Искаженный горизонт

      Не успел Тоша усесться в кресле, как голос Айма предупредил:

***Принудительная синхронизация***

      — Дата—захвата! Как? Даже кофе не попил — успел разозлиться Тоша перед тем как напротив в полный рост возникла фигура в костюме-тройке. Лицо фигуры было знакомо. Правда Тоша помнил его куда более морщинистым и весёлым, чем сейчас.       — Здравствуй, Фантон, — произнёс мужчина. — Давно не виделись.       — Я бы предпочёл общаться с начальством по протоколу — без вторжений в приватность — сухо отозвался Тоша.       — Мне безразличны твои предпочтения. И сейчас я говорю с тобой не как начальник.       — Я знаю, как настроены твои протоколы, Кас. Не пытайся убедить меня, что можешь абстрагироваться от должности хотя бы на минуту.       — Послушай, Фантон. Все топы Пацифики со вчерашнего дня стоят на ушах. Один чудик, на которого всем было плевать последние пятнадцать лет, за сутки стал виральнее мадам—не—по—годам.       — Митя? — вырвалось у Тоши прежде, чем он успел осознать.       — Доктор Дмитрий Владиленович Каку. Именно. Удивительно, что ты угадал с первого раза. Но сейчас это не важно. Голограмма в костюме-тройке приблизилась на полшага вперёд       — Видишь ли, он выпал из поля зрения не просто так. Пацифике известно, что он работал с отрицательной энергией через гравитационные колебания. Пытался уравновесить положительную энергию вещества с отрицательной энергией гравитации. Тоша моргнул, нахмурившись:       — Что?       — Вчера вечером мы получили данные: его сигнатура изменилась до неузнаваемости а затем исчезла совсем. При себе у него был квантовый тег. Он просто исчез.       — Что? — Тоша сделал шаг ближе к проекции. — Ты сказал… исчез? В висках застучало. Ощущение и без того плавающей головы после неудачной синхронизации усилилось вдвое.       — После исчезновения нам удалось восстановить только резервную копию его Аймбрейника, — продолжал Кас. — Большая часть данных повреждена. Единственное, что удалось извлечь это твой персональный айди.       — Ничего не понимаю, — пробормотал Тоша.       — Мы с тобой знакомы давно, — сказал Кас. И я уверен: в этой истории ты оказался замешан по касательной. Поэтому я здесь сейчас. Пацифике нужно вернуть Дмитрия. Или хотя бы понять, что с ним произошло. Произошло что—то не хорошее и нам нужно знать что именно. Этот клубок прямо сейчас пытаются распутать и другие, поэтому очень важно сделать это раньше остальных. Тоша поднял глаза:       — Но, Кас… при чём тут вообще я?       — У тебя есть примерно девять минут, чтобы попытаться ответить на этот вопрос. Я ухожу, и скоро вернусь вместе с остальными чтобы тебя официально допросить Кас развернулся, сделал пару шагов — и остановился.       — Ах да. У нас есть основания полагать, что Каку мог разорвать ткань пространства—времени. Фигура растворилась.       На несколько секунд Тоша остался стоять, глядя на пустоту, после чего, как подкошенный, опустился в кресло. В ушах резко зазвенело. Тонкий, протяжный звон заглушал мысли.

—активирую микровыброс анандамида — сообщил собранный голос айма

      Внутри стало чуть тише, как будто кто—то незаметно погладил изнутри вдоль позвоночника.       Касым Хапхаратов когда—то был хорошим приятелем. Откуда—то из поврежденных массивов глубокой памяти проглядывались образы как они втроем с Митей молодые и пытливые были занимались разработками ранних интерфейсов. Когда они были молоды и начинали свои исследования культ популярной науки еще не диктовал что нужно смотреть и слушать. Они искали сами. Были увлечёнными, свободными. В конце концов, правда, их пути все равно разошлись. Тоша пошел в маленький стартап, Кас ушел в корпоративный сектор а Митя ударился в практическую физику.       Обычно тоша избегал разговоров с касом, потому что тот сильно изменился под влиянием корпоративной среды. Тоша хоть никогда не настраивал топов, но от коллег слышал какими протоколами пичкают их интерфейсы. Подавление эмоций, деперсонализация, постоянная запись всех активностей — вплоть до единого коллективного сознания. Было больно видеть, как человек, когда—то бывший ему другом, разговаривает теперь как пустая банка.       Видимо все же контроль пацифики не абсолютный — подумал Тоша

ранее случаев нарушения регламента топами зафиксировано не было,

— подметил Айм.

      —Все это очень странно — резюмировал Тоша Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Пространство кабинета дрожало — не визуально, а внутри сознания, словно там происходило крошечное землетрясение. Мысли оседали пеной на стенках взболтанной банки разума.       — Сколько у меня времени? — наконец выдавил он, не поднимая головы.

восемь минут четырнадцать секунд. фактуры нет, глубокая память недоступна. исследование бесполезно. предлагаю активировать расфокусированную аналитику

.

      — Одобряю. Внутри будто щёлкнул переключатель. Мысли Тоши начали стекаться не в стройные цепочки, а в рассыпчатые пятна образов и ассоциаций. Айм направлял их: не в сторону логики — в сторону интуиции.       В висках стало теплее.       Мягкий вброс допамина, слегка подавленная активность префронтальной коры и всплеск в теменной доле — Тоша почувствовал, как мысли начали течь мягче, зацепляясь за невидимые связи.       Приоткрытые глаза подергивались. Это было приятно. Звон в ушах трансформировался в одну тягучую, красиво звучащую ноту а затем растворился в окружающем пространстве. Зрение слегка помутнело. Неочевидные идеи начали всплывать из ниоткуда. Перед глазами появилась текущая мутноватая дымка переходящая в разные образы. Костюм-тройка, цветочный бутон, оплавленный интерфейс без куска корпуса. Митя работал над чем—то туманным, скорее всего секретным. Был скомпрометирован?             Может быть наоборот достиг успеха?       Полностью исчез.       Квантовый маяк перестал работать, это как вообще? Он же квантовый.       Не осталось ничего, кроме моего айди. Моего? С чего бы моего?       Может быть в логах его интерфейса сохранился черновик какого—то сообщения для меня? Может быть моя карта была последним что он вызывал в интерфейс? Тоша сидел, слегка прикрыв глаза. Он откинулся в кресле так, что голова его была направлена вверх под сорок пять градусов. Водил руками в воздухе, задавая мысленные векторы.       Айм ослабил приоритет сигналов с сенсорной коры параллельно приоретизируя сигналы коры визуальной и ассоциативной       Может быть Митя работал над каким—то оружием? Неудачный эксперимент спровоцировал изменение в биологическом коде Мити а затем вовсе распад на молекулы? Нет, вряд ли. Тогда остались бы какие—нибудь следы. Кас сказал что они не нашли ничего кроме обломков закодированной информации.       Возможно оружие оказалось сверхмощным Айм зафиксировал образ майндшотом, на долю секунды перед глазами моргнула синяя вспышка — Тоша её не заметил.

—я бы хотел осмотреть место где это случилось

—Пронеслось в голове тоши неузнаваемым до конца голосом айма.

      На этот раз голос звучал как—то газообразно, был синеватого цвета и занимал собой абсолютно все пространство в голове. Но не плотно. Он был частью воздуха которым дышал тоша. Как туман окутывая поле ранним утром голос айма обволакивал сознание тоши и был его неотъемлемой частью.       Физический чип аймбеника перегревался. Информации связанной с Митей в биологической памяти было недостаточно чтобы провести анализ. Не за что было зацепится чтобы направить образы в нужное направление. Повышенная температура понижала стабильность процесса       Локвелл стоял посреди туманного поля архаичным пугалом которое всю свою жизнь обречено считать ворон, которые садятся на его плечи. Соломенное чучело нанизанное на столб, выставленное на всеобщее обозрение без единого наблюдателя. День за днем стоять в этом поле колосящихся небоскребов, нежиться в лучах безопасного но тусклого солнца или часами стоять под ливнем кислотного дождя. Искать отражение себя в этом пустом, безлюдном поле. Наблюдать за собой со стороны и видеть как жизнь проносится в безопасном водовороте пустых достижений. Жизнь до 175 лет, 100 из которых ты проведешь с выжженными мозгами и расшатанной нервной системой. Хорошим днем будет считаться день без психозов. Жизнь в которой ты забудешь что значит выйти из дома без приступа тревоги. Твой дом — лепрозорий для одного через окна которого ты видишь как люди целенаправленно и уверено долгие годы идут туда где оказался ты. И только некоторые из них в редкий раз могут собрать свое сознание в кулак и остановиться. Сойти с этой дороги и пойти в другом направлении. Через бурьян и заросли, выжженную землю или дыру в пространстве. Удивительно как скоро мы перестали мечтать о космосе после того как на луну начали ходить ежедневные челноки по расписанию. Перестали ли? КАР! Белый ворон сел на плечо пугалу—тоше. В морде ворона угадывались человеческие черты

вот оно —

айм подал небольшое напряжение в виски которое теплым светом отразилось в голове тоши.

*Синяя вспышка*

      Человек, с которым раньше я разделял радость исследования пропал и что—то хотел сказать мне на поселдок? Что с ним случилось? Кто еще к этому причастен? Голова ворона будто из гелиевого пластика преобразовалось лицо. Вытянутое, с небольшой щетиной, карие глаза и густые брови, горбинка на носу, каштановые волосы, круги под глазами. Это Митя? Почему я не узнаю его? Но я точно знаю что это он. Не могу зацепиться ни за один образ из воспоминаний. Из—за сбоя в синхронизации. Что с тобой? Где ты?       —за горизонтом вероятностей — мертвецки холодным голосом произнес ворон с человеческим лицом. *синяя вспышка*       Ворон вспархнул в небо. За его силуэтом стоял Кас.       Думай Тоша — вращая руками бормотал себе под нос Тоша. Помимо пацифики в этом могут быть замешены другие корпорации. Блю страйпс? Шанырак? Звезда? Либо результат работы Мити каким—то образом привлек их внимание, либо они изначально были причастны и сейчас пытаются разобраться.

может быть это ловушка?

 

      Это не обязательно должно быть оружие. После революции полупроводников углубленное изучение практически любой прикладной сферы стало опасным. Несчастный случай при трагических обстоятельствах? Нужно узнать где проходил эксперимент. *синяя вспышка* Почему мой айди остался на его интерфейсе?

нужно изучить поврежденную информацию. 

      В воздухе оформился оранжевый поврежденный интерфейс. Как все это связано с тем что сегодня без видимых причин мне везде вспоминается Митя? Старые мужчины один за другим прыгали из самолетов. Может быть это влияние чудного сна, а может быть что—то иное. Кас сказал Митя работал над балансом вещества и гравитации. Возможно он нашел способ взаимодействовать с фундаментальными частицами на корпускулярном уровне.       Нет, это крайне маловероятно — буквы этих слов эхом задублирвоались перед глазами.

на секунду в голове появился образ Айи — лишнее — Айм моментально отреагировал изменением уровня электростимуляции височной доли.

—думай, креативный кусок жира, думай! 

      

      Айм повысил приоритет префронтальной коре       Я не получал никаких сообщений от Мити, по крайней мере вербально. Может быть эти образы и есть сообщения? Я не могу сопоставить эти образы со своими глубокими знаниями. Почему? Неудачная синхронизация. Совпадение? Ночью что—то произошло. Попытались скрыть? В впопыхах ставили защиту? Пытались от чего—то избавиться? Перехватить сообщение? *Синяя вспышка*       Пацифика явно вовлечена в это больше чем рассказал мне Кас. Часть данных при синхронизации была утеряна? Что за данные? Мой интерфейс фатально не совместим с новой версией прошивки. Все чтобы не пускать этих жуков в свой разум. Хотя в этом здании, в их сети нет никаких гарантий.       Может быть образы Мити подсознательная ностальгия по временам когда я был пытливым и увлеченным. Может быть это все череда безумных совпадений? Кажется у меня есть запрос на какие—то жизненные изменения. Просто случайно стечение обстоятельств? Хаотично нейтральное проявление законов вселенной? Кварки и галеоны информации повлиявшие на мое сознание? Частицы тоже повинуются законам, ведь так? Если только Митя не нашел способ как влиять на квантовые флюктуации. Вот это был бы номер. *синяя вспышка*

Айм изменил баланс стимуляции.

фокусирование. конвергенция.

      Эксперименты оплаченные пацификой. Начальство. Допрос. Как защититься? К чему готовится? Не паниковать и не вовлекаться эмоционально. Все это чертовски странно, но я тут ни при чем. Излишняя нервозность вызовет подозрения. Единственно верная стратегия — держаться холодно и отстраненно.

11:58 — озвучил время айм. пора закругляться.

      Тоша моргнул. Пространство дрожащей комнаты начало собираться в кристаллизованные грани осознания. Как после долгой медитации — всё казалось немного ненастоящим, но предельно ясным.

прекращаю режим расфокусированной аналитики.

восстанавливаю приоритеты сенсорной коры.

мягкий отвод дофаминового профиля… готово.

Воздух в кабинете вдруг стал гуще. Чуть более тяжёлым. Почти как перед грозой.

результат сессии:

1. вероятностное ядро сформировано. 

версия: возможное достижение предельной глубины в изучении материи — возможно, случайное или преднамеренное нарушение симметрии между наблюдением и существованием. вероятность деструктивного распада без остаточных следов: менее 3%. необходимо больше данных. возможная версия: декогеренция сознания, нестабильная квантовая миграция, предельная расфокусировка наблюдателя. альтернативные версии (технологический след, контролируемая эвакуация) требуют подтверждения.

2. цепочка значимости установлена. фиксация твоего ID в повреждённом интерфейсе подтверждена. вероятность случайной корреляции: менее 15%. версия: попытка передачи сообщения или последнего контактного следа. рекомендуется: дальнейший анализ повреждённых фрагментов данных.

3. когнитивный след каса. поведение не соответствует корпоративному протоколу. предположение: либо внутренний конфликт, либо несанкционированный мотив. также возможны более глубокие мотивы, в том числе выгодные корпорации с намеренным эмоциональным вовлечением 

4. психоэмоциональный профиль: кратковременная утрата логической центрированности компенсирована ростом ассоциативной плотности. усиление негативных тенденций. повышенная плотность образов связанных с одиночеством. ееобходима санкция на долговременные нейрорегенеративные мероприятия. в кратчайшее время показана прогулка на свежем воздухе. 

10/10 нейроинжинеров рекомендуют не откладывать заботу о моральном здоровье в на потом.

точка вероятностной дивергенции зафиксирована

режим завершён. включаю восстановление когнитивной ясности. поддержка нейромедиаторов: нормализую до базового уровня.

      Фух— подняв брови и стерев пот со лба выдохнут Тоша — это было.. интенсивно. Не сказать что стало сильно понятнее, но я мобилизовался. Тоша пошлепал себя по щекам Через несколько секунд на рабочем интерфейсе загорелся жёлтый индикатор. Всплыло оповещение: предлагается принять у себя начальство. Кнопки «отказаться» не было, но хотя бы согласиться позволялось самостоятельно.       — Войдите, — иронично произнёс Тоша, нажав на кнопку.       Подсветка на ручке двери загорелась зелёным. Ручка опустилась вниз, и в комнату вошли три фигуры в костюмах.

— ничего себе. дело серьезное. личный прием

 — прокомментировал в голове айм

      Они были процентов на двадцать выше рядового человека. Все еще в рамках естественной анатомии, но достаточно чтобы подсознательно вызывать тревогу. Все были одеты в костюмы-тройки сшитые из специальной сенсорной ткани. Из за этих костюмов они и получили свое неформальное прозвище - Тройки.       На голографических проекциях этого не было видно, но вживую ткань поблёскивала даже в тени и как будто дышала. Элементы из похожей ткани встречаются на униформе некоторых военизированных подразделений, и межпланетных исследовательских групп. Зачастую это одни и те же структуры.       Но костюмы-тройки этих ребят контролировали каждую клеточку носителя. Исследователи так держат восприятие в тонусе, регулируют температуру и сглаживают различные экстремальные условия.       На костюмах топов сенсоры были такими мощными, что считывали не только и не столько параметры тела самого носителя, но и окружающих его людей. Такой уровень контроля помогал направлять не самые приятные беседы в нужное компании русло. Каждой клеточкой тела они могли чувствовать изменение гормонального фона и уровня стресса подчиненных. Они точно знали на какие рычаги можно было нажать и какой эффект они оказывают. Общаться с ними было просто неприятно. Никакой эмпатии. Как на семейном ужине, только о личном они не разговаривают. Сомневаюсь что личное у них вообще было.       Кас стоял слева       — Доброе утро, Локвелл Фантон — сказал центральный, ровным как в рекламном ролике голосом       — Не уверен, что оно доброе.       — У вас есть основания полагать обратное? — медленно приближаясь к столу, продолжил он.       — Ваше присутвие.       — Вы правы. Это веский признак.       Он остановился перед Тошей.       Откровенно говоря это утро действительно доброе. Особенно для вас мистер шунгай. За последние пол часа статус нашей встречи был повышен до s-класса. Именно поэтому перед вами стоим мы, а не наши голограммы. Вам известная причина нашей встречи?       — Нужно проквантовать базу на Камчатке?       — Нет — холодно ответил тройка. — Вчера, в 23:17 мы потеряли связь с одним из ключевых консультантов. Последние несколько лет мы, а также ряд заинтересованных сторон, финансировали его исследования. — В 23:30 он должен был выйти на связь и передать отчёт. Он не сделал этого. При проверке места проведения эксперимента был обнаружен только повреждённый нейроинтерфейс. Консультант исчез бесследно. Он сделал лёгкую паузу:       — Детекторы, фиксирующие условия эксперимента, в один момент перестали регистрировать его присутствие. Консультантом был Дмитрий Какку. Это имя вам о чём-то говорит?       — Да, мы были приятелями много лет назад, — слегка приподняв брови, ответил Тоша.       — Заметная часть данных на интерфейсе повреждена или закодирована, — продолжал Тройка, и за последние 12 часов наши самые мощные вычислительные машины смогли извлечь только один маленький кластер информации — ваш публичный айди.       — Неужели? — спокойно, почти равнодушно отозвался Тоша.       — Именно. Интерфейс Дмитрия содержит свидетельства попытки…       — Попытки отправки информации непосредственно на мой айди, — перебил Тоша. — Я догадался. Ближе к делу.       — Не просто информации. Важной для нас информации, — без паузы продолжил Тройка.       — Как бы то ни было, я ничего не получал, — пожал плечами Тоша.       — Мы знаем. Иначе наши детекторы бы это зафиксировали.       — И чего вы тогда от меня хотите? Айди — это последовательность из девяти символов, уникальными из которых можно считать только пять в середине. Это может быть простым совпадением. С таким же успехом вы могли получить индекс квартиры бубули-уборщицы.       — Не стоит поясничать, мистер Локвелл, — голос Тройки остался ровным. Мы точно знаем, что Дмитрий предпринял попытку выйти на связь именно с вами.       — Если бы я хотел скрыться с каким-то супероружием под мышкой, я бы тоже отправил сообщение человеку, с которым не общался 15 лет.       — Это интересное замечание, мистер Локвелл. В нашей базе не зафиксировано ни одного эпизода вашей связи с Дмитрием до вчерашнего вечера.       — Поразительно, я был лучшего мнения о вашей подготовке, господа - слегка надменно произнес Тоша и украдкой бросил взгляд на Каса. Лицо старого знакомого было абсолютно непроницаемым.       — Вы понимаете, чем может обернуться ложь на прямые вопросы от начальства?       — Дата-чревата! Даже думать не хочу. Хорошо, что врать не в моих правилах. Костюм центрального Тройки отреагировал едва заметной волной на слова Тоши —по корпусу пробежала рябь, будто круги на воде покрытой инеем.       — Хорошо, — спустя секунду сказал Тройка. — Мы проверим эту информацию. Он сделал шаг ближе.       — К вашему сведению, мистер Локвелл: то, над чем работал Дмитрий, не имело отношения к оружию. Его исследования лежали в области структуры Вселенной.       — Что тут может быть интересного? Теория струн, излучение Хокинга, тепловая смерть Вселенной… Вот уж не думал, что гранты раздают за пересказ школьной программы.       — Нет, — голос Тройки стал ещё холоднее. — Он работал над расширением фундаментального понимания материи. Планковские ограничения. Каузальные пределы. Тахионный барьер.       — И вы хотите мне сказать, что Митя просто взял и разогнался выше скорости света? Или уменьшился в 10-35 раз? Я знаком со всем этим достаточно поверхностно, но даже двоечники в школе знают, что это невозможно. Скорее всего он просто надул вас. В комнате повисло тяжёлое молчание.       — Как вы относитесь к командировкам? — неожиданно учтиво спросил центральный из Троек.       — Прекрасно! Очень был бы рад прямо сейчас улететь отсюда подальше!       — Вот, — мужчина извлёк из внутреннего кармана оранжевый, оплавившийся носитель памяти. — Это всё, что нам удалось найти и частично расшифровать. Вы — последний, кому Дмитрий пытался передать сообщение. Мы хотим понять, что именно он пытался сказать.       — Подождите! Я пошутил! — торопливо перебил его Тоша. У меня сейчас даже доступа к глубокой памяти нет, какая ещё командировка? И вообще, я не горю желанием.       — Ваш нейроинтерфейс, — спокойно заметил Тройка, уже несколько лет не поддерживает актуальную версию обновления.. — подметил Тройка — Отсутствие доступа к облачному брейннету безусловно будет осложняющим обстоятельством, но вам, кажется не привыкать. Вы знали что у Дмитрия был установлен аналогичный интерфейс?       — Нет, не знал. И в целом — мне ничего не известно о его последних проектах и почему он решил связаться со мной.       —Именно это мы и хотим чтобы вы выяснили, мистер Локвелл. Присутствие официального представителя компании PACIFICA может скомпрометировать наши интересы. Нам нужен человек без.. ярковыраженной корпоративной принадлежности. Мы дадим вам всё необходимое. И шанс узнать, почему он выбрал именно вас. Разве вы не заинтересованы?       На секунду время вокруг словно замедлилось: звуки потяжелели, движения губ Тройки стали вязкими и медленными.       Айм аккуратно подстроил восприятие времени.

фиксирую изменение кожно-гальванической реакции одновременно отмечаю снижение латентного времени реакции на внешний стимул на 11% — так выглядит заинтересованность, тоша, и они это тоже зафиксировали. их костюмы сканируют тебя с той секунды когда они переступили порог. особенно их главный. 

тебе предлагают командировку. расследование. шанс вырваться из закольцованной рутины. разве тебе самому не интересно, к чему все эти совпадения? чем тс ними с совпадениями, у тебя есть прямые показания к разнообразию своего бытового образа жизни и эта заварушка вполне тянет на разнообразие

      Восприятие вернулось в норму       — Я не особо заинтересован, — слегка задержав ответ, произнёс Тоша. Мне и с собой разобраться бывает не просто, а вы мне про Митю.       Он пожал плечами.       — Да и, к слову, я всё ещё ваш сотрудник, если вы вдруг забыли.       — Это поправимо, — с лёгкой усмешкой ответил Тройка. Через двадцать часов шаттл с четвёртого вокзала отправляется на базу Юэ.       — Куда? — переспросил Тоша, не сразу осмыслив. — На Луну?! Тройка протянул ему пластиковую карту.       — Вот ваш обновлённый уровень доступа. Трудно отрицать: вы уже втянуты в эту историю.       На Луну… ничего себе… Я никогда не был на Луне, — промелькнуло в голове Тоши.       — Мне нужно подумать, — сухо сказал он вслух.       — Подумайте. Но не обманывайтесь — выбора у вас нет. Если мы не сможем добиться от вас сотрудничества мы будем вынуждены сменить тактику.       — Дата-адвоката, какая прелесть, — едко буркнул Тоша.       — Завтра утром. В 08:00, четвёртый ферровокзал. Шаттл 9А, «Икарис». Ваше место — 13B, — подытожил Тройка. С этого момента вы освобождаетесь от необходимости находится на рабочем месте. На этом встречу можно считать завершённой. Тройки развернулись и направились к выходу.       Замыкающий на секунду остановился — Вам полезно будет знать, что за день до исчезновения Дмитрий контактировал с неустановленным объектом. Сильные возмущения материи, вызванные этим контактом, стали причиной преждевременного обновления системы. Они ушли. Встреча завершилась.

кас как-то забыл упомянуть о том, что митя работал на луне.

— подметил Айм

      — Луна, ого… Я всегда хотел там побывать, — подумал Тоша. Живу в городе-космопорте — и ни разу не был даже на орбите. Люди годами копят кредиты, чтобы отправиться туда хотя бы на неделю. Посмотреть на Море Бурь или отпраздновать годовщину у Залива Верности…

— возможно, тоша, учитывая твои поведенческие тренды, тебе действительно стоит развеяться, —мягко заметил Айм. — не знаю, что там с митей, но тебе точно нужно уделить время себе. и, как мы оба знаем, ты умеешь наслаждаться жизнью… даже в рабочее время.

      — Наверное, ты прав, — усмехнулся Тоша. — Майор Том давно ждёт меня в гости. Дата-когда-то! Почему бы и нет?       Он встал из-за стола, провёл рукой мимо сенсоров, отключая проекцию рабочего пространства, и направился к выходу. Выйдя из кабинета он направился к открытой высотной площадке. Выйдя на улицу он огляделся.       Плазменное окно защищало её от ветра. На площадке не было ни сеток, ни ограждений. Фантон подошел к краю, развернулся спиной вперед, закрыл глаза, скрестил руки на затылке с распахнутыми локтями, вдохнул полной грудью и откинулся назад. В такие моменты можно было действительно испытать страх перед свободным падением. С закрытыми глазами кажется, будто кинетическая энергия падения начинает расти пугающе быстро. Все звуки за доли секунды заменяет гул ветра и шорох складок одежды, дыхание становится рваным, сердце начинает колотиться, готовое выскочить из груди.       Как будто за спиной стоял реактивный двигатель холодного обдува.       Но вместо падения Тоша чуть утонул в совершенно прозрачном плазменном поле, зависнув примерно на тридцать градусов за гранью площадки, пятками оставаясь на краю. Он открыл глаза и выдохнул:       — Красиво тут, — произнёс вслух для кого-то невидимого. И полностью принял позу отдыхающего в невидимом гамаке. Ниже площадки в воздухе летали большие белые чайки. Внизу, под несколькими слоями маглитных трасс, мелькали крошечные фигуры людей. Обитатели высотных башен и те, кто топчет асфальт внизу, почти никогда не пересекались. Даже взглядами.       Если на стыке двух миров граница ещё была незаметна, то с высоты становилось очевидно: чем выше человек забирался, тем больше он отгораживался от тех, кто оставался на земле.       Во многом эту разницу олицетворяли и нейроинтерфейсы.       С примерно 27-го горизонтального слоя заканчивалось пространство обычных людей. Выше целые скайплексы были выкуплены корпорациями. И чтобы попасть туда, нужно было быть «своим» — пройти настройку, вживить интерфейс, быть готовым жить в новом информационном пространстве.       Сейчас ни одна корпорация не работает с сотрудниками без интерфейсов. Рекрутов соискателей долго готовят и специально настраивают под инфоструктуру конкретной компании, после чего некоторых из них принимают на работу и вживляют интерфейс с соответствующими уровнями доступа.       Корпорация предоставляет тебе весьма неплохое жилье и кто—то может даже сказать свободу воли и передвижений, но во—первых это очень сильно зависело от конкретного нанимателя, во—вторых даже самая прозрачная инфообразующая компания имела определенный контроль над пользователями своих сетей брейннета. Некоторые просто не злоупотребляют.       Скорость обработки информации с помощью интерфейса была в сотни тысяч раз выше человеческой. И когда мозгу открывались гигантские массивы данных, человек начинал видеть мир иначе и иногда начинал испытывать острую неприязнь к прежнему себе. Раньше ты думал, что знаешь достаточно. А потом узнаёшь: всё, во что ты верил, — крошечная капля в океане.       Вот и получается что хоть границы между мирами не существует, она редко нарушается да и то как правило в одностороннем порядке.       Одновременно с большинством обычных людей на улицах иногда встречались редкие носители биоинтерфейсов. Такие, как Фантон. Он работал на корпорацию, но большую часть времени проводил внизу. Так ему было удобнее.       Его работа предполагала постоянный контакт с людьми, часто нестабильными: исследовательские группы, операторы удалённого подключения, колонисты - все те, кто мог деструктивно использовать свой интерфейс. Среди тех, кто даже не особо понимал, с чем он работает, Тоше было спокойнее.       Исключением был его настройщик — дряхлый, 139 летний Бобби Си. Бобби Си был этническим калмыком с интересной родословной. Нужно заметить что после революции полупроводников с ослаблением классических ролей государств глобализация сделала доселе невиданный виток. Границы между национальностями практически стерлись а о происхождении теперь намекало разве что имя человека, ведь даже внешние характеристики будущего ребенка родители могли редактировать на этапе планирования семьи.       Тоша вдруг почувствовал запах запекающейся на паяльнике канифоли. Он закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Всплывший в памяти образ старика разбудил кластеры глубокой памяти, которые редко переходили в оперативную.

— перед выходом я активировал режим нарративного трекера, а также частично восстановил глубокую память. воспоминания структурирвоались в цепочку-вонючку.

— сообщил Айм.

      — Из всех мнемонических трюков ИИ этот мой любимый, — вслух произнёс Тоша, открывая глаза.       Бобби Си научил его почти всему: пайка микросхем, обрисовка процессорных архитектур, тручекинг. Бобби был настоящим пионером системных знаний в мире, обезумевшем от технологий.       В последнее время они с Тошей редко виделись, хотя Бобби Си стабильно раз в пару недель присылал тому интересные архивные записи на изучение. Именно такие люди могли бы своим опытом остановить нейротическое расслоение общества. Но парадокс был в том, что именно им меньше всего хотелось кого-то учить и что-то кому-то проповедовать и доказывать.       — Интересно, как он там? — подумал Тоша. наю, он не любит незапланированные визиты, но кажется, настало время повидаться. Может подскажет чего. В конце концов, он точно помнит Митю. И бывал на Юэ. Устрою ему сюрприз. Тоша оттолкнулся спиной от плазмы, перенёс вес на полную стопу и уверенно направился к выходу. Можно было вызвать автомобиль, но Тоше было о чем подумать, а думается всегда лучше пешком. Тем более прогулка и разгрузка ему были необходима после расфокусированной аналитики.       Помимо автомобильного подлёта к зданию было несколько других выходов. Один из них, самый невостребованный — обычная лестница, ведущая на первый этаж. Дверная ручка туда была покрыта толстым слоем пыли. При проектировке здания нормы обязывали архитектора предусмотреть альтернативный путь выхода на землю. Хотя на практике посетителям башни куда привычнее было пользоваться поясом Мейснера: маглитные поля вокруг всегда были способны поднять ко входу всё, что угодно. Такой спуск в потёмках лестничных пролётов мог занимать восемь-десять минут — непозволительная роскошь в мире, где среднюю книгу можно было прочесть меньше чем за секунду. Именно этим выходом и решил воспользоваться Тоша.       Затемнённое пустое пространство, в которое едва пробивался солнечный свет, вот как выглядела лестница изнутри. Все пролёты объединяла тонкая полоска грязного стекла, через которую пробивался луч света. В этом непрерывном луче отражалась пыль, которая, кажется, из-за постоянных магнитных волн никогда не оседала на пол, дрейфуя в воздухе между небом и землёй годами. Каждый шаг по лестнице поднимал в воздух облака пыли, которым не суждено было лечь обратно в ближайшее время.       - Пролет, какое ироничное название для сегмента лестницы которым пользуются как альтернативой полетам - подумал Тоша, осторожно преодолевая ступеньку за ступенькой Одолев, наконец, этот спуск, Тоша вышел на улицу у самого основания фундамента. Снизу на город представлялась совсем другая перспектива. Маглитные трассы лучше различались снизу, потому что преломляли как электрический рекламный свет, так и приглушённый естественный. Проглядывая сквозь верхушки деревьев, трассы переплетались в причудливые развязки, пропадая за углами скайплексов. Наземные дороги давно не поливали: с таким количеством выхлопов и пыли тяжело было бы справится даже самой регулярной обработке. Хотя несмотря на некоторую пыльность нижний город был достаточно приятным для жизни местом.       Жилище Бобби Си находилось в шести километрах. Тоша прекрасно знал маршрут и мог бы пройти его с закрытыми глазами.

— три улицы вниз, один квартал направо, потом длинная пешеходная улица мимо дома с грибами, — удостоверился в качестве воспоминаний Айм. — обойти квартал повреждённых, пройти вдоль парка, городской канал, ещё один парк — и мы на месте.

      До того как «вкрутить винт себе в голову», Тоша иногда пытался пройти этот маршрут с закрытыми глазами, но быстро оставил эту затею, потому что без интерфейса продвинуться дальше тридцати шагов было почти невозможно.       Улицы в Нижнем городе были спроектированы задолго до повсеместной электронавигации: они соответствовали сторонам света и естественным уклонам рельефа. Куда бы ты ни шел ты шел вниз или вверх. На север или на восток, на запад или на юг. Конечно, не весь город точно следовал такой сетке но гуляя тут Тоше нравилось представлять себя электроном гуляющим по расчерченной плате.       Сегодня он ощущал себя иначе: свободным электроном без направляющего поля, ожидающим, когда кто-то щёлкнет рубильником и направит его путь.       Я ведь никогда не был на Луне. Почему? Это не так уж сложно. Почему мне непременно нужен приказ начальства, чтобы отправиться в приключение? Когда я перестал сам идти навстречу приключениям?— пронеслось в голове у тоши — наверное потому что я боюсь в один момент обнаружить себя как Тадеуш. Готовым отказаться от себя настоящего лишь бы телом чувствовать радиацию дрейфуя в открытом космосе.       Проходя мимо посольства Сони можно было заметить один из любимых тошных домов во всем городе. Высокий панельный дом как будто состоящий из двух под наклоном сросшихся друг в друга домов, являясь при этом единым организмом. Организм он напоминал от того, что на его стенах росли лишайно—грибковые модифицированные миканоиды. Организмы на основе грибного мицелия подчиненного биоинтерфейсу. Если проходя мимо включить любой аудио-гид по нижнему городу диктор любезно расскажет, что этот организм был нанесен на задние группой стритарт художников как метафора единения природы и технологий. По задумке причудливые мохообразные символы на стенах здания отражают возможность человека созидательно направлять познание природы в более эффективное русло оставаясь в гармонии с человечеством. Помимо эстетической составляющей миканоид также имел и практическую. Этот организм был способен потреблять и перерабатывать опасные токсины котоыре то и дело могли оказаться в воздухе из—за близкого расположения отвода скайплексов. Очень красивая и полезная достопримечательность. Настолько, что из—за ее полезности смысл сместился с философского на утилитарный, что, в общем-то совсем даже не плохо.       —У Бобби Си еще был Крус мнемов на тему архитектурных схожестей городов и операционных систем. Как он назывался?

— кирпичи и пакеты: как города и системы делают нас заложниками структуры — уточнил айм

— Точно. Это были потрясающие штуки. По сравнению с университетским материалом — небо и земля.

— так говорить не корректно

— ДАТА-КОМПРОМАТА! НУ В СВОИХ-ТО МЫСЛЯХ МОЖНО? — возмутился тоша

— ты же знаешь: я всего лишь отражаю твою взгляды. все претензии к себе. 

      Бобби Си называл свои мнемы “семечками”. У него лучше чем у кого либо другого получалось скомпоновать интересно поданную информацию и привязать ее к своим ощущениям. Кто бы что не говорил, но для грамотного анализа все же нужно думать. Недостаточно просто скачать материал в голову.       История краха государств в конце XXI века далась ему особенно хорошо. Загружаешь файл, и не просто понимаешь как все было, а чувствуешь обжигающий ветер горящих фондовых рынков на бровях, чувствуешь восторг первых аффилиантов отказавшихся от гражданства в пользу социального пакета корпорации. Общественное предчувствие войны за разделение не передать просто словами. Когда информация за время усвоения вызывает у тебя весь спектр эмоций от отвращения и разочарования до ободряющей надежды обращаться к этому материалу в памяти потом гораздо проще.       Хотя я понимаю почему их не используют в универах. Такие штуки очень чувствительны к личным когнитивным искажениям автора, и если без разбора пихать себе в голову все что найдешь можно напитаться такими эмоциями и знаниями, которые точно ни к чему хорошему не приведут. Одни эти хайп-теки чего стоят!

— тут поворачиваем направо — навязчиво возник айм

— Я знаю, дата-куда-то! Знал задолго до тебя! — фыркнул Тоша.

— повторюсь: все претензии к себе. я не думаю за тебя, я ускоряю твои процессы

      Внезапно слуховые сенсоры уловили голоса. За поворотом что-то происходило. Мужчина с маской из старого конденсатора размахивал табличкой, разговаривая с группой из тринадцати человек.       — Каждый день! Много лет! Я говорю вам: ОНИ крадут наши мысли! ОНИ наблюдают за нами прямо сейчас! Человек очень увлеченно проговаривал каждое слово. У одного из присутствующих на голове был размещен какой-то прозрачный гермошлем от скафандра с затертым наждачной логотипом.       —Прячутся! Прямо у нас под носом! Это звучит безумно! НО ЭТО ПРАВДА! — перешел на крик парень в смешной шапке. Все присутствующие ободряюще хлопали и галдели.       —ОНИ всегда были здесь и вчера, наконец, вторглись в наш мир! Тоша прикрыл лицо рукой, прибавил шагу и поспешил скорее удалится из поля зрения этих людей чтобы не привлекать лишнего внимания.       Оставшийся позади голос затухал — ОНИ ОТРАВИЛИ ВОЗДУХ!

—я знаю эту теорию — прозвучал в голове айм — это про то, что богачи постепенно перекачивают сознание работяг в эмалированные чаны, там все это дело перемешивается до однородной массы и закачивается в армию пустоголовых камышовых болванчиков чтобы никто никогда не узнал правды. 

      —классическая — подметил Тоша — но я не уверен что это она. Вариации этой теории всегда то про элиту и воровство детей, то про сатанизм и дипстэйт — тут что-то другое. В любом случае я еще не настолько отъехал, чтобы неиронично к этому относится. То и дело по маршруту следования встречались установленные в землю массивные черные столбы-обелиски обеспечивающие электромагнитными полями маглитную инфраструктуру парящей части города. Зачастую они были обвиты толстыми, доходящими до двух метров в диаметре магнитными кабелями.       Внизу такие конструкции невольно выполняли роль своего рода религиозных сооружений и были нужны чтобы вызывать слуховые галлюцинации у фанатиков. Конечно это всего—лишь побочный эффект, но конспирологи как обычно путают причину со следствием.       Абсолютно мусорное информационное поле без возможности тручека вкупе с низкими когнитивными способностями подталкивали жителей домов, соседствующих с “обелисками”, сбиваться в группы и образовывать что-то вроде культов.       Маглитная система безопасна для человека, но при включении или выключении мощного оборудования в цепи иногда возникали резкие перепады напряжения. Они создавали импульсы, которые могли индуцировать микротоки в мозгу находящегося рядом человека. Отсюда у местных часто возникают идеи о том, что на самом деле с ними разговаривает сам великий бог—из—машины а верхние со своей наукой ничего не понимают об истинной природе вещей, ведь сами магниты разговаривают с теми кто живет снизу возбуждая какие-то первобытные рецепторы их рептильных мозгов. Для них все происходящее не более чем воля богов незримо присутствующих в наших жизнях. Но это больше социальное явление, чем нейродегенеративное, ведь как показывают исследования ЧЕТА по настоящему испытывают аудиовизуальные галлюцинации только 3—4% всех активно вовлеченных в такие кружки по интересам.       Сразу за кварталом фанатиков располагался большой парк. В этом парке Тоша бегал на физкультуре, когда был школьником. В городе можно было найти много всего неприятного, но одно лишь существование этого парка делало город лучше. Тоше было очень приятно, что вопреки прогнозам скептиков XIX–XX веков человечество смогло выстроить продуктивный симбиоз с растительной жизнью. Даже представлять себе не хотелось какой могла бы быть ужасной жизнь не будь в городе столько разнообразных микробиомов. Всего-то нужно было перестать противопоставлять природу и технологии, совместив их. — Бьюсь об заклад: если бы не этот парк, число трагически ушедших из жизни в городе было бы процентов на 17 выше, — подумал Тоша, заходя на его территорию.       На входе каждого встречало информационное табло, рассказывающее о разнообразии флоры и роли технологий в сохранении природных ресурсов. Сменяющиеся слайды рассказывали об уникальных растениях представленных в этом парке и призывали детей (и не только) выкидывать свой мусор исключительно на специально отведенный для этого ферментирующий газон. Пластмассу на газон для утилизации синтетики, а разлагаемый мусор на соседний — для переработки биоматериалов. Такие газоны были смесью грибного мицелия, бактерий и водорослей программируемых ии базой. За несколько минут такой газон мог переработать небольшой пластиковый стаканчик в 82 кДж чистой энергии. Высокие лиственные деревья заполняли собой большую часть парка. Из под их коры в такт ветру легким зеленоватым свечением виднелась дендроструктра. Под ногами стелился мягкий мох, охлаждающий в жару и фильтрующий воздух. От зеленых изгородей к прилегающим зданиям раскинулись виноградные лозы обвивая собой все бетонные покрытия в зоне видимости. Каждая дорожка была обрамлена цепью тонких столбов, расположенных каждые пять метров. Днём они начинали светиться при приближении человека, а ночью горели без перерыва, как волшебные огоньки из сказок про хранителя леса.       Рядом с лавочками вокруг фонтанов были высажены эмпатисы. Небольшие цветочки чьи бутоны меняли цвет в зависимости от эмоционального фона находящегося рядом с ними человека.       В самом центре парка возвышалась главная достопримечательность - большое дерево, ещё более раскидистое, чем остальные. Его ствол не смогли бы обхватить даже трое взрослых мужчин взявшись за руки. Это дерево было особенным. Не было дня, когда кто—то бы не сидел у его корней.       Темная кора с фрактальными узорами рельефно пересекалась зелёными прожилками, мягко светящимися в такт ветру. Это был не просто организм. Как спираль ДНК, его древесина хранила информацию, доступную любому — бесплатно. Таких деревьев в городе было не больше пяти. Все они были связаны между собой единой сетью — дендродатой. Часто такие древесные банки данных можно встретить рядом с образовательными учреждениями, в садах медитации или мемориальных парках. Но иногда они встречались и в самых обычных парках — как это.       Как и любой человек в городе Тоша знал три способа получить достоверную информацию:       Обратиться к специально обученному человеку, который проведет для тебя исследование и установит достоверность фактов, заверив все тручек подписьюОплатить подписку на облачное хранилище авторитетного дата банка. У каждой такой компании есть целая армия своих тручекеров, которые только и делают что проверяют, подтверждают или опровергают правдивость той или иной информацииЛибо подключиться к дендродате.

—для зрящих в корень — шутливо подметил айм

      Люди называли его Эвум или Древом познания. Обычно неуместный пафос тут отражал объективную реальность. В коре и сердцевине дерева были скомпонованы огромные массивы информации. Слоистая, плотная кора собирала информацию из вне записывая слой за слоем обновленные данные. Сердцевина — синхронизированная с другими деревьями позволяла мгновенно передавать и получать данные. В мире, где еще полтора века назад заведомо ложная информация превысила всю совокупную память человечества, правдивые и бесплатные источники стали важнее скафандров в космосе.       Над размещением первоначальной информации в кору работали лучшие умы своего времени, самые именитые ученные с почестями отдавали должное всем своим предшественникам бережно упаковывая всю человеческую историю в единую, общедоступную цепь. Единожды впитав своими корнями научный факт или память об историческом событии они оставались в кольцах этого дерева до конца. О предков для потомков.       Идея создать Эвумы пришла в середине XXII века. Сэр Патрик фон Бет впервые в истории человечества догадался совместить селективную ботанику с вычислительными мощностями и ии. и у него это прекрасно получилось. Сколько проблем удалось решить и еще больше предотвратить с помощью этого союза биологического и синтетического. С наступлением революции полупроводников человечество как та одноклассница, за каких-то несколько лет изменилось до неузнаваемости вернувшись на учебу после каникул полностью сформированной женщиной. По крайней мере внешне. Группа ученных заложившая фундамент этой сети назвали свое детище Aevum Tree или просто Эвум. Aevum на латыни означало «вечность» или «эпоха».       Сразу за Древом Познания вода всех фонтанов стекалась в водоём, образуя начало канала — арыка. Этот канал, наклоняясь вместе с рельефом, уходил прочь из парка, орошая биомы, которым требовалась дополнительная влага.       За этим парком следовал другой, поменьше. Он часто использовался как выставочное пространство на открытом воздухе. Особенностью этого парка были модульные кусты и деревья. Они состояли из отдельных сегментов каждый из которых можно было программировать. Либо оставлять на управление автономной системе. Ветки таких деревьев обрастали листвой в жару, чтобы отбрасывать тень на отдыхающих под ними, а кустарники распускали цветы при приближении человека.       Спускаясь вниз по каналу через полтора километра можно было дойти до дома Бобби Си. Еще со времен, когда первые небоскребы не начали щекотать своими шпилями небо, в городе оставались небольшие вкрапления малоэтажной застройки. Большую часть из них со временем снесли или перестроили во что-то более соответствующее духу времени, но несколько разрозненных кластеров из частных домов с двумя–тремя сотками земли остались раскиданными по городу. Как правило в таких домах проживало несколько семей—долевых владельцев. До начала вертикальной застройки города они очень высоко ценили свои активы, но после появления второго городского уровня спрос на землю резко упал за ненадобностью.       Дом Бобби Си стоял в отдалении от проезжей части. Несмотря на обшарпанный вид, он оставался памятником архитектуры и уклада жизни откуда-то из XIX или начала XX века. Это было широкое двухэтажное строение, с балконом и тремя парами окон по обе стороны. Балкон украшала балюстрада. Балкон украшала балюстрада — единственное слово с архитектурного курса, которое Тоша запомнил потому, что оно казалось ему забавным. На фасаде здания также были разные акортеры и антаблементы, но честно говоря тоша понятия не имел как эти загогулины правильно назывались, поэтому обозначал их для себя достаточно условно.       Торец дома оплетали виноградные лианы. Модифицированные так же, как растения в городском парке, они проникали в щели между кирпичом и бетоном, скрепляя всю конструкцию здания, словно живой клей. А Летом от лоз шёл приятный сладковатый, но не приторный аромат.       Клочок земли под окнами Бобби Си называл палисадником. На нём росли кусты, цвели простые, но яркие растения.       —Не понимаю при чем тут полимеры и сад. Это же на 95% органика — недоумевал тоша

— ни при чем. это изначально французское слово, обозначающее линию фортификации для защиты жилища. со временем смысл сместился в сторону уютного благоустроенного участка перед домом.

- немедленно привел справку Айм

      — Поэтично, — немного изумлённо подметил Тоша. Когда до крыльца оставались считанные метры, Тоша снова уловил знакомый запах канифоли. Плавно, как запах пирога из мультика приятный аромат окутал сознание. В голове послышалось шипение смолы в которую опустили разогретое жало паяльника.       — Пальметта. Вот как называлась та самая загогулина на фасаде, — вспомнил Тоша, словно доставая из памяти давно забытый фрагмент. Сложную систему каталогизации памяти с помощью сенсорных анкеров тоша называл просто — цепочка вонючка. Тоша поднялся по ступеням крыльца и постучал в дверь