Поворот в Муённи

В университетской столовой пахло жареным рисом, сладким кофе из автомата и мокрыми куртками. За широкими окнами Сеул тонул в сером весеннем дожде. Вода стекала по стеклу тонкими неровными дорожками, размывая очертания внутреннего двора, бегущих студентов, автобусов за воротами кампуса и мокрых деревьев, которые гнулись под ветром, будто устали стоять. Внутри было шумно, тепло и тесно. Кто-то смеялся за соседним столом так громко, что оборачивались даже преподаватели. Кто-то спорил из-за презентации, кто-то ел рамён прямо из контейнера, склонившись над ним с видом человека, которому уже всё равно на приличия. По столовой перекатывался обычный университетский гул - живой, беспорядочный, немного раздражающий, но такой привычный, что без него здание, казалось бы, мёртвым. Анастейша Лавель сидела у окна, подперев щёку ладонью, и задумчиво водила пальцем по краю бумажного стаканчика. Кофе давно остыл, но она всё равно иногда делала маленький глоток, скорее по привычке, чем от желания. Перед ней лежала открытая тетрадь с конспектами по современной литературе. Ровные строки постепенно расползались к полям, где Анастейша уже успела нарисовать узкую дорогу, уходящую в лес. Дорога получилась странной: слишком тёмной, слишком длинной, слишком пустой. На её конце не было ни дома, ни света, ни человека. Только деревья, которые словно смыкались над ней, превращая путь во что-то похожее на пасть. — Ты опять рисуешь что-то мрачное, - заметил Чимин. Он сидел напротив, яркий даже в самый дождливый день: светлая толстовка, серебряные кольца на пальцах, чуть растрёпанные после улицы волосы. Одной рукой он держал палочки, другой - телефон, на экране которого мелькали сообщения от Евы. Анастейша подняла на него глаза. — Это просто дорога. Чимин наклонился, посмотрел внимательнее и театрально поморщился. — Нет. Просто дорога выглядит иначе. У твоей дороги такой вайб, будто в конце кто-то скажет: «Не ходите туда», а все всё равно пойдут. Юнги, сидевший чуть поодаль, даже не поднял головы от телефона. — Значит, реалистично. Хосок, который устроился рядом с ноутбуком и уже десять минут сосредоточенно что-то искал, улыбнулся краем губ. — Не начинай. Сегодня нам всем нужно хорошее настроение. — Я и есть хорошее настроение, - сухо ответил Юнги. - Просто в минималистичной версии. Чимин фыркнул, а Анастейша всё-таки улыбнулась. Ей нравились такие моменты - шумные, немного хаотичные, с глупыми шутками и чужими голосами вокруг. В такие дни казалось, что жизнь простая. Что главные проблемы - это дедлайны, дождь, усталость, сломанный автомат с кофе и вечные споры, кто кому должен скинуть конспект. Но где-то внутри у неё уже несколько дней жило странное чувство. Не страх. Нет. Скорее предчувствие. Тонкое, неприятное, как холодная нитка под кожей. Она не могла объяснить, с чего всё началось. Может, с того сна, где она шла по лесу и слышала за спиной тихий звон. Может, с фотографии, которую Намджун вчера прислал в общий чат: старый отель среди сосен, деревянные стены, пустые окна, дорога без единой машины. Может, просто с усталости. Анастейша провела пальцем по нарисованной дороге и тихо выдохнула. В этот момент к столу подошла Ева. Она появилась в светлом пальто, с каплями дождя на волосах и усталой, но мягкой улыбкой. Ева Лоран была из тех девушек, которые выглядели нежными даже тогда, когда злились. Тёмно-русые волосы, карие глаза, тонкие пальцы, вечная привычка поправлять рукава, когда нервничает. Чимин сразу поднял голову. Его лицо изменилось мгновенно. Только что он шутил, ёрничал, был громким и лёгким, а теперь в его взгляде появилась такая открытая нежность, что Анастейша невольно отвела глаза, чтобы не чувствовать себя лишней. — Ты промокла, - сказал Чимин. — Немного. — Я говорил взять зонт. — Ты говорил это после того, как сам забыл свой. — Это другое. Я страдал ради атмосферы. Ева улыбнулась, наклонилась к нему, и Чимин мягко потянул её за руку, усаживая рядом. Он быстро, почти незаметно провёл ладонью по её влажным волосам, убирая прядь от лица. Юнги всё ещё смотрел в телефон, но пробормотал: — Ещё одна пара. Прекрасно. Если вы все начнёте целоваться одновременно, я пересяду. — Ты всё равно не пересядешь, - сказал Хосок, не отрываясь от ноутбука. - Ты любишь нас. — Я терплю вас. Это разные вещи. — Это у тебя форма любви такая. Юнги наконец поднял глаза. Медленно. Устало. — Хосок, я тебя сейчас формой любви по голове стукну. Хосок только рассмеялся. Анастейша снова посмотрела в окно. Дождь усилился. Капли били по стеклу быстрее, настойчивее. От этого столовая казалась ещё теплее, ещё безопаснее, будто весь плохой мир остался снаружи. И именно тогда она почувствовала его. Не увидела. Не услышала. Почувствовала. Сначала - знакомий запах дождя и холодного воздуха. Потом - тихое движение рядом. А потом - это особенное ощущение, от которого шум вокруг будто становился мягче, отступал, оставляя место только для одного человека. Тэхён. Он подошёл почти бесшумно, как всегда. Высокий, в тёмном пальто, с влажными от дождя волосами, с плёночной камерой в одной руке и стаканом американо в другой. На лице - обычное спокойствие, немного сонное, немного отстранённое, но глаза сразу нашли Анастейшу. И потеплели. — Вы уже решаете, где нас убьют? - спросил он низким голосом. Чимин оживился. — Вот! Даже Тэхён понял атмосферу. Но Тэхён уже смотрел не на него. Он поставил стакан на стол, наклонился к Анастейше и поцеловал её. Не торопливо. Не неловко. Не так, будто спрашивал разрешения у чужих взглядов. Это был короткий, привычный поцелуй человека, который давно имеет право быть рядом. Его пальцы мягко коснулись её подбородка, большой палец на мгновение скользнул по коже, и Анастейша улыбнулась прямо в его губы, чувствуя, как внутри расправляется что-то тёплое. — Привет, - сказала она тихо, когда он отстранился. Тэхён посмотрел на неё внимательно, как всегда смотрел после разлуки даже в несколько часов: будто проверял, всё ли с ней в порядке, не устала ли, не замёрзла ли, не спрятала ли она от него плохое настроение. — Привет, любовь моя, - ответил он почти шёпотом. Эти слова не предназначались всей столовой. Они были только для неё. Но Чонгук, который подошёл к столу вместе с Соён как раз в этот момент, конечно, всё увидел. Он остановился, держа в руках банановое молоко и пакет с чем-то сладким, и сделал такое лицо, будто стал свидетелем преступления. — Нет, ну вы можете хотя бы один раз поздороваться как обычные люди? Соён, его девушка, села рядом и даже не подняла глаз от подноса. Она была безупречно собрана, как всегда: длинные чёрные волосы гладко лежали на плечах, губы чуть блестели, взгляд казался спокойным и холодноватым. Внешне Соён часто выглядела так, будто ей всё равно, но все уже знали: если она молчит, это не значит, что она ничего не чувствует. Это значит, что она выбирает, кого уничтожить первым. — Они обычные, - сказала она. - Просто ты завидуешь, потому что сам пять минут назад пролил на меня соус. Чонгук сел рядом с ней и возмущённо нахмурился. — Это был не соус. Это была случайность. — Это был соус. — Я вытирал. — Ты размазал. — Я старался. — Вот именно. Чимин рассмеялся, Ева прикрыла улыбку ладонью, а Юнги тихо произнёс: — Я уже устал, а мы ещё даже никуда не поехали. Тэхён сел рядом с Анастейшей, так близко, что его колено коснулось её колена под столом. Он поставил кофе перед собой и, почти не глядя, нашёл её руку. Просто переплёл их пальцы под краем стола, как будто это было самым естественным движением в мире. Для них так и было. Анастейша привыкла к его касаниям. К тому, как он держал её ладонь не крепко, но уверенно. Как большим пальцем иногда медленно гладил кожу, если чувствовал, что она тревожится. Как мог молчать рядом, но этим молчанием говорить больше, чем другие длинными фразами. Тэхён был не из тех, кто заполняет пространство словами. Он заполнял его присутствием. — Так что за место? - спросил он у Намджуна. Намджун сидел во главе их длинного студенческого стола, перед ним лежал планшет, открытый на странице бронирования. Он выглядел спокойным, собранным и чуть уставшим. Высокий, умный, с внимательным взглядом человека, который всегда пытается держать всё под контролем, даже если вокруг него семь человек одновременно спорят о еде, погоде и музыке. Именно Намджун вчера написал в общий чат: «Я нашёл место для выходных. Нам всем надо выдохнуть». После последних недель это звучало почти как спасение. Учёба давила. Проекты горели. Чимин и Ева почти не виделись из-за разных расписаний. Чонгук психовал из-за соревнований. Соён сдавала несколько тяжёлых предметов подряд. Хосок жил на кофе и энтузиазме. Юнги, кажется, просто существовал из принципа. Анастейша сама уже плохо помнила, когда последний раз просыпалась без ощущения, что куда-то опаздывает. Даже Тэхён, обычно спокойный, стал тише обычного. Иногда она замечала, как он поздно ночью сидит у окна с камерой в руках и смотрит в темноту, будто пытается поймать мысль, которую не может назвать. — Загородный отель на юге, - сказал Намджун. - В горах. Небольшой, но очень атмосферный. Называется «Тихая сосна». Рядом старые деревни, лесные тропы, река. Доехать можно за несколько часов. Цена нормальная, потому что сезон ещё не начался. — Цена нормальная, потому что никто в здравом уме туда не едет, - сказал Юнги. Хосок поднял палец. — Неправда. Мы едем. — Я сказал «в здравом уме». Чимин наклонился к Еве и тихо сказал: — Видишь? Он переживает за нас. Просто не умеет выражать заботу без оскорблений. — Я всё слышу, - сообщил Юнги. — Тем более. Анастейша смотрела на экран планшета. Намджун развернул его так, чтобы всем было видно. На фотографии отель выглядел почти красиво. Длинное двухэтажное здание из тёмного дерева стояло среди сосен. Крыша была покрыта красной черепицей, перед входом тянулась узкая гравийная дорога, а вокруг виднелись горы, утонувшие в бледном тумане. Снимок явно делали днём, но почему-то в нём не было ощущения света. Окна казались чёрными. Сосны - слишком плотными. Дорога - слишком пустой. Анастейша чуть сильнее сжала руку Тэхёна. Он сразу повернул голову. — Что? - тихо спросил он. — Ничего. Просто… странное место. Тэхён посмотрел на фотографию внимательнее. Его лицо не изменилось, но взгляд стал другим. Сосредоточенным. — Как называется деревня рядом? Намджун провёл пальцем по экрану. — Муённи. Тэхён замер. Очень ненадолго. Возможно, никто бы не заметил, если бы Анастейша не знала его так хорошо. Она знала, как он реагирует на смешное. Как злится. Как устает. Как прячет раздражение, чтобы не срываться. И сейчас поняла: название ему не понравилось. — Ты слышал о ней? - спросила она. Тэхён не сразу ответил. — Да. За столом стало чуть тише. Чонгук, который до этого пытался открыть пакет зубами, поднял глаза. — И? Тэхён откинулся на спинку стула. Его пальцы всё ещё держали руку Анастейши, но теперь ладонь стала напряжённее. — Один мой знакомый фотограф ездил туда несколько лет назад. Снимал заброшенные деревни. — Звучит уже весело, - сказал Хосок, хотя улыбка у него вышла не такой уверенной. — Он вернулся через день, - продолжил Тэхён. - Хотя планировал остаться на неделю. Соён медленно поставила стакан на стол. — Почему? Тэхён посмотрел на экран, где застыли тёмные окна отеля. — Сказал, что там нельзя фотографировать окна. Пауза. Потом Чонгук громко рассмеялся. — Что за бред? — Он тоже так подумал, - спокойно сказал Тэхён. Чимин чуть подался вперёд. — А потом? Тэхён провёл большим пальцем по руке Анастейши. Движение было почти машинальным, но она почувствовала в нём напряжение. — Потом на всех снимках в окнах кто-то стоял. На этот раз никто не засмеялся сразу. За соседним столом кто-то громко уронил ложку. Металлический звук ударил по воздуху слишком резко, и Ева вздрогнула. Чимин тут же накрыл её ладонь своей. — Это можно подделать, - сказал Намджун. — Конечно, - согласился Тэхён. — Значит, не едем? - спросил Юнги. В его голосе была такая надежда, что Хосок возмущённо посмотрел на него. — Мы едем! Я уже нашёл транспорт. — Нет, - медленно сказал Юнги. - Только не говори… Хосок победно развернул ноутбук. — Дом на колёсах. Юнги закрыл глаза. Чонгук оживился. — О, вот это уже нормально. — Там есть мини-кухня, душ, спальные места и ужасные занавески в цветочек, - с гордостью сообщил Хосок. — Я не еду, - сказал Юнги. — Едешь. — Я не буду спать рядом с занавесками в цветочек. — Ты будешь спать рядом со мной, - радостно сказал Хосок. — Это ещё хуже. Чимин засмеялся. Ева улыбнулась, но всё ещё выглядела тревожной. Соён молчала, внимательно рассматривая фотографии отеля. Намджун старался сохранять рациональное выражение лица, но Анастейша видела, что история Тэхёна зацепила и его. — Смотрите, - Намджун заговорил спокойнее, будто намеренно возвращал всем землю под ноги. - Мы взрослые люди. Это просто отель. Старые деревни, лес, местные байки - всё это есть почти в любом регионе. Если бы там правда происходило что-то опасное, его бы закрыли. — Или просто никто бы не возвращался, чтобы пожаловаться, - пробормотал Юнги. — Юнги, - устало сказал Намджун. — Что? Я помогаю оценивать риски. — Ты портишь настроение. — Настроение умрёт первым. Потом мы. Хосок кинул в него салфетку. Анастейша тихо рассмеялась, но тревога не ушла. Она снова посмотрела на фотографию отеля. Красиво. Пусто. Слишком тихо даже через экран. — Йерин точно не едет? - спросила Соён у Намджуна. При имени своей девушки Намджун чуть смягчился. Пак Йерин училась на медицинском, была спокойной, мягкой, с короткими каштановыми волосами и глазами человека, который умеет слушать лучше, чем говорить. Она нечасто появлялась в их шумной компании, но, когда появлялась, рядом с Намджуном становилось ясно: он умеет быть не только серьёзным и собранным, но и почти трогательно растерянным. — У неё практика в больнице, - сказал он. - Она хотела, но не может. Сказала, чтобы мы присылали фотографии. Юнги поднял бровь. — Скажем ей, чтобы не смотрела в окна на фотографиях. — Мин Юнги, - Хосок ткнул в него пальцем, - если ты ещё раз скажешь что-то страшное, я заставлю тебя выбирать музыку для дороги. — Это угроза или подарок? — Угроза. Я буду петь. — Тогда я молчу. Чонгук тем временем уже загорелся поездкой окончательно. Он что-то быстро считал в телефоне, обсуждая с Соён список еды. — Мясо беру я, - сказал он. - Нормальное. Не то, что Хосок покупал в прошлый раз. — Между прочим, всем понравилось, - возмутился Хосок. Юнги посмотрел на него с сочувствием. — Мы были голодные. Это другое. Соён аккуратно убрала волосы за ухо и сказала: — Я беру аптечку. И нормальные подушки. И зарядки. И средство от комаров. — Мы едем в отель, не в джунгли, - сказал Чонгук. — С тобой лучше готовиться как в джунгли. — Почему? — Потому что ты однажды потерял ключи от номера, находясь внутри номера. Чимин чуть не подавился напитком от смеха. Анастейша слушала их и постепенно расслаблялась. Друзья спорили так живо, так привычно, что жуткая история про окна начала казаться просто красивой страшилкой, которую потом будут вспоминать ночью у костра. Тэхён молчал. Она повернулась к нему. — Ты правда не хочешь ехать? Он посмотрел на неё. В его взгляде было что-то сложное. Не страх. Скорее настороженность. — Я хочу быть там, где ты. Слова были простые, но сказаны так тихо и серьёзно, что у Анастейши защемило грудь. — Это не ответ. — Это мой ответ. Она чуть улыбнулась. — Ты всегда так делаешь. — Как? — Говоришь что-то красивое, чтобы не говорить прямо. Тэхён опустил взгляд к их рукам, потом снова посмотрел на неё. — Мне не нравится это место, - признался он наконец. - Но, если мы не поедем, остальные всё равно поедут. — А ты не оставишь их одних. — Я не оставлю тебя одну. Анастейша почувствовала, как тепло от его слов смешалось с тревогой. Она знала, что Тэхён не бросает обещаний просто так. Если он говорил «я рядом», это значило именно это. Даже если рядом будет темно. Даже если страшно. Даже если нужно будет идти туда, куда идти нельзя. Она наклонилась к нему и мягко поцеловала в уголок губ. — Тогда поедем вместе. Тэхён на мгновение закрыл глаза, будто запоминал это касание. — Вместе, - повторил он. В этот момент Хосок хлопнул ладонями по столу. — Итак! Решено. Выезд завтра в восемь утра. Не в восемь тридцать, не в девять, не «я уже спускаюсь», когда человек ещё в душе. Восемь. Все одновременно посмотрели на Чимина. Он возмутился: — Почему сразу я? Ева мягко положила руку ему на плечо. — Потому что в прошлый раз ты сказал «я готов» и потом сорок минут выбирал куртку. — Это была важная куртка. — Она была чёрная. Как остальные три. — У каждой был свой характер. Юнги устало потёр переносицу. — Я передумал. Убейте меня до поездки. Намджун, кажется, наконец решил, что компания достаточно согласна, и начал распределять обязанности. Он делал это спокойно, но твёрдо, как человек, привыкший отвечать за хаос. — Чонгук и Соён - еда. Хосок - транспорт и маршрут. Чимин и Ева - пледы, настольные игры, что-то для вечера. Юнги… — Я моральная поддержка. — Юнги - фонарики, пауэрбанки и колонка. — Это эксплуатация. — Тэхён - камера, фото и всё, что ты обычно берёшь. Анастейша… — Я могу взять аптечку дополнительно, - сказала она. - И еду для дороги. Что-то нормальное, чтобы не питаться только мясом и чипсами. Чонгук оскорблённо приложил руку к груди. — Мясо - это нормальное. — Не на завтрак, обед и ужин. — Слабая позиция. Соён посмотрела на него. — Я согласна с Анастейшей. — Я тоже теперь согласен с Анастейшей. — Мудро, - сказал Юнги. Хосок тем временем открыл фотографии дома на колёсах. На экране появилось белое громоздкое чудовище с округлыми боками, маленькими окнами и действительно ужасными занавесками в мелкий цветочек. Ева прижала ладонь к губам. — Оно милое. Юнги посмотрел на неё так, будто она предала его лично. — Нет. — Немного милое, - поддержала Анастейша. — Нет. Чимин наклонился к экрану. — Оно выглядит как транспорт, в котором группа студентов едет навстречу своей судьбе. — Спасибо, - сказал Юнги. - Именно этого настроения мне не хватало. Хосок с гордостью листал фотографии. — Там есть две нормальные кровати и раскладные места. Мы как-нибудь распределимся. Чонгук сразу приобнял Соён. — Мы с Соён вместе. — Естественно, - сказала она. Чимин поднял руку. — Мы с Евой тоже. — Никто не сомневался, - пробормотал Юнги. Тэхён даже не сказал ничего. Просто посмотрел на Анастейшу, и в его взгляде было столько спокойной очевидности, что она невольно улыбнулась. Им не нужно было уточнять. Они были вместе. В таких мелочах это чувствовалось сильнее всего: в том, что он всегда оставлял ей место рядом. В том, что она автоматически протягивала ему вторую половину шарфа, когда на улице холодало. В том, что они не обсуждали, кто с кем будет спать в поездке, потому что ответ давно существовал где-то между ними. Но именно это делало будущую дорогу странно важной. Будто они не просто собирались на выходные. Будто ехали туда, где их любовь должна была пройти через что-то, чего никто из них ещё не понимал. Анастейша снова посмотрела в окно. Дождь стучал по стеклу. И вдруг среди общего шума ей показалось, что она услышала тонкий звон. Колокольчик. Один раз. Едва заметно. Она замерла. Тэхён сразу почувствовал это. Его пальцы, всё ещё переплетённые с её пальцами, чуть сжались. — Что? - тихо спросил он. Анастейша не ответила. Она смотрела через столовую к дальнему выходу, туда, где студенты проходили плотной толпой, раскрывали зонты, смеялись, ругались на дождь. У двери стояла пожилая женщина. Маленькая, сухая, в тёмном плаще и старом платке, она казалась чужой в этом месте - слишком старой для университетского кампуса, слишком неподвижной для шумной столовой, слишком внимательной для случайной прохожей. В руках у неё была тканевая сумка. На запястье - красная нить с маленьким медным колокольчиком. Женщина смотрела прямо на их стол. Нет. Не на всех. На Анастейшу… У неё были тёмные глаза, глубоко посаженные, почти чёрные. Взгляд не был злым. От этого становилось только хуже. Он был спокойным. Знающим. Таким смотрят не на человека, которого видят впервые, а на того, кого давно ждали. Анастейша почувствовала, как холод пробежал вдоль позвоночника. — Тэхён, - прошептала она. Он уже смотрел туда же. На его лице не было испуга. Только напряжение. Мгновенное, острое, почти животное. Он чуть подался вперёд, будто хотел встать между Анастейшей и этой женщиной, даже если между ними была половина столовой. Чимин обернулся следом. — Что такое? Колокольчик звякнул снова. Тонко. Чисто. Неправильно громко для такой маленькой вещицы. Ева побледнела. — Вы слышали? Соён медленно отложила телефон. Чонгук перестал жевать. Даже Юнги поднял голову. Женщина улыбнулась. Очень слабо. Почти ласково. Потом подняла руку и коснулась пальцами красной нити на запястье. Её губы шевельнулись. Сквозь шум столовой Анастейша не услышала слов, но почему-то поняла: женщина сказала нечто вроде предупреждения. Или прощания… В следующую секунду толпа студентов прошла между ними. Когда проход опустел, женщины уже не было. — Что это сейчас было? - спросил Чонгук. Он пытался говорить легко, но голос звучал ниже обычного. Хосок нервно рассмеялся. — Может, чья-то бабушка заблудилась. — В университетской столовой? - Соён посмотрела на него холодно. — Бабушки тоже люди. — Она смотрела на Анастейшу, - сказала Ева. После этих слов за столом стало совсем тихо. Анастейша почувствовала, как Тэхён отпускает её руку. Не потому, что хотел отстраниться. Потому что собирался встать. — Я сейчас, - сказал он. — Я с тобой, - сразу произнесла Анастейша. Он посмотрел на неё так, будто хотел возразить. Потом передумал. Тэхён вообще редко запрещал ей что-то. Он мог волноваться, мог злиться на опасность, мог закрыть её собой, но никогда не обращался с ней как с хрупкой вещью. Он просто кивнул. Они вышли из-за стола вместе. Коридор встретил их холодом. Здесь было гораздо тише, чем в столовой. За стеклянными дверями главного входа шумел дождь. Студенты проходили мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то стряхивал воду с зонта, кто-то торопился на пары. Женщины не было. Тэхён остановился у выхода и осмотрел коридор. Его плечи были напряжены, лицо стало закрытым. — Она не могла так быстро уйти, - сказал он. Анастейша обхватила себя руками. — Может, вышла на улицу. — Двери бы открылись. Я бы увидел. Она посмотрела на него. — Ты думаешь, это связано с поездкой? Тэхён не ответил сразу. За стеклом по мокрому двору бежали студенты. Машины за воротами шуршали по дороге. Всё выглядело обычным. Слишком обычным. — Я думаю, она смотрела на тебя, - сказал он наконец. - А это мне не нравится больше всего. Анастейша хотела ответить, что всё нормально. Что это просто странная женщина. Что не нужно накручивать себя из-за одной случайной сцены. Но не сказала. Потому что сама не верила. Тэхён сделал шаг к выходу, но вдруг остановился. Его взгляд опустился вниз. На полу, у самой двери, лежала маленькая бумажка. Сложенная вдвое. Промокшая по краям. Несколько секунд они оба просто смотрели на неё. — Не трогай, - тихо сказала Анастейша. Тэхён усмехнулся без веселья. — Разумно. Но всё равно наклонился. — Тэхён… — Я осторожно. Он поднял бумажку двумя пальцами. Бумага была серая, влажная, неприятная на вид, будто её долго держали в сырой земле. Тэхён развернул её медленно. Внутри было написано всего четыре слова. Неровно и чёрными чернилами. Не смотрите в окна. А ниже - маленький рисунок. Сосна. Красная нить. И семь коротких линий, похожих на человеческие фигурки. Анастейша почувствовала, как сердце ударило в грудь. — Семь, - прошептала она. Тэхён посмотрел на рисунок. — Что? — Здесь семь фигур. Он посчитал. Семь… А в столовой за их спинами сидели Намджун, Чонгук, Чимин, Хосок, Юнги, Соён и Ева. Семь. Без Анастейши. Тэхён медленно сложил бумажку. Его лицо оставалось спокойным, но Анастейша знала: он злится. Не громко, не резко. Глубоко. Опасно. Так он злился только тогда, когда кто-то угрожал тому, что было для него важнее всего. Он спрятал бумагу в карман пальто. — Мы должны сказать остальным, - сказала Анастейша. — Скажем. — Но? Тэхён посмотрел на неё. — Но не здесь. Не сейчас. Если Чонгук увидит это, он побежит искать женщину. Если Хосок испугается, он начнёт шутить и сделает вид, что всё нормально. Если Намджун увидит, то решит разобраться логически и всё равно поедет, потому что не любит отступать без доказательств. — А Юнги? — Юнги скажет, что мы идиоты, и, возможно, будет прав. Анастейша невольно улыбнулась, хотя внутри всё ещё было холодно. Тэхён заметил эту улыбку и мягко коснулся её щеки. — Посмотри на меня. Она подняла глаза. Он стоял совсем близко. Между ними пахло дождём, кофе и его пальто. В коридоре мимо проходили люди, но на секунду Анастейша почувствовала, будто они остались одни. — Если ты скажешь, что не хочешь ехать, мы не поедем, - сказал Тэхён. - Я сейчас вернусь туда и скажу всем, что у нас поменялись планы. — Они поедут без нас. — Значит, я сделаю так, чтобы не поехали. В его голосе не было бравады. Он не пытался казаться героем. Просто говорил то, что действительно был готов сделать. Анастейша посмотрела на его руку у своей щеки, на тёмные глаза, на мокрые пряди волос у лба. Она любила его. Иногда это чувство было лёгким: в утренних сообщениях, в ленивых поцелуях, в его руках на её талии, в кофе, который он приносил без просьбы. Иногда - острым, почти болезненным, как сейчас. Потому что любить человека означало не только хотеть быть рядом. Это означало бояться за него сильнее, чем за себя. — Если это правда связано с нами, - сказала она тихо, - то оно не исчезнет только потому, что мы не поедем. Тэхён молчал. — А если связано с тем местом, - продолжила она, - то ребята всё равно окажутся там. Без нас. Его взгляд стал тяжелее. — Ты хочешь ехать? Анастейша глубоко вдохнула. Что-то внутри неё уже отступало от этой дороги, от этого отеля, от чёрных окон на фотографии и странной женщины с колокольчиком. Но рядом с этим страхом жило другое чувство. Упрямое. Почти злое. Она не хотела, чтобы их загнали в угол ещё до начала. — Я хочу понять, что происходит, - сказала она. Тэхён грустно усмехнулся. — Это не одно и то же. — Знаю. Он наклонился и поцеловал её в лоб. Долго, нежно, задержавшись губами у самой линии волос. Анастейша закрыла глаза. На секунду всё стало проще: его дыхание рядом, его ладонь на её щеке, его тепло, к которому хотелось прижаться и не думать ни о каких женщинах, бумажках и окнах. — Тогда вместе, - сказал он. — Вместе. Когда они вернулись в столовую, остальные уже громко спорили о дороге. Чонгук требовал включить нормальную музыку. Соён говорила, что под его «нормальную музыку» невозможно ехать больше двадцати минут. Хосок клялся, что будет идеальным водителем, хотя Юнги напоминал ему, как тот однажды перепутал поворот и привёз их к складу мебели вместо кафе. Чимин показывал Еве список вещей, а она добавляла туда всё, что он забывал. Мир снова выглядел обычным. Шумным. Смешным. Живым. Анастейша села рядом с Тэхёном, и он сразу положил руку ей на спинку стула, почти обнимая. Со стороны это выглядело привычно, даже расслабленно. Никто бы не понял, что в кармане его пальто лежит мокрая бумажка с предупреждением. Намджун посмотрел на них внимательнее. — Нашли её? — Нет, - сказал Тэхён. — Странно. — Да, - спокойно ответил Тэхён. - Странно. Анастейша почувствовала, как его пальцы едва заметно коснулись её плеча. Это было предупреждение: пока молчим. Она кивнула почти незаметно. Хосок наконец захлопнул ноутбук. — Всё. Дом на колёсах забронирован. Отель подтверждён. Завтра в восемь утра встречаемся у северных ворот кампуса. Кто опоздает, тот весь вечер моет посуду. — Ты сам опоздаешь, - сказал Юнги. — Я организатор. — Это не иммунитет. — Это власть. Чонгук поднял банановое молоко, как тост. — За лучший уикенд перед сессией. Чимин поднял стакан с кофе. — За то, чтобы никто не умер. Юнги посмотрел на него. — Плохой тост. Ева, уже немного успокоившаяся, улыбнулась и тоже подняла свой стакан. — За то, чтобы мы просто хорошо отдохнули. Соён сухо добавила: — И чтобы Чонгук ничего не потерял. — Я ничего не теряю! — Ты потерял чек от еды десять минут назад. — Это был неважный чек. — Ты сказал, что он нужен для возврата. — Значит, теперь он философски неважный. Все рассмеялись. Анастейша тоже улыбнулась, но её взгляд невольно ушёл к окну. Дождь всё ещё стекал по стеклу. Снаружи отражался университетский двор, мокрые деревья, серое небо, проходящие студенты. И на мгновение ей показалось, что за стеклом стоит тёмная фигура. Неподвижная. Слишком близко. Она моргнула. Фигура исчезла. Но на запотевшем окне остался след. Тонкая вертикальная линия, пересечённая короткой чертой. Как метка. Как первая зарубка. Как счёт, который уже начался. Тэхён проследил за её взглядом. Его рука на её плече стала чуть тяжелее. — Не смотри, - тихо сказал он. Анастейша повернулась к нему. — Что? Он смотрел на окно. Лицо спокойное, глаза тёмные. — Просто не смотри. И впервые за весь день ей стало по-настоящему страшно. Потому что Тэхён сказал это не как человек, который хочет её успокоить. А как человек, который тоже что-то увидел.