Скарлетт или Луз

Скарлетт брела по лесу, вся потерянная, чувствуя, как ночной холод пробирается под одежду, но не придавая этому значения. Её мысли метались, словно птицы, сбившиеся в буре. У неё не было цели. Только злость, только пустота, только смутные обрывки воспоминаний, которые исчезали, стоило ей попытаться ухватиться за них. Она была закутана в длинный тёмный плащ, края которого тихо колыхались при каждом шаге, сливаясь с тенями. Ткань хранила следы долгих скитаний — кое-где порванная, испачканная землёй и пеплом. Капюшон был спущен, открывая её бледное лицо, озарённое слабым светом луны. Густая листва создавала ощущение замкнутого пространства, словно лес сам хотел запереть её в своих объятиях. Корни деревьев выползали из земли, будто змеи, извиваясь под ногами, готовые в любой момент оплести лодыжки и удержать. Ветви, похожие на когтистые руки, тянулись друг к другу, образуя над головой неестественный, мрачный купол. Скарлетт резко остановилась, осознав, что её ноги привели её к знакомому месту. Она не помнила, когда свернула сюда, но сердце уже начинало биться быстрее, будто что-то внутри предупреждало её — опасность близко. Перед ней возвышался Дом Совы. Это был странный, жутковато величественный дом, сложенный из белого кирпича, который на лунном свете казался почти призрачным. Его покрывала скатная крыша, с которой свисали тёмные заросли лишайников и мха. Над массивной деревянной дверью красовалось витражное окно, искажённые осколки стекла складывались в изображение огромного оранжевого глаза демона. В его безмолвном взгляде было что-то зловещее, будто он видел насквозь каждого, кто осмеливался подойти ближе. К дому примыкала старая каменная башня, пережившая слишком много бурь и сражений. Её верх был разрушен, зияя рваными краями, словно следами от гигантских когтей. По её основанию расползался оранжевый мох, мягкий, но каким-то образом тревожный. Он словно пульсировал, дышал, разрастался, цепляясь за стены, проникая в трещины, поглощая камень. Слабый свет струился из окон дома, тёплый, но в то же время… неправильный. Он звал, приглашал — или предупреждал? Скарлетт сделала осторожный шаг вперёд. В тот же миг воздух вокруг неё взорвался движением. Что-то метнулось с высоты, оставляя за собой вихрь теней и рассыпавшихся перьев. — УХ-УХ! ТРЕВОГА! НЕПРОШЕНЫЙ ГОСТЬ! — пронзительный голос разрезал ночную тишину. Скарлетт едва успела среагировать. Она отпрянула назад, вытягивая руку, и в её ладони тут же вспыхнула магия — багровая, пульсирующая, словно живая. Перед ней закружилось странное существо — нечто среднее между совой и длинной змеёй. Его тело изгибалось в воздухе, словно не имело конца, а светло-бежевая деревянная морда хмурилась с подозрением. Верхняя часть головы была окрашена в тёмно-оранжевый цвет, а острый клюв сиял янтарным блеском. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДО-ОМ СОВЫ! — бодро провозгласил он, распахнув клюв в широкой улыбке. Затем резко нахмурился (насколько это вообще было возможно для деревянного лица). — Хотя постой-ка… Ты кто? Зачем крадёшься? Ты вор?! ТЫ ГРЯЗНЫЙ ВОРИШКА?! Его голос взвился вверх, полный возмущения. Существо метнулось вперёд, вытянувшись, как канат, и обвилось вокруг руки Скарлетт, сжимая её с неожиданной силой. — Я СЕЙЧАС ХОЗЯЙКЕ СКАЖУ! — грозно добавил он, но тут же перешёл на задорный тон: — А может, тебе экскурсию устроить? ТАКИХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ!ОР?! Его голос взвился вверх, приобретая тревожную окраску. Он метнулся вперёд, вытягиваясь, как канат, и обвился вокруг руки Скарлетт, сжимая её с неожиданной силой. — Отпусти! — рявкнула она, дёргая конечность. — Никогда! — завопил он. — Я сторож этого дома! Я его защитник! Я решаю, кто проходит, а кто НЕТ! Его деревянное лицо приблизилось к ней вплотную. Глаза сузились, сверкая в темноте. — А теперь быстро рассказывай что-нибудь интересное! Или хотя бы объясни, почему ты решила, что можешь просто так шататься тут среди ночи! — Я… — Скарлетт стиснула зубы, но не успела сказать ничего больше, потому что дверь дома распахнулась. В проёме появилась высокая женская фигура, силуэт которой на мгновение показался размытым в свете ламп. Она лениво потёрла шею и шагнула вперёд, выходя из тени. Лунный свет мягко скользил по её лицу, выхватывая из темноты заострённые черты, словно высеченные из камня. Когда-то её золотистые глаза сверкали лукавством и вызывающей дерзостью, отражая бесконечное веселье и любовь к авантюрам. Теперь же один глаз остался золотым, а другой — стал серым, словно отражение двух миров, которыми разорвали её судьбу. Этот взгляд хранил в себе память не только о том дне, когда Лилит разделила проклятие Иды между ними, но и о самой болезненной утрате в её жизни — Луз. О той, кто однажды ворвалась в её мир вихрем света и надежды, а затем была жестоко вырвана из него, оставив пустоту, которую ничто не могло заполнить. В глубине этих глаз таилось что-то тяжёлое, почти трагичное, скрытое за привычной маской сарказма. Глаза, некогда живые и непокорные, теперь смотрели с усталостью, будто видели слишком многое. Её волосы, когда-то пламенно-рыжие, теперь были полностью седыми, но не потеряли своего дикого нрава. Они падали волнами на плечи, слегка растрёпанные после сна, но всё же сохраняли свой непокорный, живой вид. В лунном свете можно было разглядеть редкие тёмные пряди, словно призрачное напоминание о прошлом, которое уже не вернуть. Лицо её было худощавым, угловатым, но не утратило своей выразительной красоты. Высокие скулы придавали ему резкость, а тени, ложащиеся под глазами и на щеках, лишь подчёркивали усталость, затаившуюся в её облике. Брови чуть нахмурены, а уголки губ тронула лёгкая усмешка — больше раздражённая, чем весёлая. Это была улыбка ведьмы, который уже привык встречать неприятности лицом к лицу, не давая им ни малейшего шанса сломить себя. На ней было длинное тёмно-бордовое платье без рукавов, с высоким разрезом по бокам, чтобы не сковывать движений. Плотная ткань слегка колыхалась от ночного ветра, подчёркивая её силуэт. В районе груди сверкал овальный янтарный камень, некогда сияющий тёплым светом, но теперь почерневший от проклятия. В его глубине едва различимо пульсировало зловещее, почти живое свечение, будто внутри него поселилась сама тьма. Её ноги обтягивали серые леггинсы, защищавшие от холода, а высокие бордовые сапоги на устойчивых каблуках подчёркивали силу и грацию каждого движения. Несмотря на свой вид, она выглядела так, будто могла сорваться в бой в любую секунду. В ушах сверкали две сферические серьги — последнее напоминание о тех днях, когда она могла наслаждаться жизнью без оглядки. Но даже несмотря на её уверенный и непоколебимый облик, что-то в её фигуре выдавало усталость. Её плечи были чуть опущены, осанка расслабленной, но не лёгкой — скорее потерянной, как у человека, который несёт на себе слишком много. В её взгляде пряталась пустота, выжженная утратой, с которой она так и не смогла примириться. — Хути, что за шум? — раздражённо спросила она, голос был осипшим после сна или просто от усталости. — Я поймал незнакомку! — с восторгом воскликнул Хути, всё ещё крепко держа Скарлетт за руку. — Она тут ходила, кралась, как… как… ОЧЕНЬ ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ ВЕДЬМА! Ида тяжело вздохнула, потерев переносицу. — Конечно, — пробормотала она, затем лениво скрестила руки на груди и перевела взгляд на Скарлетт. Её золотой глаз чуть прищурился, а серый оставался неподвижным, тусклым, как затянутое облаками небо. — Ну, и кто ты такая? Скарлетт почувствовала, как её сердце сжалось. Что-то в этой женщине казалось ей знакомым. Что-то, что она не могла вспомнить, как картину, на которую смотришь через мутное стекло. — Меня зовут Скарлетт, — тихо произнесла она. Ида изучающе оглядела её с ног до головы. Девушка выглядела измождённой: кожа бледная, под глазами тёмные тени, губы чуть потрескались от холода. Длинный тёмный плащ, промокший по краям, облепил её фигуру, а волосы растрепались, спутанные ветром. Но самое странное — это выражение в её глазах. Что-то дикое, неприкаянное, словно она сама не до конца понимала, где находится. На мгновение в глазах Иды мелькнуло что-то похожее на узнавание. Как будто её мозг выхватил что-то знакомое, но тут же потерял эту мысль. Она нахмурилась. — А теперь расскажи, почему ты бродишь тут посреди ночи и почему выглядишь так, будто только что вылезла из кошмара? — О, О, О! Я могу ответить за неё! — внезапно раздался восторженный голос. Хути встрепенулся, вытягиваясь вперёд. Его светло-бежевая деревянная мордочка с оранжевой верхней частью выглядела невероятно довольной, а карие глаза сверкали с неподдельным энтузиазмом. — Я же говорил! Она подозрительная! — заявил он, хлопая клювом. — Но если она хочет остаться, то я с удовольствием расскажу ей про дом! Ой, и ещё про то, как я потрясающе охраняю его день и ночь! С этими словами он наконец отпустил руку Скарлетт и закрутился вокруг своей оси, будто наполняясь ещё большей энергией от собственной речи. Скарлетт быстро убрала руку, незаметно потирая запястье. — Ты всем так говоришь, — устало отмахнулась Ида. — Ну да! Потому что все подозрительные! — весело ответил он. — Но это не значит, что я не могу быть гостеприимным! Он покачнулся на месте, затем радостно добавил: — Добро пожаловать в Дом Совы! Тур начинается прямо сейчас! Я покажу тебе кухню, гостиную, старую паутину в углу… — Хути, хватит, — оборвала его Ида, закатив глаза. — Ладно-ладно, но если что — моё предложение остаётся в силе! — Раз уж ты тут, заходи, — сказала Ида, развернувшись и направляясь в дом. Скарлетт замерла, ощущая, как внутри растёт странное чувство. Как будто это место не совсем чужое. Как будто оно ждало её. — Если вздумаешь напасть, предупреждаю: мне не впервой иметь дело с неожиданными гостями, — бросила Ида через плечо, прежде чем скрыться за порогом. Хути тут же вытянул шею вперёд, словно с любопытством заглядывая ей вслед. — О, и ещё! Если останешься, можешь выслушать одну из моих историй! Они невероятно увлекательные, но почему-то никто не хочет их слушать… Скарлетт слегка приподняла бровь, но ничего не сказала, делая первый шаг вглубь Дома Совы. Она оказалась в гостиной — тёплом, но слегка захламлённом помещении, полном странных деталей, каждая из которых будто хранила свою историю. Воздух внутри был густым, наполненным запахами старых книг, тлеющего воска и лёгкой примесью чего-то пряного — возможно, травяных снадобий Иды. Половицы под ногами тихо скрипнули, когда она двинулась вперёд, оглядывая обстановку. Стены были уставлены полками с артефактами: потускневшие стеклянные шары, запылённые фолианты, маленькие зачарованные фигурки, замеревшие в странных позах. В центре комнаты стоял массивный камин, его кирпичная кладка покрыта копотью, а перед ним расположились два старых, видавших лучшие времена дивана. На стене рядом с полками висели пожелтевшие от времени объявления о розыске. Скарлетт заметила, что среди прочих там были лица Иды, Луз и кого-то, кого она ещё не знала. Кинг. Скоро она поймёт, кто это.