Между секундами

В Расколотом замке никогда не наступала настоящая тишина. Даже глубокой ночью, когда обитатели разбредались по спальням, а коридорные свечи догорали до оплывших огарков, здесь что-то звучало. Гул времени, протекающего сквозь трещины в камне, — низкий, вибрирующий, словно далёкий орган. Шёпот часовых механизмов, вплетённых в стены. Иногда — звон разбивающихся где-то в глубинах замка временны́х осколков, тех самых, что до сих пор выпадали из кладки, стоило древнему равновесию дрогнуть. Василиса любила эти звуки. Они означали, что замок жив. Что время по-прежнему течёт, пусть и не совсем так, как в обычном мире. Что всё — пока — на своих местах. Сегодня замок казался особенно спокойным. Завтрак в Малой столовой прошёл почти мирно, если не считать обычной утренней перепалки между ней и Фэшем. Драгоций, как всегда, опоздал, вошёл неслышно и занял место напротив неё с таким видом, будто весь мир был ему что-то должен. — Огнева, — бросил он вместо приветствия, — ты сегодня выглядишь так, словно всю ночь читала запрещённые гримуары. — Драгоций, — отозвалась она, не поднимая глаз от чашки, — ты сегодня выглядишь так, словно всю ночь спал в конюшне. Подожди, это же твой обычный вид. Ник Лазарев, сидевший чуть поодаль, фыркнул в кулак. Диана покачала головой, но в её глазах мелькнула искорка веселья. Маар Броннер, как всегда невозмутимый, даже не оторвался от тарелки. Захарра Драгоций, сидевшая рядом с братом, опустила глаза, пряча улыбку, но её плечи едва заметно дрогнули. За дальним концом стола Миракл отложил чертёж, который изучал всё утро, и поверх очков посмотрел на молодых людей. Его седые волосы были, как всегда, чуть взлохмачены, словно он только что выбирался из какого-то временно́го вихря, а пальцы перепачканы серебристой пыльцой — верный признак того, что он снова возился с часовыми механизмами до рассвета. — Дети, — произнёс он с мягкой укоризной, и от одного этого слова Василисе стало немного стыдно, — может быть, вы всё-таки позавтракаете, прежде чем уничтожать друг друга словами? — Мы не дети, — одновременно отозвались Василиса и Фэш и тут же обменялись уничижительными взглядами. Миракл только вздохнул. Чёрная Королева, сидевшая во главе стола, позволила себе вздохнуть так, что прикрывающая лицо вуаль покачнулась. Дейла тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Нортон Огнев-старший остался серьёзен. Он вообще редко улыбался в последнее время. И тому была причина. Когда с завтраком было покончено и слуги убрали посуду, Нортон задержал собравшихся коротким жестом. Лицо его, и без того суровое, стало ещё жестче. — Есть новости, — произнёс он. — Не для чужих ушей. Василиса напряглась. Рядом с ней замерла Дейла. Фэш откинулся на спинку стула с нарочитым безразличием, но она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить, как дрогнули его пальцы, сжимавшие край стола. Захарра чуть подалась вперёд. Диана переглянулась с Ником. Маар отставил чашку. Миракл снял очки и отложил чертёж в сторону — жест, означавший, что дело серьёзное. — Древние семьи, — продолжил Нортон, обводя взглядом собравшихся. — Те, кого мы считали усмирёнными или истреблёнными. Аспиды. Потомки Ровантуров. Они поднимают головы. — Откуда сведения? — спросил Норт Огнев-младший, сидевший по правую руку от отца. — От разведчиков, — ответила Чёрная Королева. — И от Зодчего Круга. Миракл зафиксировал временные всплески в отдалённых карманах. Миракл кивнул, подтверждая её слова. — Всплески слабые, — добавил он, — но характерные. Такие следы оставляет магия крови, которой пользовались старые кланы. Я работал с этим двадцать лет назад и не мог ошибиться. Это они. — Они что-то замышляют? — Дейла подалась вперёд, пепельные волосы качнулись, задев плечо. — Пока только шепчутся, — сказал Нортон. — Но шепотки имеют свойство перерастать в крик. Им не нравится новый порядок вещей. Не нравится новое время. Они называют вас гнилой эпохой и, похоже, мечтают о захвате власти. Повисло молчание. Василиса чувствовала, как внутри что-то сжимается, — знакомое, почти забытое чувство. Так уже было. Два года назад. И она не хотела, чтобы это повторилось. — Что будем делать? — спросила она. — Усилим патрули на границах разлома, — ответил Нортон. — Миракл проверит старые печати на усыпальницах. Орден Дружбы — вы все, — он обвёл взглядом Василису, Фэша, Ника, Диану, Захарру и Маара, — будете держать ухо востро. Никаких вылазок без моего ведома. Понятно? — Понятно, — отозвались все по очереди. Фэш, как обычно, промолчал, только бровь изогнул. Захарра мягко коснулась его локтя — безмолвное предостережение. — Мы справимся, — негромко произнёс Миракл. Он посмотрел на Василису, и в его выцветших, но всё ещё острых глазах она прочла спокойную, уверенную поддержку. — Ты хорошо обучена, девочка. Вы все хорошо обучены. Помните об этом. Василиса слабо улыбнулась ему. Миракл учил её с первых дней в замке — терпеливо, дотошно, никогда не повышая голоса. Он был одним из немногих взрослых, кто разговаривал с ней не как с ребёнком, а как с равной. И сейчас его присутствие действовало успокаивающе. После завтрака она направилась к себе, чтобы переодеться к тренировке, но у дверей хранилища реликвий остановилась. Что-то было не так. Воздух здесь казался плотнее, тяжелее, чем в остальных коридорах, и в нём ощущался слабый, едва уловимый запах — так пахнет земля на старом кладбище после дождя. Прель. Тлен. Что-то древнее и явно недоброе. Она толкнула дверь. Чёрная Королева стояла посреди комнаты, выпрямившись, точно натянутая струна. Перед ней на каменном постаменте чернела раскрытая шкатулка — та самая, куда два года назад заточили ослабленный дух Астрагора. Крышка была откинута. Внутри клубилась тьма — не дым, не тень, а нечто живое, маслянистое, медленно перетекающее через край. Оно впитывалось в камень, оставляя на нём чёрные, оплавленные следы, похожие на ожоги. — Он освободился, — произнесла Чёрная Королева, не оборачиваясь. Голос её звучал ровно, почти безэмоционально, но Василиса, знавшая эту женщину не первый год, уловила в нём звон надтреснутого льда. — Астрагор. Сегодня в час заката. У Василисы перехватило дыхание. — Я почувствовала разрыв печатей и пришла сразу, — продолжала Чёрная Королева. — Но его уже не было. Только это. — Она указала на тьму, всё ещё сочащуюся из шкатулки. — Остаточный след. Он ушёл в безвременье. — Кто мог снять печати? — выдохнула Василиса. — Тот, кто связан с ним кровью или древней клятвой. — Чёрная Королева наконец обернулась. Вуаль качнулась и Василиса увидела — лицо было бледнее обычного, гримаса первобытного страха застыла на лице, обычно непробиваемой повелительницы лютов — Созывай совет. Всех. Немедленно. ——— Тренировочный зал встретил Василису спасительной прохладой и привычным запахом металла. Она знала только один способ справиться с тем, что творилось внутри. Зал был пуст, если не считать Дианы и Захарры, которые уже разминались в дальнем углу. Диана, стройная и гибкая, с коротко стриженными чёрными волосами, помахала ей рукой. Захарра, темноволосая и темноглазая, как практически все Драгоции, ограничилась сдержанным кивком, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Слышала про Астрагора? — спросила Диана, когда Василиса подошла. — Слышала. Поэтому и здесь. — Понимаю. — Диана вздохнула. — Мы с Захаррой решили размяться. Совет через час, но сидеть и ждать — невыносимо. Василиса кивнула и направилась к свободному манекену. Она скинула верхнее платье, оставшись в облегающей тунике и узких штанах, и перехватила волосы кожаным шнурком. Когда-то, ещё года три назад, она была угловатым подростком. Острые коленки, торчащие ключицы, мальчишеская фигура без единого изгиба. В шестнадцать это ещё можно было списать на возраст, в семнадцать — на стресс и постоянное недоедание. Но теперь, в девятнадцать, тело наконец обрело женскую зрелость, и Василиса до сих пор иногда ловила себя на том, что не узнаёт собственное отражение. Она начала разминку. Движения — плавные, перетекающие одно в другое. Приседания, выпады, наклоны. Мышцы разогревались, кровь быстрее бежала по венам. Пот выступил на лбу. За два года фигура изменилась кардинально. Бёдра округлились, стали по-девичьи плавными, и когда она делала выпад, мышцы под тканью штанов перекатывались упруго, сильно. Ягодицы налились, выдаваясь назад аккуратной, но заметной дугой. Талия, напротив, осталась тонкой — узкий перехват между рёбрами и тазом. Грудь тоже изменилась: из едва заметных холмиков превратилась в аккуратную, но пышную чашу, мягко приподнимавшую ткань туники. Она больше не была той девочкой. Она стала молодой девушкой — сильной, гибкой, смертельно опасной. — Неплохо, — прокомментировала Диана, наблюдая за ней. — Ты стала быстрее. — Или ты стала медленнее, — парировала Василиса. Захарра тихо рассмеялась — редкий звук, похожий на звон серебряного колокольчика. Дверь распахнулась, и в зал вошли Фэш, Ник и Маар. Фэш, как всегда, двигался с ленивой грацией хищника. Ник шёл чуть позади, что-то увлечённо рассказывая, но, увидев девушек, осёкся и широко улыбнулся. Маар молча кивнул и направился к стойке с оружием. — Огнева, — бросил Фэш вместо приветствия. — Тренируешься? А я думал, ты спишь до полудня. — Драгоций, — отозвалась она, не сбавляя темпа, — а я думала, ты занят делом. Но, кажется, ты, как обычно, просто путаешься под ногами. Диана прыснула. Ник расхохотался. Маар сдержанно кашлянул, пряча улыбку. Захарра смотрела на брата с лёгким укором, но молчала. — Ладно, — сказал Фэш, беря с подставки парные клинки. — Раз уж все здесь, может, потренируемся по-настоящему? Ник, Маар, вы со мной. Диана, Захарра — займитесь защитными куполами. А ты, Огнева… — он кинул ей короткий меч, который она поймала одной рукой, не глядя, — покажи, чему тебя научил Миракл. Василиса усмехнулась. Меч лёг в ладонь как влитой. — Только не плачь, когда проиграешь. — Я никогда не плачу. Это по твоей части. Зал наполнился звоном металла.