Поворот в Муённи

Голос Хосока звучал из коридора. Весёлый. Слишком живой. Слишком похожий на него. — Ребята? Я нашёл выход. Никто не двигался. Слова повисли в воздухе, как приманка на тонкой леске. Они были такими простыми, такими желанными, что на секунду мозг почти поверил: вот оно. Ошибка закончилась. Хосок не исчез, не был украден комнатой, не растворился в темноте между одним миганием света и другим. Он просто вышел. Просто нашёл дверь. Просто сейчас стоит в коридоре, улыбается своей глупой солнечной улыбкой и ждёт, пока они перестанут паниковать. Но именно поэтому стало страшнее. Муённи не умел создавать что-то случайное. Здесь каждая фраза попадала туда, где больнее. Каждое слово было крючком. Юнги стоял неподвижно. В руке он всё ещё сжимал оборванную красную нить. Маленький кусок мокрой ткани, оставшийся от ключа Хосока, казался почти ничтожным - слишком лёгким, слишком простым, чтобы быть доказательством исчезновения человека. Но Юнги смотрел на него так, будто держал не нить, а чью-то последнюю кость. — Это не он, - сказал он. Голос его звучал тихо. И от этого страшнее. Чонгук стоял у двери комнаты 204, держа деревянную трость так крепко, что побелели костяшки пальцев. Соён была рядом, одной рукой касалась его локтя, но не удерживала. Видимо, понимала: если сейчас схватить его слишком резко, он сорвётся не от злости, а от бессилия. Намджун выглядел так, будто за последние сутки похудел. Лицо осунулось, под глазами легли тени, взгляд стал слишком глубоким и слишком далёким. После окна он больше не казался человеком, который просто устал. В нём появилась трещина. Не видимая, не физическая, но все чувствовали: что-то в нём осталось там, у стекла, где лицо Йерин открыло чёрные глаза. Чимин прижимал Еву к себе. Она не плакала, но от этого выглядела только хуже. Её губы были сжаты, взгляд бегал по коридору, как у человека, который боится, что стены вдруг раскроются. Анастейша стояла рядом с Тэхёном. Он держал её за руку. Крепко. Как будто уже понял: отель сегодня будет пытаться не просто пугать, а разделять. Забрать одного. Потом другого. Поставить между ними двери, голоса, чужие лица, неправильные коридоры. — Ребята? - снова позвал Хосок. - Ну вы чего? Я серьёзно. Здесь лестница вниз. Кажется, к выходу. Юнги резко поднял голову. — Он бы так не сказал. Намджун посмотрел на него. — Почему? — Потому что он знает, что после всего этого я не поверю в «кажется, к выходу». Он бы сказал что-нибудь тупое. Например… - голос Юнги дрогнул, и он на секунду замолчал. — Например: «Там нет занавесок в цветочек, значит, безопасно». В коридоре повисла пауза. Потом голос Хосока рассмеялся. — Точно. Там нет занавесок в цветочек. Юнги побледнел. Это было почти идеально. Почти. И именно это «почти» ломало. — Оно слышит нас, - прошептала Ева. Тэхён медленно повернул голову к стенам. — Или стены передают. Анастейша почувствовала, как холод прошёл между лопатками. В этом отеле нельзя было думать вслух. Нельзя было бояться вслух. Нельзя было произносить слишком многое, потому что дом подхватывал, повторял, переворачивал и возвращал им их же слова в неправильном голосе. — Не отвечаем ему, - сказал Намджун. Юнги резко посмотрел на него. — Мы должны искать. — Да. Но не идти на голос. — А если это он? — Тогда он поймёт, почему мы не побежали вслепую. Юнги усмехнулся. В этом звуке не было ни грамма веселья. — Ты сейчас говоришь, как человек, которого вчера чуть не забрали через окно. Намджун вздрогнул, будто получил удар. Хосок из коридора тихо позвал: — Юнги? Юнги замер. Голос стал другим. Не весёлым. Не ярким. Тише. Ближе. По-настоящему. — Юнги, мне больно. Чимин закрыл глаза. — Нет… Юнги не дышал. Анастейша видела, как его лицо меняется. Как вся холодная, саркастичная броня, которую он носил так естественно, что она казалась частью кожи, вдруг трескается. Внутри оказался не равнодушный человек. Не тот, кому всё надоело. А тот, кто привык держаться на расстоянии, потому что, если подпустить ближе, потом больнее терять. Хосок это место знал. И отель теперь тоже. — Не слушай, - сказал Тэхён. Юнги не ответил. — Юнги, - снова позвал голос. - Ты же рядом был. Эти слова попали точно. Юнги резко шагнул к двери. Чонгук успел встать перед ним. — Не надо. — Отойди. — Нет. — Чонгук. — Нет. Юнги толкнул его в грудь, но Чонгук даже не сдвинулся. Он был сильнее, тяжелее, устойчивее, но в его лице не было агрессии. Только решимость не дать другу сделать то, что тот потом не сможет исправить. — Он был рядом со мной, - сказал Юнги глухо. - Я держал его за плечо. Я должен был удержать. — Ты не мог, - сказала Соён. — Откуда ты знаешь? — Потому что он исчез, когда свет погас. Это не твоя вина. Юнги посмотрел на неё так, будто хотел разозлиться, но сил не хватило. — Все так говорят, когда не знают, что сказать. Соён не отвела взгляд. — Да. Но иногда это всё равно правда. За дверью голос Хосока вдруг стал тише. — Юнги, я замёрз. Юнги сжал челюсть. Анастейша впервые увидела, как у него дрожат руки. Тэхён отпустил её только на секунду, сделал шаг к Юнги и встал рядом. Не перед ним, не как преграда, а рядом. Это было важно. Юнги вряд ли позволил бы себя удерживать, если бы почувствовал, что его запирают. Но рядом - это другое. — Мы найдём его, - сказал Тэхён. Юнги горько усмехнулся. — Ты обещаешь? — Нет. Честность прозвучала больно. Но именно она заставила Юнги посмотреть на него. — Я не буду обещать то, чего не знаю, - продолжил Тэхён. - Но мы пойдём искать. Вместе. Не на голос. По следам. Юнги молчал. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Голос за дверью засмеялся. На этот раз уже не как Хосок. Смех был тонкий, металлический, с лёгким звоном на конце, будто внутри горла перекатывался маленький колокольчик. А потом коридор затих. Они вышли из комнаты 204 все вместе. Не сразу. Сначала Тэхён проверил коридор из-за косяка, не глядя в висящие на стенах фотографии. Потом Чонгук вышел с тростью. Следом Намджун, Юнги, Чимин с Евой, Соён, Анастейша. Последним - Тэхён, потому что он настоял, чтобы никто не оставался позади. Коридор пах сыростью сильнее, чем раньше. Не просто старым деревом. Подвалом. Плесенью. Мокрым камнем. Где-то внизу, под полом, тихо капала вода. Звук был ровный, как часы. Кап. Пауза. Кап. Пауза. Анастейша поймала себя на том, что считает капли. На седьмой Тэхён сжал её руку. — Не считай. Она резко посмотрела на него. — Я вслух? — Нет. — Тогда как ты… — Я видел. Она сглотнула. — Здесь всё заставляет считать. — Поэтому не считай. Они двинулись по коридору к лестнице. На первый взгляд путь был обычным. Двери с номерами, старые фотографии, свет ламп, скрип половиц. Но после исчезновения Хосока обычное не выдерживало проверки. Каждая дверь могла открыться не туда. Каждая фотография могла измениться, если посмотреть дольше. Каждый звук мог оказаться шагом человека, которого уже нет рядом. У лестницы Намджун остановился. — Сначала холл. Потом кухня. Потом проверим выход и машину. Если не найдём - возвращаемся сюда и думаем дальше. Юнги посмотрел на него. — А подвал? — Мы не знаем, есть ли он. — Голос сказал про лестницу вниз. — Голос заманивал. — Или сказал правду, чтобы мы подумали, что заманивает. Хосока не было, но его хаос будто остался между ними. Намджун закрыл глаза на секунду. — Сначала места, где есть свет. — Согласен, - сказал Чимин. - Я сегодня очень за свет. Они спустились вниз. Холл встретил их пустотой. Стойка регистрации была на месте. Журнал лежал раскрытый. На стене тикали старые часы, которых вчера, кажется, не было. Стрелки показывали 11:17, хотя телефоны по-прежнему не включались, и никто уже не был уверен, что время здесь вообще движется правильно. Хозяйки не было. Это оказалось хуже, чем её присутствие. — Она ушла? - прошептала Ева. — Или смотрит, - сказал Юнги. Чонгук обернулся. — Не начинай. — Я теперь всегда начинаю. Намджун подошёл к входной двери. Попробовал ручку. Дверь открылась. Все замерли. Снаружи был день. Серый, мокрый, тихий. Перед отелем стоял их дом на колёсах. Чуть дальше - грязная дорога, ведущая к деревне. Лес поднимался стеной за домами. Дождь почти закончился, но воздух оставался влажным, тяжёлым, как после долгой болезни. — Выход открыт, - сказал Чонгук. В его голосе появилась надежда. Слишком быстрая. Слишком опасная. Намджун не шагнул наружу. Только посмотрел на машину. — Хосок мог пойти туда. — Он бы не ушёл один, - сказал Юнги. — Он мог быть напуган. — Он исчез. Это не одно и то же. Тэхён повернулся к Анастейше. — Ты чувствуешь что-нибудь? Вопрос был странным. Но не для них. После вчерашней женщины, сна с колокольчиком, записок и того, как всё вокруг почему-то снова и снова цеплялось именно за Анастейшу, её собственные ощущения стали частью карты. Неприятной, ненадёжной, но карты. Она посмотрела наружу. На мокрый двор. На машину. На пустую дорогу. И вдруг поняла: не туда. — Нет, - сказала она. — Что нет? — Его нет снаружи. Юнги мгновенно повернулся к ней. — Откуда ты знаешь? Анастейша не отступила от его взгляда, хотя он был острым, почти злым. — Не знаю. Просто… там пусто. — Везде пусто. — Нет. Там именно пусто. Как декорация. Соён посмотрела на улицу внимательнее. — Она права. Чонгук повернулся к ней. — Почему? — Смотри на машину. — Что с ней? — На ней нет дождя. Все посмотрели. Дом на колёсах стоял на прежнем месте. Но его крыша была сухой. Лобовое стекло - сухое. Грязь на колёсах застыла так, будто её нарисовали. На земле вокруг машины блестели лужи, но под самой машиной не было ни одной капли. Хосок бронировал её. Радовался ей. Защищал её уродливые занавески. И теперь машина выглядела как ловушка, поставленная специально для них. Намджун медленно закрыл дверь. — Не выходим. Чонгук сжал трость. — Тогда где искать? Ответ пришёл снизу. Слабый звон колокольчика. Не в коридоре. Не на лестнице. Под ними. Юнги резко посмотрел в пол. — Подвал. — Мы не знаем, где вход, - сказал Намджун. — Найдём. Юнги пошёл первым в сторону коридора за стойкой. Намджун догнал его за два шага и схватил за плечо. — Не впереди один. Юнги обернулся. — Тогда иди рядом. Намджун кивнул. В этот момент между ними словно что-то изменилось. Ненадолго. Не стало легче, не исчезла вина, не вернулся Хосок. Но вместо спора появилось хрупкое согласие: злость потом. Паника потом. Сейчас - держаться. Коридор за стойкой оказался узким и тёмным. Он вёл в хозяйственную часть отеля. Стены здесь были не украшены фотографиями, а просто обшиты деревянными панелями. Лампы горели реже. На полу лежала старая дорожка, пропитанная запахом сырости. Слева была дверь с табличкой «Кухня». Справа - кладовая. Дальше коридор уходил в темноту и поворачивал. — Сначала кухня, - сказал Намджун. — Быстро, - добавил Юнги. Кухня была пустой. И слишком чистой. Большие металлические столы, старая плита, полки с посудой, кастрюли, аккуратно развешанные ножи. В раковине не было ни одной тарелки, хотя ещё недавно на столе стоял завтрак. Воздух пах рисом, горячим чаем и чем-то сладковатым, почти гнилым, спрятанным под чистотой. Чонгук подошёл к ножам. Соён сразу сказала: — Возьми один. Он посмотрел на неё. — Ты уверена? — После говорящего окна? Да. Чонгук взял самый тяжёлый нож. Не размахивал им. Не пытался выглядеть круто. Просто взял так, как берут вещь, которая может понадобиться. Чимин открыл одну из кладовых дверец. Внутри стояли банки. Много банок. Стеклянные, запечатанные, с тёмным содержимым внутри. На каждой была наклейка с датой и номером. Не названием продукта. Не составом. Просто дата. Номер. Красная точка. Ева подошла ближе и сразу отшатнулась. — Что это? Чимин закрыл дверцу. — Не хочу знать. Но Юнги уже смотрел на верхнюю полку. — Здесь есть свежая дата. Намджун подошёл. На одной из банок была написана сегодняшняя дата. И цифра: 2. Хосок. Анастейша почувствовала, как желудок сжался. — Не открывай, - сказала она. Юнги и не собирался. Он просто смотрел на банку с такой ненавистью, будто мог разбить её взглядом. — Это может ничего не значить, - сказал Намджун. — Правда? - голос Юнги был глухим. - А что тогда значит? Намджун не ответил. Потому что из глубины коридора снова донёсся голос Хосока. — Юнги? Теперь он звучал не весело. Он звучал испуганно. По-настоящему испуганно. — Юнги, пожалуйста. Юнги сорвался. Не крикнул. Не бросился в истерику. Просто резко вышел из кухни в коридор. — Юнги! - Чонгук побежал за ним. В одну секунду они все снова оказались в движении. Тэхён схватил Анастейшу за руку и повёл за собой. Чимин держал Еву, Соён - рядом с Чонгуком, Намджун впереди, пытаясь догнать Юнги, который уже повернул за угол. Но за углом коридор разделился. Такого не было раньше. Три прохода. Один - вправо, с тусклым светом и запахом горячего металла. Второй - прямо, тёмный, с каменными ступенями вниз. Третий - влево, где слышался плеск воды и пахло мылом, сырой плиткой, старой баней. Юнги остановился на развилке. Голос Хосока прозвучал сразу со всех трёх сторон. — Сюда. — Сюда. — Сюда. Три Хосока. Три одинаковых интонации. Три ловушки. Ева зажала уши. Чимин побледнел. — Нет. Нет, я не играю в это. Намджун тяжело дышал. — Никто не разделяется. И в ту же секунду свет мигнул. Один раз. Все замерли. — К стене! - крикнул Тэхён. Он потянул Анастейшу к ближайшей стене и прижал к себе. Чонгук схватил Соён, Чимин - Еву, Намджун - Юнги за плечо. Свет мигнул второй раз. Коридор исчез на долю секунды. Когда лампы вспыхнули снова, они всё ещё были вместе. Почти. Хосока не было. И это уже знали. Но теперь исчезла ещё и хозяйственная дверь за их спиной. Путь назад исчез. Вместо него была глухая деревянная стена. Хосок засмеялся сразу из трёх проходов. — Ребята, вы такие медленные. Юнги закрыл глаза. — Я убью это место. — Сначала выйдем, - сказал Чонгук. — Потом убью. — Договорились. Анастейша посмотрела на три прохода. Сердце билось слишком быстро, но в груди появилось то самое тянущее чувство, которое уже вело её раньше. Неприятное, холодное, будто кто-то изнутри поворачивал её к правильной боли. Она посмотрела прямо. На каменные ступени вниз. — Туда, - сказала она. Тэхён повернулся к ней. — Ты уверена? — Нет. — Но? — Но там он. Юнги открыл глаза. — Хосок? Анастейша посмотрела вниз. Темнота на ступенях казалась плотной, почти влажной. Оттуда тянуло холодом и запахом земли. Где-то глубоко капала вода. И под этим звуком, почти неразличимо, звенел колокольчик. Один. Слабый. Как сердце. — Там что-то его держит, - сказала она. Намджун смотрел на неё слишком внимательно. — Или хочет, чтобы ты так подумала. — Да. — И всё равно ты говоришь идти туда? Анастейша сжала руку Тэхёна. — Да. Тэхён не сказал, что она права. Не сказал, что верит. Он просто встал рядом. — Тогда идём все. Ступени вниз были узкими. Каменными. Скользкими от влаги. Юнги попытался идти первым, но Чонгук молча встал перед ним с ножом в руке. Юнги хотел возразить, потом посмотрел на его плечи, на напряжённую спину, на то, как Соён идёт почти вплотную за ним, и промолчал. Иногда сила другого человека раздражает меньше, когда понимаешь, что он боится не меньше твоего. Тэхён шёл позади Чонгука, держа Анастейшу за руку. Намджун - рядом с Юнги. Чимин и Ева чуть сзади. Соён держалась так, чтобы видеть всех. С каждым шагом воздух становился холоднее. Лампы закончились почти сразу. Дальше светили только фонарики. Лучи дрожали на каменных стенах, выхватывая пятна плесени, старые царапины, ржавые крюки. Иногда на стенах встречались красные нити. Они были вплетены в щели между камнями, как тонкие сосуды. — Это не просто подвал, - сказал Намджун. Юнги усмехнулся. — Спасибо, я как раз думал, что это винный погреб. — Я серьёзно. — Я тоже. Внизу оказалась дверь. Низкая, тяжёлая, деревянная, с металлическими полосами. На ней висел знак. Не корейский. Не английский. Просто тот самый символ: вертикальная линия, пересечённая короткой чертой. Метка. Первая зарубка. Анастейша видела её на окне университета. Тэхён тоже. Он поднял фонарик ближе. — Это было с самого начала. — Что? - спросил Чимин. — Метка. Она появилась ещё до поездки. Ева прошептала: — Значит, нас выбрали не здесь. Намджун медленно кивнул. — Нас привели. За дверью что-то скрипнуло. Юнги шагнул вперёд. — Хосок? Молчание. Потом слабый звук. Не голос. Всхлип. Юнги застыл. — Открываем, - сказал он. — Подожди, - сказал Намджун. — Нет. — Мы не знаем, что там. Юнги резко повернулся к нему. — Да, не знаем. Зато знаем, что он исчез. Знаем, что его голос зовёт из стен. Знаем, что на банке стоит сегодняшняя дата и цифра два. Знаем, что до заката кого-то возьмут. Хочешь ещё подождать? Может, оно само пришлёт инструкцию? Намджун не ответил. Потому что Юнги уже не спорил. Он разрушался. Тихо и опасно… Тэхён подошёл к двери и приложил ладонь к дереву. — Холодная. Чонгук сжал нож. — Открываем вместе. Если что-то двинется - назад. Соён посмотрела на него. — Ты не геройствуешь. — Я понял. — Нет. Ты киваешь, но не понял. Чонгук повернулся к ней. И вдруг на секунду вся эта жуткая лестница, подвал, красные нити, дверь с меткой исчезли из их лиц. Остались только парень и девушка, которые любят друг друга и ужасно боятся, что один из них сделает глупость ради другого. — Я понял, - сказал он тише. - Правда. Соён кивнула. Не поверила полностью. Но приняла. Дверь открылась тяжело. Сначала не хотела поддаваться, потом скрипнула так громко, что звук прошёл по костям. За ней было темно. Луч фонарика Чонгука скользнул внутрь. Старое помещение. Похоже на кладовую или подземный зал. Каменные стены. Низкий потолок. На полу вода тонким слоем. Вдоль стен - деревянные полки, пустые рамки от окон, старые зеркала, накрытые тканью. В центре стоял стол. На столе лежала куртка Хосока. Жёлтая. Та самая, в которой он приехал. Яркая, нелепая, слишком живая для этого подвала. Юнги издал звук, который не был словом. Он бросился вперёд, но Намджун и Чонгук схватили его одновременно. — Стой! — Отпустите! — Стой! — Это его куртка! — Поэтому и стой! Юнги рванулся так сильно, что Намджун едва удержал. Анастейша смотрела на куртку. Она лежала аккуратно.  Рукава сложены. Молния застёгнута. На воротнике - красная нить. И маленький медный колокольчик, которого раньше у куртки не было. Под столом что-то капало: Кап. Пауза. Кап. Тэхён поднял фонарик выше. На стене за столом висела новая фотография. Девять человек у входа в отель. Та же, что в коридоре. Но теперь на ней Хосок стоял чуть в стороне. Его лицо было замазано чёрной краской. А десятая фигура рядом с ними стала чуть чётче. Её лицо всё ещё нельзя было рассмотреть. Но волосы были длинные. Мокрые. Как у девушки, стоящей под дождём. Намджун побледнел. — Йерин, - прошептал он. — Не смотри, - резко сказал Тэхён. Но было поздно. Намджун уже смотрел на фотографию. Не в окно. Не в лицо. В изображение. И отель, кажется, считал это достаточным. Где-то в глубине подвала за стеной раздался крик. Настоящий. Не голос-приманка. Не смех. Не имитация. Крик Хосока. Полный боли и такого ужаса, что у Анастейши подкосились ноги. Юнги рванулся вперёд с нечеловеческой силой. — Хосок! На этот раз его не удержали. Он выскользнул из рук Намджуна и Чонгука, бросился к дальнему проходу, откуда донёсся крик, и исчез за каменной аркой. — Юнги! - закричал Чимин. Тэхён крепче схватил Анастейшу. Чонгук кинулся следом за Юнги. Соён же за Чонгуком. И в ту же секунду дверь подвала за их спинами захлопнулась сама. Грохот ударил по помещению, фонарики мигнули, вода на полу дрогнула кругами. Из темноты за аркой снова донёсся крик Хосока. А потом голос хозяйки, спокойный и почти ласковый, прозвучал прямо над их головами, будто стены сами заговорили: — Второго всегда труднее удержать. Колокольчик на куртке Хосока зазвенел. И на фотографии у входа в отель чёрная краска начала медленно расползаться по лицу Юнги.