Рин

Рин работал на тирана. Эту работу он находил мало отличающейся от его предыдущей, разве что было меньше убийств и больше слежек. Свободного времени, как ему и обещали, у него почти не находилось, чем он был вполне доволен. Несмотря на все предоставленное патрицием снаряжение, он остался верен своей любимой рабочей форме. Эмблему Гильдии на правом плече, служившую заплатой, он отрывать не стал, просто нашил сверху герб Витинари. Внешний вид несильно отличался, потому что обе были черными на черном фоне. (Эмблема Гильдии на деле таковой не являлась, но Рин тогда нашел только такой вариант. Ее он, кстати, вырезал из предоставленной Гильдией формы женского образца, которую после этого больше никогда не видел. ) Человек по имени Руфус Стукпостук тоже работал на тирана. Делал он это хорошо, так что никто из них недовольств не выказывал. Сложно представить, но раньше Руфус Стукпостук не был не только ответственным секретарем, но и Руфусом Стукпостуком не был. Раньше он был просто сыном знатных родителей по имени Аллоис Сезе, братом милой девочки, Аллегры Сезе, и просто повесой, как выразились бы щеботанцы. Как и любому молодому юноше, которому не надо думать о деньгах, ему ничего от жизни не хотелось. Он гулял, вязался с подозрительными компаниями и, конечно, много пил. Вероятно, пил он даже сверх меры, потому что в один момент в его организме образовалась аллергия на алкоголь. Примерно пять лет назад не стало супругов Сезе, и Стукпостук остался один с сестрой. В это же время погиб секретарь патриция, Волч Воунз, и юноша стал пытать удачу, чтобы занять его должность и содержать сестру. Ему удивительно было, откуда в нем нашлось столько ответственности и преданности работе. Наверное, он их копил все эти годы, и только тогда начал растрачивать. В любом случае, они помогли ему стать тем, кем он есть сейчас (то есть Стукпостуком) и пока что их а нем не поубавилось. Тем не менее, этого оказалось недостаточно. Сестра умерла в возрасте четырнадцати лет, в первый год его работы. Сейчас секретарь патриция пребывал в замешательстве. Витинари отпустил его на несколько часов раньше. Насколько он помнил, такого прежде не было. Он медленно шел по улице, отдаляясь от дворца. Была середина августа, но холод стоял осенний. Колючий ветер метал оставшиеся после дневного ливня капли дождя. Уже совсем стемнело, когда Стукпостук остановился в месте, куда заходить не планировал, и скрылся под каким-то навесом, чтобы ограничить себя от недовольства погоды. Он чувствовал смутную грусть. Смутную, потому что не мог понять, чем она вызвана. — Ну, раз уж я сегодня свободен, - подумал он вслух и достал из заднего кармана портсигар. Очень немногие добиваются эффекта алкогольного забытья сигаретами, потому что сигареты имеют совсем другое действие. Но тем не менее, человек с непереносимостью спиртного обнаружил в себе крайнюю удачу, потому что нашел такие сигареты, которые позволяют ощутить именно то, что ждут от алкоголя пьющие люди. Они звались Клатчскими сигарами. В Клатче вообще любят добавлять в обычные вещи неожиданные ингредиенты, наделяя их особыми свойствами. Взять к примеру клатчский кофе. Клатчские сигары могли даровать ту самою легкость рассудка, но имели парочку побочных эффектов, из-за которых их вообще не рекомендовалось употреблять. Алкоголь в этом плане был в разы безопаснее (и дешевле). Но что делать Стукпостуку? Ему с трудом удалось поджечь сигарету спичкой: пламя постоянно сдувало ветром, но он справился. Затянулся. Никакого эффекта. Докурив первую до конца, он по-прежнему никакого облегчения не почувствовал, поэтому чуть подрагивающими от холода руками стал поджигать вторую от первой. Грусть ушла только после пятой, но вместе с ней тело стало покидать и сознание. Ноги внезапно ослабли, заставив медленно осесть на землю; мысли путались и выделялись яркими обрывками, странности которых могли позавидовать все сумасшедшие города; взгляд постепенно затянулся пеленой. Больше он ничего не видел. Рин проходился, не торопясь. Он только что закончил очередное поручение патриция, во дворец возвращаться не хотелось, в бар идти тоже. Поэтому он просто мерил город шагами без всякой цели, как почти вся Ночная Стража. Ну ладно, он выслеживал Диона. Но теперь и с этим было покончено, потому что смотреть на спящих людей больше часа становилось скучно. Случилось так, что маршрут от дворца до квартиры музыканта, которым пользовался метатель, был использован и другим человеком. Который, к слову, валялся здесь же без сознания. Рину было слишком скучно, так что он решил уделить его вниманием. Узнав человека, которого меньше всего ожидаешь увидеть лежащим на улице под воздействием веществ, названия которых знает только такой человек, как Джо, он, за неимением лучшего слова, начал переживать. Стукпостук был в себе только одной частью тела (и это была явно не нога): он что-то бормотал, а его веки пугающе подрагивали, являя белки глаз лишь с небольшой частью радужки. Рин взвалил этого мученика на себя и понес в известном направлении. Одним богам известно, почему Джозеф Маркс в эту ночь не спал. Ближе к полуночи опять разыгрался ливень. Он сидел в своем кресле в гостиной и курил (после ухода из Гильдии он стал курить гораздо больше и чаще), вслушиваясь в это неистовство Анк-Морпоркской погоды за закрытыми окнами. В такой тихой меланхолии меньше всего хочется услышать дверной стук. Но он все же прозвучал, и Джо, хоть и нехотя, но пошел открывать. Довольно часто людям нужна быстрая и бесплатная медицинская помощь именно в ночное время суток. Трудно сказать, что он заметил вначале: то, что его впервые удостоил своим посещением лучший друг или человек, безвольно повисший у него на плече. — Прости, что я так поздно, без предупреждения, что не заходил раньше… за что еще ты должен меня простить? А, ну и за то, что я исключительно по делу. Стукпостук был проведен в ту же гостиную и уложен на диван, и только после этого друзья, усевшись в кресла, заговорили. — Кто это? - спросил врач, указывая на больного сигаретой. — Знакомый. Секретарь патриция. - отозвался Рин. — О. То-то я думаю, что где-то его видел. - Джо на некоторое время замолчал, не зная, что сказать дальше. — Выглядишь хуже, чем раньше, - признался метатель после непродолжительного молчания. Это действительно было так: за год Джозеф успел полностью потерять форму, приобретенную на заказах, постоянные стрессы из-за почти-работы в больнице то и дело пытались помешать ему быть оптимистом, а потому отражались на лице, да и сегодня он просто устал. Все же время было позднее. Сам Джо все это знал, а точнее только подозревал, но все равно не нашелся, что ответить. Впрочем, было и не нужно. В состоянии Стукпостука вдруг появились явные ухудшения: он стал беспорядочно шевелить руками, а невнятные бормотания стали громче. Бывший отравитель бодро подскочил к шкафу и взял оттуда две хорошо знакомые Рину колбы: яд А и «универсальное противоядие». Не нужно было объяснять, что с этим делать. Метатель облил противоядием свою маску и какой-то платок, которые они прижали к носу и рту, чтобы не вдыхать пары из пузырька, который врач поднес к носу секретаря патриция. Тот, вдохнув, расслабился и провалился то ли в сон, то ли в забытье. Джо проверил его температуру, пульс, с понятной только людям его профессии целью раскрыл его глаз. Рин понял только то, что теперь его бывший коллега находился в крайнем замешательстве. Когда губы пациента раскрылись, он понюхал их на наличие яда. Такого состояния врач еще никогда не видел, но уже прикидывал, чем оно могло быть вызвано. — Дымом пахнет… - сказал он, отстранившись. Потом он выпрямился и развернулся к другу, - Что с ним случилось? - кивок в сторону Стукпостука. — Ты мне скажи. Когда я его нашел, он уже был такой. — Похоже на передозировку каких-то наркотических веществ, - снова произнес врач, хорошо подумав, - Я, конечно, не могу быть уверен… — Кстати, - сказал Рин, выкладывая на журнальный столик портсигар, - нашел рядом с ним. Джо схватил коробочку и извлек сигарету. Он долго с недоумением рассматривал ее, зажав между указательным и средним пальцами, пока на его лице медленно появилась улыбка. — Чтоб мне провалиться… это же… — Клатчские сигары, - договорили друзья уже в унисон. Джо много читал о них в Гильдии. Клатчские сигары привлекали его своими побочными эффектами и неизвестным составом. Он всегда мечтал разобрать их по крупицам, выявить, как каждый ингредиент влияет на организм и как любое негативное воздействие каждого из них может быть нейтрализовано. К сожалению или к счастью, в Анк-Морпорке их было не достать. Он бросил взгляд на Стукпостука, и к нему пришла мысль. Он поднес сигарету к пламени свечи и держал там, пока над ней не стал виться дымок, потом вдохнул. Для уверенности он отстранил сигарету от себя и еще раз понюхал дыхание секретаря, после чего задумчиво закивал самому себе. — Да, так я и думал… - ему недолго удалось изображать из себя сосредоточенного на работе лекаря: он откинул голову и торжествующе рассмеялся. Рин его поведению только улыбнулся, - Ты привел мне курильщика Клатчских сигар! Боги, неужели… — Ты сможешь ему помочь? — О, не сомневайся, я сделаю все возможное. — Отлично. Я тогда пойду? - спросил Рин, уже вставая. — Да. Оставь его мне. Стой! - он остановил его уже в дверях. - Сядь обратно. — Что? Зачем? — Мы почти год не виделись. Имей уважение. Ты же даже письма не пишешь. Как мне узнать, что у тебя в жизни, как ты вообще? — Поверь, вот это - сказал он, указывая на Стукпостука, - самое интересное, что произошло со мной за год. — Скучно. - произнес Джо и вновь сосредоточил свое внимание на больном. Работа наемного убийцы как она есть скучной не являлась, просто Рин давно перестал находить веселье в самой профессии. Сейчас «весело» для него было не когда ты неожиданно прыгаешь на человека, которого выслеживал, а когда вы с напарником  прирезаете двоих мужчин, и он предлагает сложить их так, будто они умирали в объятиях. Любая работа рано или поздно становиться обыденностью, особенно за неимением партнера со схожим чувством юмора и способностью к моральной поддержке. В общем Рину было скучно не только работать, но и жить, потому что этот самый партнер ждал появления сына или дочери и пытался пробиться в ряды представителей государственной медицины, пока он сам крался в тенях с ножом, выполняя поручения тирана. Рин просто незаметно скрылся, пока Джо суетился вокруг Стукпостука. Он не считал разговор обязательным. Его друг этим хотел показать, что они все еще друзья, что их отношения не изменились. Но они изменились. Многое изменилось… разве что кроме главного. Но этого главного побегом точно не отменить в отличие от прочего притворства. Джо внезапной встречей с другом остался разочарован. Он был умен, так что не мог не понять, что между ними происходит. Они отдалялись друг от друга и довольно быстро. Отрицать это — значит лгать самому себе и ему. Может, со всем этим они уже и не друзья вовсе. Во всяком случае уже точно не такие, какими были раньше. Лекарь решил, что все, что от него требовалось касательно его нового пациента, он сделал, через минут сорок. Секретарь патриция не приходил в сознание, но его состояние было оценено профессионалом как стабильное, а потому этот самый профессионал оставил его на прежнем месте, а сам удалился в их с женой общую спальню для заслуженного отдыха. Когда он заметил, что свет зажжен, а Каролина не спит, его рассудок отказался этому удивляться оттого, каким был уставшим. Он просто лег рядом. — Кто приходил? — Давно ты не спишь? — Кто приходил? - уже настойчивее и жестче вопрошала она. Джо был почти уверен, что ответ ей уже известен. — Рин. - воцарилось непродолжительное молчание, которое явно понадобилось Каролине, чтобы как можно тщательнее скрыть раздражение в голосе, но оно все же просачивалось. — Послушай, я не против того, что Рин шлет нам деньги и получает от тебя письма, но когда она приходит к нам домой… - Джо резко обернулся к жене, уставившись на нее с непониманием и спросил, прервав ее речь: — Кто она? — Рин! Твоя подруга. - бывший отравитель несколько секунд пребывал в замешательстве, а потом стал объясняться, мешая слова со смешками. — Подожди, ты, видимо, что-то не так поняла. Мой лучший друг Рин — парень. — Ты думаешь, я парня от девушки не отличу? - образовалась пауза, в течение которой муж и жена просто пристально смотрели друг другу в глаза, - Мне все равно, какие там у вас с ней отношения, просто постарайся не встречаться с ней в моем присутствии. Я, знаешь ли, ревную… иногда. Джо не знал, что ему делать: рассмеяться, или не стоит. Вот чего он точно никогда не думал, так это что жена станет ревновать его к Рину. Он аккуратно попытался объяснить: — Каро, послушай. Рин — мужчина, - пренебрежительное  «ха», выражающее неколебимую уверенность в обратном, - Ладно, может полноценно зваться мужчиной он не может. Но он точно не женщина. - Каролина замолкла, разрешая продолжить. Джо зажег сигарету. Теперь его жена могла услышать историю, рассказанную точно в той манере, которую так любил Рин. Этот задумчивый взгляд и далёкий голос, - Я самолично вырезал ему то, что делало его женщиной.  Это было года два с половиной назад…