Пока лес помнит

Выстрел разорвал шум водопада. Звук был резким, сухим, как треск ломающейся кости, на секунду перекрыв рёв воды. Эхо выстрела отразилось от скал и каменных стен каньона, вспугнув стаю горных банши, которые взлетели в небо. Затем звук стих, оставив водопад, ветер и её дыхание. Нейвира заметила, как палец Лайла дёрнулся на спусковом крючке. Это было едва уловимое движение, которое она смогла разглядеть, только пристально наблюдая за ним. Она видела его напряжённое лицо за прицелом, с проступившими желваками и почти прозрачными глазами, в которых читались страх, решимость и мольба. Он не хотел стрелять. Услышала своё имя. Он произнёс тихо, почти шёпотом, но различила по движению губ и дрогнувшему кадыку. — Прости, Нея… Пуля сорвала ткань рубашки, вспорола кожу плеча, оставив рваный след и вызвав поток горячей крови. Боль была острой, но не глубокой. Нейвира вдохнула, но воздух застрял в горле. Удар пули развернул её боком, она пошатнулась и потеряла равновесие, её пятка встретила пустоту, и камни посыпались вниз, в белую пену, утягивая её в пропасть. Лайл не пытался попасть в грудь, голову, позвоночник или сердце, которое, по её словам, ещё могло ей пригодиться. Его целью был край, кромка, место, которое оставит отметину, но не лишит жизни. Это давало ей шанс. Он мог бы её убить. Был рекомом, стрелком, который знал своё дело. Видела, как двумя выстрелами уложил налфанга, как держит оружие, оценивает расстояние и ветер, двигается в бою. У него был шанс, приказ и причина. Но он ранил её, чтобы все поверили и Куоритч, камера, она сама. Нейвира встретилась с Лайлом взглядом. Их жёлтые глаза смотрели друг на друга через пропасть. В этот миг исчезли лес, водопад и война. Только он, только она, и странная связь, которую они не называли. Лайл стоял на расстоянии десяти шагов с винтовкой у плеча, вода оседала на его броне. Его лицо оставалось неподвижным, но глаза выдавали боль и мольбу. Он не хотел, чтобы она падала, просто дал ей единственный оставшийся путь. — Лайл, я… Она не успела договорить. Край скалы ушёл из-под ног, и Нейвира сорвалась вниз. Воздух ударил в грудь, и она перестала что-либо чувствовать, кроме падения. Мир перевернулся: серое небо мелькнуло и исчезло. Водопад оглушительно взревел, и она перестала слышать даже себя. Несколько секунд мир был вертикальным, распадаясь на воду, камень, холод и свет. Куоритч у края обрыва, скрестив руки, смотрел на неё с удовлетворением. Браун на коленях, прижат рекомами, с иглой в паху и кровью на бёдрах. Паук в руках двух рекомов, кричит, но его слова не слышны, только ужас в глазах. Лайл шагнул к обрыву. Его рука дёрнулась, но он остановился, глядя, как Нейвира исчезает в белой пене. Она упала в воду, и удар оказался гораздо сильнее, чем она ожидала. Вода встретила её ледяной плитой, выбив воздух из лёгких. На секунду она перестала дышать, а затем вода сомкнулась над головой, поглощая свет и оставляя только холод и давление. Боль от пули в плече вспыхнула мгновенно, смешавшись с болью в спине, ранами на руках и ушибленным бедром. Всё её тело кричало, громче водопада. Она открыла рот, пытаясь вдохнуть, но вдохнула только ледяную, мутную воду. Вода хлынула в горло и лёгкие, и Нейвира закашлялась, захлёбываясь и теряя воздух. Поток перевернул её. Сверху пробивался тусклый зеленоватый свет, внизу камни, темнота, белые пузыри от её тела. Волосы тянулись шлейфом, переплетаясь с водорослями. Повязки на пальцах сползли, вода коснулась оголённых ран. Ткань на плече набухла, потянула вниз. Кровь смешалась с водой, исчезла в бледно-розовое облако, унесённое течением. Нейвира пыталась ударить ногами, но мышцы не слушались. Плечо горело после вывиха. В груди было пусто. Течение унесло её под водопад к чёрному выступу скалы. Удар пришёлся на незажившие рёбра, вызвав сильную боль и почти лишив сознания. Но боль всегда возвращала её к реальности. — Нет… Не сейчас. Не после всего… Я не умру здесь… Я обещала Пауку, обещала себе. Я обещала… ему. Она вытянула руку, преодолевая воду, боль и усталость. Пальцы, изуродованные и дрожащие, зацепились за скользкий корень, растущий из каменной стены. Толстый, тёмный и узловатый, он был покрыт мхом и водорослями, но крепко держался. Нейвира вцепилась в корень так сильно, что ощутила вспышку острой боли, но не разжала руку. Поток пытался утащить её. Тело дёргало вниз, течение цеплялось за ноги, одежду, волосы. Плечо едва не вывихнулось, и она закричала под водой, но звук был беззвучным, лишь пузыри, вода и боль. С трудом подтянувшись, она медленно поднималась, сантиметр за сантиметром, преодолевая сопротивление мышц. Найдя опору в скользком камне, оттолкнулась и вынырнула. Подняв голову, вдохнула холодный, влажный воздух, пахнущий лесом, и закашлялась. Вода попала в горло, нос, глаза, но она удержалась, прижавшись к камню, и несколько секунд висела, позволяя воде бить в спину. Холод не ощущался, она была жива. Куоритч оставался на краю обрыва. Он заметил кровь на камнях, оставшуюся после выстрела Лайла. Вода накрыла её, унося в пенные волны. Куоритч усмехнулся. — Молодец, Уэйнфлит. Избавился от этой суки. Наконец-то. Лайл стоял на краю, смотрел вниз, его руки дрожали. Он знал, что она выплывет, сильная и невредимая. — Живи. Слышишь? Просто живи. Ты обещала Пауку… Ты… ты ничего мне не обещала. Но всё равно, сукка, живи. Нейвира выплыла из ледяной воды и добралась до берега. Гребки давались с трудом, но она знала: это не конец. Паук и Куоритч ждут расплаты. Лайл всё ещё впереди. Она упала на мокрый песок, посмотрела на звёзды и коснулась мокрой бусины на запястье. — Плохо целишься, лысый, — прошептала она в пустоту. Затем она поднялась и, прихрамывая, растворилась среди деревьев. Лес принял её с той же безмолвной, неизменной теплотой, с которой он встречает всех своих обитателей. Сверху доносились крики. Сквозь водопад они звучали глухо, как чужие, из другого мира, где ещё были свет и люди. Здесь был только холод, вода. Звуки долетали размытые, как из сна, иногда исчезали, заглушаемые водой, потом возвращались. Она различила голос Куоритча, чёткий, металлический, ненавистный. Голос, который приказывал пытать её и приказывал Брауну сделать с ней то, что он хотел. Голос, который она мечтала заткнуть. — Хорошая работа, Уэйнфлит! Нейвира закрыла глаза, чувствуя, как вода смешивается с кровью и потом. Она лежала на каменном выступе, прижавшись к холодной скале, и слушала полковника. Его голос был чётким и холодным, как игла, вонзающаяся в её сердце. Куоритч говорил с удовлетворением, словно она была сломанным механизмом, от которого он избавился. — Избавились от синей суки. Тела не будет, но с такой высоты никто не вылезает. Даже она. Кто-то из рекомов нервно засмеялся. Смех был неуверенным и быстро стих. А потом раздался голос Паука. — Нет! Это был почти не крик. Сорванный вопль, полный боли. Крик человека, потерявшего любимого. Он разорвал шум водопада. Нейвира судорожно вдохнула, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Не рана, что-то глубже, связывающее её с жизнью. Он думал, что она мертва, что видел её смерть, когда она упала в воду. Ей хотелось крикнуть, что она жива и здесь, но водопад поглотил бы её голос. Если бы Куоритч узнал, он бы нашёл её, и всё было бы зря. Она не могла дать им понять, что спаслась, и прижалась лбом к холодному камню, чувствуя, как вода стекает по лицу, смешиваясь со слезами. Её плечи дрожали от холода, боли, ненависти и любви. На мгновение она позволила себе слабость, чувствуя себя просто девушкой, потерявшей всё. Она открыла глаза и подтянулась к выступу под корнями, где скала скрывала нишу. Вода падала перед входом, создавая иллюзию уединения. Вползла внутрь, рухнула на холодный пол. Было темно, сыро и пахло мхом. Сорвала мокрую ткань, рубашка была изорвана, пропитана водой и кровью. Боль прострелила до шеи. Пуля прошла по касательной, разорвав кожу. Мышцы и кость целы, кровь сочилась, тёмная и густая. Он всё рассчитал, и от этого стало хуже. Он, солдат РДА и правая рука Куоритча, снова спас её, рискуя всем. Она не знала, как это принять и жить с этим знанием. — Что ты сделал для меня, лысый идиот… — Её голос был слабым и хриплым, но сразу утонул в шуме воды. Вода шумела. Шаги тяжёлых ботинок рекомов удалялись. Куоритч отдал приказ, голоса затихли. Обсуждали поиски тела: дрон и прочёсывание берега. Спорили о бессмысленности. Затем Лайл доложил обстановку. — Течение унесёт её вниз по западному руслу. Там дальше камни и водовороты. Если она жива, долго не протянет, искать бессмысленно. Нейвира замерла, её сердце пропустило удар. Он сказал «западное русло», но она была в восточном кармане скалы, где течение закручивалось против часовой стрелки. Если они пойдут в ту сторону, то не найдут её. Он соврал или ошибся, но это не важно. Он дал ей время. Она закрыла глаза, прижалась лбом к холодному камню и позволила себе минуту слабости. Просто Нейвира, уставшая женщина. Она открыла глаза. Пальцы дрожали, плечо болело. Силы были на исходе: несколько дней без еды, потеря крови, избиения, раны. Но лес ждал, густой, живой, полный опасностей и надежды. Паук был жив и в плену, поэтому она продолжала идти. Куоритч, Браун и Лайл оставались наверху: Куоритч был главной целью, Браун второй, если выжил, а Лайл теперь воспринимался иначе, глубже, чем просто в списке. Нейвира вцепилась в мокрый корень и начала спускаться вниз вдоль скалы. Каждый метр был мучительным, дыхание резало грудь, а пальцы горели от боли. Вода била её, но она держалась. Достигнув воды, холодная и тёмная, она обожгла ноги, но Нейвира поплыла одноручными гребками, преодолевая боль от раны на плече и бедре. Она плыла по реке, подхваченная течением. Мимо светящихся растений, камней, покрытых мхом, и стаи рыб. Плыла, преодолевая трудности, пока не коснулась дна. Вылезла на узкую полоску берега между скалой и лесом, рухнула на песок и лежала, тяжело дыша. Она подняла голову и увидела густой, тёмный лес, полный светящихся грибов, лиан и ночных птиц. Лес всегда ждал её. Нейвира встала, дрожа всем телом, но выпрямилась, посмотрела на восток, где были её семья, отец и надежда. Она коснулась холодной бусины на запястье, вспоминая, ради чего борется. — Я вернусь, — прошептала она в темноту. Она шагнула в лес, хромая, но решительно. Лес принял её и скрыл в своей глубине. Джейк нашёл Нейвиру ближе к вечеру. Солнце клонилось к горизонту, лучи пробивались сквозь кроны, освещая воду, мокрые камни и её израненное тело на берегу. Лес шумел, птицы перекликались, вдали ревел водопад, но здесь было тихо, только журчание реки и её дыхание. Нейвира не помнила, сколько времени провела в реке. Время там растягивалось и сжималось, но она помнила только холод, темноту и борьбу за каждый вдох. Течение выбросило её на узкую полосу земли у поваленного бурей дерева, которое образовало запруду. Вода здесь была спокойной, а ил мягким. Она лежала в грязи лицом вниз. Мокрая земля прилипла к лицу и ранам. Песок хрустел на зубах, водоросли опутали лодыжки. Остатки одежды прилипли к телу, рубашка и штаны разорваны, видны синяки и кровь. Волосы спутаны, полны песка и мусора. Плечо кровоточило от пули Лайла, бедро болело из-за пули Лопеса. Спина болела при каждом вдохе из-за порезов и ожогов. Пальцы на руках распухли, ногти почернели. Она пыталась подняться. Упёрлась в мокрый песок, напряглась, но руки подогнулись, и она упала в грязь. Песок попал в рот и глаза, она закашлялась, выплёвывая воду и кровь. Снова попыталась, но локоть подогнулся, плечо вспыхнуло болью, и она зашипела, но не закричала. Крики привлекут внимание, а в лесу могли быть они. Нейвира тихо выругалась на на’ви, сжала зубы, перевернулась на спину и, преодолевая усилия, пыталась дышать, лежа на мокром песке. Над ней темнело небо с фиолетовыми полосами заката. В кронах деревьев пролетела стая банши, их крики эхом разнеслись над долиной. Лес наполнялся мягким свечением ночных растений. Она лежала на берегу, пытаясь не умереть в одиночестве. Она услышала шаги: сначала лёгкие, потом быстрые. Кто-то шёл по берегу уверенно, целенаправленно. Шаги знакомые. Нейвира попыталась схватить камень, но пальцы нашли только мокрую траву. Шаги остановились, наступила тишина. Вода, ветер, колотящееся сердце. — Нея? Она узнала голос раньше, чем открыла глаза. Этот голос был с ней с детства: в падениях с деревьев, кошмарах после гибели отряда, на тренировках с луком, в передатчике во время опасности. Дом… — Папа… Папа! Джейк опустился на колени, не почувствовав боли. Его руки замерли в воздухе, боясь прикоснуться к Нейвире, которая выглядела постаревшей на десять лет. Под глазами лежали синие тени, щетина покрывала лицо, волосы были мокрыми от дождя. В его глазах ярость и ужас, когда он увидел грязную, израненную дочь в грязи. Нейтири бесшумно вышла из-за деревьев. Её движения были плавными, но тело напряжено. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками расширились от страха, когда она увидела Нейвиру. Она упала на колени, не опустившись, а ударившись о камни. Её тонкие, сильные руки нежно коснулись лица Нейвиры, держа его как драгоценность, и пальцы дрожали. Такого Нейвира никогда не видела. — Нея… — Это было одно имя. Страх, который она подавляла, вина за упущенное время, гнев на виновных и глубокая, всепоглощающая любовь. Нейтири прижалась лбом к матери, их дыхание смешалось. От неё пахло лесом, дымом и травами. На мгновение Нейвира почувствовала себя маленькой девочкой, которую мама обнимала после кошмара. — Я жива, мам. — Я вижу. — Голос Нейтири был глубоким и сиплым, как будто она пыталась сдержать слёзы. — Я жива, — Нея повторила слова. Она не понимала, зачем это делает. Возможно, чтобы убедить не только мать, но и саму себя. Или, может быть, чтобы поверить в то, что говорит. Джейк осматривал её. Жёлтые глаза скользили по телу: рана в плече от Лайла, пуля Лопеса в бедре, вырванные ногти, сломанные пальцы, красные полосы от ремней на запястьях, имя «BRAUN» на предплечье и ещё одна на скуле. Его лицо менялось: радость и облегчение исчезли, осталась тьма, которую Нейвира видела только перед боем. Тишина стала тяжёлой, как надгробие. — Кто? — спросил он. Голос был тихим, но с железной ноткой, как у Куоритча, но не холодным, а горячим, как расплавленный металл, как у отца. Нейвира молчала, глядя на фиолетовый закат и первые звёзды. Джейк поднял глаза, его взгляд был тяжёлым. — Кто это сделал? — Потом. — Нея. — Он произнёс её имя, как в детстве, когда она разбивала колени и молчала. Твёрдо и с любовью. — Потом, пап. В её голосе звучал приказ. Он стиснул челюсть, но не возразил. Нейтири осмотрела плечо, аккуратно разрезала рубашку, нежно проверила рану, понюхала кровь и оценила траекторию. Её лицо было сосредоточенным. — Пуля прошла рядом, — Голос был ровным, но дрожал. — Очень близко к суставу. Но кость цела. Мышца задета, не разорвана. Кровопотеря есть, но особо не критическая. — Я знаю, — сказала Нейвира. — Кто стрелял? Нея молчала. Нейтири посмотрела на дочь острым взглядом. Джейк сел ближе, коснулся её бедра коленом, сжал её руку, которая была меньше изуродована. Тепло. Родно. Безопасно. — Это был Лайл? Она открыла глаза. Отец смотрел на неё с кажущимся спокойствием, за которым скрывались все эмоции. Он уже понял, кто стрелял. Пуля была не случайной, это был выбор. Нея выдохнула, воздух вышел с тихим шипением. — Да. Нейтири отпрянула на несколько сантиметров, её лицо стало жёстким, как у врагов перед стрелой. — Он выстрелил в тебя. — Это была правда. — Да. — И ты сейчас защищаешь его? Нейвира резко подняла голову и поморщилась от боли, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она заставила себя смотреть матери прямо в глаза. — Нет. Нейтири умолкла. Её губы сжались, образовав тонкую линию. Она явно не верила. Нейвира это заметила по выражению её лица. Но она пока не стала возражать. Нея посмотрела на отца. Джейк продолжал держать её за руку. Его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми, и она ощущала, как он мягко проводит большим пальцем по её костяшкам, неторопливо и успокаивающе, как в детстве. — Он мог убить меня. — Джейк не ответил. Он слушал. — Он мог выстрелить мне в грудь, в голову или в спину. Мог сломать ногу, чтобы я не сбежала. Я видела, как он стреляет, и поняла, на что он способен. В лесу он двумя выстрелами попал налфангу прямо в голову. Папа, он не промахивается. Он стреляет точно туда, куда целится. Например, в плечо. Или в край. Это такие раны, которые оставят кровь, но не убьют. — Он всё равно стрелял, — тихо сказал Джейк. — Я знаю. — Он всё равно был там, когда тебя пытали. — Я знаю. — Её голос дрогнул, но она сдержалась. — Он всё равно носит их форму и оружие, работает на Куоритча. Он всё равно… — Я знаю! — Голос сорвался громко и резко. Эхо разнеслось над рекой, и лес затих. Вода перестала журчать. Нейтири вздрогнула, но не отстранилась. Джейк замер, не убирая руку. Нейвира тяжело дышала, её грудь вздымалась от боли и напряжения. Она пыталась объяснить то, чего сама ещё не понимала. Нейтири положила руку на плечо Нейвиры, но та отстранилась, не желая показать слабость. Затем закрыла глаза, чувствуя свинцовую тяжесть век. Её дыхание было сбивчивым, а отец молчал, мать сдерживала слова. — Я не говорю, что он хороший, пап. — голос стал тише и усталее. — Этот чувак реально плохой. Он враг и поддерживает Куоритча. Это он меня туда затащил, связал и не сразу остановил Брауна, когда меня пытали. Просто стоял и смотрел. Он всё сделал не так и не вовремя. Знаю точно, я всё знаю. Джейк смотрел на неё, его лицо было неподвижно, но глаза выражали нечто новое: понимание, гордость или печаль. — Но у водопада он меня спас. — Она открыла глаза. — Когда остальные хотели убить, он дал мне уйти. Выстрелил так, чтобы все поверили, а я выжила, и рисковал всем…своей должностью, своей жизнью, чтобы дать мне шанс. Я не знаю, почему, зачем. Но он это сделал. — Лайл, — Джейк сказал это не как вопрос. Он пробовал имя на вкус: короткое, чужое, человеческое. — Да, пап. Лайл. Имя прозвучало странно в тишине леса. Слишком коротко. Слишком лично. Казалось, она произнесла что-то запретное. Джейк смотрел на тёмную, быструю реку, его плечи были напряжены, пальцы сжимались и разжимались. Нейтири смотрела на дочь с жёстким лицом, но в её глазах читалось нечто невысказанное. — Ты не обязана быть ему благодарной, — Она говорила низким, хриплым голосом. — Я и не благодарна. — Нея. — Я сказала: не благодарна. Она сказала слишком быстро, резко и громко. Джейк и Нейтири услышали, но промолчали. Нейвира отвернулась к воде, стыдясь. Не знала за что…за защиту, неспособность объяснить или чувства, которых не должна испытывать. — Он оставил мне шанс, — сказала она тихо. — Вот и всё. Не надо из этого делать что-то ещё. Не надо придумывать того, чего нет. Он солдат РДА. Я дочь Торук Макто. Мы враги, всегда были врагами и всегда будем. Джейк кивнул, его лицо оставалось спокойным, но взгляд был слишком пристальным и понимающим. — Не будем, — сказал он. Он поднялся, несмотря на хруст в коленях. Отряхнул руки от песка и посмотрел на лес. — Нужно срочно её увести. Скоро здесь начнётся облава. Куоритч явно не дурак, он сразу же пошлёт дроны и людей на поиски. Времени у нас совсем мало. Нейтири кивнула и осторожно подняла дочь под плечи и колени. Джейк взял основной вес. Подняв Нейвиру, она стиснула зубы от боли в десятках мест, но не протестовала, так как сил не осталось. Она положила голову на плечо отцу. Его руки крепко, но нежно держали её, как в детстве, когда она засыпала после долгого дня. Когда они углублялись в лес, Нейвира услышала быстрые шаги через заросли, ломая ветки. Она напряглась, ожидая опасности, но Джейк не остановился. Нетейам выбежал из-за деревьев. Высокий, стройный, с луком и кинжалом. Волосы растрёпаны, лицо бледное, глаза красные от бессонницы. Он бежал так быстро, что, увидев её на руках Джейка, резко остановился, поскользнулся на мокрой траве и едва не упал, но удержался. Замер, будто получил удар в грудь. — Нея. — Он не мог поверить, что она настоящая. — Привет, Тея. — её губы едва заметно дрогнули, но это движение можно было принять за улыбку. Он подошёл ближе, медленно, словно боялся спугнуть. Глаза его скользили по её лицу: раны, кровь, шрамы. Он видел буквы предплечье, вырванные ногти, искалеченные пальцы. Его лицо менялось: радость и облегчение ушли, осталась только холодная ярость. На запястье Нейвира блестела бусина, парная той, что потерялась в лесу много лет назад. Он никогда её не снимал. Нетейам осторожно коснулся её пальцев, его рука была тёплой. — Ты должна была позвать. — Его голос дрожал. — Ты должна была меня позвать! Я бы пришел. Нашел бы тебя. Я всегда тебя нахожу, если ты этого хочешь. Нейвира хотела ответить колкостью: «Всё в порядке, не беспокойся.». Но вместо этого прошептала: — Я позвала. Он услышал её зов каждую ночь в камере, мысли о нём, когда Браун вырывал ногти, и его имя в списке, который повторялся, чтобы не сойти с ума. Нетейам сжал её руку крепко, но осторожно. Его пальцы дрожали, хотя он был сильнейшим из детей Джейка Салли и будущим вождём клана. Слова были не нужны. Джейк, Нейтири и Нетейам шли через лес. Нейвира закрыла глаза, ощущая безопасность. Лес скрыл их от врагов, впереди был дом, позади Куоритч, Браун и Лайл. Но она была с семьёй, и этого было достаточно. Укрытие было старым, в корнях огромного древнего дерева. Его корни создавали естественные своды и ниши, а ствол был настолько широк, что десять взрослых на’ви не могли бы его обхватить. Семья Салли посещала это место до войны, когда дети бегали по лесу, искали светящихся жуков и возвращались домой счастливыми. Теперь это убежище. Здесь стояли котелки с лесным травяным отваром. Лекарства разложены на чистой ткани, в глиняных мисках и пузырьках. Оружие прислонено к стенам. В углу сухие листья для сна под старым одеялом. Напряжение густое, как утренний туман. Нейвиру уложили на подстилку у стены под деревом, где было тепло. Тело перестало дрожать от усталости, но боль в плече, бедре, спине и пальцах не утихла, напоминая о пережитом. Нейтири промыла рану в плече Нейвиры тёплой травяной водой. Жидкость была мутной, зеленоватой и пахла лекарством. Нейвира стиснула зубы от боли, но не издала ни звука. Джейк доставал пулю из бедра без инструментов и обезболивающего. Он использовал нож, прокалённый над огнём, и работал медленно, осторожно, но каждое его движение вызывало боль у Нейвиры. Она чувствовала, как металл касается глубоких тканей, мышцы сокращаются, а кровь течёт по бедру, пропитывая одежду. Нетейам держал светящийся гриб над раной отца. Его рука не дрожала, но лицо побледнело, а глаза были широко раскрыты. Биолюминесцентный свет освещал окровавленное бедро, нож в руках Джейка и сосредоточенное лицо Нейтири. Всё казалось призрачным в этом свете. Кири сидела в углу, смешивая травы в глиняной ступке. Её пальцы механически растирали листья и добавляли тёмную жидкость, а глаза были закрыты. Она что-то шептала, и от её слов воздух в пещере становился легче. Ло’ак метался от входа к стене, сжимая и разжимая кулаки, тянулся к ножу. Его тревога заполняла пещеру. Тук сидела рядом с Нейвирой, молча смотрела на сестру огромными, полными слёз глазами. Её молчание было страшнее всего. Нейвира терпела молча, не желая кричать при них. После камеры, Брауна и увиденного ими тела в ранах и крови она не могла позволить им увидеть её слабость. Когда Джейк вытащил пулю из Нейвиры, её тело дёрнулось против воли. Спазм охватил ногу, спину, всё тело. Она прикусила ладонь до крови, чтобы не закричать и не напугать Тук. Нетейам тут же схватил её за запястье, сжав твёрдо, но не грубо. — Не кусай. — Отпусти. — Её голос звучал тихо. — Нет. — Тея. — Она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. — Ты себе пальцы опять раздерёшь. Посмотри на них. Они и так еле держатся. Если ты сейчас начнёшь грызть себя, я их тебе свяжу. Клянусь Эйвой, свяжу. Нейвира посмотрела на него. Его лицо было близко, она видела каждую морщинку и каплю пота на лбу. В его глазах, всегда понимающих, она заметила страх за неё. — Ты боишься, — сказала она. Голос был тихим, почти шёпотом. — Да. — Он не стал отрицать. — Боюсь. Ты пропала на две недели, тебя пытали. Потом ты прыгнула с водопада. В бедре пуля, в плече дырка. И ты спрашиваешь, не боюсь ли я? Она медленно разжала зубы, оставив на ладони красный след от клыков. Кожа была лишь слегка прокушена. Нетейам осторожно отпустил её руку. — Вот так, — сказал он. — Лучше. А то я уже думал, что придётся тебя связывать. — Ты бы не смог. — Я бы попробовал. — Он позволил себе слабую тень улыбки. — У меня есть опыт. Я с тобой с детства тренируюсь. Нейтири наложила повязку на плечо Джейка, а он закрепил шину на бедро. Нейвира провалилась в глубокий сон, её тело и сознание отключились. Сон был ужасным. Она лежала на холодном полу камеры, слыша скрип колёс тележки Брауна и ощущая тяжесть воздуха. Снова видела инструменты: скальпели, зажимы, крючья разложенные в ряд. Потом всё сменилось водопадом: белая стена воды, грохот, ветер. Лайл с винтовкой на краю, синее лицо мокрое от водяной пыли, говорил: «Прости», и стрелял. Она падала снова и снова, вода смыкалась над головой, и она не могла дышать. Нейвира проснулась, тяжело дыша, с колотящимся сердцем и дрожащими руками. Она резко села и вскрикнула от боли в плече. В пещере царила густая темнота. Угли костра слабо светились оранжевым. Все спали: Кири у стены, прижавшись к Тук; Ло’ак раскинув руки; Нетейам сидя с кинжалом; Нейтири рядом, чутко дыша. Джейк не спал. Сидел у входа, спиной к ней, с винтовкой на коленях. Его силуэт на фоне тёмного леса был незыблемым. Нейвира несколько секунд смотрела на него. На его позу, оружие и усталые плечи. Она помнила его с детства, вечного стража и защитника, который никогда не спит, когда детям грозит опасность. Потом тихо сказала: — Пап. Джейк медленно повернулся, стараясь не делать резких движений. Его лицо оставалось в тени, но она заметила, как его глаза блеснули в свете тлеющих углей. — Не спится? — Нет. — Она подтянула колени к груди, обхватила их руками. Старое, колючее одеяло, пропитанное запахом дыма, соскользнуло с её плеч, но она оставила его лежать. Он не спросил почему. Поднялся, хрустнув коленями, сел рядом на землю. Его плечо касалось её плеча. Молчание было уютным, как старое одеяло. Нейвира смотрела на угли, которые тлели оранжевым с синими прожилками, создавая призрачный свет. — Ты злишься. — Да. — Он не стал отрицать. — На меня? — На них. — Он помолчал. — На себя. За то, что не нашел тебя раньше, не смог защитить, ты там лежала, в грязи, с пулей в бедре, а я даже не знал, где ты. Две недели, Нея. Целых две недели я не знал, жива ли ты. — На Лайла тоже? — Она кивнула. Медленно, с пониманием. Джейк не произнёс ни слова. Его молчание длилось так долго, что она молча сосчитала до десяти. Наконец он заговорил. — На него особенно. Нейвира сжала пальцы под одеялом. Те самые пальцы, с вырванными ногтями, которые до сих пор болели при каждом движении. — Он не Браун. — Нет. — Джейк даже не стал спорить. — Он не Куоритч. — Нет. — Он… — Она запнулась. Слова застряли в горле, как кость. Она не знала, как закончить фразу. Не знала, как описать то, что Лайл значил для неё. То, что он делал. То, что он не делал. — Нея. Он всё ещё часть их отряда. — Джейк перебил её тихо. — Я знаю. — Она закрыла глаза. Веки были тяжёлыми, как будто на них давил весь мир. — Он может сделать что-то, что спасёт тебя сегодня. — Джейк говорил медленно, взвешивая каждое слово. — А завтра застрелить твоего брата по приказу. Или твою мать, тебя. Если Куоритч прикажет, он выстрелит. Ты понимаешь это? Нейвира молчала. Потому что это было правдой. Потому что она сама думала об этом каждую ночь в камере. Потому что Лайл сам сказал ей: «Я солдат. Я выполняю приказы». И он выполнял. Даже когда это причиняло ему боль, когда это чуть не убило её. — Я не говорю, что ты обязана его ненавидеть каждую секунду, — продолжил Джейк. — Я не говорю, что надо забыть всё, что он для тебя сделал. Шанс, который он тебе дал, риск, на который он пошёл. Я это понимаю. Реально понимаю. Но нельзя забывать, где он сейчас. На чьей он стороне. Пока сам не решит переметнуться. Нейвира посмотрела на отца. Его глаза, жёлтые, выражали любовь, страх и понимание. — Он уже выбирает, — сказала она тихо. Джейк нахмурился. Его брови, сведенные к переносице, образовали на лбу глубокую морщину. — Иногда, — добавила она ещё тише и быстро отвернулась, уставившись в угли. Она не хотела, чтобы отец видел её лицо. Не хотела, чтобы он видел то, что она не могла скрыть. Они снова замолчали. В пещере тихо потрескивали угли. Снаружи доносились крики ночных птиц. Лес жил своей жизнью, не подозревая, что в корнях старого дерева решаются судьбы. Джейк положил ладонь рядом с её рукой, не касаясь. Она чувствовала тепло его пальцев. — Ты поедешь с нами. — Нет. — Нейвира напряглась. Её плечи закаменели. — Это не обсуждение. — Он даже не повернулся к ней. — Тогда зачем сказал? — В её голосе зазвенел вызов, отточенный в допросной Куоритча. — Потому что я хотел, чтобы ты знала. — Он наконец повернулся к ней. — Чтобы знала, что я тебя не брошу, не оставлю тебя здесь одну, раненую, после всего, что ты пережила. Что ты моя дочь, и я не позволю тебе снова исчезнуть. — Я не поеду. — Она произнесла это раздельно, чётко. — Нея. — В его голосе звучала мольба. В нём также был приказ. И любовь. Всё это переплеталось воедино. — Паук там. — Она подняла на него глаза. — В плену. — Я знаю. — Он выдержал её взгляд. — Его пытали. Они били его, одели на него ошейник. Они… — Я знаю, Нея. — Он перебил её мягко, но твёрдо. — Я в курсе, что с ним случилось. Я знаю, где он сейчас. И я не забыл про него. Я никогда не забываю своих. — Я обещала найти его. — Её голос дрогнул, но она сдержалась. — Я пообещала ему. Когда он стоял там, на вершине, и думал, что я умерла, он всё равно верил в меня. Я не могу его подвести. — И не подведешь. — Джейк наклонился ближе. — Но не сейчас. Ты точно не пойдешь одна с такой рукой и ногой. Посмотри на себя. Ты еле сидишь. Тебе только что пулю достали. Плечо разорвано. Ты столько крови потеряла, что я вообще не понимаю, как ты еще жива. — Могу, — сказала она. — Нет. — Он покачал головой. — Могу. — Она сжала зубы. — Ты сейчас споришь только потому, что боишься остановиться. — Он сказал это тихо, без обвинения, как диагноз. Она замерла, воздух застрял в лёгких. Джейк понял, что попал, по дрогнувшим ресницам, сжавшимся пальцам и на мгновение прерванному дыханию. Он не продолжил, а просто ждал, сидя рядом. Нейвира резко отвернулась и напряглась. — Я не остаюсь здесь, пока они с ним делают что хотят. — Голос был холодным. — Мы не останемся. — Джейк говорил спокойно, но твёрдо. — Вы улетите к Меткайинам. — Она всё ещё смотрела в стену. — Вы будете учиться дышать под водой, пока Паук сидит в камере и ждёт, когда его снова начнут пытать. — Мы уйдём туда, где сможем защитить всех. — Джейк говорил спокойно, но она слышала, как натянута каждая струна в его голосе. — Включая Паука. Мы не сможем помочь ему, если нас убьют, не сможем его спасти, если мы мертвы. Ты понимаешь это? — А я не все. — Она повернулась к нему, и её взгляд был полон той же ярости, что и во время допроса. Огонь в её глазах был страшен, необуздан и полон отчаяния. — Что? — Джейк нахмурился. Его лицо стало растерянным. Нейвира пристально глядела на него. Наконец-то, спустя годы, с самого детства, когда она впервые осознала своё положение в семье, её слова нашли выход наружу. — Нетейам, будущий вожак. Все его слушают, уважают. Он твоя гордость и наследник. Ло’ак, головная боль, но ты с ним больше времени проводишь. Учишь его, споришь, видишь в нем себя. Кири особенная, слышит Эйву. Чудо, которое нужно беречь. Тук маленькая, все её любят, защищают. Паук, человек, которого надо спасти. Твой сын по духу, твоя забота. А я? — Её голос дрогнул, но она продолжила. — Я старшая дочь. Должна быть сильной. Не плакать, не жаловаться. Не мешать, справляться сама. Меня можно не беспокоить. Можно оставить. Можно забыть. Джейк медленно выдохнул, и его лицо претерпело трансформацию: исчезла суровость, исчезла маска командира. Осталась лишь боль. — Нея… — Его голос был хриплым. — Я никогда не думал так. Никогда. Ты слышишь меня? Никогда. — Но получилось именно так. — Она смотрела на него без злости. — Ты не звал меня, но искал. Оставил в лесу, думая, что справлюсь. И я справилась, как всегда. Но это не значит, что мне не нужно, чтобы меня… — она замолчала. — Чтобы тебя что? — тихо спросил он. Она не ответила. Повернулась к стене и закрыла глаза. Он готов был ответить, но она подняла ладонь и остановила его. — Не сейчас, пожалуйста, я устала. Джейк кивнул медленно и тяжело, осознавая, что любое слово может усилить её закрытость и лишить его возможности достучаться до неё. Он встал, колени хрустнули. Посмотрел на её сгорбленную спину, бинты, дрожащие плечи. Ушёл к посту у входа, тихо сказав: — Ты моя дочка. Не просто задача или запасной вариант. Ты моя старшая дочь. Ты первая, кто назвала меня папой, первая, кто улыбнулась мне, и первая, ради кого я был готов на всё. И я никогда об этом не забуду. Никогда. Он сел у входа с винтовкой на коленях. Спина прямая, плечи широкие, но пальцы дрожали. Нейвира долго не могла уснуть, смотрела на тлеющие угли и думала о его словах. «Не задача. Не оружие. Не запасной вариант». «Первая». Она закрыла глаза. И впервые за долгое время уснула без кошмаров.