Поворот в Муённи

Утро началось с дождя. Не сильного, не злого, а упрямого - того самого дождя, который не стучит по крышам, не льёт стеной, не заставляет людей прятаться под козырьками, а просто существует. Серое небо висело над кампусом низко, почти касаясь верхушек деревьев, воздух пах мокрым асфальтом, кофе из ближайшей кофейни и сыростью, которая забиралась под воротник, сколько бы слоёв одежды на человеке ни было. У северных ворот университета уже стоял дом на колёсах. И он был ужасен… Белый, громоздкий, с округлыми боками, мутными окнами и теми самыми занавесками в мелкий цветочек, он выглядел так, будто его вытащили из старого семейного фильма, где герои ещё не знают, что через двадцать минут свернут не туда. На боку облупилась тонкая синяя полоса. Заднее колесо было забрызгано грязью. Над лобовым стеклом криво висела маленькая наклейка с улыбающимся медведем. Юнги стоял перед этим чудовищем с таким выражением лица, будто смотрел не на транспорт, а на личное оскорбление. — Нет, - сказал он. Хосок, сияющий от гордости, стоял рядом с ключами в руке. — Да. — Я не поеду в этом. — Поедешь. — Хосок, у этой машины лицо человека, который хранит секреты в подвале. — У неё нет подвала. — Это не утешает. Чонгук, который уже успел открыть боковую дверь и заглянуть внутрь, высунул голову обратно. — Там реально занавески в цветочек. — Я предупреждал! - радостно сказал Хосок. — И пахнет деревом, старым пластиком и чем-то… - Чонгук нахмурился, пытаясь подобрать слово. - Приключением. Соён, стоявшая рядом с двумя аккуратными сумками, посмотрела на него без особого восторга. — Пахнет пылью. — Ты убиваешь атмосферу. — Я спасаю нас от отравления плесенью. — В этом тоже есть романтика. — Нет. Чимин и Ева появились почти одновременно, но с разных сторон. Ева несла небольшой чемодан и тканевую сумку, из которой выглядывал край пледа. Чимин тащил за собой рюкзак, пакет с закусками, ещё один пакет, происхождение которого было неизвестно, и выглядел так, будто сам удивлён, что пришёл почти вовремя. — Я не опоздал, - заявил он сразу. Юнги посмотрел на часы. — Ты пришёл на четыре минуты позже. — Это не опоздание. Это драматический вход. Ева мягко взяла у него один пакет. — Ты просто забыл, где оставил телефон. — Я нашёл. — В холодильнике. Чонгук медленно повернулся к нему. — Зачем ты положил телефон в холодильник? Чимин открыл рот, потом закрыл. На его лице появилось выражение человека, который сам хотел бы знать ответ. — У меня был тяжёлый вечер. — У всех был тяжёлый вечер, - сказал Юнги. - Но никто не охлаждал технику. Хосок хлопнул ладонями, прерывая начинающийся спор. — Так, всё, грузимся. Намджун уже написал, что через пять минут будет. — Намджун сказал «через пять минут» двадцать минут назад, - заметила Соён. — Он организатор. Ему можно. — Организатор - это не диагноз, - сказал Юнги. - Хотя в его случае близко. Анастейша слушала их, стоя чуть в стороне под большим чёрным зонтом. Тэхён держал зонт над ними обоими, хотя сам из-за этого почти полностью стоял под дождём. Капли собирались на его тёмных волосах, скатывались по вискам, оставляли влажные следы на воротнике. Он не жаловался. Только иногда чуть наклонял зонт в её сторону, когда ветер приносил дождь сбоку. — Ты опять мокнешь, - тихо сказала она. — Я высокий. Мне положено. — Это не логика. — Зато красиво звучит. Анастейша посмотрела на него и невольно улыбнулась. Утром, когда она проснулась, первое, что увидела, - его сообщение. «Я внизу. Не торопись. Кофе взял». Он приехал к её общежитию раньше всех. Стоял у входа с двумя стаканами, в чёрной куртке, с камерой через плечо, под тем же серым небом. Когда она вышла, он ничего не спросил сразу. Просто протянул ей кофе, коснулся губами её виска и посмотрел внимательно - так, как смотрел вчера в коридоре после записки. Тэхён умел читать её молчание. И это иногда пугало сильнее любых слов. — Ты плохо спала, - сказал он тогда. Анастейша могла соврать. Могла сказать, что всё нормально, что просто поздно легла, что виноват дождь, кофе, тревога перед поездкой. Но вместо этого только вздохнула. — Мне снился лес. Тэхён не стал улыбаться. Не стал говорить, что это из-за вчерашнего. Не стал обесценивать. — Колокольчик был? Она посмотрела на него. — Да. Его лицо осталось спокойным, но глаза потемнели. После этого они почти не говорили об этом. Не потому, что тема стала неважной. Наоборот. Она была настолько важной, что произносить её вслух среди мокрого утра, чемоданов и сонных студентов казалось опасным. Будто если назвать страх по имени, он станет плотнее. Ближе. Сейчас записка лежала у Тэхёна во внутреннем кармане куртки. Анастейша знала это, хотя он не сказал. Просто знала. Намджун появился через несколько минут - быстрым шагом, с рюкзаком на одном плече, с телефоном у уха и виноватым выражением лица. Он одновременно говорил с Йерин, пытался не наступить в лужу и махал им рукой. — Да, я взял зарядку. Да, аптечка есть. Нет, не только у Соён. Анастейша тоже взяла. Да, я буду писать. Йерин, мы едем на два дня, не в экспедицию. Он замолчал, слушая ответ, и его лицо стало мягче. — Я тоже. Да. Позвоню, когда доедем. Чонгук выразительно посмотрел на остальных. — Вот он сейчас говорит, как нормальный человек, а через час будет читать нам лекцию о важности распределения продуктов. Намджун убрал телефон и услышал только последнюю фразу. — Распределение продуктов действительно важно. Юнги кивнул. — Началось. Хосок поднял ключи над головой. — Всё! В машину! Муённи ждёт! На названии деревни воздух будто дрогнул. Совсем немного. Или Анастейше показалось. Она посмотрела на Тэхёна. Он тоже замер на долю секунды, но потом мягко положил ладонь ей на поясницу, направляя к открытой двери. — Пойдём. Внутри дом на колёсах оказался теснее, чем казался снаружи, но не таким ужасным, как Юнги надеялся. Узкий проход, маленькая кухонная зона, складной стол, несколько сидений с ремнями, шкафчики, два спальных места в задней части и ещё одно над водительской кабиной. Занавески действительно были в цветочек - бежевые, выцветшие, с мелкими розовыми бутонами, слишком весёлыми для серого утра. — Они смотрят на меня, - сказал Юнги, указывая на занавески. Хосок уселся за руль и довольно похлопал по нему ладонями. — Успокойся. Это просто цветы. — Так все и говорят перед тем, как цветы оживают. Ева устроилась рядом с Чимином у окна. Он сразу помог ей снять влажное пальто, аккуратно убрал его на спинку сиденья и потёр её ладони между своими. — Замёрзла? — Немного. — Сейчас согреешься. Если Хосок не включит кондиционер вместо печки. — Я всё умею, - возмутился Хосок. Юнги тихо сказал: — Это и пугает. Чонгук и Соён заняли места ближе к середине. Соён достала из сумки антисептик, салфетки, таблетки от укачивания и маленькую аптечку. Чонгук наблюдал за ней с каким-то искренним восхищением. — Ты готова ко всему. — Я встречаюсь с тобой. Это тренирует. — Звучит романтично. — Это правда. Анастейша села у окна ближе к задней части. Тэхён устроился рядом, сразу закинул их сумки наверх и сел так, чтобы его плечо касалось её плеча. Он не делал из этого события. Не притягивал её демонстративно, не играл на публику. Просто был рядом. Как всегда. Когда Хосок завёл двигатель, дом на колёсах вздрогнул всем корпусом, будто не сразу поверил, что его снова заставляют ехать. Юнги медленно закрыл глаза. — Я передумал. Высадите меня. — Мы ещё не тронулись, - сказал Намджун. — Тем более есть шанс спастись. Но двери закрылись. Хосок выехал с парковки под одобрительный возглас Чонгука и нервный смешок Евы. Университетские ворота медленно остались позади. Дождь стекал по окнам, Сеул разворачивался вокруг них мокрыми улицами, серыми зданиями, вывесками, лужами, людьми под зонтами. Первый час поездка была почти счастливой. Хосок включил музыку слишком громко, Чонгук сразу начал подпевать, хотя Соён просила его «любить её молча хотя бы до трассы». Чимин снимал короткие видео, как Ева прячется от камеры в плед, но всё равно смеётся. Намджун пытался сверить маршрут, но каждые пять минут кто-то спрашивал его о чём-то совершенно не связанном с дорогой. Юнги притворялся спящим, но иногда открывал один глаз, чтобы съязвить особенно метко. Анастейша сидела у окна и смотрела, как город постепенно редеет. Высокие здания сменились низкими домами. Кофейни и магазины - складами, заправками, полями, мокрыми холмами. Дорога стала шире, потом спокойнее. Машин вокруг становилось меньше. Дождь не прекращался, только менял форму: то превращался в лёгкую серую пыль, то снова собирался в крупные капли, бьющие по стеклу. Тэхён достал камеру. — Не снимай меня, - сразу сказала Анастейша. Он повернул к ней объектив. — Уже снимаю. — Тэхён. — Ты красивая. — Я сонная. — Красивая сонная. Она попыталась отвернуться, но он поймал момент: её профиль на фоне размытой дороги, светлые волосы у щеки, пальцы на стакане кофе, взгляд куда-то за стекло. Щелчок камеры был тихим. Тэхён опустил её и посмотрел на снимок так, будто там было что-то важнее обычной фотографии. — Ты всегда так делаешь, - сказала она. — Как? — Смотришь на меня через камеру так, будто боишься забыть. Он не улыбнулся сразу. Вместо этого его взгляд поднялся к её лицу, и на секунду всё вокруг - музыка, смех Чонгука, голос Хосока, шелест дождя - стало тише. — Я не боюсь забыть, - сказал Тэхён. - Я боюсь, что однажды мне останется только помнить. Анастейша замерла. Эти слова были слишком серьёзными для дороги, для утра, для пледа на коленях и пакета чипсов, который Чимин уже открыл где-то впереди. Они прозвучали так, будто Тэхён сказал не то, что хотел, а то, что вырвалось само. Она медленно взяла его руку. — Не говори так. Тэхён посмотрел на их пальцы. — Прости. — Нет. Просто… не надо. Он наклонился к ней ближе, коснулся губами её виска, потом задержался там чуть дольше. Анастейша закрыла глаза. В этом поцелуе было что-то тихое и болезненно нежное - не страсть, не игра, а обещание держаться друг за друга, даже если дорога впереди станет хуже. — Я рядом, - сказал он. — Знаю. — Нет, - Тэхён чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. - Правда рядом. Анастейша кивнула. Она знала. И всё равно в груди стало тяжело. Через полтора часа они остановились на заправке. Она стояла у края трассы, одинокая, с облупившейся вывеской и маленьким магазином, где свет мигал так, будто лампы давно устали работать. За заправкой начинались поля, а дальше - тёмная линия леса. Даже днём, даже под серым небом, он выглядел слишком плотным. Хосок объявил перерыв с видом капитана корабля. — Десять минут. Туалет, кофе, снеки. Потом едем дальше. — А если мы не вернёмся? - спросил Юнги. — Я заберу твои снеки. — Жестоко. Все выбрались наружу, потягиваясь после тесной машины. Воздух был холоднее, чем в Сеуле. Здесь дождь пах иначе - землёй, сырой травой, бензином и чем-то металлическим. Анастейша спустилась последней. Тэхён сразу раскрыл над ней зонт. — Я могу сама держать, - сказала она. — Можешь. — Но не держу? — Но не держишь. Она улыбнулась и толкнула его плечом. Они пошли к магазину вместе. Остальные уже рассредоточились: Чонгук выбирал напитки с такой серьёзностью, будто решал судьбу мира; Соён проверяла срок годности на упаковке сэндвичей; Чимин и Ева спорили у полки со сладким; Хосок громко радовался найденным жевательным конфетам; Юнги стоял у кофе-автомата и смотрел на него с недоверием. За стойкой сидел пожилой мужчина. У него было худое лицо, седые волосы и тяжёлый взгляд, который сразу задержался на их мокрой компании слишком долго. Он ничего не сказал, пока они ходили по магазину, но когда Намджун подошёл оплатить кофе и воду, старик вдруг спросил: — Куда едете? Голос у него был хриплый, будто он редко разговаривал. Намджун вежливо улыбнулся. — В Муённи. В отель «Тихая сосна». Старик перестал пробивать товары. Просто перестал. На экране кассы мигала сумма. Снаружи дождь шуршал по крыше заправки. В магазине на секунду стало так тихо, что Анастейша услышала, как где-то в холодильнике гудит мотор. — Не надо туда, - сказал старик. Хосок, стоявший рядом с пачкой конфет, нервно усмехнулся. — Почему все говорят так, будто мы едем умирать? Старик посмотрел на него. И Хосок перестал улыбаться. — Дорога плохая, - сказал мужчина после паузы. - Связи нет. Людей мало. — Мы забронировали отель, - спокойно сказал Намджун. - Там всё работает. Старик усмехнулся без веселья. — Конечно работает. Оно всегда работает, когда нужно. Соён медленно подошла ближе. — Что значит «оно»? Мужчина перевёл взгляд на неё, потом на остальных. Его глаза по очереди коснулись каждого лица, но на Анастейше задержались дольше. Опять… Она почувствовала, как Тэхён встал чуть ближе. — Девушка, - сказал старик. Анастейша похолодела. — Что? — Если услышишь колокольчик, то лучше не иди на звук. Чимин тихо выругался. Ева побледнела. Тэхён больше не выглядел спокойным. Его лицо стало неподвижным, но в глазах появилась та самая тёмная злость, которую Анастейша видела вчера. — Вы знаете женщину с красной нитью? - спросил он. Старик медленно опустил взгляд на его куртку. На тот самый внутренний карман, где лежала записка. Анастейша была уверена: он не мог знать. Но он знал. — Она уже нашла вас, - сказал он. Намджун резко выдохнул. — Простите, но это уже похоже на местную постановку для туристов. Старик посмотрел на него почти с жалостью. — Туристы смеются громче всех. — И что, по-вашему, нам делать? - спросил Юнги. В его голосе больше не было обычной насмешки. Только усталое, тяжёлое внимание. Старик взял пакет, сложил туда покупки Намджуна и наконец назвал сумму. — Вернуться. Никто не ответил. Несколько секунд они стояли в тесном магазине среди полок с лапшой, чипсами, водой и батарейками, и весь мир казался нелепым. Слишком обычным для такого разговора. Слишком ярким для такой тревоги. На кассе лежали жвачки, рядом стояла банка с мелочью, за спиной старика висел календарь с пейзажем озера. И всё равно Анастейша чувствовала, как под кожей расползается холод. — А если мы всё равно поедем? - спросил Чонгук. Он сказал это не грубо. Скорее вызывающе, как человек, которому страшно, но он не готов признать это перед другими. Старик посмотрел ему прямо в глаза. — Тогда не считайте окна. — Что? — Не считайте окна. Не отвечайте, если вас позовут из леса. И если утром кого-то станет больше, чем было ночью, делайте вид, что не заметили. Ева закрыла рот ладонью. Хосок тихо сказал: — Всё. Мне не нравится этот квест. Старик протянул пакет Намджуну. — Деньги. Намджун оплатил. Больше мужчина не сказал ни слова. Когда они вышли наружу, дождь стал сильнее. Капли били по лужам, по крыше дома на колёсах, по капоту, по плечам. Ветер тянул с полей мокрый холод. — Это было ненормально, - сказала Ева. Чимин сразу обнял её за плечи. — Может, он просто странный. — Он сказал про колокольчик, - тихо произнесла Анастейша. Все посмотрели на неё. Тэхён вытащил из кармана записку. Не драматично. Не резко. Просто достал и развернул перед ними. Вода сразу начала темнить края бумаги. Намджун взял её первым. Прочитал. Его лицо изменилось не сразу, но, когда изменилось, стало старше. Серьёзнее. — Когда вы это нашли? — Вчера, - сказал Тэхён. - После женщины в столовой. Чонгук шагнул ближе. — Почему ты не показал сразу? — Потому что ты бы начал её искать. Чонгук хотел возразить, но Соён сухо сказала: — Он прав. — Я бы не… — Ты бы начал. Чонгук замолчал. Хосок провёл ладонью по мокрым волосам. — Так, ладно. Допустим, это странно. Очень странно. Но, может, это правда какая-то местная легенда? Они увидели бронирование, решили напугать студентов. Ну знаете… атмосферный туризм. Юнги посмотрел на него. — На заправке в глуши? — Я пытаюсь быть рациональным! — Это роль Намджуна. Намджун всё ещё смотрел на записку. — Мы можем отменить поездку, - сказал он наконец. Эти слова прозвучали неожиданно. Даже для него. Хосок поднял глаза. — Серьёзно? Намджун молчал. Соён скрестила руки на груди. — Я за отмену. Чонгук тут же повернулся к ней. — Ты правда хочешь назад? — Я хочу туда, где люди не говорят загадками про лишних утром. Ева тихо сказала: — Я тоже не уверена. Чимин посмотрел на неё, и вся его бравада исчезла. Он сразу стал мягче, тише. — Если ты не хочешь, мы не поедем. Она сжала его руку. — Я не знаю. Вот это было хуже всего. Не «да». Не «нет». Именно это неуверенное, человеческое «я не знаю», в котором страх уже есть, но решение ещё не принято. Анастейша посмотрела на дорогу. Она уходила дальше на юг, мокрая, серая, почти пустая. Машины проезжали редко. За трассой поднимались холмы. Лес на горизонте казался темнее, чем должен был быть днём. Тэхён стоял рядом, держа зонт над ней, хотя дождь уже попадал ему на плечи. Его лицо было спокойным, но она чувствовала напряжение во всём его теле. — Что думаешь? - тихо спросила она. Он посмотрел на старую бумажку в руке Намджуна. — Думаю, нас слишком настойчиво предупреждают. — Значит, надо вернуться? — Возможно. — Но? Тэхён перевёл взгляд на дорогу. — Но мне не нравится ощущение, что это началось не там. Не в Муённи. Анастейша поняла. Женщина пришла к ним в университет. Записка появилась у дверей их столовой. Сон пришёл к Анастейше ночью, ещё до дороги. Если Муённи действительно хотел их, он уже дотянулся до города. Юнги вдруг сказал: — Если мы сейчас вернёмся, это не значит, что всё закончится. Все посмотрели на него. Он стоял под дождём без зонта, с мокрой чёлкой, прилипшей ко лбу, и выглядел раздражённым уже не на поездку, а на саму ситуацию. — Что? - спросил Чонгук. — Вы сами это понимаете. Женщина была в университете. Записка тоже. Старик сказал, что она уже нашла нас. Если это розыгрыш, надо понять, кто его устроил. Если не розыгрыш… - Юнги помолчал. - Тогда тем более надо понять. Хосок медленно поднял палец. — Я просто хочу отметить, что, когда даже Юнги предлагает ехать в проклятую деревню, ситуация вышла из-под контроля. — Я не предлагаю. Я говорю, что назад может быть уже не выход. Намджун сложил записку. — Тогда едем. Но теперь без глупостей. Держимся вместе. Никаких одиночных прогулок. Никаких «я только посмотрю». Никаких лесов ночью. Если кому-то что-то кажется странным - говорит сразу. — И окна? - спросила Ева. Намджун посмотрел на неё. Ответа у него не было. Тэхён взял записку обратно и спрятал её. — С окнами особенно осторожно. Они вернулись в дом на колёсах уже другими. Смех не исчез совсем, но стал тише. Музыку включили, но она больше не перекрывала шум дождя. Чонгук сидел рядом с Соён, не спорил и всё время смотрел в окно. Чимин держал Еву за руку и иногда шептал ей что-то на ухо, пытаясь успокоить. Хосок крутил руль слишком крепко. Намджун следил за картой с мрачной сосредоточенностью. Юнги больше не притворялся спящим. Анастейша прислонилась к плечу Тэхёна. Он сразу обнял её, притянув ближе. Не для красоты. Не чтобы кто-то увидел. Просто потому, что ему тоже нужно было чувствовать её рядом. За окном дорога становилась уже. Потом навигатор впервые потерял сигнал. — Отлично, - пробормотал Хосок. - Просто замечательно. Намджун наклонился к экрану. — Он должен вернуться. Мы ещё не настолько далеко. Но сигнал не вернулся. Сначала исчезла синяя линия маршрута. Потом карта стала серой сеткой. Потом экран завис, показывая одну и ту же точку, будто машина остановилась, хотя они продолжали ехать. — У меня тоже нет связи, - сказала Соён, глядя на телефон. — У меня одна полоска, - сказал Чимин. - Нет. Уже ноль. — У меня тоже, - Ева подняла свой телефон. Чонгук проверил свой. — Ничего. Юнги показал экран. — Добро пожаловать в девятнадцатый век. Хосок нервно усмехнулся. — Ничего. У меня маршрут был загружен. — Был? - спросил Юнги. — Не помогай. Дорога впереди разделилась на две. Одна уходила вправо - более широкая, асфальтированная, но с перекрытым въездом. Перед ней стоял старый знак о ремонте. Железные барьеры были ржавые, будто их поставили не вчера и не месяц назад. Вторая дорога уходила влево - узкая, мокрая, между деревьями. На ней стоял деревянный указатель. 무연리 / Муённи. Буквы были тёмными от дождя. — Вот, - сказал Намджун. - Нам туда. Тэхён напрягся. — Подожди. Но Хосок уже свернул. Дом на колёсах качнуло. Колёса въехали в глубокую лужу, грязная вода плеснула по бокам. Деревья сразу сомкнулись ближе, будто только и ждали, когда машина окажется между ними. Свет изменился. Это заметили все. Даже днём, даже при открытых окнах, дорога вдруг стала темнее. Сосны стояли по обеим сторонам слишком плотно, ствол к стволу. Их ветви нависали над машиной, цеплялись за крышу сухими концами, шуршали по металлу, как ногти. Ева придвинулась к Чимину. — Мне не нравится. — Мне тоже, - честно сказал он. Чонгук попытался рассмотреть что-то впереди. — Долго ещё? Намджун смотрел на зависшую карту. — По идее, минут двадцать. Юнги тихо усмехнулся. — По идее, мы вообще должны были быть на нормальной дороге. Анастейша смотрела в окно. Деревья мелькали медленно, одно за другим. Между ними иногда виднелись старые каменные стены, заросшие мхом. Потом - крыша маленького дома, почти провалившаяся внутрь. Потом - деревянный столб с обрывками красной ткани. — Тэхён, - прошептала она. — Вижу. На ветке одной из сосен висел колокольчик. Маленький. Бронзовый. На красной нити. Он не двигался, хотя ветер был сильный. Машина проехала мимо. Через несколько метров появился второй. Потом третий. Хосок сбавил скорость. — Скажите мне, что это местная традиция. Никто не сказал. Колокольчики висели на деревьях всё чаще. Некоторые были старыми, почти чёрными от времени. Некоторые - новыми, блестящими, будто их повесили совсем недавно. Красные нити мокли под дождём и казались слишком яркими на фоне серого леса. И ни один не звенел. От этого становилось хуже. Лучше бы они звенели от ветра. Лучше бы это был обычный, объяснимый звук. Но они молчали, пока машина ехала мимо, будто ждали не ветра, а чего-то другого. Вдруг дом на колёсах резко дёрнулся. Хосок выругался и ударил по тормозам. Все качнулись вперёд. Чонгук успел удержать Соён за плечо, Чимин прижал Еву к себе, Тэхён обнял Анастейшу крепче, закрывая её от удара о спинку сиденья. — Что случилось? - спросил Намджун. Хосок побледнел. — Что-то на дороге. Сквозь лобовое стекло было видно тёмное пятно впереди. Сначала Анастейше показалось, что это мешок. Потом мешок шевельнулся. Чонгук первым поднялся. — Я посмотрю. — Нет, - одновременно сказали Соён, Намджун и Тэхён. Чонгук замер. — Там может быть животное. — Тогда выйдем вместе, - сказал Намджун. Они взяли фонарики, хотя день ещё не закончился. Просто в этом лесу дневной свет не казался достаточным. Наружу вышли Намджун, Чонгук, Тэхён и Хосок. Юнги остался у двери, но тоже поднялся, готовый выйти в любую секунду. Девушки и Чимин смотрели изнутри. Анастейша не выдержала. Она отстегнула ремень. — Я с тобой. Тэхён обернулся. На его лице промелькнуло желание запретить. Очень человеческое, очень быстрое. Но он не запретил. Только протянул руку. — Тогда рядом со мной. Она вышла. Дождь сразу ударил по лицу. Лес пах мокрой хвоей, землёй и чем-то прелым. Под ногами хлюпала грязь. Вокруг было слишком тихо для места, где идёт дождь. Ни птиц. Ни насекомых. Только стук капель и тяжёлое дыхание людей. На дороге лежала косуля. Мёртвая. Небольшая, с тонкими ногами, с мокрой шерстью, прилипшей к телу. Но страшнее была не смерть. Страшнее было то, как аккуратно она лежала. Не сбитая машиной. Не отброшенная ударом. А уложенная прямо поперёк дороги, как предупреждение. На шее у неё была красная нить. С маленьким колокольчиком. Ева тихо вскрикнула из машины. Хосок отступил на шаг. — Нет. Нет, нет, нет. Это уже не смешно. Чонгук сжал кулаки. — Кто-то издевается. Намджун присел, но не коснулся животного. Его лицо стало серым. — Она не лежала здесь давно. Крови почти нет. — Значит, её принесли, - сказал Юнги от двери. Тэхён смотрел не на косулю. Он смотрел в лес. Анастейша заметила это и повернулась следом. Между деревьями что-то стояло. Сначала она решила, что это ствол. Потом - обломанная ветка. Потом поняла, что стволы не бывают такими ровными. И не исчезают, когда на них смотришь слишком долго. — Там кто-то есть, - прошептала она. Тэхён мгновенно встал перед ней. — В машину. — Но… — Сейчас. На этот раз в его голосе не было места спору. И Анастейша послушалась не потому, что испугалась его тона. А потому, что сама увидела, как тёмная фигура между деревьями чуть наклонила голову. Будто разглядывала их. Будто считала. Они вернулись в дом на колёсах быстро, почти бегом. Чонгук хотел подойти к лесу, но Соён вышла до ступеньки, схватила его за руку и сказала таким голосом, что он не стал спорить: — Даже не думай. Намджун и Хосок оттащили косулю с дороги при помощи старой доски, найденной в багажном отсеке. Никто не хотел касаться её руками. Колокольчик на красной нити всё это время молчал. Когда машина снова тронулась, никто не говорил. Даже Хосок не включил музыку. Дорога петляла между соснами ещё долго. Слишком долго. Двадцать минут растянулись в сорок. Сорок почти в час. Навигатор так и не ожил. Телефоны показывали пустоту. Несколько раз им казалось, что они уже проезжали один и тот же поворот: сломанный столб, камень у обочины, сосна с двумя колокольчиками на нижней ветке. — Мы едем кругами, - сказала Ева. Намджун покачал головой. — Нет. Дорога одна. — Тогда почему я уже видела этот камень? Никто не ответил. Анастейша сидела, крепко держась за руку Тэхёна. Он тоже молчал, но его взгляд не отрывался от окна. Иногда он смотрел вперёд, иногда - в боковое стекло, иногда - на отражение внутри машины, будто боялся увидеть в нём лишнее лицо. В какой-то момент он наклонился к Анастейше. — Не смотри долго в окна. — Я стараюсь. — Смотри на меня. Она повернулась к нему. Его лицо было совсем близко. Тёмные волосы влажными прядями падали на лоб, глаза казались почти чёрными в полумраке машины. Вокруг - лес, дождь, чужое молчание, дорога, которая не желала кончаться. Анастейша потянулась к нему сама. Поцелуй вышел тихим, но отчаянным. Не таким, как вчера в столовой. Не привычным, не утренним, не мягким приветствием. В нём было слишком много страха, который они оба не хотели произносить. Слишком много желания убедиться: ты здесь, ты настоящий, ты дышишь, ты рядом. Тэхён ответил сразу. Его рука легла ей на затылок, пальцы осторожно запутались в волосах. Он целовал её бережно, но в этой бережности чувствовалось напряжение, будто ему приходилось сдерживать себя от того, чтобы прижать её к себе сильнее и закрыть от всего мира. Впереди кто-то тихо кашлянул. — Мы все ещё здесь, - сказал Юнги. Тэхён отстранился не сразу. Сначала коснулся лбом лба Анастейши, выдохнул, будто ему нужно было собрать себя обратно, и только потом повернулся к Юнги. — Рад за тебя. Хосок нервно рассмеялся, и этот короткий смех почему-то помог всем вдохнуть. Чимин тоже улыбнулся, хотя улыбка вышла бледной. — Если мы выживем, я хочу такую же драматичную сцену. Ева посмотрела на него. — Если мы выживем, я разрешу тебе выбирать куртку сорок минут. — Любовь существует, - прошептал Чимин. Соён сухо сказала: — Чонгук, не вдохновляйся. — Я вообще молчу. — Вот и продолжай. Маленький смешок прошёл по машине - слабый, нервный, но настоящий. На несколько секунд они снова стали собой. Не жертвами. Не людьми, которых кто-то ведёт по лесу. Просто друзьями в старом доме на колёсах, которые слишком устали бояться каждую минуту. А потом деревья расступились. Дом на колёсах выехал на открытое место так резко, что все замолчали. Перед ними лежала деревня. Муённи. Она была меньше, чем Анастейша ожидала. Несколько узких улиц, старые деревянные дома, крыши, потемневшие от дождя, пустая автобусная остановка, магазин с закрытыми ставнями, фонарь, который горел, хотя день ещё не закончился. Вдалеке, выше по склону, стоял отель. «Тихая сосна». На фотографии он казался почти уютным. Вживую же нет. Длинное двухэтажное здание из тёмного дерева смотрело на дорогу множеством чёрных окон. Крыша блестела от дождя. В нескольких окнах горел тёплый свет, но от этого не становилось спокойнее. Наоборот, казалось, что здание притворяется живым. Над входом висела вывеска. Краска на ней облупилась, но название ещё читалось. 무연리 산장 Намджун тихо сказал: — Мы приехали. Никто не радовался. Хосок припарковал дом на колёсах у входа. Двигатель заглох, и тишина навалилась сразу, тяжёлая, влажная. Дождь стучал по крыше. Где-то далеко шумела вода - то ли ручей, то ли река. От леса тянуло холодом. Дверь отеля открылась прежде, чем кто-то успел выйти. На крыльце появилась женщина средних лет. Высокая, худая, в тёмном платье и сером кардигане, она стояла очень прямо, будто ждала их уже давно. Волосы были собраны в низкий пучок, лицо бледное, губы тонкие. Она улыбнулась. — Добро пожаловать, - сказала она. Голос был вежливым. Почти приятным. Но Анастейше сразу захотелось отступить. Намджун первым вышел из машины. — Здравствуйте. У нас бронирование на имя Ким Намджун. Женщина снова улыбнулась. — Конечно. Она даже не посмотрела в журнал. — Мы ждали вас. Тэхён вышел следом за Анастейшей и сразу взял её за руку. — Вы знали, когда мы приедем? = спросил он. Женщина посмотрела на него. Её улыбка не изменилась. — Дорога всегда приводит вовремя. Юнги тихо сказал за их спинами: — Я ненавижу это место. На этот раз никто не стал с ним спорить. Внутри отель пах деревом, старым дымом, влажными коврами и чем-то сладковатым - как засохшие цветы, забытые в вазе слишком давно. Холл был просторным, но тёмным. На стенах висели старые фотографии деревни: люди у реки, женщины в традиционной одежде, дети на ступенях школы, мужчины с фонарями в руках. На всех фотографиях окна домов были замазаны чёрной краской. Анастейша и Тэхён заметили это почти сразу. Женщина подошла к стойке регистрации и открыла большой журнал. Страницы были желтоватыми, края - потрёпанными, словно им пользовались десятилетиями. — Ваши комнаты готовы. Намджун нахмурился. — Мы бронировали общий корпус. — Да. Второй этаж. Четыре комнаты. — Четыре? - переспросила Соён. - Нас девять. — Комнаты большие. Чонгук посмотрел на Тэхёна и Анастейшу, потом на Чимина и Еву. — Ну, мы разберёмся. Женщина повернула журнал к Намджуну. — Распишитесь. Намджун взял ручку. И застыл. — Что такое? - спросил Хосок. Намджун не ответил. Анастейша подошла ближе и увидела. В журнале уже были вписаны их имена. Все девять. Аккуратным чёрным почерком. Ким Намджун. Чон Хосок. Мин Юнги. Чон Чонгук. Хан Соён. Пак Чимин. Ева Лоран. Ким Тэхён. Анастейша Лавель. А ниже стояла дата. Вчерашняя. Тэхён медленно поднял взгляд на женщину. — Кто это написал? Хозяйка отеля улыбнулась чуть шире. — Вы же бронировали заранее. — Мы не вписывали имена всех гостей, - сказал Намджун. — Значит, кто-то позаботился. Хосок сглотнул. — Кто? Женщина закрыла журнал. Слишком быстро. — Ужин будет в семь. После десяти лучше не выходить на улицу. Лес здесь легко путает людей. Юнги посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — А окна? Впервые улыбка женщины дрогнула. Совсем немного. — Окна, - повторила она тихо. - Окна лучше закрывать шторами. Она взяла со стойки связку ключей и положила перед ними. На каждом ключе висела красная нить. И маленький медный колокольчик. На этот раз они зазвенели все разом. Тонко. Чисто. Будто смеялись. Анастейша почувствовала, как Тэхён резко сжал её руку. И где-то наверху, на втором этаже, за закрытой дверью одной из комнат, кто-то медленно прошёлся по полу. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Хотя все девять человек стояли внизу.