. Мне не досуг выслушивать ваши объяснения. Если вы закончили развлекаться, то соберите свои вещи и ступайте за мной. - Но как же, постойте...- спохватился Оскар. Растерянный и всё ещё немножко пьяный, он топтался в одних чулках и взволнованно ерошил светлые волосы на макушке.- Я думал, вы задержитесь, Ричард. Ночь едва началась! - Позволю себе подчеркнуть, генерал,- нехорошо прищурившись, произнёс Алва,- что корнет Окделл покамест состоит на моей службе и мне решать, где ему приличествует проводить неурочное время. Идёмте, герцог. Он с вальяжной ленцой склонил голову, обозначая прощание со всеми сразу и ни с кем конкретно, после чего стремительно зашагал к выходу. Эмиль, с отеческой заботой приобняв Дикона за плечо, увлёк его следом за собой. Всё, что успел сделать надорец, это бросить извиняющийся взгляд на помрачневшую компанию генеральских друзей во главе с расстроенным Феншо. * Вечер принёс Тронко прохладу. И комаров. Жара, с полудня и до заката терзавшая окрестных жителей, скотину на выпасе и солдат в лагере, нехотя отступила. Словно голодная, но настырная трущобная крыса, она дожидалась часа, когда солнце выкатится на вершину неба, чтобы расстелиться знойным маревом над улочками, полями и тёмной гладью реки. Дик глубоко вздохнул, наслаждаясь свежестью воздуха, несколько прибившего к земле смешанные запахи сухой травы, конского навоза и кислого запаха вина. Над его головой раскинулось широкое полотно чёрного бархатного неба с россыпью мелких мерцающих звёзд. Здесь, на отшибе, вдали от огромной столицы с её освещёнными масляными фонарями площадями, они сияли ярче и казались как будто бы ближе - только руку протяни и сорвёшь себе парочку, чтобы припрятать в кармане. Дик хотел было поделиться этой мыслью с шагавшим рядом генералом Савиньяком, но тот, оказывается, тоже любовался небом и наверняка и сам уже приметил красоту звёзд. От трактира они шли молча. Маршал - чуть впереди, не оборачиваясь и не начиная разговора даже с притихшим Эмилем, который наслаждался ночной прохладой и густым летним ароматом разнотравья ничуть не меньше Дикона. От ленивого равнодушия и строго отмеренной доли надменности кэналлийца не осталось и следа. Казалось, нынешней раздражённой торопливостью шага Алва пытался изжить таившееся в нём до сего момента напряжение и недовольство, но терпел фиаско. Что же его задело на самом деле? Дурацкие шуточки Оскара? Или офицерские развлечения пришлись герцогу не по нутру? Почему? Разве они тут были не в порядке вещей? Приятели Оскара успели порассказать Дику много занятных историй о своей службе... - Вы всё молчите, Ричард,- не оборачиваясь, вдруг произнёс Алва.- Вас так озаботило затруднительное положение вашего нового знакомого? Вы сочувствуете ему?.. Быть может, даже злитесь на монсеньора, который ответил на дерзость офицера унижающим разгромом за карточным столом? - Обыграли вы не меня,- пожав плечами, отозвался надорец,- не мне и злиться. Но генерал показался мне довольно приятным молодым человеком, чтобы я отнёсся к его ситуации с безразличным равнодушием. То же можно сказать и о его друзьях... Дик шёл, не ускоряя шага, с рассеянным любопытством разглядывая улочки вокруг. Тронко, дремотный и тихий в этот час, как всякое провинциальное местечко, усыплял бдительность прохожих, баюкая их тишиной и мнимой безопасностью пустых чистеньких улиц. Дик и не заметил как поравнялся с эром, а Эмиль, нарочно замедлив шаг, деликатно поотстал. Он врезался бы в жёсткое мужское плечо, если бы вовремя не опомнился. В свете уличного фонаря всегда безупречное лицо маршала показалось ему очерченным резкими, почти хищными штрихами; синие глаза смотрели пытливо, но сами казались непроницаемыми как ночное море. - «Приятным человеком», говорите?- повторил Рокэ и сощурился.- Вам как юноше, не переступившему ещё порога зрелости и имеющему пока что довольно шаткое положение в обществе, несмотря на звучный титул и порядочной длины родословную, следовало бы вдумчивее выбирать себе друзей. Дик недоумённо моргнул. Его предупреждали, но о чём? Чем Оскар мог быть ему опасен? Пьяными шалостями? Разговорами о служивой жизни? - Если вы хотите мне что-то сказать, то говорите прямо,- вздохнув, попросил он. Пьяный и заметно умаявшийся к концу дня, чтобы играть с эром в шарады, Дик хотел только добраться до кровати, а не вести непонятные разговоры посреди ночной улицы. Он чувствовал какое-то смутное, ревнивое волнение, исходившее от мужчины, которое никак не поддавалось толкованию: то ли герцогу Алве претило здешнее офицерское собрание за редким исключением в виде старого знакомца, генерала Савиньяка, то ли не по душе ему пришёлся отдельно взятый дерзкий северянин. - Есть в этом какая-то закономерность. Не вполне уверен, но осмелюсь предположить, что когда я открываю рот, вам, возможно, слышится спрутье бульканье,- пробубнил надорец, поглядывая на эра из-под русой чёлки.- В противном случае мне не понятно, отчего вы решили, будто я способен разбираться во всех этих многозначительных умолчаниях и намёках между строк. Вам бы взять в оруженосцы Валентина, был бы под рукой смышлёный и покорный оруженосец вместо надорского провинциала, который может похвастаться разве что титулом, но никак не приддской прозорливостью. Где-то позади них раздался сдавленный савиньяковский смешок, похоже, задевший Рокэ за живое. Кэналлиец усмехнулся, но довольно холодно, и, шагнув в личное пространство Дикона, как будто с намерением обозначить свой авторитет, произнёс весьма сухо, с принуждённой небрежностью, чтобы не показать раздражения: - Извольте, юноша. Я буду откровенен. Излишняя доверчивость - чувство глупое и легкомысленное, свойственное простакам и сентиментальным девицам. Ваш же генерал - хвастун и задира, которому место в трактире или на штабном паркете, где он своей безудержной бравадой не причинит никому вреда. Будь вы внимательнее, то сами заметили бы это, а после - выбрали себе компанию подостойнее.- Он расправил плечи и оглядел насупившегося надорца задумчивым взглядом. Его баритон зазвучал чуть мягче и доброжелательнее, когда он, помолчав, заметил:- Вас могут извинить лишь молодость и происходящая из неё неопытность, нуждающиеся в наставлениях и руководстве. Вы же пренебрегаете здравомыслием, легко покупаясь на льстивую приветливость улыбок и шутки, годные для публики не самого высокого разбора. - Если бы они вас слышали, вызвали бы на дуэль всем полком, знаете? - И отправились бы за эту дерзость под трибунал,- почти весело хмыкнул Рокэ.- Дуэли запрещены эдиктом короля... - Который, однако же, не мешает желающим совершать прогулки в монастырские садики для решения моральной стороны конфликтов.- Дик улыбнулся, припоминая себя, с утра пораньше пробирающегося в Ноху на назначенную Северином дуэль. Где теперь этот бедняга Северин и где он сам, покусанный варастийскими комарами и собственными недобрыми предчувствиями в отношении грядущей войны. - Я не заметил особенных отличий между Оскаром и остальными офицерами,- примирительно проговорил надорец.- Кроме того, я предполагал, что вам безразличен мой круг общения. Вы сами говорили мне об этом, и не раз. - Говорил, и от слов своих не отступлю,- помедлив, с неохотой подтвердил маршал.- Однако мне хотелось бы, чтобы вы проявляли... большую разборчивость в связях. Мне неприятен беспорядок. А ваше внезапное увлечение этим воякой... - Что?- невинно захлопал ресницами Дик. Рокэ фыркнул, стараясь держать лицо и блюсти строгость, но сдаваясь под влиянием весёлой улыбки генерала и умильной мины оруженосца. - Пойдёмте. Час уже поздний, не стоит без причины раздражать губернаторскую челядь бесцельными ночными шатаниями, мешающими им запереть на ночь ворота. В мирном, уютном молчании они добрели до особняка у реки. Маршал шёл первым, и тень его как часовая стрелка то бежала, вытягиваясь, вперёд, то воришкой ускользала далеко Рокэ за спину, чтобы запутаться в ногах у ступавших следом Дикона и Эмиля. Разошлись они уже на лестничной площадке жилого этажа. Рокэ отправлялся в выделенные ему комнаты с примыкавшей к ним приёмной, где нынешней ночью дежурил Жиль Понси. - Означает ли ваше недовольство сегодняшним вечером, что мне запрещено видеть генерала Феншо?- прямо спросил надорец, чтобы расставить все точки над i.- Вы оставили его униженным. И, предполагаю, именно этого и добивались. Маршал обернулся. В его взгляде не было раскаяния — лишь живой интерес естествоиспытателя, поймавшего в сачок трепыхающееся редкое насекомое, которое нужно было непременно присовокупить к своей коллекции, да жаль стало ломать яркие крылья. - Пытаетесь жалеть его, юноша? - Ну,- неловко пожал плечами надорец,- это он встал из-за стола с пустыми карманами и без сапог... Уголок тонких губ пополз вверх, а в синих глазах снова мелькнуло торжество вперемешку с оценивающим любопытством. - Поделом ему. Он первый проявил неосмотрительную наглость и был за это справедливо наказан. Впредь пусть не лезет на рожон, целее останется. Дик закусил губу, удерживая при себе готовые вырваться возражения. Алва смерил его напоследок рассеянным взглядом и с достоинством зашагал к своим покоям. Только тогда надорец позволил себе, наконец, выдохнуть. - Отправляйтесь-ка вы спать, Ричард,- доброжелательно предложил Эмиль, сжав ему плечо.- Утром всё видится совсем в другом свете. * До своей комнаты Дик добирался не без приключений. За день он опять успел позабыть о месторасположении своей комнаты и немного поплутал. Когда же подсчёты привели его к нужной двери, та распахнулась, едва не саданув его по лбу. Навстречу выпорхнула испуганной пташкой молоденькая служанка. Востроглазая, юная, с большими серыми глазами и толстой русой косой, переброшенной через плечо. Она ойкнула и тут же присела в неловком торопливом книксене, красиво розовея щеками. - Не извольте гневаться, ваша милость. Мне было велено оставить воды для умывания и переменить простыни. - Эээ, весьма признателен за заботу,- неуклюже брякнул Дик. Девушка удивлённо моргнула, а потом хихикнула, видимо, посчитав его реакцию шуткой. Мда. Привыкнешь тут дворянскую заносчивость изображать да нос задирать до потолка. Другие - Твари с ними, но Дик-то и сам был из простых, чтобы пренебрегать вежливостью. Срабатывало это буквально на автомате. - Кхм,- прокашлялся он, возвращая герцогскому лицу важности и строгости.- Не смею долее задерживать. Он отодвинулся с прохода, уступая место девушке, и важно вплыл в комнату. Голова слегка кружилась. Слава богам, что после офицерской попойки ему удалось остаться в сознании - там на него никто не обращал внимания. От Алвы же он в таких случаях трезвым никогда не уползал. Допетляв замысловатыми зигзагами до письменного стола, надорец нацелился на чернильницу. Герцог Окделл выражал тревогу, и, собственно, был в своём праве. С диконовой стороны было бы свинством оставить юного оруженосца без объяснений по поводу того, что творилось в Круге Ветра и отчего Дик столько времени проводил на ногах, избегая сна и возвращений в далёкое прошлое. Он призадумался и вывел: «Приношу вам свои искренние извинения, дорогой родич. Я был отвлечён учёбой, пренебречь которой не было никакой возможности. Впрочем, каюсь, мне следовало проявить предусмотрительность и предупредить вас обо всём заранее. Это избавило бы нас обоих от казусов. И, следовательно, от обид. Впрочем, возвращаться к этому теперь, когда вы знаете причины, уже несколько бессмысленно. Итак, герцог, мы оба в Тронко. Как вы находите эти новые перемены?» Не жалея цветастых описаний и юмора, Дик обрисовал Ричарду все свои приключения за день, начиная с впечатлений от видов с террасы губернаторского дома и заканчивая знакомством с офицерами в весёлом трактире под названием «Пляшущий покойник». Рассказ получился весьма подробным и увлекательным. Он избрызгал весь лист чернилами, переходя на поля, когда начало заканчиваться место на обеих сторонах бумаги. Утвердив, наконец, точку в конце замысловатого лабиринта из хитрым кренделем загибавшихся абзацев, надорец развернулся на сто восемьдесят градусов и засеменил к перине и подушкам. Раздевался он прямо на ходу, одновременно расстёгивая мундир и наступая себе на пятки в попытке высвободить ноги из кавалерийских сапог. Сапоги, естественно, слезать не пожелали, а сам он едва не кувыркнулся на дощатый пол головой вперёд. Гадская выпивка и офицерское безделье! Так, растрёпанный, пьяный и не снявший одного чулка, Дик рухнул на постель и погрузился в глубокий сон. * К реальности его вернули голоса. Было уже позднее утро, со двора доносилось пение птиц, дребезжание велосипедных звонков и телефонные рингтоны - студенты, обременённые многостраничными пособиями и стрессом, разбегались по учебным корпусам кто куда. Окна были распахнуты настежь, пропуская в комнату густой запах цветущей сирени вместе с перекличкой звонких юношеских голосов. Дик счастливо сопел в подушку, прислушиваясь к ним как к колыбельной. Он пребывал где-то на грани между дрёмой и пробуждением, и выбираться из постели ему совершенно не хотелось. Друзья уже успели подняться. Они слонялись по комнате, стараясь не шуметь, и говорили театральным шёпотом, впрочем, не заглушая бубнежа новостного выпуска на ноутбуке. -... талигская служба DEA сообщает о распространении запрещённых препаратов, созданных на основе полусинтетического тяжёлого опиоидного вещества. Оно производится из смолы растения под названием Лунная Слёзница или Селенария, местом произрастания которой являются северные регионы холтийской возвышенности и левобережье Рассанны в Кадане. Следствие установило, что дистрибьютором нового поколения лекарств занималась фармакологическая компания SinaBio, зарегистрированная в Паоне. Выпущенные на рынок в начале зимы этого года, эти препараты не были укомплектованы инструкцией с полным перечнем побочных действий, которые включают в себя абстинентный синдром, признаки аддикции, головокружение, нарушение восприятия, памяти и внимания. Всемирная служба здравоохранения проводит собственное расследование как препараты этой группы, свойства которых могут быть приравнены к наркотическим, могли попасть на фармакологический рынок без тщательных исследований и тестирования. Ранее представители службы выражали тревогу по поводу общего состояния нации и двухзначных темпов роста продаж антидепрессантов и успокоительного, фиксируемых в последние два года. В своём выступлении на кафедре Королевской Медицинской Академии господин сальвий подчеркнул серьёзность... Увлёкшийся рассказом, Дик не разобрал продолжения - пчелиное гудение голосов споривших друзей резко поднялось на две октавы и оборвалось категорическим савиньячьим возмущением: - Маэль написал, им Искусствоведение переставили на час. Не поднимется сейчас, наверняка опоздает!.. Что ты шикаешь на меня?! Мы тоже в беспокойствах, хоть и не путешествуем по прошлым Кругам. Нечего поощрять копытную непунктуальность и лодырничанье! Послышался решительный топот сердитых оленьих пяток. - Кабанчик?- зачем-то переменив голос на нежное воркование, обратился к нему Арно и притулился на край кровати.- «Уж утро, точно царь, в пурпурном одеянье на трон небес восходит... Приди, приди! Открой свой лик небесный!» - неуверенно продекламировал он и подёргал без особой надежды за большой палец босой диконовой ступни. Ступня дрыгнулась и попыталась юркнуть в спасительные недра одеяла.- Ну-ка так!- тут же взъерошился Савиньяк и полез следом за ногой - выуживать упрямого надорца на свет создателев.- Учёба, Кабанище! Имей совесть, мне тоже собираться надо. - Ещё минуточку, мам,- заныло в одеяле. - Никаких минуточек, шагом марш сдаваться мэтру Бринолю!- Ухватив кабанью конечность, он, пыхтя, потащил северянина наружу.- Если успеешь собраться, Отто довезёт нас до учебного корпуса, а то смотри - сам потащишь на закорках всю свою рисовальную ерундистику! Вижу вон сколько её, за один заход не уволочёшь. - Зараза,- выдохнул Дик и зевнул, выразительно хрустнув челюстью.- Чтоб эти экзамены... Кстати, возрадуйся: герцог на пути к боевой славе. - Который из них?- немедленно навострил уши Савиньяк. - Оба! И я твоего родича видал. Довольно симпатичный малый лет тридцати. Вы очень похожи колером. - Да ты что!- расцвёл Арно и плюхнулся на крякнувшего Дикона, позабыв и о побудке, и об Отто с сессией. Историк в нём уже вовсю затачивал карандаши, готовясь к исследовательским открытиям и сенсационным заявлениям. Наблюдавший за ними Иоахим по-доброму рассмеялся. - Раздавишь!- просипел надорец, вяло трепыхаясь под туго спеленавшим его одеялом. - Не такой уж я и тяжёлый,- надулся Арно, но, быстро позабыв об обидах, потребовал:- Ну? Не томи, душа моя, выкладывай уже подробности! Дик вздохнул и принялся последовательно излагать. Друг ахал, уточнял и подавал исторические справки на каждый пятый, упомянутый в рассказе, факт. - Всё это, конечно, замечательно, но мне бы хотелось знать, кто все эти люди,- сознался, наконец, надорец.- Твоих родичей, положим, я знаю. Заочно, конечно, но, по крайней мере, что-то слышал о них... - Ты про эра Лионеля и эра Эмиля?- встрепенулся Арно.- У нас в олларианском особняке, в золотой гостиной, есть их парные парадные портреты и я слышал, что где-то в семейном архиве хранится несколько писем из их личной переписки с Первым маршалом! Только мне их никогда не показывали - слишком большую ценность они представляют, а мы с мамой и братом не особо близкая для этого родня. Младшая ветвь,- он как будто виновато пожал плечами. Дик ободряюще взъерошил ему волосы на макушке, не обратив внимание на бурчание друга по поводу модной укладки. Лично ему подобная щепетильность знати в отношении степени родства была совершенно чужда и непонятна - родня она и есть родня. Тем более в стране «фамильных носов». - Ты упоминать имена,- задумчиво напомнил Иохаим и поглядел на подобравшегося Савиньяка.- Мы иметь фозмошность потнять архиф. Фашно фспомнить тетали. - Тогда записывайте,- уселся на постели Дик и принялся перечислять представленных ему в Круге Скал офицеров. - Стоп-стоп-стоп! Это кто?- всполошился Арно.- Я не слыхал этих имён. Мне нужно записать... Иоахим, где мой блокнот? Мне срочно нужен мой блокнот!- он волчком закрутился на кровати, пытаясь сообразить куда запропастился его рюкзак с канцеляркой. Спуститься с кровати не вышло - он запутался одной ногой в одеяльной складке и свесился вниз как есть, будто обезьяна с лианы. Дик, опасаясь падения оленьих телесов вниз макушкой, поторопился ухватить незадачливого соседа по комнате за щиколотку. Картина эта выглядела до невозможности забавной его и он, не удержавшись, расхохотался. Блокнот в итоге был найден, имена тщательно законспектированы, а подробности образов описаны чуть ли не художественным языком - для облегчения поисков в архивах. Теперь Арно сидел, нависнув над записями сытым драконом, подгрёбшим под брюхо драгоценное сокровище, и бормотал что-то себе под нос, пока его карандаш продолжал вносить в текст важные пометки. Он и внимания не обратил на внезапно зажужжавший телефон. Открыв чат буквально на автомате, парень вдруг как ужаленный подскочил с мятой постели. - Времени! Сколько уже времени! Караул! Дик с улыбкой покачал головой: ну и пробужденьице у них каждый раз. Сплошной фарс и комедия напополам с театральной драмой. * Собирались впопыхах, а потом с тем же шумом, хохотом и матами спускались вниз, обвешанные диконовыми авоськами канцелярки и связками холстов на подрамниках. Во время сессий Дик даже завидовал своим однокурсникам, чьей ношей перед экзаменами становились только книжки, а не галерея работ общим весом с упитанного багряноземельского слона. За просмотры северянин почти не переживал, хотя, признаться, его задело за живое замечание одного из преподавателей по живописи насчёт часто повторявшейся в его работах темы Надора. Как будто у нищего студента могли быть возможности путешествовать по миру в поисках экзотических видов и малых этнических культур! Он знал, что север скуден на яркие краски, его пейзажи были суровыми, почти монохромными, но замечание всё равно казалось ему глубоко несправедливым. Он любил свою родину, какой бы жалкой она не казалась всем прочим. Отмахнувшись от досадных мыслей, Дик с головой погрузился в работу. Подготовка ко всё новым и новым просмотрам требовала от него всей концентрации и внимания. Голова приятно пустела, а руки двигались с механической монотонностью, клея на ленты куски ватманских листов с работами и стратегически передвигая наброски, чтобы удачные лежали поближе к преподавательской делегации. Три четверти часа спустя экзаменационная комиссия гуськом проследовала в коридор и ожидавшие приговора студенты начали потихоньку отклеиваться от лавок, подоконников и стен. Исключённых ожидаемо не было, но отстающие не избежали критики. Дик же оказался сграбастанным мэтром Бланжи. «Превосходно! Превосходно!» - лопотал старичок, схватив его за руки и пожимая сразу обе его ладони. Глаза мэтра сияли счастьем и гордостью, словно у родителя, наблюдающего за первыми шагами любимого чада. Дикон же его довольства не разделял. Умаявшийся до безобразия, он грезил о чашечке тизана с листьями ежевики, мятой и ромашкой, и оздоровительном сне длительностью приблизительно до конца Летних Молний. Желательно, без выпадений в прошлое и стресса по причине идущей там войны. Сборы у утомлённых студентов заняли столько же времени, сколько и подготовка к просмотру. Только теперь все двигались с ленивой неспешностью - точно сомнамбулы, которым вовсе недосуг имитировать какое-либо социальное активничанье. Дик не отставал, позёвывая в кулак и периодически отвлекаясь на миролюбивую болтовню однокурсников. В столовую он спускался с горой поклажи в руках. У дверей его перехватил раздражающе бодрый Савиньяк. - Ну, как прошло? Не вижу в глазах восторженного энтузиазма,- затараторил друг, отбирая у заторможено моргающего надорца часть авосек и тубус.- Обвешали зачётами и похвалами за успеваемость и непревзойдённый талант? - Без критики тоже не обошлось, но давай об экзаменах как-нибудь опосля. Дух бы сначала перевести - чувствую себя разбадяженным киселём,- пожаловался северянин. - Ничего, ничего,- радостно сияя, утешил его Арно и принялся подпихивать надорца к столам.- Сейчас закинешься стаканчиком-другим крепкого шадди и жизнь снова повернётся к тебе располагающим фасадом. Ты главное не задрёмывай, Кабанчик, а то я тебя не доволоку до общаги... - Тут оставишь. Сложишь у стеночки как дрова,- пробухтел Дик, гремя багажом. Столовая удивляла своей приятной пустотой и обнаружившимся там Эмилио Колиньяром со свитой. Вопреки обыкновению задира не зубоскалил, а нервно листал пособия и что-то сосредоточенно зубрил. Занятый своими книжками, он даже внимания не обратил на появление в зале их дружной компании, заставив надорца невольно возблагодарить небо за существование экзаменов у выпускающихся курсов. Меньше всего ему хотелось бы сейчас цапаться с кем-то без веского на то основания. Придирчивых преподавателей и плотного расписания было более чем достаточно, чтобы кого угодно пробрать до кишочек. - И это ещё самое пекло не началось,- содрогнувшись, предрёк Арно, косясь на занятых зубрёжкой студентов бизнес-факультета. Одно утешение - сами они были всего лишь на предпоследнем курсе. Хуже всего нынче приходилось дипломникам. Потратив остаток обеда на прогулку до общежития, чтобы сгрузить с рук книги и груду рисунков, друзья вернулись в учебный корпус и разошлись в вестибюле каждый в свою аудиторию. У историков шёл приём экзаменов по палеографии, а художники страдали на теории искусств. К вечеру, отстрелявшись до победного, студенты высыпали в коридоры и потянулись на улицу. Часть толпы при этом неизменно застревала возле доски с расписанием. - Виват! Свободны как пташки аж до начала следующей недели!- Арно с живейшим интересом разглядывал выписанные на листки столбцы предметов со следующими сдачами.- Главное не завалиться на социальной антропологии и архивоведении. - Зубри и будет тебе счастье,- рассеянно отозвался Отто, на ходу листая записи в тетради. - Каким же ты занудой иногда бываешь, Спрутик, слов нет!- отмахнулся Савиньяк и сладко захрустел косточками, потягиваясь всем телом как довольный кот. Придд не успел ничего ему ответить - в вестибюле поднялась какая-то суматоха. Хлопнули двери, а взволнованно переговаривавшиеся студенты потеснились к стенам, уступая кому-то дорогу. Дик вытянул шею, чтобы разобраться что происходит, и вдруг услышал чьё-то сдавленное ругательство. В нескольких шагах от них стоял Эмилио, чей взгляд как будто прикипел к широкой лестнице в глубине холла. - Что, Чужого ради, тут творится?- слышалось из толпы. - Говорят, кого-то из студентов арестовали за хранение и употребление тех запрещённых препаратов, про которые вот уже неделю талдычат по всем каналам. - Так-таки и арестовали?.. - А то, наркотики же... - Да ну ерунда, не верю! - Разве они теперь вне закона?- пролепетала какая-то девушка полуиспуганно-полуудивлённо.- Ведь это же всего лишь лекарство! Чтобы из-за этого и прямо в тюрягу... - Ребят, да там драка наверное была!- перебил её бойкий парень.- Я слыхал, старшекурсники поцапались из-за девчонки... - Колёса, говорю же вам!- настаивали с другой стороны.- Сам офицеров в форме видел. Как есть, при значках DEA и оружии. Всё как полагается. - Брешешь же,- фыркнули в ответ. - Мамой клянусь! - Что за чушь,- растерянно пробормотал надорец и поглядел по сторонам. Отто, заинтригованный происходящим, позабыл и о тетради, и о шпильке Арно в свой адрес. Они все четверо теперь вовсю глазели на лестницу, по которой спускалась целая делегация из мужчин в офицерской форме, конвоировавших рассерженную девушку с закованными в наручники руками. Раскрасневшаяся от негодования, она всё кричала что-то про то, что пользовалась нерецептурным успокоительным, безобидным дженериком, и совершенно не понимает по какому праву с ней обращались словно с отпетой преступницей! Отто покачал головой, а Дик нахмурился. - Этих студентов теперь исключат? - Наверное, окончательное решение будет зависеть от успеваемости,- ровно, но с ноткой чисто исследовательской заинтересованности, ответил приддец.- Отличников вряд ли погонят, но подпорченную репутацию и некоторые проблемы с администрацией Академии они себе точно обеспечили. - Das ist bedauerlich,- пробормотал потрясённый Иоахим. - Следовало быть осторожнее,- сухо отрезал Отто.- Гайифа никогда не брезговала применять грязные методы, а тема с внедрением на талигойский рынок паонских нелицензированных препаратов под видом лекарств уже давно у всех на слуху.- Он прищурился, провожая тоненькую девичью фигурку испытующим взглядом. Офицер не без труда затолкал сопротивлявшуюся девушку в машину с мигалкой. - Легко осуждать,- вдруг грубо огрызнулся Колиньяр, вперив в Придда презрительный взгляд,- когда твоя собственная жизнь идёт по накатанной. Так везёт не всем. И прежде чем походя судить кого-то, поживи вначале в чужой шкуре, умник! Бледный и напряжённый, он не стал дожидаться ответа, отвернулся с неприязненным видом и ушёл. Арно, помявшись, тихо сказал: - Я слышал, они дружили. Девчонка получила бюджетное место на факультете бизнеса, но сумела подняться к вершине списка лучших студентов... Наверное, нервы сдали под занавес. Дик тихо выругался. Мда. Досадно. И ведь барышню можно было понять: он бы и сам на успокоительное присел, будь у него лишние деньги на это удовольствие, а так - во время стрессов приходилось полагаться только на лекарственные сборы из лесных травок и крепость духа. Вечером они почти не разговаривали, каждый думал о своём. Прощаясь, Отто выглядел почти виноватым, хоть и старался это скрыть за обычной своей невозмутимостью. Перевернувшись на бок, Дик затих. В комнате царило сонное умиротворение. С соседних кроватей не доносилось бормотания голосов, никто из друзей не шуршал одеялом. Час был поздний. Дик длинно выдохнул, выпуская забившийся в уголки души страх и тревожность, заставляя сердце биться медленнее и ровнее. Ещё немного и он сбежит домой, в Надор, где жизнь текла, подчиняясь совсем другому ритму. А столица... Создатель с ней, в самом деле. Нашарив под подушкой свой потёртый старенький телефон, надорец открыл чат: TheBoar: Спишь? LittleSis: Зубрю параграфы. Что-то случилось? TheBoar: Соскучился. У вас там всё в порядке? Денег хватает? LittleSis: Впритык, но мы экономим. Дори ждёт Летних Скал. Приедешь? TheBoar: Как водится. Бланжи предложил практику в церкви святого Мартирия в Лараке. Реставрация фресок, вроде. LittleSis: Тебе хотя бы заплатят? TheBoar: Чисто символически. И преподавателю, не мне. То есть, по факту Академии. На экране появился смайлик с кислой миной. Дик буквально наяву увидел досадливо скривившееся лицо сестры и усмехнулся. LittleSis: Моя милая наивная сестричка, когда вообще этот мир бывал справедливым к кому-то? TheBoar: Твоя ирония скрипит на зубах. LittleSis: Пусть лучше скрипит ирония, чем куски разбитого сердца. Люблю тебя, очень-очень. Чмокни Дори в макушку. Мы скоро увидимся. TheBoar: Передам. Удачи на экзаменах. LittleSis: Спасибо. Не откажусь от любой помощи. Даже от волшебного пинка эрэа Фортуны Ответом ему послужили три смайлика: мордашка с закатившимися глазами, алое сердечко и маленький домик. Ему сочувствовали и ждали дома. * Он не терпел степной пыли и иссушающей тело жаркой летней духоты, какую найдёшь только в диких, едва обжитых местах, где мало-мальски крупное поселение попадается путнику раз в несколько дней пути. В лучшем случае. Жаль, выбирать не приходилось. Состоя на службе генералом от кавалерии, Эмиль привык следовать приказам, и делал это, не задумываясь. Рокэ распорядился - и вот они здесь. Собирали силы. И сведения, конечно. Он не сомневался в том, что его старый друг явился сюда с уже готовым планом, а то и несколькими (что бы на сей счёт ни думали горячие головы и злопыхатели). Иначе и быть не могло. Оставалось дождаться отмашки, а там война закончится очень быстро. Рокэ никогда не затягивал с этим, касалось ли дело зарвавшихся дикарей-язычников, перешедших границу дриксенцев или даже... собственного дворянства, вдруг затеявшего в королевстве мятеж. Север, помнится, ворочался в те дни подобно разбуженному среди спячки обозлённому медведю - полыхнуло так, что никому мало не показалось, однако как всё обернулось в итоге! Топи Ренквахи, мёртвый Окделл, герцогская цепь на детских плечах... Теперь мальчишка здесь, приехал за Рокэ следом: покорный, намертво привязанный к нему клятвой оруженосца. Эмиль глядел на них обоих и всё никак не мог понять отчего так посмеялась над двумя древнейшими Домами лиходейка-судьба, раз всё вышло, как вышло? Впрочем, молодой Окделл ему скорее понравился. Русоволосый, с выразительными серыми глазами и прекрасным для будущего воина сложением, он обещал превратиться в красивого и сильного мужчину уже через несколько лет. Он и теперь походил на отца словно отражение в зеркале. Дичился, правда, немного. Смотрел с укором и тоской, будто хотел спросить: «За что вы так с нами?», но не решался. Смешной. Несчастный. Случись подобное с семейством Савиньяков, и Эмиль, пожалуй, сам не знал что бы стал делать на месте юного герцога... Хорошо, что политическую сторону их род выбрал давным-давно, ещё добрый круг назад, и она оказалась - немаловажный факт! - тактически правильной. Проявленная предками предусмотрительность освободила благодарных потомков от обременительных сожалений по поводу некогда попранных обязательств и, пожалуй, порядком облегчила решение некоторого количества этических дилемм. Эгмонт Окделл был мёртв, а Ричард состоял на службе у его убийцы - вот, что являлось сегодня насущным обстоятельством. Эмиль был преисполнен любопытства, разглядывая их с Рокэ, шагающих почти плечо к плечу. Из этого, в конце концов, могло выйти что-нибудь до крайности занимательное!.. Он зевнул, потёр веки и с упрёком поглядел на не занавешенное окно. Рассвет катился на Варасту со стороны сизой полосы гор вдали, а он так толком и не выспался. Вот и птицы запели - поди, сомкни теперь глаза. Подняться, что ли, или позволить себе ещё немного понежиться в постели, пусть и без всякого толку?.. Да нет, к чему? Что он, избалованный скукой бездельник, чтобы бока мять до второго часу пополудни? Решительно стряхнув с себя одеяло, Эмиль поднялся на ноги и размял плечи. Решив не зажигать света, он в серых сумерках плеснул в умывальную чашу воды из графина и отёр заспанное лицо. Распаренная на жаре кожа от прохлады точно ожила: стала свежее и как будто чувствительнее. Дело с одеванием пошло бодрее. Пришедший в прекрасное расположение духа, Савиньяк облачился в генеральский наряд и, насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик, вышел вон. До лагеря он добирался верхом и был встречен там удивлёнными взглядами, а также с трудом скрываемым нетерпением. По-видимому, часовые, увидав спозаранку явившегося к ним в расположение командующего, ненароком решили, что маршалом был отдан приказ готовиться к походу. Разморённые летним зноем и бездельем, солдаты жаждали действий, но армия как назло стояла на месте, постепенно врастая корнями в нудную и неустроенную лагерную жизнь. Эмиль даже огорчился, что вояк пришлось разочаровать. Впрочем, его подчинённые вскоре и сами скисли, обнаружив, что ждала их отнюдь не героическая война, подвиги и победы, а всего-навсего неурочные учения. С третьих петухов и до десяти часов утра, они отрабатывали атаки кавалерийским строем в бешеном галопе, выполняли фланговые обходы и рубили до восьмого пота лозы с чучелами. Всё это до удовлетворённого кивка генерала. Обратно Эмиль возвращался уже не спеша, жмурясь на солнце и предвкушая сытный завтрак в компании старого друга, которого наверняка повеселит его рассказ о суетившихся на плацу полковниках в не до конца застёгнутых после побудки мундирах. Поддразнив вывернувшуюся из-под рук молоденькую служанку-северяночку с косой через плечо, он с улыбкой шагнул в покои Рокэ и стянул с ладоней кожаные краги. Алва обнаружился возле окна. Стоял, привалившись плечом к нише, и выглядел при этом задумчивым и рассеянным. - Любуешься картинами природы?- весело поинтересовался он от дверей и вошёл, не дожидаясь приглашения. Занятый разглядыванием двора внизу, друг даже не вздрогнул в ответ на окликнувший его голос.- Поднялся нынче до зари, сам не пойму отчего,- пожаловался Эмиль, проигнорировав безразличие Рокэ.- Сон не шёл, и пришлось будить прочих, чтобы не маяться. Полковые командиры, подозреваю, тайком скрипели зубами на учинённых мною учениях, но тем даже лучше - вернее будешь знать, что солдаты готовы к сражениям: споро седлают лошадей, распознают сигналы и умеют разбивать вражеской строй в конной атаке. Чего более желать? Не получив ответа, Эмиль подошёл к стоявшему возле окна кэналлийцу и дружески хлопнул его по плечу. - Да что с тобой, Росио? Никак получил плохие известия? Ты не бывал в таком рассеянном настроении, даже когда пробирался через надорские топи. - Пробирался,- задумчиво повторил Алва, кажется, вовсе не слушая и не задумываясь об ответе. По его отстранённому тону и бесстрастному лицу было совершенно невозможно понять какие эмоции им владели.- Пробирался, а в конце потонул. Эмиль рассмеялся, а потом, не зло ругнувшись, сам шагнул к окну. - Ну и шутки у тебя, в самом деле. Или это какое-то иносказание? Он выглянул в окно, надеясь хотя бы там обнаружить причину странного настроения друга. Окна маршальских покоев выходили на задний двор и реку. Внизу, на мощёной площадке, упражнялись двое. В одних рубашках и бриджах, оба при шпагах. Эмиль прищурился и с удивлением узнал в одном из молодых людей Ричарда Окделла. Второй же... кто-то из офицеров, похоже, судя по ловким купе и батманам, а также армейской выправке. Светлые волосы, гибкая сильная фигура. Ба, да не Феншо ли это? Генерал, сделав стремительный выпад в сторону легкомысленно открывшегося в этот момент юноши, дразнящим хлопком не защищённого острия обозначил место ранения на мальчишеском бедре. Ричард охнул и, дурачась, с театральной выразительностью припал на задетую ногу так, словно её действительно пронзило клинком. Оскар, выпрямившись, добродушно расхохотался и погрозил шутнику пальцем. Впрочем, нескольких взмахов руки оказалось достаточно, чтобы вернуть юному оруженосцу прежнюю серьёзность. Затем их дружеский поединок продолжился. - Отчего ты не с ним?- миролюбиво поинтересовался Эмиль, любуясь ловкими финтами генерала, которому совершенно не приходилось прикладывать усилий, чтобы задевать своего неопытного противника. Заметив краем глаза как сжались белые пальцы с сапфировыми кольцами на краю широкой ниши окна, Савиньяк обернулся к другу уже не без любопытства.- Ты, кажется, говорил, что взялся обучать юношу, но он, как я погляжу, предоставлен сам себе... и тем доброхотам, которые находят в себе желание поупражняться в фехтовании в приятной компании. - Уверяю тебя, моим мнением на сей счёт не интересовались,- с прохладцей отозвался Рокэ, всё также не отводя пристального взгляда от... кого? Едва ли маршала хоть сколько-нибудь занимал молодой генерал, пусть и прегорячего нрава. Эмиль снова поглядел на двор и двух энергичных мужчин, развлекавшихся поединком. - Ты слишком суров и взыскателен с ним, должно быть. Не удивительно, что мальчик ищет другой компании. - Должен ли я в таком случае потакать его лени и капризам?- тут же ощетинился Алва. Не ожидая ответа, он фыркнул и с педантичной аккуратностью оправил манжеты на рубашке, делая вид, что его нисколько не занимало то, чем был занят его подопечный во дворе. И с кем.- Не будь столь легковерен, Милле. Мальчишка подозрителен до Закатных кошек, и кроме того переменчив как флюгер. С первого же своего дня в столице он не устаёт удивлять меня совершенно противоречивыми поступками! Сколько бы ни пытался, я всё никак не могу раскусить его намерений и взглядов... - Ждёшь предательства? - А у меня нет для этого оснований?- Рокэ упрямо скрестил руки на груди.- Я знаю, кем он был воспитан. И чей он сын. - Был бы Ричард и впрямь безразличен тебе, ты не забрал бы его к себе с фабиановой площади. Создатель, да кто вообще в здравом разуме привёл бы в собственный дом дикого волчонка? - А было бы лучше, займись им кто-нибудь из навозников? Готов спорить, уже к концу года Надор лишился бы своего герцога. И кошки бы с ним, в самом деле, но земля, наши границы, металл и серебро из надорских шахт! Эмиль прищурился. - О-хо! Своими ли словами ты говоришь, Росио? Уж больно прагматичный расчёт сквозит за ними. Так и слышу голос братца. Не он ли подал тебе эту светлую идею? - Пусть даже и он, то что же? Генерал покосился на окно, за которым со смехом фехтовали двое. А затем сказал: - Если ты видишь в нём лишь ключ к северу, то отчего тогда не отводишь от него глаз и сжимаешь кулаки, стоит лишь упомянуть в твоём присутствии о Феншо, даже мельком? Отчего тебя так бесит то, что там, во дворе, с ним не ты? Признай, мальчишка тебе интересен. - Не более чем любопытный образчик ызарга чести, годный для университетских штудий,- отвернувшись, холодно бросил Рокэ.- Считай это моей прихотью. Интересом, чем обернётся его судьба, которую невозможно или почти невозможно сейчас предсказать наверняка. Впрочем... это же Окделл, Чужого ради! Они все между собой похожи. Если семя мятежа зреет в одном из них, будь уверен, что оно зреет в них всех. - Неужели?- не купившись на резкий ответ, с прежней мягкостью поинтересовался Савиньяк. Он уселся на подоконник, с ленивой безучастностью наблюдая за ходом поединка внизу.- Отчего ты так уверен в этом? Мне вот юный герцог показался весьма рассудительным молодым человеком, пусть и себе на уме, что, в общем, извинительно в его случае, учитывая, в каких условиях мальчику пришлось расти. - Ты по-другому запоёшь, когда север поднимется на новое восстание... - «Когда»? Не «если»?- лукаво уточнил Савиньяк и Алва поднял голову, чтобы наградить друга кислым взглядом.- Признайся, Росио, настроение тебе сейчас портит отнюдь не угроза гипотетического восстания, а...- он скосил глаза на окно,- вполне себе вещественный субъект предерзкого нрава, с которым молодой Окделл, кажется, чувствует себя куда свободнее, чем со своим придирчивым монсеньором. Прояви ты чуть больше радушия и снисходительности на ваших общих тренировках, которым я был свидетелем в эти дни, и ситуация оказалась бы совершенно обратной - мало ли в войсках юнцов, глядящих на тебя с восхищением и обожанием, но герцога Окделла среди них нет, что, думается мне, тебе весьма досадно и... Prends garde, Ричард!- внезапно гаркнул выпрямившийся Эмиль, забыв о том, что створка была закрыта и во дворе его не слышали. Внизу, на площадке, неловко пропустив удар, надорец схлопотал порез незащищённым клинком. Спохватившийся Феншо тотчас бросился к своему юному другу, чтобы пережать рану, тогда как сам Окделл лишь смеялся и качал головой, досадуя на собственную неосторожность. Рокэ, несдержанно выругался и ветром пронёсся к креслу, в котором покоилась маршальская перевязь и мундир. - Постой, ты куда?- всполошился Савиньяк, с тревогой наблюдая за тем, как друг выхватил из ножен шпагу и устремился к двери.- Не вздумай его убивать! Пропущенный на тренировке удар это же ерунда. Пустяк... - А почему ты решил, что я зол именно на этого дурака Феншо?- процедил Рокэ у порога и исчез в коридоре. - Merde,- в свою очередь выбранился Эмиль и повернулся к окну. Долго ждать не пришлось. Сбежавший вниз Алва появился во дворе уже через несколько минут. * Он проснулся непривычно рано. Жидкие утренние сумерки, серея, вползали между неплотно сдвинутыми занавесками в скудно обставленную комнату робким воришкой: они осматривались по углам, выгоняли ночные тени из-под письменного стола и кровати, ворочались с кошачьей ленностью на досках пола. Утро приближалось и Тронко, распросонившись, поднимался на ноги, чтобы начать новый, полный хлопот, день. Натянув рубаху и бриджи с чулками, Дик поплескал на лицо давно остывшей водой из умывальной чаши и весь взъерошенный выскользнул в коридор. Заняться было решительно нечем, губернаторский дом всё ещё окутывало сонное марево сна. Только слуги, сообразно привычному распорядку, суетились на первом этаже, занимаясь готовкой, двором и лошадьми. Не желая никому мешать, Дик пробрался в сад за домом. Побродил там, подышал сладким и крепким ароматом зацветающих яблонь, полюбовался на реку, послушал щебетание певчих птиц и, наконец, принудил себя поупражняться со шпагой. Нескольких занятий в клубе Арно хватило, чтобы ознакомиться с теорией, но этого явно не доставало, чтобы чувствовать себя с оружием в руках достаточно уверенно. Тем более, стоя лицом к лицу с противником. Он понимал, что ему никогда не удастся достичь хотя бы даже того уровня, которым наверняка владел юный герцог, занимавшийся фехтованием с малолетства, но освоить базу пусть даже для внушительного вида - чтобы у окружающих не возникало неудобных вопросов на этот счёт... на это Дикона точно должно было хватить. Отсалютовав шпагой невидимому противнику, надорец скорчил до невозможности надменную мину и с патетическим высокомерием процедил сквозь зубы: «Готовься к смерти, лжец. Предателя не жалят речи, совесть глуха; Так поразит тебя мой меч!» и сделал выпад, больше рисуясь, чем соблюдая правила при атаке. «Пощады!» - взвыл в его исполнении загадочный отступник и отразил обрушившийся на него удар, красиво пав на колено. «Позор! Позор! И имя славное, что прежде слыло отраженьем чести, отныне облеклось в одежды вероломства. Стыдись, о раб греха...» - нудил герой, снова пытаясь поразить предателя мечом, на что тот отвечал неубедительными аргументами и подлым тычком клинка куда-то в область геройского брюха. Изображать в этой сценке смерть оказалось веселее всего - по крайней мере, Дикону она по киношке запомнилась лучше прочего. Ну, кроме шикарных натурных съёмок, совершенно аутентичных веку интерьеров и пары особенно удачных дамских нарядов в конце фильма. Что на самом деле привело его в ступор, так это чей-то смех, неожиданно раздавшийся чуть в стороне от площадки, на которой надорцу вздумалось поупражняться в фехтовании. Он завертелся волчком и вдруг увидел давешнего генерала, с которым его недавно свели забредшие в губернаторов сад здешние офицеры. Генерал довольно улыбался и грыз орехи, по-видимому, избрав диконово ребячество в качестве потешного зрелища на закуску. - Браво, корнет! Играют ли это нынче в столичных театрах? Я бывал в Олларии в Зимние Ветра, но это, вероятно, постановка нового сезона? - Скорее свободная импровизация. И адаптация художественного текста вдобавок... господин генерал,- смутился надорец. - Прошу вас, без чинов,- поморщился Оскар.- Видеть, как козыряет молодая поросль приятно только на поле боя, в другое же время нет-нет да и почувствуешь себя безнадёжным стариком с бакенбардами и подагрой: а то - целый генерал же! Он хохотнул и забросил в рот ещё орехов. - Мы ждали вас в «Покойнике», знаете ли, но вы к нам так и не заглянули. Знакомые наперебой спрашивают, не пожалует ли господин оруженосец на бутылочку «Слёз», а я не знаю что и отвечать!.. Уж не показалось ли вам наше общество чрезмерно диким или,- генерал бросил трудно читаемый взгляд на окна дома, как будто ожидал увидеть в одном из них недовольного их новой встречей маршала,- вам прямо было запрещено посещать подобные места? Вы юны, разумеется, но кто в ваши годы не начинает познавать жизни, следуя примеру старших товарищей? Вы же видели, кроме разговоров да вина... по большей части, там развлечений нет. - Вы забыли о пари,- рассмеялся Дик.- И, кажется, картёжных играх? А также об угрозе быть продырявленным во имя высокой цели выиграть спор, не сбив пуговиц с перетрухнувшего гостя. - Так вы всё же испугались?- лукаво прищурился Феншо. - Я небезосновательно опасался за свою жизнь,- флегматично пожал плечами надорец, не купившись на провокацию.- Увы, замену сбитым пуговицам всегда можно отыскать у лавочника, в вот где взять запасную голову, если вдруг в прежней обнаружится пара пулевых отверстий?.. - Это смотря о ком идёт речь,- посмеиваясь, отозвался генерал.- Кому-то и впрямь придётся расстаться с жизнью, но прикрути к плечам хотя бы вот вашего приятеля Понси томик Дидериха или, упаси Создатель, Барботты, и парень продолжит бегать туда-сюда, исполняя приказания, а заодно и награждая старших по чинам претенциозными виршами сообразно теме. - Он бы не стал так делать. - Вы мало с ним знакомы, герцог,- ухмыльнулся Феншо и забросил в рот ещё пригоршню орешков. Настала очередь Дика морщиться от упоминания титула. - Просто Ричард, если можно. - Что ж, тогда и вы ко мне обращайтесь запросто! Оскар, и не более,- генерал вскочил, воодушевлённый сближением.- Могу ли я узнать, чем всё-таки вы здесь занимались в отсутствие господина маршала и не позволено ли мне будет присоединиться? - Уж во всяком случае, не ставил пьесы, как вы могли бы подумать,- усмехнулся Дик и уступил ему место на площадке.- Мне не спалось, час был ранний, и я решил пройтись. А потом как-то само так вышло, что привычка взяла своё и... я очутился здесь, со шпагой в руках. - Славное занятие,- одобрил Оскар и развёл руки в стороны, дразнясь и демонстрируя себя.- Не угодно ли испробовать на мне своё умение владеть клинком? Обещаю быть примерным оппонентом и не играть против правил. - Только если согласитесь принять на себя обязательство непременно указать мне на грубые ошибки и не высмеете за нетвёрдую руку. Дик и сам не знал, зачем согласился. Генерал, конечно, не был Первой Шпагой Талига, но и собственные его навыки едва ли были ниже среднего. Иначе в двадцать шесть он не дослужился бы до генеральского чина. Надорец со своей слабенькой базой из нескольких уроков, преподанных в Круге Ветра, рядом с ними обоими и мимо не пробегал. Они скрестили шпаги, и так бестолково начатая тренировка внезапно стала совместной, превратившись через полчаса в настоящий дружеский поединок. Генерал не горячился и не досадовал на его неуклюжесть или несообразительность. Он не брезговал лично поправлять его руку или позу, щедро делился подсказками как смухлевать или провести хитрую атаку, которая наверняка застигнет противника врасплох. И между всем этим беззлобно шутил, балагурил и сыпал занимательными историями из собственной армейской жизни. Порез на руке стал мелкой случайностью. Виноват был Дик, но Оскар, кажется, всерьёз обеспокоился и сокрушённо качал головой. Голос эра, вдруг нарушивший мирную тишь двора, застал врасплох их обоих. Без подобающей Проэмперадору формы, с обнажённой шпагой в руках и в одной небрежно зашнурованной рубахе с бриджами, Алва смотрелся до невероятного странно. Словно дело происходило на знойном берегу Кэналлоа во время законного отпуска, а сам он являлся каким-нибудь пиратом, сошедшим в порту на побывку. Разве что не хватало покачивавшейся на морисский манер тяжёлой золотой серьги в ухе и косынки поверх непокорной черноволосой гривы. Впрочем, нет, косынка имелась. На шее. Угольным росчерком на нежном белом бархате незагорелой кожи, она немедленно привлекала к себе внимание. И белая рубашка Рокэ только подчёркивала этот броский контраст. Лицо маршала выглядело непроницаемым. Взгляд синих глаз, темных как ночное море, скользнул по их с Оскаром соединённым рукам, обжёг слегка опешившего генерала и, наконец, сполз на его же опущенную шпагу - виновницу маленького кровопролитного недоразумения. Дик, предчувствуя головомойку, поспешил отдёрнуть руку. И для надёжности даже спрятал её за спину, одновременно натягивая на лицо конфузливую улыбку. - Какие прекрасные нынче погоды, эр, не правда ли?.. Едете со двора? - А вам бы этого хотелось? Вы помните, в этом часу у нас бывают тренировки. - Герцог поранился и не может...- попытался было вклиниться с объяснениями Оскар, но оказался решительно перебит на полуслове. - В самом деле? Отчего же это произошло?- Голос Рокэ тёк елеем, под которым угадывалось с трудом скрываемое недовольство.- Разве двое фехтовальщиков, упражняясь, не озаботятся использовать защитные наконечники, чтобы не поранить друг друга? - Мы не собирались драться. Скорее, дурачились,- аргументировал Дик, с досадой ощущая как кровь снова начала струиться по раненной кисти.- Да и встретились как будто бы случайно. - Что же вы здесь делали, позвольте узнать, господин генерал? Поджидали моего оруженосца? - Прогуливался,- в замешательстве пробормотал Феншо, явно не понимая, что так задело маршала (кроме очевидного пореза на руке Дика, разумеется). Надорец тоже не понимал, и потому уныло покосился на садовую дорожку с калиткой за кустами. Спровадить бы генерала, пока до беды не дошло. Алва с утра явно поднялся не с той ноги... - Прогуливались, значит,- с ленцой протянул маршал и вдруг холодно отрезал:- Ну так я вас более не задерживаю. Ступайте, генерал. Игры окончены. - Но позвольте,- опешил Оскар и поглядел на диконов бок, которым северянин заслонял повреждённую руку.- Я хотел бы убедиться, что... - Эээ, со мной всё хорошо,- поторопился успокоить его северянин.- Пустяковая царапина, не стоит тревожиться, правда. Он коротко поклонился, косясь при этом на раздражённого маршала, замершего в позе вальяжной непринуждённости. - Благодарю за приятно проведённые часы досуга. Буду рад новой встрече, генерал... конечно если дела позволят мне вновь показаться в городе. Шансы были невелики (особенно, если Алву действительно вывела из себя их с Феншо шалость), но надежда, как говорится, умирает последней. Оскар не нашёлся с ответом и потому ограничился поклоном пространству между Диконом и Рокэ, как бы прощаясь сразу с ними обоими. Он был явно раздосадован и глядел хмуро. Точь-в-точь пёс, которого мокрым полотенцем отогнали от порога неприветливые хозяева. Через пару минут сад опустел, хлопнула за кустами калитка. Дик мялся на месте, изнемогая от воцарившейся во дворе давящей тишины. Желая избежать тягостного разговора, он молча, не поднимая глаз, поклонился и развернулся к дому. Если ему удастся изловить кого-нибудь из слуг, то он даже сумеет самостоятельно позаботиться о ране при помощи лекарских снадобий. Как бы не так. - Стоять!- звонко ударилось в его спину. Поневоле замрёшь как заяц под прицелом ружейного дула.- Не желаете ли объясниться, юноша? - Это сущее недоразумение, эр Рокэ,- почти жалобно пролепетал Дик, прислушиваясь к неторопливо приближавшимся шагам.- Можно я пойду? Он снова пустился в бегство, не дожидаясь ответа, но был остановлен. - Стойте же, говорят вам! Карьярра... Дайте руку. Коснувшись мягко, узкая ладонь развернула его с неожиданной силой. И все попытки прикрыть раненную конечность оказались тщетными. Порез был глубоким и тянулся наискосок от основания большого пальца через лучевую кость и выше, опасно близко к венам на внутренней стороне предплечья. Взгляд, которым наградил поёжившегося Дикона Первый маршал, был полон молчаливого упрёка. - Я был, гм... неосторожен,- буркнул надорец, скосив глаза на брусчатку под ногами.- А генерал просто показывал некоторые фехтовальные приёмы. - Ну разумеется, юноша. Именно это, полагаю, мне и пришлось бы сообщить вашей матушке в письме, отвечая на её гневные требования объяснить как, ради Закатных кошек, её единственный сын умудрился истечь кровью, не добравшись даже до самого захудалого поля боя. Рокэ сердито сдёрнул с шеи косынку, от его благостного вида не осталось и воспоминаний. Надорец лишь глазами захлопал, когда платок, будучи вывернутым обратной стороной, очутился на его руке и был туго обмотан вокруг раны. - Быть столь неосмотрительными и легкомысленными, чтобы не воспользоваться во время упражнений тренировочными шпагами или хотя бы защитными наконечниками! Подозреваю, вам доставляет удовольствие выказывать подобное пренебрежение ко всякого рода опасности для собственной жизни. Ваши одинокие прогулки по столице немало меня в этом убедили. - Категорически не согласен! Всё было совсем не так, эр Рокэ. - Монсеньор. - Может быть. Синие глаза прищурились, а кончики губ задрожали, словно бы сомневаясь подняться ли им в улыбке или опуститься в гримасе недовольства. - И это же царапина, ну правда!- продолжил настаивать Дик и с горячностью ткнул пальцем на своё запястье как на аргумент - мол, сами убедитесь: кровища не хлещет, рука не отваливается. - Ах, «царапина», юноша?- обманчиво-невинным тоном подхватил Рокэ. Изящные тонкие пальцы сжались на его запястье стальным кольцом.- Тогда, я думаю, вам ничего не будет стоить составить компанию в поединке и своему монсеньору тоже. От царапин же, как известно, не умирают? Что же вы молчите? Смелее! Поднимите шпагу. Он ткнул оружием в сторону свободного пространства на брусчатке, где Дику следовало встать. - Во время схватки вы можете оказаться раненным. Неужели не хотите научиться тому, как отбиться от противника, будучи уже задетым клинком? В позицию, я жду. Дик с тоской покосился на окна дома и с неохотой потащил шпагу из ножен. Алва уже отступил, оставляя между ними несколько шагов расстояния, и теперь ждал его первого атакующего выпада. Зараза. Ну и попал же он... Вытянувшись в струнку, Дик скорчил донельзя серьёзную и важную мину. Так, как там в стойку правильно вставать? Оскар поправлял, но кошкино волнение... От стресса надорец снова позабыл как правильно отклонять корпус и как держать руки, чтобы убедительно имитировать человека, умеющего обращаться с оружием прошлого Круга. Создателевы подштаники, он и дышал-то с трудом, мечтая больше о минутке отдыха и, возможно, перекуре, где уж тут упражняться в историческом фехтовании! Он сжал эфес покрепче и сделал выпад, который Алва с лёгкостью парировал. Надорец отступил, обходя его полукругом, словно выискивая бреши в обороне неприступной крепости. Ещё удар, и ещё! Маршал играючи отвёл клинок его шпаги и ответил выпадом в бедро, разумеется, коснувшись кончиком одежды. Сдавленно ругнувшись, Дик снова поменял положение и сделал новый выпад, чуть быстрее и метя в печень. Эту атаку мужчина отбил уже с ухмылкой, как будто его забавляла неумелость противника. - Вашему другу, как офицеру и старшему товарищу, следовало бы лучше понимать ситуацию,- светски указал он, видимо, надеясь выбесить юного герцога.- От него я ждал бы проявления благоразумия даже более, чем от собственного семнадцатилетнего оруженосца! При упоминании о возрасте надорец обалдело моргнул и его губы сами собой растянулись в кривой улыбке, которую он поторопился спрятать, склонив голову. Это длилось короткие секунды, но Рокэ, кажется, не успел разобрать значения увиденной гримасы и, раздражённый неутолённым любопытством, подозрительно прищурился. Серия атак, последовавшая за этим, смяла всякую оборону Дика точно клочок бумаги. Он пятился, уворачиваясь и беспомощно отмахиваясь от несущегося в его сторону острия. Плечо, живот, бедро, снова плечо... Если бы драка была настоящей, бедолага герцог был бы похож на дуршлаг с множеством симпатичных неестественных отверстий, фонтанирующих кровью. Дик пытался - правда пытался! - отвечать, но выходило скверно. Волнение и скорость атак не оставляли ему времени собраться с мыслями и заканчивалось это предсказуемо плохо. Во время очередного натиска не выдержавший северянин поднырнул под клинок и успел перехватить Рокэ за запястье. Его скула еле-еле разминулась с бритвенно-острым лезвием шпаги. В синих глазах мелькнула вспышка недовольства. - Я показывал вам вчера этот приём и после нескольких достаточно неуклюжих попыток вы даже сумели его повторить. Что же я вижу сегодня? Вы вновь не замечаете движения моей руки и не следите за направлением атакующей вас шпаги! Проснитесь же, наконец, юноша, или в следующий раз ваша невнимательность окончится порезом или даже выбитым глазом. - Признателен за предупреждение,- невпопад отозвался Дик, пытаясь отдышаться и одновременно удержаться на подрагивающих ногах. Отступив от него, Алва щуриться не перестал, отчего сделался похожим на хищника в засаде, учуявшего лёгкую добычу. Синие глаза внимательно следили за каждым его движением, нервируя и заставляя совершать ошибки. Новая атака закончилась, едва начавшись. Шпага кэналлийца замерла, почти касаясь разгорячённой кожи на щеке тяжело дышащего надорца. - Мои советы не идут вам впрок, увы. Никак не пойму глухи ли вы к ним или просто предпочитаете выказывать мне таким образом своё пренебрежение. Всё было гораздо проще - он не был герцогом Окделлом. И не имел душевной склонности к военному делу со всеми вытекающими отсюда последствиями. - Вас это задевает?- невинно поинтересовался надорец. Маршал не ответил. Его лицо выражало отстранённую задумчивость, взгляд словно бы остекленел. Острие шпаги сместилось, поддевая на сталь покачивавшуюся в ухе надорца рубиновую серёжку. Рокэ и прежде обращал на неё внимание, но сейчас это выразилось ещё и в физическом прикосновении. Стушевавшийся, Дик поторопился отстраниться. - Я, эмм... я могу быть свободным? - Разве вы не хотели бы улучшить свои навыки в фехтовании?- Кэналлиец словно иронизировал над ним: улучшить, серьёзно? Чтобы что-нибудь «улучшить», нужно, чтобы у тебя было то, что можно улучшать. Пусть уж лучше упражняется с герцогом Окделлом, от этого хотя бы будет какой-то прок. - Думаю,- помедлив, отозвался надорец,- у Первого маршала найдётся масса других, куда более важных занятий, чем возня с недостойным оруженосцем. Он торопливо завёл руку с оружием за спину, демонстрируя желание закончить этот странный поединок. Кивок и вот уже северянин ринулся к дому, но был схвачен за плечо. Их лица оказались на расстоянии всего в полбьё. Дик вздрогнул от неожиданности, но не стал отводить взгляда. - Я преподал вам урок,- произнёс Рокэ негромко, но со значением,- и, надеюсь, вы выучите его, чтобы впредь не оказываться в подобном уязвимом положении. В другой раз ранение может оказаться серьёзнее, а противников - больше. Что тогда вы предпримете? - Предложу пойти на мировую?.. Знаете, едва ли Оскару снова придёт охота фехтовать со мной, хотя бы даже и в шутку. Вы, кажется, отбили у него всякую охоту к этому. Эр, ну правда - это была всего лишь досадная случайность!- Дик деликатно зашевелил плечом под узкой сильной ладонью, желая высвободиться и удрать. Маршал не отпустил... Во всяком случае, не сразу. Взгляд его был тяжёл как невысказанный упрёк, но он как будто не злился. Или злился, но не сильно. Не как вначале. Когда вечером Дик, наконец, добрался до своей комнаты, было уже около полуночи. Ноги гудели от беготни с поручениями маршала, а одежда пропиталась потом из-за опустившейся на город жары. Стащив с себя дурно пахнувшую рубаху, он устало плюхнулся на кровать и принялся разматывать чёрный платок на руке. Потревожив корку подсохшей крови, он выругался из-за вспышки боли в задетой ране. Сюда бы дезинфицирующий спрей и заживляющую мазь... В дверь тихонько поскреблись и Дик недоумённо окликнул неожиданного пришельца - кто бы это мог быть? Эр снова захотел его видеть? Зачем бы? Из-за створки показалось взволнованное девичье лицо. Розовые щёки, испуганные серые глаза. Она протиснулась в комнату, держа в руках бутылёк тёмно-коричневого стекла с широким горлышком и отрезом чистого полотна. - Это мне?- опешил Дик.- Но как вы... - Не серчайте, ваша милость. Мы со стороны глядели, как вы с господином генералом на шпагах дрались. Все уже знают про рану-то, вот я и подумала - надобно подать лекарство, чтобы рука не воспалилась.- Она покраснела ещё гуще и, видимо, стремясь умилостивить гордого дворянина, поспешила скрасить свои слова смущённым книксеном: мол, поступила из лучших побуждений, а вы уж сами решайте - казнить или миловать за это. - Ясно,- кивнул Дик и указал на бутылёк.- Что там? - Так мазь на травах, ваша милость. Семижильник, зверобой, белоголовник... Здешний лекарь пользует ею господина губернатора. - Оу.- Это некоторым образом внушало доверие. Богатеев с высоким социальным статусом абы чем лечить не стали бы. Вероятно. - Поассистируете мне?- с улыбкой спросил он у девушки, не желая грубо выставлять нежданную помощницу в коридор. Та с готовностью закивала. Очень быстро порез оказался промыт, высушен и смазан довольно густой субстанцией со вполне приличным запахом, напоминавшим чем-то опушку надорского леса весной. Северянка действовала быстро и ловко, почти не отвлекаясь на диконовы вопросы и замечания. Сказала только, что он смешно разыграл сценку из столичной пьесы - местные слуги запомнили, ведь никто из них в настоящем театре не бывал. Людям вроде них доставались только выступления бродячих актёров с кукольными вертепами, которые можно было посмотреть на площадях в ярмарочный день. Перевязав рану, девушка забрала лекарство и, наградив его напоследок сияющим взглядом, исчезла в коридоре. Слегка пошатываясь, Дик подошёл к столу и здоровой рукой умылся, а потом, немного поколебавшись, смочил полотно водой в чаше и обтёр прохладной влажной тканью потную шею, плечи и грудь. Так-то лучше. Вроде и дышать как будто стало легче. Он не стал перед сном закрывать окно, хотя герцог наверняка ещё пожалеет об этом с утра, очнувшись от громкого птичьего щебета и бьющего по глазам яркого солнечного света. Сил не было тащиться до рамы. Оставшись в одном исподнем, надорец рухнул на кровать и уставился в белёный потолок, мысленно перебирая события минувшего дня. Перед глазами так и кружились в хороводе новые, едва знакомые лица тех, кому пришлось передавать маршальские распоряжения, получать устные отчёты и выслушивать жалобы. Вот уж воистину: каким день начнётся, таким боком и доковыляет до заката. Он умаялся до зелёных киркорелл перед глазами! Зато Его Светлость была довольна: мальчишка в кои-то веки при деле. Дик пару раз видел его со двора усаживающимся на подоконник распахнутого окна с яблоком в руках. Платочком в след не махал, но ухмылялся совершенно точно по-пиратски. Надорец в задумчивости поднял аккуратно перевязанную служанкой правую руку и припомнил подробности их с Алвой стычки после того, как маршал прогнал обиженного Оскара прочь. Казалось бы, что ему за дело до того, что генерал нечаянно съездил неловкому мальчишке по руке шпагой? С  кем такого не бывало? Однако же... Перед глазами вспышкой воспоминаний мелькнула гибкая мужская ладонь, уверенно стискивавшая его предплечье, чтобы лучше рассмотреть резанную рану. Щёки обдало волной жара. Глупость какая, всё-таки... Он вздёрнул голову с подушки и зашарил здоровой рукой по одеялу. Где же он? Уж не спихнул ли он платок на пол, в пыльные недра подкроватья? Было бы досадно - как никак, почти трофей с «поля боя». Дик иронично фыркнул и, неудобно извернувшись, обхлопал бока. Пальцы неожиданно ткнулись в тонкую, мягкую ткань и потянули мятый комок из шерстяных складок одеяла. Узкая и широкая, это была классическая кэналлийская косынка, которой на юге пользовались и по сей день (если судить по телепередачам про путешествия и культуру, а также фильмам кэналлийских же кинокомпаний). Дик нащупал пальцами несколько затвердевших от крови участков на ткани и вдруг вспомнил, как Рокэ сердился и отчитывал его, а потом вдруг потянул платок с шеи. Всего лишь порез, а сколько шума!.. Почему-то казалось, что маршал и вполовину не был бы так зол, окажись диконовым партнёром по тренировочному спаррингу кто-нибудь другой, хотя бы даже Понси. Он постоял бы, с эдакой ухмылочкой наблюдая за их обменом уколами, отпустил бы в адрес обоих противников острую шпильку, а затем, заскучав, отправился бы восвояси. И только где-то минут через двадцать возле площадки на заднем дворе непременно появился бы присланный маршалом слуга с бутылочкой мази и скупым наставлением нерадивому юношеству «не валять дурака и очистить рану - лихорадка и заражение крови, как известно, валит с ног даже диких надорских вепрей, не то что мальчишек в смешные семнадцать лет». Досадливо фыркнув, Дик скомкал косынку и замахнулся ею куда-то в сторону камина. Не долетит - утром он сам допинает тряпку до очага и спалит её там ко всем Закатным кошкам, несмотря на жестокую жару и косые взгляды слуг. Рука застыла на середине движения. Он вздохнул. И дался ему этот жалкий кусок крашеного льна, в самом деле! Ну же, бросай! Дик задумчиво повертел тряпку в руках, а потом прижал к носу. Запах пьянил богатой палитрой ароматов: терпких горько-сладких пряностей, мускусом мужского пота, запахом травы и неожиданно - моря, как будто бывший владелец косынки и впрямь только утром ещё скрипел досками палубы где-нибудь в Померанцевом море. Романтика южных морей и острых сабель… Сжечь бы её в камине, в самом деле, что вот он, а?.. Насупившись, Дик сгрёб платок в кулак и, повернувшись на другой бок, накрылся одеялом.