Рин

Каролина Маркс в глазах Стукпостука была свободной и сильной женщиной, несмотря даже на то, что узнал он ее, когда она была на последнем месяце беременности. Все время, что секретарь патриция провел у Марксов, Каролина почти не выходила из дома. К себе она подпускала только мужа и единственную подругу из парикмахерской, где она работала, но замкнутой личностью ее никак нельзя было назвать. Она просто избегала нежелательных вопросов о родах. Ей становилось все труднее ходить, так что большую часть времени она проводила в спальне на втором этаже, но иногда она спускалась, что-то готовила или занималась другими домашними делами. С временным постояльцем она не заговаривала, только отпускала в его адрес саркастические высказывания и разные колкости. Ее шутки были гораздо язвительнее и обиднее, чем ее мужа, но столь же добродушны. При всем смущении, которое одолевало Стукпостука с каждым ее комментарием, он не мог не улыбаться, видя, как она искренне и весело смеется от своих же шуток. Краем глаза он видел, что и Джозеф в эти моменты улыбается также. Каролина Маркс не отличалась внешностью, но в ней нетрудно было найти идеал женщины, если узнать ее получше. С каждым днем супруги все с большим нетерпением ждали родов. Джо, как врач, и Каролина, как мать, — оба чувствовали приближение этого события, которое по счастливой случайности Стукпостуку удалось застать. Джозеф тогда уже наводил последние справки касательно состояния пациента и уже планировал отпускать его, заявив об абсолютном здоровье. Даже секретарь заметил, как он нервничает в последние дни. Со второго этажа донесся истошный женский крик вперемешку с тяжелыми вздохами и стонами. — Джозеф! - Она звала своего мужа, и он, разумеется, незамедлительно ворвался к ней в спальню. Следующие пару часов секретарь слышал звуки, доносящиеся сверху. Слов было почти не разобрать, но было ясно, что они переговариваются на повышенных тонах среди прочего шума. В один момент Стукпостуку стало слишком интересно, что же там происходит. Он поднялся и заглянул в приоткрытую дверь. Ничего кроме родового процесса он там не увидел, да и не понял, чего ожидал. Каролина с искаженным напряжением лицом лежала на кровати и кричала от боли, выпуская стресс в виде агрессии на мужа, который стоял рядом и отдавал четкие инструкции. До посетителя неожиданно громко донеслось: — Каро, я врач широкой сферы! Чего я там не видел? — Замолчи лучше!.. И он решил уйти. Спустя еще некоторое время звуки утихли. Муж и жена пару минут неслышно переговаривались, потом до Стукпостука донесся заливистый смех Джо, а после вышел и он сам, неслышно закрыв дверь и как можно тише ступая по лестнице. — Поздравляю вас, - сказал секретарь, когда Маркс мыл руки. Он развернулся с довольной улыбкой на уставшем лице и поблагодарил его, - Кто родился? — Дочь. — Уже назвали? - Джо снова посмеялся про себя прежде чем ответить. — Рин. — В честь вашего друга. — О нет. Если бы я назвал дочь в честь своего лучшего друга, он бы мне этого не простил. Имя придумала Каролина. Просто сказала, что ей подходит. - Джо устало откинулся в кресле, выглядя при этом совершенно счастливым. Его не покидало осознание того, что он теперь отец. — И вы не против? — Конечно, нет. Я посмеялся только. Ты, наверное, слышал, - Стукпостук улыбнулся и кивнул, - Сына бы я хотел назвать в честь Рина. - продолжал Джо, - Знаешь, как нибудь вроде Ринвар или Риндор. А звать просто Рин. А дочь думал назвать либо в честь матери либо просто красивым именем. Даже скорее второе. Я и думать забыл, что Рин — женское имя. — Да, а почему вашего друга зовут женским именем? — О, он сокращает. Но полное имя его я никогда не знал, он отказывается говорить, - быстро соврал Джо. — Ясно. Я очень рад за вас. Надеюсь, Рин вырастет здоровой, красивой, умной девушкой. — Я в этом не сомневаюсь. Ты, кстати, можешь уже идти. Вчера я тебя проверял, ты абсолютно здоров. Работать полный день я бы пока не советовал, но, сам понимаешь, завтра здесь начнется суматоха. — Да. Тогда я пойду. Передавайте Каролине пожелания скорейшего восстановления. - Джо только кивнул. Стукпостук встал и направился к выходу. Своих вещей здесь у него не было. — Кстати. - он обернулся и посмотрел на врача, - У Рин темные волосы. - секретарь улыбнулся, повторив за Марксом, губы которого так и оставались застывшими с приподнятыми уголками. Джо был шатеном, Каро — блондинка, - Я ей говорю: «Я разбираюсь в генетике, я врач», - а она мне: «У меня папа брюнет». И выгнала меня.