Рин

Анк-Морпорк. Дион жил здесь вот уже почти пять лет, и, боги, как же он устал от этого города! Все чаще его одолевала тоска по Щеботану (странно, что не по дому. В Лламедос его по какой-то причине вообще не тянуло с самого отъезда), а вместе с ней и навязчивые мысли о смене места жительства. В Щеботане ведь его ждали настоящие ценители хорошей музыки, герцогиня Сто-Гелитская в конце концов. А что ему мог дать Анк-Морпорк? Анк-Морпорк может только отнять. Деньги, жизнь. На протяжении пяти лет в этом городе он слышит, как здесь опасно, что нужно быть осторожнее. Здесь он почти перестал зарабатывать, потому что его музыка людям приелась, здесь был Рин, наемный убийца и страшный человек, который вроде как его любит. Дион стал пленником порочного круга, который уже давно пора было разорвать. Он, полежав еще минут десять, встал с кровати, переоделся и стал собирать все свои пожитки, чтобы просто унести отсюда ноги. Он когда-то позволил наемному убийце привезти себя в этот город, а теперь не даст ему удержать себя здесь. Несмотря на то, что он был почти уверен, что Рин не станет его останавливать, он все равно решил сбежать без его ведома, просто чтобы избежать объяснений. Он обязательно начал бы свою вечную песню про безопасность (Дион, конечно, уже убедился, что все его слова на эту тему не лишены смысла). Но в тот момент плевать он хотел на эту безопасность. Забавно, у них есть тюремные камеры… Хотя со всей этой их склонностью к пыткам, убийствам и прочим проявлениям насилия, удивительней было бы как раз то, что их нет. Думал Рин, пока на его запястьях застегивали металлические оковы, кончающиеся цепями, казалось, бесконечной длины. Каролина не была уверена в своих догадках, хотя если сопоставить все факты, они идеально сходились. Лучший друг ее мужа из Гильдии Наемных Убийц, который сейчас работает личным наемником Витинари просит ее «позаботиться о Джо» и намеренно сдается в руки сумасшедших извращенцев. (Она, конечно, не исключала того факта, что это может быть и вовсе не он, но при таком раскладе абсурдность ситуации билась в потолки) Он же, должно быть думает, что она член этого общества. То есть да, формально она являлась им вот уже три месяца и за это время даже успела пробиться в «верхушку», как это назвала Рут, получить свой черный капюшон, тем самым обеспечив безопасность себе, мужу и дочери. Но на деле то она намеревалась положить этому конец, закончив дело подруги. Еще не давала покоя мысль, что Рин (если это действительно он) ради благополучия их семьи готов провалить задание патриция и терпеть то безобразие, которое, по его мнению, она устроила. А Джо так переживает за отношения с ним! Конечно, вслух он никогда об этом не скажет, но, когда заходит разговор о прошлом в Гильдии и о его друге, он становится таким мрачным и задумчивым, что даже не может этого скрывать. Это при том, что абсолютно всегда он сам этот разговор и заводит. Кстати, Джо о ее ночных путешествиях помалкивал. Вряд ли он мог заподозрить жену в измене, но Каролина все равно чувствовала себя виноватой, видя, как он из уважения не задает вопросов, хотя сам явно мучается. Сейчас она намеревалась подтвердить свои догадки, поэтому направлялась к тому месту, где должны были держать наемника. С момента боя прошли почти сутки. Рина за это время ни одна живая душа не удостоила своим посещением, поэтому выглядел он… явно хуже, чем должен выглядеть нормальный здоровый человек. Он значительно побледнел и ослаб. Это было видно сразу, потому что его лицо в своеобразном ореоле из спутавшихся волос мелькало противно-белым пятном в тусклом освещении. Он безвольно висел на цепях, прикованных к запястьям. Они были натянуты вверх и уходили в дыры в стенах, где непонятно за что крепились. Каролина села на колени возле него и откинула капюшон. Несмотря на то, что теперь они находились на одном уровне, голова Рина лежала на его груди, поэтому все равно была ниже. Девушка прикоснулась к его плечу и сжала, чтобы обратить на себя взгляд усталых глаз. — Ты же правда Рин? Личный наемник Витинари, друг Джозефа Маркса? Как оказалось, Каролина выбрала для допроса далеко не самый лучший момент, потому что четверо Главных и двое Палачей вошли, когда Рин не успел произнести ни слова. Она, вставая, обернулась к ним, с вызовом заглянула в каждую тень и сказала: — Я ухожу. - Черные Дыры переглянулись между собой, а потом издали пару неопределенных звуков, - Вы не читали кодекс? Имею право уйти, когда захочу. Без вреда для себя и близких. Поэтому дайте пройти, и чтоб больше я вас не видела. Зайдя за их спины, она снова повернулась к наемнику. Рин одними губами прошептал ей: «спасибо», а потом потерял сознание. Сделал вид, что потерял. На деле же он просто закрыл глаза и всем телом повис на цепях, чем вызвал их возмущенный лязг, чтобы не отвечать на вопросы. Эти шестеро ведь пришли не просто так. Как он и ожидал, в надлежащий вид, только чтобы получить ответы на некоторые свои вопросы, никто его возвращать не стал. Он только вслушивался в их приглушенные переговоры: — Наемный убийца. — Я и сам догадался. — Из Гильдии? — Не знаю… — У него эмблема нашита на рукаве. — И что там? Гильдия? — Нет. — А что? — Это… эмблема Витинари. — Что там так долго можно было рассматривать? — Так она же черная на черном фоне, ее с трудом видно… — Как будто есть другие такие. Если эмблема черная на черном фоне, то это однозначно Витинари… — Заткнитесь лучше. - прервался их бессмысленный шепот внезапным басом, - Выходит, у нас наемник Витинари. — Да. Что с ним делать? — Да что угодно. Можете на нем хоть все механизмы омнианской эксвизиции опробовать. Главное — оставляйте в живых как можно дольше. Раз уж патрицию о нас известно, нужно, чтобы и он знал, что его попытка нас остановить провалилась. И они ушли, обсуждая давно забытые обряды омнианской церкви. Рин, даже при всех своих неудобствах изо всех сил старался не смеяться, а теперь все же смог зайтись в непродолжительном приступе хриплого тихого смеха, пока он не перерос в кашель, вызванный обезвоживанием.