Между секундами

Зал Совета располагался в сердце Расколотого замка — в башне, которую часодеи называли Часовым Сердцем. Чтобы попасть туда, нужно было миновать три временны́х перехода. Первый шаг — и мир замирал, звуки гасли, словно их отрезало ножом. Второй — воздух сгущался, становился густым и липким, как смола, и каждый вдох давался с усилием. Третий — и ты оказывался в огромном круглом помещении, где пол был выложен плитами застывшей лавы, отполированными столетия назад до зеркального блеска. В чёрной глубине плит отражались огни подвешенных под потолком светильников — стеклянных сфер, внутри которых вращались крошечные часовые механизмы, отсчитывая ритм вечности. Стен в привычном понимании здесь не было: их заменяли живые временны́е потоки — медленно струящиеся полосы света и тьмы, сквозь которые проступали очертания давно ушедших эпох. Если долго смотреть, можно было увидеть древние битвы, забытые города, лица тех, кто жил и умер столетия назад. Воздух был наполнен магией — она ощущалась на языке как лёгкое покалывание, как привкус олова и озона. Василиса вошла вместе с Дианой и Захаррой. Она успела переодеться после тренировки: тёмно-синее платье в пол с высоким воротом, отделанное серебряной нитью, волосы перехвачены серебряной цепочкой. Наряд был выбран идеально, переплетая боевой костюм и женственность, источал изящную угрозу. Никаких украшений, кроме тонкого браслета на левом запястье — часовой стрелы, обвивающей кисть двумя витками. В спокойном состоянии она напоминала изящное золотистое украшение, но Василиса знала: стоит мысленно приказать — и браслет вытянется в ладонь, превратившись в смертоносное оружие, готовое метать эферы. В зале уже собрались остальные. Зодчий Круг — те, кто управлял временем и защищал Расколотый замок, — занимал места вокруг овального стола из чёрного мрамора. Василиса обвела взглядом знакомые лица. Нортон Огнев-старший восседал во главе стола. Глава рода Огневых с возрастом стал только крепче: седины в волосах прибавилось, морщины вокруг глаз стали глубже, но спина оставалась прямой, а взгляд — тяжёлым, давящим. Рядом с ним сидел Норт Огнев-младший, раздавшийся в плечах, с вечно хмурой складкой между бровей. Дейла заняла место по правую руку от Нортона-старшего. Её пепельные волосы были уложены в сложную корону, открывающую изящную шею. Кружевной платок, который она обычно теребила в минуты волнения, сегодня лежал на коленях нетронутым — Дейла была собранна и серьезна. Её часовая стрела, тонкая, почти невесомая, с вплетёнными в серебро лунными камнями, мягко светилась на запястье. Завидев Василису, Дейла едва заметно улыбнулась одними глазами. Чёрная Королева стояла поодаль, опершись о спинку пустующего кресла. Её лицо, по-прежнему прекрасное, с точеными чертами, оставалось бесстрастным, но побелевшие костяшки пальцев, сжимавших дерево, выдавали напряжение. Миракл сидел чуть поодаль, в своей бессменной рабочей куртке с десятками кармашков для инструментов. Его седые волосы были, как всегда, взлохмачены, на кончиках пальцев поблёскивала серебристая пыльца. Перед ним на столе лежали свёрнутые чертежи, и даже сейчас, во время совета, он то и дело касался их кончиками пальцев, словно сверяясь с невидимыми расчётами. Рядом с ним сидел его сын, Феликс, — самый молодой из Круга, скрытный, замкнутый, но невероятно талантливый парень, с вечно взлохмаченными русыми волосами и нервным тиком левого века. Ник Лазарев стоял, скрестив руки на груди. Высокий, худощавый, с острыми глазами, которые сейчас внимательно обводили собравшихся. Рядом с ним сидела Диана Фрезер, стройная и гибкая, с коротко стриженными черными волосами. Захарра Драгоций, темноволосая и темноглазая, как практически все в её роду, сидела с идеально прямой спиной. Рядом с ней стоял Александр Драгоций, — мужчина с резкими, аристократическими чертами лица, но теплым взглядом, который сейчас был устремлён на ребят. Маар Броннер, рослый и широкоплечий, замер у двери. Он молчал, как всегда, но его присутствие ощущалос. Родион Хардиус, которого некоторые до сих пор называли Астариусом — именем, от которого он не отказался, но и не афишировал, — сидел в дальнем конце стола, задумчиво поглаживая свою часовую стрелу. Фэш Драгоций стоял поодаль, в тени — его излюбленная позиция. Василиса заняла своё место за столом — между Дейлой и Ником. Теперь, когда все были в сборе, Зодчий Круг из двенадцати человек являл собой внушительное зрелище. Двенадцать часовых стрел, двенадцать судеб, связанных с судьбой Расколотого замка. — Сегодня Астрагор вырвался из заточения, — без предисловий начала Чёрная Королева. — Шкатулка была запечатана усилиями всего Зодчего Круга. Такую печать невозможно сломать изнутри. Ему помогли снаружи. Тишина упала, как камень в глубокий колодец. — Кто? — спросила Дейла. Голос её прозвенел напряжённо. — Пока неизвестно. Но печать разрушена заклинанием крови. Это мог сделать только маг, связанный с Астрагором кровными узами либо древней клятвой, данной ещё до его падения. Миракл поднял голову от чертежей. — Я изучил остаточный след, — произнёс он. Голос у него был глуховатый, но ясный — голос человека, привыкшего объяснять сложные вещи. — Это не просто магия крови. Это часовая кровь, замешанная на тьме. Старая сигнатура. Очень старая. — Ровантуры, — произнесла Чёрная Королева, и слово это упало в тишину, как ледяной осколок. — Род, истреблённый двести лет назад. Их магия была неразрывно связана с тьмой Астрогора. Если кто-то выжил… — …то он мог активировать клятву крови и освободить его, — закончил Миракл. — Именно так. — Мы уничтожили их два года назад! — воскликнул Маар. — Мы уничтожили их боевые отряды, — поправил Нортон-старший. — Но клан — это не только воины. Это жёны, дети, дальние родичи. Достаточно одного выжившего. — Что он будет делать теперь? — спросил Ник. — Астрогор. Без тела, без армии. — Дух, способный убеждать, — ответила Чёрная Королева. — Он пойдёт к тем, кто недоволен нынешним временем. К древним семьям, потерявшим власть. Предложит им то, чего они жаждут. Власть. — И они пойдут за ним, — подытожил Фэш. — Уже идут, — подтвердила Чёрная Королева. — Разведчики докладывают: в отдалённых временны́х карманах замечены сборища. Пока малочисленные, но организованные. Кто-то свозит туда оружие. Кто-то вербует наёмников. И, — она сделала паузу, — замечена повышенная активность фей и лютов. Они стягиваются к границам. При упоминании лютов несколько человек непроизвольно коснулись своих стрел. Феи и люты были опасными. Они редко приближались к замку, но если уж приближались — бой был смертельным. Руки Дианы задрожали. — Мы должны ударить первыми, — заявил Маар. — Чтобы ударить, нужно знать куда, — возразила Дейла. — А мы знаем лишь разрозненные точки. Нужно больше разведданных. — Согласен, — кивнул Миракл. — Я предлагаю проверить старые печати на усыпальницах древних кланов. Если Ровантуры оставили потомков, они могли укрыться в родовых склепах — там, где магия крови сильнее всего. — Я помогу с картами, — добавил Феликс, нервно облизав губы. — В архивах должны быть записи о местонахождении усыпальниц. — А мы усилим патрули на границах, — подхватила Диана. — Разделимся на пары и будем держать связь. Феи могут служить вестниками — они быстрее. — Ваш Орден Дружбы работает в прежнем составе, — распорядился Нортон-старший. — Ник, Диана — вы на западный сектор. Маар, Захарра — на восточный. Василиса и Фэш — центр. Остальные держат оборону замка и координируют действия. Докладывать немедленно при любых признаках опасности. Василиса бросила быстрый взгляд на Фэша. Тот не смотрел на неё, но уголок его губ дрогнул — то ли усмешка, то ли что-то иное. Совещание затянулось. Обсуждали детали: частоту патрулей, сигналы тревоги, протоколы связи. Александр Драгоций предложил использовать старые часовые маяки, оставшиеся ещё со времён первых Зодчих. Родион Хардиус поддержал его, добавив, что сможет настроить их на тёмные сигналы Ровантуров. Чёрная Королева одобрила план. Когда наконец все начали расходиться, Василиса задержалась у одной из стен-потоков, глядя, как в глубине времён разворачивается какая-то древняя битва. Крошечные фигурки сходились в атаке, с их рук срывались эферы — серебристые и алые вспышки, — и падали знамёна. Миракл подошёл неслышно. Она почувствовала его присутствие по лёгкому запаху металлической пыльцы и старого пергамента. — Что ты там высматриваешь, девочка? — спросил он мягко. — Прошлое. — Она не обернулась. — Думаю, можно ли в нём найти ответы. — Иногда можно. Но чаще прошлое — это зеркало. Оно показывает только то, что ты уже знаешь. Она повернулась к нему. Он стоял, засунув руки в карманы своей бессменной куртки, и смотрел на неё поверх очков — тем самым взглядом, каким смотрел ещё тогда, когда она только-только появилась в замке, растерянная, злая, ничего не умеющая. — Ты хорошо держишься, — сказал он. — Но не держи всё в себе. Это не слабость — поделиться с теми, кому доверяешь. — Я знаю. — Она слабо улыбнулась. — Спасибо, Миракл. Он кивнул и отошёл, а она ещё долго стояла у стены, пока не услышала за спиной знакомые шаги. — Огнева. — Голос Фэша прозвучал глухо. — Ты идёшь? Завтра с утра патруль. Если опоздаешь, я пойду один. — Не дождёшься, — бросила она, не оборачиваясь. — Я буду в шесть. — В пять. — В его голосе проскользнула усмешка. — Или боишься не выспаться? Она резко повернулась. Он стоял в двух шагах, всё с той же кривой улыбкой на губах, но в глазах — что-то другое. То, что появлялось там всегда, когда они оставались вдвоём. — Драгоций, — произнесла она медленно, — ты когда-нибудь устаёшь быть невыносимым? — Никогда. А ты когда-нибудь устаёшь быть колючей? Они смотрели друг на друга. Вокруг текли временны́е потоки, равнодушные к двум молодым людям, которые не знали, что будет дальше. — Ладно, — сказала Василиса. — В пять так в пять. И вышла, чувствуя его взгляд спиной.