Поворот в Муённи

Колокольчики звенели ещё несколько секунд. Тонкий металлический звук, чистый и неприятно живой, расползался по тёмному холлу отеля, цеплялся за стены, за старые фотографии, за деревянные балки под потолком. Казалось, что звенели не маленькие медные подвески на ключах, а что-то глубже - сам дом, его старые кости, его лестницы, его закрытые комнаты. А потом всё стихло. Слишком резко. Так, будто кто-то невидимый приложил палец к губам. Анастейша стояла рядом с Тэхёном и чувствовала, как его рука сжимает её ладонь. Не больно, но крепко. Он держал её так, как держат человека у края обрыва: не позволяя сделать ни шага вперёд, пока сам не поймёт, насколько прочная земля под ногами. Хозяйка отеля смотрела на них всё с той же спокойной улыбкой. — Ваши ключи, - сказала она. Её голос прозвучал мягко. Почти вежливо. Но после звона колокольчиков эта вежливость казалась не человеческой, а выученной. Как будто женщина давно знала, как нужно улыбаться гостям, но забыла, зачем люди вообще улыбаются. На стойке регистрации лежали четыре ключа. Старые, тяжёлые, с потемневшим металлом, каждый на деревянной бирке с номером. К каждой бирке была привязана красная нить. На каждой нити висел маленький медный колокольчик. Намджун первым протянул руку, но остановился, не коснувшись. — Можно без них? - спросил он. Хозяйка слегка склонила голову. — Без чего? — Без колокольчиков. — Нет. Ответ был быстрым. Слишком быстрым. Соён, стоявшая рядом с Чонгуком, медленно подняла бровь. — Почему? Женщина перевела на неё взгляд. В тёмных глазах ничего не изменилось, но Анастейше вдруг показалось, что в холле стало холоднее. — Так принято. — Кем принято? - спросил Юнги. Хозяйка посмотрела на него. Юнги не отвёл глаз. Он стоял чуть позади остальных, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и выглядел человеком, который уже устал бояться, хотя всё только начиналось. Его лицо было бледным, но взгляд оставался острым, колючим. — Домом, - сказала женщина. Хосок тихо выдохнул. — Всё. Я официально ненавижу эту фразу. Чимин нервно усмехнулся, но его рука на плече Евы сжалась сильнее. Ева стояла совсем близко к нему, почти прячась за его плечом, хотя обычно терпеть не могла выглядеть слабой. Её глаза скользили по фотографиям на стенах, по замазанным чёрной краской окнам, по лестнице, уходящей на второй этаж. Анастейша тоже посмотрела туда. Лестница была широкая, деревянная, потемневшая от времени. Перила блестели в тех местах, где к ним слишком часто прикасались руки. На повороте висела лампа с жёлтым абажуром, и свет от неё ложился на ступени пятнами - тёплыми, мутными, почти больными. Наверху было тихо. Но именно оттуда они слышали шаги. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Сейчас уже ничего. Только дождь за закрытыми дверями. Только тяжёлое дыхание их компании. Только запах мокрой одежды, старого дерева и сладковатой сырости. Намджун всё-таки взял первый ключ. Колокольчик на нити дрогнул, но не зазвенел. — Комната двести первая, - сказала хозяйка. - Для троих. Намджун посмотрел на бирку. 201. Юнги сразу понял. — Конечно. Мы втроём. Хосок повернулся к нему. — Не говори так, будто это пытка. — Я спал рядом с тобой на прошлой поездке. — И? — Ты разговариваешь во сне. Хосок моргнул. — Я говорю что-то важное? — Ты спорил с тостером. Чонгук тихо фыркнул. Даже Соён на секунду опустила глаза, скрывая улыбку. Второй ключ хозяйка подвинула ближе к Чонгуку. — Двести вторая. Чонгук взял его, и колокольчик на красной нити еле слышно звякнул. Соён вздрогнула, но сразу сделала вид, что просто поправляет ремешок сумки. — Мы с Соён, - сказал Чонгук. — Я сама поняла, - сухо ответила она. Но когда он протянул ей ключ, она не стала спорить. Только взяла его вместе с его пальцами на мгновение дольше, чем требовалось. Чонгук заметил это и мгновенно стал серьёзнее. Третий ключ достался Чимину и Еве. — Двести третья, - сказала хозяйка. Ева посмотрела на колокольчик так, будто тот мог начать шептать. — Может, его снять? — Не снимайте, - произнесла женщина. Все снова посмотрели на неё. На этот раз улыбка исчезла. — Никогда не снимайте красную нить с ключа. — Почему? - тихо спросила Ева. Хозяйка будто задумалась, но Анастейша не поверила. Эта пауза была не от незнания. Она выбирала, какую часть правды можно им дать. — Потому что тогда дом может забыть, кто вы. Чимин медленно кивнул. — Потрясающе. Очень гостеприимно. Пять звёзд. Хосок попытался рассмеяться, но смех вышел сухим. Последний ключ лежал на стойке отдельно. 204. Тэхён взял его сам. Колокольчик на красной нити зазвенел громче остальных. Один раз. Чётко. Так громко, что Анастейша почувствовала этот звук под рёбрами. Хозяйка посмотрела на неё. Не на Тэхёна. На Анастейшу. — Ваша комната в конце коридора, - сказала она. - Там тихо. Тэхён чуть повернул голову, заслоняя Анастейшу плечом. — Мы просили обычную комнату. — Она обычная. — Тогда почему в конце коридора? Женщина снова улыбнулась. — Все коридоры где-то заканчиваются. Юнги тихо сказал: — Я сейчас выйду и буду спать в машине. — После десяти лучше не выходить, - напомнила хозяйка. — Сейчас ещё не десять. — Лес не всегда смотрит на часы. Никто не ответил. Это было хуже всего в ней - не грубость, не угроза, не странность. А спокойствие. Она произносила эти фразы так, будто говорила о погоде, ужине или расписании завтрака. Будто люди каждый день приезжали в отель, где нельзя смотреть в окна, нельзя снимать красные нити и нельзя выходить после десяти, потому что лес может что-то перепутать. Намджун взял себя в руки первым. — Нам нужно подняться, оставить вещи и немного отдохнуть. Потом мы обсудим, что делать дальше. — Ужин в семь, - повторила хозяйка. - Не опаздывайте. — А если мы не придём? - спросил Чонгук. Женщина посмотрела на него с такой мягкой укоризной, будто он сказал что-то детское. — Все приходят. Холл снова замолчал. Тэхён потянул Анастейшу к лестнице первым. Не резко, но решительно. Ему явно не хотелось стоять под взглядом хозяйки ещё ни секунды. Деревянные ступени заскрипели под ногами. Этот звук был обычным, даже ожидаемым для старого отеля, но в Муённи обычные вещи уже не казались безопасными. Каждая ступень отзывалась под ними протяжным вздохом. Каждая доска будто помнила чужой вес. В воздухе на лестнице пахло пылью, мокрой древесиной и старым бельём, которое долго сушили в закрытой комнате. Анастейша шла рядом с Тэхёном, держась за его руку. Сзади слышались голоса остальных. — Если в комнате будет кукла, я уеду, - говорил Юнги. — Почему сразу кукла? - спросил Хосок. — Потому что в таких местах всегда есть кукла. — Может, там будет красивый вид. — В этом отеле вид смотрит на тебя в ответ. Чимин тихо засмеялся, но тут же шепнул что-то Еве, и его голос стал мягче. Чонгук поднялся на несколько ступеней выше Соён и протянул ей руку, хотя она вполне могла идти сама. Она посмотрела на его ладонь, вздохнула, но вложила в неё свою. Намджун шёл последним. Он всё время оглядывался вниз, на холл, где у стойки всё ещё стояла хозяйка. Она не двигалась. Просто смотрела им вслед. Второй этаж встретил их длинным коридором. Он был уже, чем казался снизу, и темнее. По обеим сторонам тянулись двери с потемневшими номерами. Между дверями висели старые фотографии в рамках: деревня зимой, деревня летом, люди у реки, дети в школьной форме, мужчины с фонарями, женщины с корзинами. На всех снимках окна были замазаны чёрной краской. На некоторых краска будто стекала вниз. Как слёзы. Или как копоть. — Это точно не дизайнерское решение, - прошептал Хосок. Намджун подошёл к одной из фотографий и нахмурился. — Здесь даты. — И что? - спросил Чонгук. — Они повторяются. Юнги приблизился. На нижнем краю рамки была маленькая подпись. 1978. Летний праздник. На следующей фотографии - люди стояли у того же здания, но одежда была другой, старее. 1978. Летний праздник. Ещё одна. 1978. Летний праздник. Ева побледнела. — Но это разные годы по одежде. — Может, подписи перепутали, - сказал Чимин, но сам не поверил. Тэхён поднял камеру. Анастейша сразу посмотрела на него. — Ты уверен? Он замер. Вспомнил. Нельзя фотографировать окна. На фотографиях окна были закрашены. Тэхён медленно опустил камеру. — Нет. И это короткое «нет» прозвучало тревожнее, чем если бы он попытался отшутиться. Комната 201 оказалась первой слева. Намджун открыл её осторожно, будто ожидал увидеть внутри что-то невозможное. Но там была обычная просторная комната: три кровати, шкаф, старый стол, ковер с выцветшим узором, лампа, окно с тяжёлыми шторами. — Нормально, - сказал Хосок с облегчением. Юнги заглянул через его плечо. — Слишком нормально. — Ты вообще умеешь радоваться? — Я радуюсь, когда меня не селят в проклятый отель. Намджун поставил рюкзак у двери. — Оставляем вещи и через двадцать минут встречаемся в коридоре. Нам нужно решить, остаёмся мы или уезжаем. — Мы ещё можем уехать? - спросила Ева. Никто не ответил сразу. И этого было достаточно. Комната 202 была, напротив. Чонгук открыл её, первым вошёл внутрь, включил свет и только потом позволил Соён зайти. Она заметила это, но не стала комментировать. Комната была меньше, с одной широкой кроватью, двумя тумбами и окном, закрытым плотными шторами. — Занавески лучше, чем в доме на колёсах, - сказал Чонгук. Соён вошла, поставила сумку и посмотрела на окно. — Не подходи к нему. — Я и не собирался. — Ты собирался. — Я просто смотрел. — У тебя «смотрел» часто превращается в «потрогал». Чонгук поднял руки. — Я буду хорошим. — Попробуй. Но когда дверь закрывалась, Анастейша увидела, как Соён всё-таки коснулась его руки - быстро, незаметно. И как Чонгук сразу накрыл её пальцы своими. Комната 203 досталась Чимину и Еве. Ева не хотела заходить первой. Чимин понял это без слов. Он мягко сжал её ладонь, открыл дверь, заглянул внутрь и только потом обернулся к ней. — Там нет кукол. — Ты проверил плохо. — Я проверю ещё раз. Он вошёл, заглянул под кровать, в шкаф, за шторы, даже в ванную. Делал это полушутливо, с преувеличенно серьёзным видом, но Анастейша видела, что он правда старается успокоить Еву. — Всё чисто, - объявил Чимин. - Только подозрительно уродливая ваза. Ева улыбнулась впервые за долгое время. — Вазу переживём. Тэхён и Анастейша пошли дальше. И чем ближе они подходили к концу коридора, тем тише становилось за спиной. Словно отель постепенно отрезал их от остальных. Комната 204 находилась у самого поворота, там, где коридор заканчивался узким окном. Оно было закрыто изнутри деревянными ставнями, но из щели между досками просачивался серый свет. Под окном стоял высокий сухой цветок в керамической вазе. Его стебли были перевязаны красной нитью. Анастейша остановилась. — Тэхён. — Вижу. Он вставил ключ в замок. Колокольчик на нити едва слышно дрогнул. Дверь открылась не сразу. Сначала замок щёлкнул, потом где-то внутри комнаты что-то тихо скрипнуло, будто кто-то отступил от двери за секунду до того, как они вошли. Анастейша почувствовала, как по коже пробежал холод. Тэхён открыл дверь шире и первым включил свет. Комната была большой. Слишком большой для старого загородного отеля. Деревянный пол, тёмные стены, широкая кровать с белым покрывалом, старое зеркало в углу, низкий столик, два кресла, шкаф и огромное окно почти во всю стену, закрытое плотными тяжёлыми шторами. Ткань была тёмно-зелёной, почти чёрной в слабом свете лампы. Шторы были задвинуты так плотно, что между ними не оставалось ни одной щели. На каждой стороне штор висела красная лента. Не просто декоративная. Узел был такой же, как на ключах. Тэхён вошёл первым, быстро оглядел комнату, ванную, шкаф, пространство за дверью. Только после этого кивнул Анастейше. — Заходи. Она вошла медленно. Внутри пахло прохладой, пылью и чем-то странно сладким. Не цветами. Не духами. Скорее старым деревом, которое слишком долго впитывало чужое дыхание. — Здесь красиво, - сказала она. И это было правдой. Комната действительно была красивой. Мрачной, старой, но красивой. Свет от лампы ложился мягко, золотисто, отражался на деревянном полу. Кровать выглядела чистой, почти нежной среди тёмных стен. В углу стояла керамическая ваза с сухими ветками. На столике лежала маленькая карточка с правилами отеля. Тэхён взял её. Прочитал. Его лицо стало ещё неподвижнее. — Что там? Он протянул карточку ей. На плотной кремовой бумаге красивым шрифтом было написано: Добро пожаловать в «Тихую сосну». Правила дома: 1. После 22:00 не выходите из комнаты. 2. Не открывайте окна. 3. Не снимайте красную нить с ключа. 4. Если услышите своё имя из коридора, не отвечайте. 5. Если утром увидите того, кого не было вечером, не смотрите ему в лицо. Анастейша перечитала последнюю строчку дважды. — Это ненормально. — Да. — Мы должны уехать. Тэхён посмотрел на дверь. — Сначала поговорим со всеми. — А если они тоже получили такие правила? — Значит, уезжаем сразу. Он сказал это твёрдо. Но оба понимали: дорога, которая привела их сюда, уже не была обычной дорогой. Навигатор исчез. Лес стоял вокруг отеля, как живая стена. А дом, судя по журналу, знал их имена ещё до того, как они расписались. Анастейша подошла к кровати и опустилась на край. Матрас тихо скрипнул. Звук получился слишком похожим на вздох. Тэхён сразу посмотрел на неё. — Ты в порядке? Она хотела сказать «да». Привычное короткое слово, которым люди пытаются защитить себя от лишних вопросов. Но оно не вышло. Вместо этого Анастейша закрыла лицо ладонями и впервые за весь день позволила себе выдохнуть по-настоящему. Не заплакать. Нет. Просто перестать держаться так крепко. Тэхён оказался рядом почти сразу. Он сел перед ней на корточки, осторожно убрал её руки от лица и взял обе ладони в свои. — Посмотри на меня. Она посмотрела. В его глазах не было паники. И это спасало. Даже если внутри него тоже всё было напряжено, даже если он боялся, он не позволял этому страху стать между ними. Тэхён всегда умел быть тишиной, за которую можно держаться. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто должна быть сильной каждую секунду, - сказал он. Анастейша попыталась улыбнуться. — А ты? — Я тоже не должен. — Но будешь. Он не ответил сразу. Потом поднял её руку и поцеловал костяшки пальцев. — Буду рядом. Это другое. Она наклонилась к нему, касаясь лбом его лба. — Мне страшно. Тэхён закрыл глаза. — Я знаю. — Не за себя. Он понял. Его пальцы крепче обхватили её ладони. — Анастейша… — Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Слова вышли тихими, но после них комната будто стала меньше. Темнее. Ближе. За шторами шумел дождь, хотя окно было закрыто так плотно, что звук должен был казаться глухим. Но он всё равно слышался ясно - капли били по стеклу, скользили вниз, собирались где-то за тяжёлой тканью. Тэхён поднялся и сел рядом с ней на кровать. Не отпуская её руки. — Слушай меня, - сказал он. Голос был низким, спокойным, но в нём появилась та особенная твёрдость, от которой у Анастейши всегда становилось немного больно. Потому что так он говорил только тогда, когда обещал слишком многое. — Я не знаю, что происходит. Не знаю, кто эта женщина. Не знаю, почему здесь наши имена и почему всё это связано с тобой. Но я знаю одно: я не отойду от тебя ни на шаг. Ни сегодня, ни ночью, ни завтра. Если этому месту нужен страх, то пусть берёт мой. Если ему нужна слабость, то пусть ищет в другом месте. Ты не останешься одна. Анастейша смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то ломается - не страшное, а наоборот. Та тонкая перегородка, за которой она держала весь день свои эмоции. Она потянулась к нему первая. Поцелуй получился не резким. Сначала почти болезненно нежным. Губы к губам, тёплое дыхание, дрожащие пальцы на его шее. Тэхён ответил сразу, но очень осторожно, будто боялся спугнуть её состояние, боялся взять больше, чем она готова дать. Анастейша сама придвинулась ближе. Её ладонь скользнула по его плечу, по мокрой ткани куртки, к воротнику. Она почувствовала под пальцами напряжение его тела, услышала, как он выдохнул ей в губы - низко, сдержанно, почти тяжело. В этой близости не было неловкости. Они любили друг друга. И именно поэтому сейчас всё ощущалось острее. Страх, дорога, записка, красные нити, чужие шаги наверху - всё это отступило не потому, что исчезло, а потому, что между ними появилось что-то сильнее. Не спасение. Не защита. А доказательство того, что они ещё живы. Что они вместе. Что их тела, их дыхание, их руки принадлежат им, а не этому дому. Тэхён отстранился на мгновение. — Ты уверена? - спросил он тихо. Анастейша посмотрела ему в глаза. — Я хочу тебя. Сейчас. Потому что страшно. Потому что я люблю тебя. Потому что мне нужно почувствовать, что мы здесь. Настоящие. Его взгляд потемнел. Но голос остался мягким. — Я люблю тебя. Он поцеловал её снова - глубже, медленнее, с той сдержанной страстью, которая долго копилась внутри страха и наконец нашла выход. Параллельно стягивая с неё толстовку и бросая её куда-то на пол рядом с кроватью. Он спустился ниже к её шее, начал целовать и выводить узоры языком, от чего девушка тихо постанывала. Она запустила руки в волосы парня и слегла оттягивала их, откидываясь на подушку. Он оторвался от неё и стянул свитер через голову, девушка наблюдала за этой картиной и слегла прикусила нижнюю губу. Анастейша притянула Тэхёна к себе и поцеловала его снова со всей страстью, так как будто бы это был их последний поцелуй, последняя близость… Они не могли оторваться друг от друга, поэтому в процессе стягивали с себя джинсы, Тэхён помог расстегнуть лифчик оголяя прекрасную грудь девушки. Он спустился ниже, беря грудь девушки в руки и целуя сначала одну сторону, потом другую. Он прикусил один сосок девушки от чего она прикрикнула и затем сразу же облизал его. Это же он проделал и с другой стороны, ему нравилось трогать, кусать, облизывать грудь девушки. Он видел, как она извививется под ним, как ловит этот кайф, от этой картины в боксерах Тэхёна уже было тесно, член уже пульсировал. Анастейша чувствовала возбуждение парня своим бедром и повалила парня на кровать, тем самым садясь на него верхом. — Черт Анастейша, -  выругнулся парень и обвил руками талию девушки поглаживая её. – Ты сегодня невероятно хороша. — Что, только сегодня? – улыбнулась девушка и опустилась ниже целую шею парня. — Для меня ты прекрасна всегда, самая лучшая – тихо простонал парень, когда девушка уже спустилась ниже, стягивая боксеры парня. Она не ответила ему, только взяла возбуждённый член парня в руке и провела по всей длине, после чего взяла в рот только головку и облизала её. Тэхён откинул голову на подушку и издал небольшой стон. Анастейша взяла член глубже и начала двигаться, она старалась брать как можно глубже, от чего иногда головка члена касалась глотки девушки, в такие моменты у Тэхёна сносило крышу. Он аккуратно намотал волосы девушки на свой кулак и стал опускать её глубже, чтобы она смогла взять всю длину парня. В этот момент она не двигалась и дала бразды правления парню, он опустил её до самого конца, от чего девушка упиралась носом в лобок парня. — Анастейша… задержи дыхание… пара секунд…ах…черт…- Тэхён ловил нереальный кайф. И действительно прошло секунд пять, может десять, и он кончил прям в глотку девушки. Анастейша не стала выплевывать, а просто быстро проглотила содержимое и немного поморщилась. Тэхён увидев это быстро притянул девушку к себе, поцеловал и обратно положил её на кровать. Он провел пальцами по промежности девушки, чтобы убедить достаточно ли она мокрая и конечно, да… Не могло быть иначе, ибо девушки доставляло кайф видеть, как хорошо её парню, как он кончает, как ему кайфово с ней. Он взял член в руки и провел головкой по половым губам девушки, Анастейша тихо заскулила от того насколько она хочет ощущать его внутри себя. — Тэ…Прошу тебя… - Анастейша уже не могла держаться. После чего Тэхён вошел в девушку резко, сразу во всю длину. Пара секунд он не двигался, чтобы она привыкла и после чего стал двигаться сначала медленно, аккуратно, но постепенно темп увеличивался. Кровать под ними скрипела, Тэхён двигался быстро, почти вдалбливаясь в девушку, но ей нравилось, она царапала ему спину и стонала в губы парня. Иногда они целовались очень размазано и влажно, иногда парень кусал плечи девушки. Он не сбавлял темп, а кажется только ещё глубже и сильнее входил в неё. Они наслаждались друг другом, им нравилась эта близость между ними. — Анастейша… я сейчас кончу. – прошептал сбивчиво парень, опираясь своим лбом на лоб девушки. — Да… Тэ… Я тоже… ммм… - Простонала девушка и поцеловала требовательно парня. После нескольких толчков, девушку стало потряхивать и внутри неё стало значительно уже, от чего Тэхён сделав один толчок излился в девушку. Они пытались отдышаться, но он все равно наклонился и нежно поцеловал Анастейшку после чего лёг рядом обнимая девушку. Когда в комнате снова стало тихо, дождь за окном уже звучал иначе. Тяжелее. Глубже. Будто ночь приблизилась к стеклу вплотную. Анастейша лежала рядом с Тэхёном, укрытая покрывалом, положив голову ему на грудь. Его рука обнимала её за плечи, пальцы медленно двигались по её волосам. В этом движении было столько нежности, что ей хотелось закрыть глаза и поверить: всё остальное можно забыть хотя бы на несколько минут. Тэхён молчал. Она слышала его сердце. Ровное. Живое. Настоящее. — Я бы хотела, чтобы мы сейчас были где угодно, только не здесь, - сказала она тихо. — Дома? — У тебя. Или у меня. Или в маленьком кафе возле университета. Где угодно, где окна просто окна. Тэхён поцеловал её в макушку. — Мы выберемся. — Ты правда веришь? Он помолчал. — Я должен. Анастейша подняла голову. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть сейчас. Она смотрела на него в полумраке. Лампа у кровати горела мягким жёлтым светом, делая его лицо теплее, чем оно было на самом деле. Но за этим теплом всё равно жила тень. Тэхён думал. Считал. Сопоставлял. Запоминал каждый странный знак, каждую фразу, каждую паузу хозяйки. — Ты опять ушёл туда, - сказала она. — Куда? — В свою голову. Он слабо улыбнулся. — Там небезопасно. — Тогда возвращайся ко мне. Эта фраза прозвучала тихо. Почти как просьба. Тэхён посмотрел на неё иначе. Мягче. Ближе. — Я здесь. И в этот момент в коридоре что-то скрипнуло. Оба замерли. Сначала Анастейша решила, что это старый пол. Отель был деревянный, дождь шёл весь день, воздух влажный —-всё могло скрипеть, садиться, дышать. Но потом звук повторился. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Очень медленно. Очень близко. Тэхён бесшумно сел, прикрыв Анастейшу плечом. Его тело мгновенно изменилось: только что тёплое, расслабленное, близкое - теперь напряжённое, собранное, готовое. Шаги остановились у их двери. Анастейша перестала дышать. За дверью было тихо. Потом раздался стук. Три удара. Негромких. Аккуратных. Тэхён поднялся с кровати и быстро натянул одежду. Анастейша тоже села, прижимая покрывало к груди, сердце колотилось так сильно, что ей казалось - это слышно в коридоре. — Кто? - спросил Тэхён. Молчание. Он не подошёл к двери. Правильно. Не подходи. Не отвечай, если услышишь своё имя. Анастейша вспомнила карточку с правилами, и холод прошёл по позвоночнику. Снова стук. Три удара. Потом голос. — Тэхён? Анастейша резко посмотрела на него. Голос был Намджуна. Почти. Слишком похожий. Но в нём было что-то не так. Словно человек за дверью говорил через воду. Или через стену. Или просто пытался вспомнить, как должен звучать Намджун. — Тэхён, открой. Нам нужно поговорить. Тэхён не ответил. Его лицо стало каменным. Анастейша медленно потянулась к карточке на тумбочке. Глаза сами нашли четвёртое правило. Если услышите своё имя из коридора, не отвечайте. Голос за дверью повторил: — Тэхён. Теперь уже ниже. Ближе. — Она не та, кем кажется. Анастейша почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Тэхён резко повернул голову к двери. Но молчал. — Открой, - сказал голос Намджуна. - Пока она спит. Анастейша не спала. И голос за дверью это знал. Потому что после короткой паузы он тихо рассмеялся. Не как Намджун. Совсем не как Намджун. Смех был мягким, почти женским. И в нём звякнул маленький металлический звук. Колокольчик. Тэхён медленно сделал шаг назад, к кровати, к Анастейше. — Не двигайся, - одними губами сказал он. Стук прекратился. Шаги отошли от двери. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Потом тишина. Они сидели неподвижно, пока в коридоре не хлопнула дверь где-то дальше. Потом послышался приглушённый голос Чонгука, настоящий, живой, раздражённый: — Кто там ходит? А затем Соён: — Чонгук, не выходи. Тэхён резко подошёл к двери, но не открыл. Только прижался ухом к дереву. — Чонгук! - крикнул он. - Не открывай дверь! Секунда молчания. Потом издалека донёсся голос Чонгука: — Тэхён? Это ты сейчас стучал? Тэхён побледнел. Анастейша встала, быстро натягивая одежду. Руки дрожали, но она заставила себя двигаться. — Нам нужно к ним. — Подожди. — Тэхён… В коридоре вдруг зазвенели сразу несколько колокольчиков. Не на их ключе. Не рядом. Снаружи. Один. Потом второй. Потом третий. Будто кто-то шёл по коридору и касался каждого ключа, висящего в замках. Тэхён обернулся к Анастейше. — Оденься. Быстро. В этот момент в их комнате погас свет. Лампа щёлкнула. Темнота упала мгновенно. А за тяжёлыми шторами, закрывавшими огромное окно, кто-то провёл пальцами по стеклу. Медленно. Сверху вниз. Оставляя на той стороне тонкий влажный след. Анастейша увидела это сквозь ткань. Не саму руку. Тень руки. Длинную. Нечеловечески тонкую. Тэхён схватил её за руку и потянул к себе. За окном тихо прозвенел колокольчик. И чей-то голос, совсем близко к стеклу, прошептал: — Анастейша.