Поворот в Муённи

Рассвет в Муённи не принёс облегчения. Он пришёл медленно, серым пятном за тяжёлыми шторами, просочился в комнату не светом, а слабым изменением темноты. Ночь не исчезла. Просто стала бледнее. Углы комнаты по-прежнему казались слишком глубокими, деревянные стены - слишком близкими, а треснувшее окно за шторами - живым, хотя никто не смел к нему подходить. Они не спали. Никто… К утру страх перестал быть острым и стал вязким. Он осел на лицах, в голосах, в движениях. Сделал всех тише. Старше. Осторожнее. Даже Чонгук, который обычно не умел долго сидеть на месте, теперь молчал, упершись локтями в колени, и смотрел в пол так, будто пытался прожечь взглядом доски. Соён сидела рядом с ним, прямая, собранная, почти ледяная. Только пальцы выдавали её: они крепко держали край рукава Чонгука. Он, кажется, делал вид, что не замечает, чтобы не смущать её перед остальными, но его рука всё время лежала поверх её руки. Чимин почти всю ночь гладил Еву по волосам. Она задремала ближе к утру, но сон её был плохим: веки дрожали, губы иногда шевелились, будто она спорила с кем-то во сне на языке, которого остальные не понимали. Каждый раз, когда она вздрагивала, Чимин наклонялся к ней и шептал: — Я здесь. Это я. Слышишь? Это я. Юнги сидел у двери, прислонившись плечом к стене. Подсвечник по-прежнему лежал у него под рукой. Он выглядел измученным, но глаза оставались открытыми и ясными. Хосок несколько раз пытался пошутить, но бросал на середине. Шутки не цеплялись за воздух. Они падали слишком быстро. Намджун сидел отдельно. У окна. Не близко, но слишком близко для человека, который ночью нарушил правило. Он не смотрел на штору. Не прямо. Но его взгляд снова и снова возвращался туда, где сквозь тёмную ткань проступала вчерашняя надпись. ОН УЖЕ ПОСМОТРЕЛ. К утру буквы побледнели, расплылись, будто их вымывала сырость. Но исчезнуть не смогли. Они остались на ткани грязными, неровными пятнами, и от этого казались ещё хуже. Не угрозой. Следом. Анастейша сидела рядом с Тэхёном на полу у кровати, укутавшись в его куртку. За ночь ткань успела нагреться от её тела, но всё равно пахла им - дождём, кожей, слабым древесным ароматом, который всегда оставался на его вещах. Тэхён не выпускал её руку. Иногда его пальцы двигались по её ладони медленно, почти бессознательно. Иногда он замирал, прислушиваясь к коридору. Она знала, что он тоже не спал ни секунды. — Утро, - тихо сказал Хосок. Никто не ответил. Снаружи действительно стало светлее. Под дверью появилась бледная полоска. Где-то внизу хлопнула дверь, потом послышался тихий звон посуды. Обычные утренние звуки отеля. От этого стало не легче. Обычность здесь пугала сильнее ночных голосов. Намджун медленно поднялся. — Нам нужно спуститься. Соён посмотрела на него. — Зачем? — Хозяйка знает больше, чем говорит. Нужно поговорить с ней. И проверить, можно ли выехать. — После ночи с лицом Йерин за окном ты хочешь поговорить с хозяйкой? - голос Чонгука был хриплым от усталости. Намджун вздрогнул при имени Йерин. Очень слабо, но Анастейша заметила. Тэхён тоже... — Я хочу уехать, - сказал Намджун. - Для этого нужно понять, где ключи от выезда, работает ли машина, есть ли другой путь. — Машина у нас, - сказал Хосок. — А ты уверен, что она заведётся? Хосок открыл рот. Закрыл. Потом тихо выругался. Юнги поднялся, потирая шею. — Ненавижу, когда Намджун прав с утра. — Я тоже не в восторге, - сказал Намджун. Голос у него был нормальный. Почти. Но что-то в нём изменилось. Он говорил собранно, логично, уверенно, как всегда, но между словами появилась тонкая пустота. Будто часть его внимания всё время находилась не здесь, а где-то за треснувшим стеклом, рядом с голосом, который звал его ночью. Анастейша смотрела на него и вспоминала чёрные глаза у лица Йерин. Она не видела их прямо. Только мельком, только через движение, через ужас остальных. Но этого хватило. Теперь это лицо жило внутри её страха, как мокрая фотография, которую невозможно высушить. — Держимся вместе, - сказал Тэхён. Все посмотрели на него. Он сидел всё ещё спокойно, но в его голосе было то, что заставляло слушать. Не громкость. Не командный тон. А холодная, собранная ясность человека, который всю ночь наблюдал и делал выводы. — Не по одному. Не парами. Все вместе. Если кто-то отходит, то остальные видят его. Если слышим голос, то не отвечаем. Если видим кого-то лишнего, то не смотрим в лицо. Ева открыла глаза. — А если он будет стоять прямо перед нами? Тэхён помолчал. — Тогда смотрим на пол. Юнги усмехнулся. — Великолепный план. Выйдем из проклятого отеля, глядя себе под ноги. — Если это поможет не умереть, я готов полюбить пол, - сказал Хосок. Чимин выдохнул что-то похожее на смешок. Этот маленький звук стал первым живым звуком утра. Они вышли в коридор только через несколько минут. Сначала Намджун осторожно открыл дверь. Потом Юнги выглянул, держа подсвечник так, будто уже свыкся с мыслью использовать его как оружие. Только потом остальные стали выходить по одному. Коридор снова был обычным. Настолько обычным, что стало мерзко. Он уже не казался длиннее, чем должен. Двери 201, 202, 203 и 204 стояли на своих местах. Лампы горели ровно. Фотографий на стенах было меньше - ровно столько, сколько они видели вчера вечером. Никаких новых дверей. Никаких следов ночного растяжения. Никаких детских голосов. Только тишина. И запах свежезаваренного чая снизу. — Нет, - сказал Хосок. Чонгук повернулся к нему. — Что? — Мне не нравится, что пахнет завтраком. После такой ночи не должно пахнуть завтраком. Должно пахнуть серой, кровью, не знаю, чем угодно. Но не рисовой кашей. — Согласен, - сказал Юнги. - Это наглость. Они двинулись к лестнице. Анастейша шла между Тэхёном и Евой. Тэхён держал её руку. Ева держала Чимина. Соён и Чонгук шли следом. Намджун впереди, рядом с Юнги и Хосоком. Девять человек двигались почти как один организм - медленно, настороженно, с общей мыслью: не отставать. Когда они спустились в холл, хозяйка уже ждала их у стойки. Она выглядела так, будто прекрасно выспалась. Те же собранные волосы, тот же серый кардиган, та же мягкая улыбка. Ни следа усталости, ни тревоги, ни удивления. Будто ночью в её отеле никто не слышал голоса мёртвых и далёких, будто окно не треснуло от руки с чёрными пальцами, будто на шторах не проступала фраза, после которой Намджун до сих пор казался не до конца вернувшимся. — Доброе утро, - сказала она. Хосок нервно засмеялся. — Вы серьёзно? Хозяйка посмотрела на него. — Завтрак готов. — У нас ночью чуть окно не разбилось, - сказал Чонгук резко. — Дождь бывает сильным. — Это был не дождь. — В горах звук обманывает. Чонгук шагнул к стойке, но Соён поймала его за запястье. — Не надо, - сказала она тихо. Он остановился, но глаза оставались злые. Намджун подошёл ближе к хозяйке. — Нам нужно уехать. — После завтрака? — Сейчас. Женщина улыбнулась чуть шире. — Дороги после ночного дождя опасны. Юнги склонил голову. — А оставаться в отеле с говорящими окнами безопасно? Хозяйка перевела на него взгляд. — Окна говорят только с теми, кто хочет слушать. Намджун побледнел. Анастейша почувствовала, как Тэхён рядом с ней напрягся. — Где телефон? - спросил Намджун. — Телефон? — Стационарный. Связь. Хоть что-то. Нам нужно позвонить. — Связь в Муённи нестабильная. — Тогда покажите дорогу. — Вы приехали по дороге. — Она исчезла с карты. — Карты часто ошибаются. — Хватит, - сказал Чонгук. Его голос стал низким. Опасным. Он сделал ещё шаг вперёд, и на этот раз Соён не успела удержать. — Мы не играем в ваши местные загадки. Вы знаете, что здесь происходит. Вы знаете, про окна, про голоса, про эту женщину с колокольчиком. Вы знали наши имена. Так что, либо вы говорите прямо, либо я сам найду выход. Хозяйка смотрела на него спокойно. Слишком спокойно… — Молодые люди всегда думают, что выход - это дверь. Юнги тихо сказал: — Я начинаю понимать, почему у этого места плохие отзывы. Хотя отзывов нет. Чимин сделал шаг к Намджуну. — Джун, давай не здесь. Сначала все сядем. Нам нужен план, а не драка с женщиной, которая говорит, как проклятый сборник пословиц. Хозяйка, кажется, не обиделась. Она только повернулась и жестом указала в сторону столовой. — Завтрак остынет. Столовая находилась за двойными деревянными дверями справа от холла. Вчера они не заходили туда. И зря. Потому что в утреннем свете она выглядела почти красиво. Большие окна были закрыты плотными шторами. Между ними висели старые лампы с жёлтым светом. Длинный стол стоял в центре, накрытый белой скатертью. На нём парили миски с рисовой кашей, тарелки с кимчи, омлет, рыба, нарезанные фрукты, чайники с горячим чаем, маленькие фарфоровые чашки. Всё было аккуратно. Анастейша остановилась у порога. Тэхён тоже. — Что? - спросила Соён. Анастейша пересчитала приборы. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. У дальнего конца стола стоял десятый стул. Перед ним - тарелка, чашка, палочки, салфетка. И маленький медный колокольчик на красной нити. Никто не вошёл. Хозяйка остановилась у них за спиной. — Прошу. — Нас девять, - сказал Юнги. — Разве? Ева тихо всхлипнула. Чимин сразу притянул её к себе. Намджун не двигался. Он смотрел на десятый прибор так, будто тот звал его. Анастейша почувствовала это раньше, чем поняла. Воздух вокруг Намджуна изменился. Его плечи опустились. Глаза стали темнее. Губы чуть приоткрылись. — Джун? - тихо сказал Хосок. Намджун сделал шаг вперёд. Тэхён резко произнёс: — Не смотри на стул. Намджун остановился. Но не сразу. Будто голос Тэхёна дошёл до него через воду. — Там никого нет, - сказал Чонгук. — Пока нет, - ответил Юнги. Хозяйка прошла мимо них в столовую и начала разливать чай. Так спокойно, будто они просто задерживали завтрак своей невоспитанностью. — Десятый прибор нужно оставить, - сказала она. - Это вежливо. Соён резко спросила: — Для кого? Хозяйка поставила чайник на стол. — Для того, кто пришёл утром. Анастейша вспомнила правило. Если утром увидите того, кого не было вечером, не смотрите ему в лицо. Кожа покрылась мурашками. — Мы не будем садиться, - сказал Тэхён. Хозяйка посмотрела на него. — Вам нужно есть. — Нам нужно уехать. — Дорога голодных не любит. Хосок почти беззвучно сказал: — Я больше никогда в жизни не буду жаловаться на университетскую столовую. Намджун вдруг пошёл к столу. Быстро. Так резко, что Хосок не успел схватить его. Чонгук бросился следом и поймал Намджуна за плечо. — Эй! Ты чего? Намджун вздрогнул, будто проснулся. — Она здесь. Голос его был тихим. И страшным. — Кто? - спросила Соён, хотя ответ все знали. Намджун смотрел не на десятый стул. Мимо него. К закрытым шторам у дальнего окна. — Йерин. Тэхён подошёл ближе, осторожно, как к человеку, стоящему на краю крыши. — Это не она. Намджун обернулся к нему. В его глазах впервые появилась злость. — Ты не знаешь. — Знаю. — Нет, не знаешь! - голос Намджуна сорвался. - Ты всё время говоришь так, будто понимаешь больше остальных. Но если бы за этим окном была Анастейша, ты бы тоже посмотрел. Тишина ударила по комнате. Анастейша почувствовала, как Тэхён рядом стал совершенно неподвижным. Намджун тут же понял, что сказал. На его лице появилась боль. — Прости. Тэхён молчал. Не потому, что обиделся. Потому что Намджун был прав. Это было самое страшное. Если бы за окном ночью стояла Анастейша, мокрая, бледная, с дрожащими губами, если бы она звала его по имени и просила открыть - Тэхён, возможно, тоже сорвался бы. Возможно, все их правила, планы и осторожность рассыпались бы в одну секунду. Муённи не делал их слабее. Он просто находил то, что уже было сильнее разума. — Именно поэтому оно и говорит её голосом, - сказала Анастейша тихо. Намджун посмотрел на неё. — Что? Она заставила себя говорить ровно, хотя сердце стучало быстро. — Потому что знает, что ты любишь её. Или не знает, но уже поняло. Ему не нужно, чтобы Йерин правда была здесь. Ему нужно, чтобы ты сам поверил. Намджун смотрел на неё долго. Потом закрыл глаза. На секунду он снова стал собой - тем Намджуном, который умеет слышать, даже когда ему больно. — Я знаю, - прошептал он. - Я знаю. Но за шторами у дальнего окна вдруг тихо прозвенел колокольчик. Намджун резко повернул голову. Хосок схватил его за руку. — Не смотри. — Я не смотрю. — Ты уже почти. — Я сказал, не смотрю! Его раздражение было слишком сильным, слишком внезапным. Хосок отшатнулся. Юнги сразу подошёл ближе, но не тронул Намджуна. Просто встал рядом, чтобы в случае чего удержать. Хозяйка расставляла чашки. Чай лился тонкой янтарной струёй. — Садитесь, - сказала она. - Гость не любит ждать. — Какой гость? - спросил Чимин. Хозяйка подняла глаза. — Тот, которого вы привезли. Соён резко выдохнула. — Мы никого не привозили. — Все что-то привозят с собой, - сказала женщина. - Страх. Вину. Любовь. Мёртвых. Иногда живые тяжелее мёртвых. Юнги медленно повернул голову к Намджуну. — Она давит на тебя. Не слушай. — Я не слушаю, - сказал Намджун. Но он слушал. Все слушали. Потому что в этом месте слова не просто звучали. Они прилипали к коже, забирались в мысли, находили там старые трещины. Тэхён взял Анастейшу за руку и наклонился к её уху. — Держись рядом со мной. — Я рядом. — Нет, - он посмотрел ей прямо в глаза. - Если начнётся что-то странное, не ищи меня глазами в отражениях. Не в стекле. Не в чайнике. Не в окнах. Только прямо. Анастейша кивнула. — Хорошо. — Обещай. — Обещаю. Он хотел сказать ещё что-то, но в этот момент десятый стул скрипнул. Сам. Медленно. Будто кто-то невидимый отодвинул его от стола. Ева закрыла рот ладонью. Чонгук выругался. Хосок попятился, задел плечом Юнги, и тот схватил его за локоть, не давая упасть. Стул остановился. Пустой. Но на тарелке перед ним появилась капля воды. Потом вторая. Потом третья. Будто кто-то мокрый сидел над ней, и с его волос стекал дождь. Намджун сделал звук, похожий на стон. — Нет, - резко сказал Тэхён. - Не смотри туда. — Она мокрая, - прошептал Намджун. — Там никого нет, - сказал Чонгук. — Она мокрая. — Намджун! - Юнги схватил его за плечи и развернул к себе. - Смотри на меня. Намджун попытался отвернуться. Юнги ударил его ладонью по щеке. Не сильно. Но резко. Хосок ахнул. Намджун замер. Юнги тяжело дышал, глядя ему прямо в глаза. — Ненавидь меня потом, - сказал он тихо. - Сейчас смотри на меня. Несколько секунд они стояли так. Потом Намджун выдохнул. Почти сломался. Хосок тут же оказался рядом, положил руку ему на спину. — Всё. Всё, брат. Дыши. Она не здесь. Слышишь? Она не здесь. Но на пустой тарелке уже собралась маленькая лужица воды. Хозяйка поставила возле десятого прибора чашку чая. — Невежливо не здороваться, - сказала она. Тэхён повернулся к ней. — С кем? Женщина посмотрела на него. И впервые за всё время в её взгляде появилось что-то похожее на предупреждение. — С тем, кто пришёл вместо вас. В комнате стало холодно. Анастейша почувствовала, что не понимает. И в то же время понимает слишком хорошо. — Вместо кого? - спросила Соён. Хозяйка не ответила. Потому что где-то наверху раздался звон. Один колокольчик. Потом второй. Потом третий. Все подняли головы. Звон шёл со второго этажа. Из коридора, где остались их комнаты. Хосок побледнел. — Ключи. Намджун резко посмотрел на стойку у входа. — Что? — Мы оставили ключи в дверях? - спросил Хосок. - Или забрали? Чонгук сунул руку в карман. — Мой у меня. Соён проверила свою сумку. — Наш тоже. Чимин достал ключ от 203. — Здесь. Тэхён посмотрел на свою ладонь. Ключа от 204 не было. Анастейша похолодела. — Ты оставил его в комнате? Он нахмурился. — Нет. — Тэхён… — Я точно взял. Он стал проверять карманы быстрее. Куртка, брюки, рюкзак. Ничего. Красной нити с колокольчиком не было. Хозяйка спокойно сказала: — Дом забирает то, что ему нужно. Тэхён резко повернулся к ней. — Где ключ? — Если дом взял, значит, дверь открыта. На втором этаже снова зазвенел колокольчик. Теперь громче. И уже не один. Несколько. Будто кто-то шёл по коридору, держа ключ от их комнаты, и колокольчик бился о деревянную бирку. Тэхён сорвался первым. — Тэхён! - крикнула Анастейша. Он остановился у двери столовой только потому, что она побежала за ним и схватила его за руку. — Мы вместе, - сказала она быстро. - Ты сам сказал. Его глаза были тёмные, злые, полные страха, который в нём всегда превращался в действие. Кто-то забрал ключ от их комнаты. Кто-то мог быть там, где были их вещи, их следы, их пространство. И самое страшное - это был ключ, привязанный к ним. К ней… — Вместе, - повторил он. Они поднялись все. Даже Намджун. Особенно Намджун… Хозяйка осталась в столовой. Они уже выходили, когда её голос догнал их у лестницы: — Не бегите за тем, что звенит. Никто не остановился. Лестница казалась длиннее, чем утром. Или, может, теперь каждый шаг занимал больше времени, потому что сердце било слишком часто. Дерево скрипело под ногами. Свет на повороте мигал. Колокольчик наверху звенел снова и снова - то ближе, то дальше, будто кто-то играл с ними, отступая ровно на столько, чтобы его нельзя было догнать. На втором этаже коридор снова изменился. Дверей стало больше. Не так много, как ночью, но достаточно, чтобы понять: отель не вернулся к нормальности. Он просто притворялся утром. На стенах висели новые фотографии. Анастейша старалась не смотреть, но один снимок всё-таки зацепил её взгляд. Девять человек у входа в отель. Их компания. Снятая вчера. Но никто из них вчера не фотографировался у входа. На снимке все стояли мокрые, уставшие, с сумками в руках. Намджун смотрел в сторону. Чонгук держал Соён за плечо. Чимин стоял рядом с Евой. Хосок улыбался слишком широко. Юнги смотрел прямо в объектив. А Тэхён держал Анастейшу за руку. Но рядом с ними, чуть позади, стояла десятая фигура. Лицо было замазано чёрной краской. Анастейша остановилась так резко, что Тэхён сразу обернулся. — Что? Она не могла говорить. Только указала на фотографию. Остальные тоже увидели. Хосок прошептал: — Нет. Нет, нас было девять. Юнги подошёл ближе, но не слишком. — Лицо замазано. — Как окна, - сказала Ева. Намджун смотрел на фотографию, и по его лицу было видно: он пытается понять, не Йерин ли это. Пытается и боится одновременно. Тэхён потянул Анастейшу дальше. — Не задерживаемся. Звон раздался из конца коридора. От комнаты 204. Их двери. Она была открыта. Совсем немного. Тонкая щель темнела между дверью и косяком. За ней не горел свет. На ручке висел ключ с красной нитью, хотя секунду назад звон шёл где-то дальше. Колокольчик покачивался. Сам. Медленно. — Я туда один, - сказал Тэхён. — Нет, - сразу сказала Анастейша. — Анастейша… — Нет. Он посмотрел на неё. Хотел спорить. Но увидел её лицо и понял: не сможет. Намджун шагнул вперёд. — Все вместе. Открываем дверь шире, никто не входит, пока не посмотрим. — Не в окна, - напомнила Соён. — Только в пол и стены, - сказал Юнги. - Отличный туристический маршрут. Чонгук взял тяжёлую деревянную трость, стоявшую у стены как часть декора. Хосок поднял фонарик. Чимин встал рядом с Евой, но так, чтобы закрыть её, если из комнаты что-то бросится. Тэхён толкнул дверь ногой. Она открылась. Комната 204 была пустой. На первый взгляд. Шторы по-прежнему были закрыты. Кровать смята. На полу лежала их сумка. Лампа не горела. Старое зеркало в углу было накрыто белой тканью, хотя они точно не накрывали его. На столике лежала карточка с правилами. А рядом с ней - новая бумажка. Мокрая. Сложенная вдвое. Тэхён хотел войти, но Анастейша удержала его. — Подожди. Юнги бросил в комнату один из своих носков. Все посмотрели на него. — Что? - сказал он. - В фильмах проверяют камнями. У меня камня нет. Носок упал на пол. Ничего не произошло. — Спасибо за научный эксперимент, - пробормотал Хосок. — Всегда пожалуйста. Тэхён вошёл первым, затем Анастейша. Остальные остались у порога, но близко. Воздух внутри комнаты был ледяным. Намного холоднее, чем в коридоре. Анастейша почувствовала запах дождя. Не сырости, не старого дерева - именно дождя. Как будто окно было открыто всю ночь, хотя шторы висели неподвижно. Тэхён взял бумажку со стола. Развернул. Прочитал. И его лицо изменилось так, что Анастейша сразу поняла: лучше бы ей не видеть. Но она всё равно посмотрела. На бумаге было написано: ОДИН УЖЕ ОТДАН. ОДНОГО ВОЗЬМУТ ДО ЗАКАТА. ОДНА ОСТАНЕТСЯ ДОБРОВОЛЬНО. Ниже был рисунок. Девять коротких линий. Одна была зачёркнута. Вторая - обведена кругом. Третья - отделена от остальных. — Что значит «один уже отдан»? - прошептала Ева от двери. Намджун не ответил. Потому что все подумали о нём. Он посмотрел в окно ночью. Он был первым, кто нарушил правило. Чонгук медленно повернулся к нему. — Это не значит, что ты умрёшь. Намджун горько усмехнулся. — Спасибо. Очень убедительно. — Я серьёзно. — Я тоже. Хосок шагнул в комнату, забыв про осторожность. — Может, это просто очередная записка. Они хотят, чтобы мы перессорились. Чтобы начали думать, кто следующий, кто отдан, кто останется. Это психологическая хрень. Юнги посмотрел на него. — Возможно. — Правда? — Да. Но от этого не лучше. В этот момент в комнате зазвонил телефон. Не мобильный. Старый стационарный телефон, который секунду назад никто не заметил, стоял на прикроватной тумбе. Чёрный, с круглым диском, словно его принесли из прошлого века. Его не было здесь вчера. Звон был резким. Механическим. Невозможным. Все замерли. Телефон зазвонил снова. Тэхён медленно подошёл к нему. — Не бери, - сказала Анастейша. — Не буду. Но телефон продолжал звонить. Раз. Пауза. Раз. Пауза. Звон пробирал до костей. В нём было что-то требовательное. Не просьба. Приказ. Намджун вдруг сказал: — Это может быть связь. Юнги повернулся к нему. — Ты слышишь себя? — А если это реальный телефон? — В комнате, где он появился из воздуха? — Мы не знаем, был ли он здесь. — Не начинай. Телефон зазвонил снова. И сам снял трубку. Медленно. С тихим щелчком. Трубка поднялась на проводе, будто невидимая рука потянула её вверх, и повисла в воздухе у тумбы. Из трубки донёсся шорох. Потом голос. Слабый. Далёкий. — Хосок? Хосок перестал дышать. Юнги резко повернулся к нему. — Нет. Голос повторил: — Хосок, это я. Хосок сделал шаг назад. На лице у него не было узнавания. Было что-то хуже. Оцепенение. — Кто это? - спросил Чимин. Хосок молчал. Голос в трубке стал теплее. — Ты же помнишь. Ты обещал не оставлять меня. Хосок закрыл глаза. — Нет. Юнги схватил его за плечо. — Смотри на меня. — Нет, - прошептал Хосок. - Она умерла. В комнате стало очень тихо. Анастейша почувствовала, как её сердце сжалось. Хосок никогда не рассказывал об этом. Ни одной шуткой, ни одним случайным упоминанием. Он всегда был светом этой компании - шумным, тёплым, почти упрямо радостным. И теперь отель нашёл под этим светом то, что было похоронено глубоко. Голос в трубке тихо заплакал. — Ты ушёл. Ты смеялся на следующий день. Я видела. Хосок побледнел так, что губы стали серыми. — Я не… — Ты смеялся. — Я не мог иначе, - сказал он, и голос его сломался. - Я не мог, понимаешь? Юнги резко выдернул телефонный провод из стены. Но провода не было. Трубка всё равно висела. Голос продолжал: — Смеши их, Хосок. Смеши, пока тебя не забудут. Хосок отшатнулся. И в этот момент свет в комнате мигнул. Один раз. Тэхён схватил Анастейшу за руку. — Все к двери! Свет мигнул второй раз. Хосок стоял у тумбы, глядя на трубку. Юнги потянул его. — Идём! Свет погас. На одну секунду. Всего на одну. Когда он включился снова, Хосока в комнате не было. Никто не понял сразу. Место, где он стоял, оказалось пустым. Трубка лежала на полу. Колокольчик на ключе у двери раскачивался так сильно, будто кто-то только что пробежал мимо. — Хосок? - Чимин первым произнёс его имя. Ответа не было. — Хосок! - крикнул Чонгук. Намджун бросился к двери. Юнги к тумбе. Тэхён удержал Анастейшу, когда она шагнула вперёд слишком резко. — Он был здесь, - прошептала Ева. - Он стоял здесь. Юнги медленно поднял с пола телефонную трубку. Внутри больше не было голоса. Только короткие гудки. И едва слышный звон колокольчика. Где-то далеко. Снизу. Или сверху. Или внутри стен. Чонгук выбежал в коридор. — Хосок! Соён побежала за ним, но остановилась у двери, вспомнив правила. Намджун выскочил следом, затем Чимин. Юнги стоял в комнате с трубкой в руке, совершенно белый. Анастейша смотрела на место, где ещё секунду назад был Хосок. Там на полу лежала красная нить. Оборванная. Без ключа. Без колокольчика. Тэхён медленно поднял её. И в этот момент в коридоре раздался голос Хосока. Совсем близко. Весёлый. Почти обычный. — Ребята? Я нашёл выход. Юнги резко повернулся к двери. — Нет, - сказал он. Голос Хосока повторил: — Правда. Идите сюда. Из коридора донёсся его смех. Тот самый. Солнечный. Живой и чужой… Юнги сжал оборванную красную нить так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Это не он. Анастейша посмотрела на Тэхёна. Он смотрел в коридор, и на его лице было то же понимание, что и у неё. До заката осталось несколько часов. И Муённи уже начал брать второго.