Когда реальность дает трещину

Тэхен сжимает кулаки в карманах, пытаясь унять мелкую дрожь, делает тяжелый вдох и смотрит на прозрачные стены кафе. За стеклом, словно в витрине, уже собираются его коллеги — они радостно смеются, жестикулируют, их голоса сливаются в неразборчивый гул. Парень неуверенно поплелся туда, чувствуя себя лишним в этом празднике, который был в его честь. Он толкнул тяжелую дверь и зашел внутрь, мгновенно окунаясь в запах жареного мяса и дешевого веселья. — А вот и наш лучший работник месяца! — произнес начальник на такой же высокой, неестественно бодрой ноте. Тэхен смутился, ощущая на себе десятки глаз. Коллега бесцеремонно подхватил его со спины и усадил за стол, где уже теснились бутылки с алкоголем, пустые рюмки и горы еды. Ему сразу же начали наливать, предлагая чокнуться. Парень из вежливости не отказался — таков уж этикет, который нельзя нарушать. Первая рюмка зашла сложно: горло обожгло огнем, лицо непроизвольно скривилось. Он тут же потянулся к закуске, пытаясь заглушить этот вкус. Чем больше людей заходило, тем чаще звенело стекло. Тэхен перестал считать, сколько рюмок опрокинул в себя, но когда компания собралась в полном составе, он явно был слишком пьян — мир вокруг начал терять четкость, становясь вязким и шумным. Единственным почти трезвым оставался начальник. Его будто не брал алкоголь. А пил ли он вообще? Тэхен ловил на себе его странные, оценивающие взгляды, но мозг, одурманенный огромной дозой спиртного, отказывался анализировать опасность. Прошел час, другой. Люди начали расходиться, словно растворяться в этом пустом, бессмысленном мире. Кто-то вызывал такси, кто-то уходил под руку с друзьями или партнерами. Тэхен беспомощно тыкал в экран телефона, но буквы расплывались, превращаясь в бессмысленные черные пятна. — Давай я вызову такси? — любезно предложил начальник, вырастая рядом, как тень. — Да, спасибо, — Тэхен заторможенно поклонился ему, едва удерживая равновесие. — Машина скоро приедет. Я убежусь, что ты сел, и закажу себе другое. — Хорошо. — Ты проделал действительно хорошую работу, Тэхен, — мужчина повернулся к нему и мягко, почти по-отцовски улыбнулся. — Да, ты закрытый, тихий, почти ни с кем не общаешься... Но ты потрясающе выполняешь задачи, а это главное. Тэхен слушал его, и внутри шевельнулось привычное чувство вины. В корейском обществе его нелюдимость была пороком: ты обязан быть частью коллектива, иначе тебя просто вышвырнут. Он до сих пор не понимал, каким чудом держится на этом месте, но похвала руководства была хорошим знаком. Наверное. Возле них бесшумно затормозил черный автомобиль. В расплывающейся реальности Тэхен с трудом распознал в нем тяжелые очертания черного «гелендвагена». Такие машины редко встречались в этом районе, они выглядели здесь как что-то чужеродное. Начальник сам открыл ему дверь, помог забраться на заднее сиденье и на прощание помахал рукой, провожая уезжающую машину долгим взглядом. В салоне было так тепло, уютно и подозрительно тихо, что Тэхен сам не заметил, как сознание начало соскальзывать в темноту. Он растянулся на задних сиденьях и просто отключился. Глаза открываются сами, резко возвращая его в реальность. Первое, что парень замечает — потолок. Не его привычный потолок, а совершенно чужой, мертвенно-серый, словно из камня. Тэхен быстро садится, и сердце в груди бьется так сильно, ощущается где-то в горле. Помещение, в котором он находится, выглядит неправильным. Он бьет себя по щекам до красноты, щипает кожу на руках, надеясь проснуться, но картинка не меняется. Парень в стерильной серой комнате. Справа — ванная, сквозь открытый проем видны душевая кабина и раковина. Сам проем буквально светится ровным белоснежным светом, который режет глаза. Рядом с кроватью на прикроватном шкафчике лежит планшет, но Тэхен боится к нему прикоснуться. Стена за его спиной тоже светится, будто за ней спрятана мощная светодиодная лента, заливающая комнату светом. Слева стоят стол и кресло того же тошнотворного серого цвета, а перед ними — пустые, пугающие своей чистотой полки. Справа — еще одна дверь. Без ручки. Судя по всему, она открывается только специальной ключ-картой. — Где я, черт возьми? — голос Тэхена звучит глухо. Он прижался спиной к холодной стене, за неимением спинки у кровати, и подтянул колени к груди. Паника начала душить его. Стоило один раз напиться, и вот он — в месте, которое похоже на декорацию к фильму. Внезапно входная дверь бесшумно отодвигается в стену. В комнату входит мужчина. На вид ему около тридцати: волосы черные, как уголь, взгляд жесткий, немигающий. На нем — белоснежный халат, в руках — планшет. Он выглядит как врач, но в его походке чувствуется что-то другое. Властное, уверенное. — Я в психушке? — сразу же спрашивает Тэхен, и его голос срывается на шепот. Мужчина оборачивается, несколько долгих, невыносимых секунд смотрит на него в упор, а затем снова опускает глаза в планшет. — Ким Тэхен, двадцать лет, бывший работник «СантаКор Аналитикс». Все верно? — Да... а в чем дело? Где я? — Замечательно, — мужчина игнорирует вопрос. Он подходит к закрытой двери справа, прислоняет ключ-карту к светящемуся табло, и та с тихим шипением отворяется. — Мы с вами не виделись раньше где-то? — Тэхен смотрит на него, пытаясь ухватиться за ускользающий образ, но в голове все путается, мешается, превращаясь в гул. Ему не отвечают. Мужчина достает из шкафа белый халат и бросает его парню вместе с картой. Тэхен замирает в полном шоке, не в силах вымолвить ни слова. — Потеряешь ключ-карту — тебе конец, уяснил? — сухо произносит незнакомец, сбрасывая маску вежливости. Он разговаривает с Тэхеном так, будто они прошли через ад бок о бок, словно они знакомы уже много лет и их связывает какая-то история, разбившее сердце. — Меня зовут Чон Чонгук, — добавляет он чисто для формальности. — Я твой наставник на ближайший месяц. Надевай халат и шуруй за мной. Тэхен покорно поднимается на ноги, накидывает медицинский халат и цепляет ключ-карту к кармашку на груди, дрожащими пальцами проверяя надежность крепления. Они выходят в коридор, пронизанный пульсирующими светодиодными полосами, тянущимися от двери до двери, освещающие дорогу. — Это жилая зона. Твоя комната — двести сорок семь. Моя рядом, в конце коридора. Если случится что-то важное и срочное — найдешь меня там или в зале наблюдения. На тупые вопросы отвечать не буду и не собираюсь. Тэхен лишь молча пожимает плечами, стараясь держаться на расстоянии. Очередная дверь с шипением отворяется, и они попадают в огромное пространство с потолком, уходящим куда-то ввысь, словно десятиэтажный дом. Вокруг — настоящий сад: деревья, кусты, растения, странные цветы и яркие ягоды. — Все это можно трогать и есть, но не увлекайся, — поясняет мужчина, уверенно ступая по идеально белому покрытию. — Тут ходят наши пациенты и работники. Тэхен смотрит вверх, где над их головами тянутся мостики, ведущие от одного конца здания к другому. Их много — запутанная паутина путей. Он отвлекается на секунду, рассматривая конструкцию, и тут же чувствует жесткий захват: Чонгук хватает его за край халата, рывком увлекая за собой. Они подходят к следующей двери. Когда она открывается, Тэхен забывает, как дышать. Все внутри стерильно, неестественно бело. Множество работников кивают Чонгуку, они тоже в белых халатах, их движения подозрительно синхронны. Один из них подходит ближе, улыбаясь так широко, что это кажется оскалом. — Здравствуйте, Чон Чонгук, — он приветливо кланяется, а потом его взгляд падает на Тэхена, и улыбка становится еще ярче. — Ты снова тут? — Снова? — Тэхен морщится, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Как твой друг? Все-таки съехались, как и планировали? — Откуда... Чонгук мгновенно затыкает незнакомцу рот ладонью и отводит в сторону. — Заткнись и вали отсюда, — шепчет он, и в его голосе проскальзывает угроза. Все знают, Чонгук способен на многое, поэтому квитаться с ним никто не собирался. Себе дороже. Быть с мужчиной добрым, открытыми и приветливым, даже если не хочется — лучшая тактика, целее будешь. Работник быстрым шагом скрывается в глубине зала, лихорадочно оборачиваясь. Тэхен продолжает осматриваться, отчаянно цепляясь за мысль, что его просто с кем-то перепутали, хотя все происходящее больше походило на какое-то безумие или театр плохого актера. Вокруг — светящиеся двери, столы с оборудованием, стеклянные колбы, современные аппараты с искусственным интеллектом, выполняющие свои задачи. Роборука методично перекладывает предметы. Тэхен знает, что такое оборудование практически никогда не допускает ошибок, разве что из-за сбоя, и эта точность как раз то, что нужно для такого места. Работать с чем-то опасным, токсичным людям нельзя, поэтому современные технологии отлично помогают и даже порой спасают. Мужчина заводит его в одну из комнат. Это зал наблюдения: столы по бокам завалены компьютерами и документами, а посередине — массивная панель управления. Перед ней, за прозрачным стеклом, виднеется кровать и одинокая тумба рядом. Это больше похоже на изучение людей, которых там запирают на неопределённый срок и наблюдают. Ты чувствуешь себя зверушкой в зоопарке, где все на тебя пялятся через стекло, а ты не можешь от этого никуда сбежать. И это чувство откуда-то ему очень хорошо знакомо. — Это твое рабочее место. Выбирай понравившийся стол. Если он будет занят, я просто пересажу того человека, — мужчина идет к своему столу, откладывает планшет и садится на крутящееся черное кресло. — Что это за место такое? — на выдохе произносит Тэхен, поворачиваясь к своему наставнику. Голос едва слушается. — Секретный научный центр по изучению кошмаров, — произнеся это, Чонгук наблюдает за реакцией собеседника, ждет отрицания или возражения, любое искажение мышц на лице, даже скрытое, но Тэхен не сопротивляется. Он верит. — Также есть часть здания по выведению редких, неизученных видов растений, но это тебя уже не касается. — Каким боком я оказался здесь? Я помню, что садился в такси после корпоратива, — Тэхен запускает пятерню в волосы, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки памяти. — Помнишь, тебе начальник дал специфическое задание? — Да. — Ну вот. Мы проверяли тебя, убедились, что ты нам подходишь, договорились с твоим начальником и забрали тебя, — поясняет Чонгук, не отрываясь от включающегося компьютера. Этот праздник был не в честь успешного выполнения задания. Этот праздник был в честь прощания с ним. — Вы что? Вы меня похитили, это незаконно! — кричит Тэхен, и его голос срывается на высокие ноты. — Законно это или нет — решаем мы, — Чонгук смотрит на него ледяным, равнодушным взглядом. В этом взгляде нет ни капли сочувствия, лишь холодный расчет. — Ладно, — Тэхен обмякает, ощущая, как воздух выбивают из легких. — А какие мои задачи здесь? — Ты лингвист по изучению кошмаров, как и я. Тэхен удивлен. Он не показывает этого, но внутри всё дрожит. Парень продолжает осматривать комнату, и каждый новый взгляд лишь усиливает ощущение нереальности. Все вокруг кажется таким странным, словно он находится на космическом корабле или где-то в далеком будущем, откуда нет возврата. — Когда заканчивается рабочий день? — внезапно интересуется Тэхен, пытаясь выяснить хоть какую-то информацию. — Никогда, — холодно отвечают ему, чем и добивают. — Ты тут живешь и работаешь. Никаких выходов домой, в магазин и так далее. Все, что тебе надо — говоришь мне, и я тебе принесу, — мужчина оттягивает край рукава, безразлично заглядывая на время. — Кстати говоря, связь тут не ловит, с близкими ты связаться не сможешь. Используй планшет, который ты оставил в комнате, для связи с работниками и выходом в интернет. — Понял, — кратко отвечает Тэхен, и это слово дается ему с неимоверным трудом. — Ты всегда такой немногословный? — мужчина складывает руки на груди, опираясь на спинку кресла. Его глаза изучают Тэхена, как подопытного в этой лаборатории. Его явно не просто так сюда привезли. — Есть такое. Внезапно в комнату заходят трое людей в таких же стерильных белых халатах. Они радостно смеются, толкают друг друга в плечо, и, увидев Тэхена, резко меняются в лице. Их движения замирают, улыбки сползают. У них на лицах застывает такое выражение, словно они все его знают, но тут же быстро меняются, продолжая играть роль. — Так это ты новенький? — спрашивает один из них. Этот мужчина был старше всех, лет сорока, с короткой бородой, в которой пробивалась седина, и мускулистой, крепкой фигурой. Да, Чонгук превосходил его по росту и массе, но и этот незнакомец ему не сильно уступал. — Я Шон. Так и обращайся ко мне. — Но вы же явно старше, — сразу же замялся Тэхен, привыкший к строгой иерархии. — Тэхен, это не имеет значения. Мы работаем в команде, и если не будет дружеских взаимоотношений, то команда просто развалится. Если тебе удобно, можешь продолжать обращаться на "вы". — Хорошо. Мужчина проходит на свое рабочее место, прямо напротив панели управления. К нему подходит девушка, американка, с русым каре и тонкими очками в металлической оправе. Она невысокая, но выше Тэхена, который довольствовался своими ста семидесяти сантиметрами. Тонкая, хрупкая, но в то же время в ней чувствовался стальной стержень. — Я Чарли, рада знакомству. Она прошла за свой стол, который находился недалеко от Шона. Ее движения были точными, почти механическими, словно выверенными по линейке. Следующим подошел другой. Кудрявый парень с темными волосами, чем-то отдаленно напоминавшими прическу самого Тэхена. Он был ростом с Шона и такого же крепкого телосложения, в ухе поблескивала одинокая серьга, а кожа была заметно темнее, чем у остальных. — Ли Рон, рад знакомству. Парень приземлился за стол прямо справа от панели управления. В зале остался лишь один свободный стол — прямо напротив Чонгука. Тэхен чувствовал, что именно это место предназначено ему. Он не хотел никого беспокоить или просить пересаживаться, хотя Чонгук и предлагал это с такой легкостью, будто люди здесь были просто мебелью. Тэхену хотелось лишь одного — создавать как можно меньше проблем, тихо выполнять работу и надеяться, что этот бред когда-нибудь закончится. — А чем вообще вы тут занимаетесь? — голос Тэхена прозвучал неожиданно громко в гулкой тишине лаборатории. — Тут лежат пациенты, на других этажах. Чонгук наверняка тебе показал не все, а только самое основное, — Шон посмотрел на наставника и многозначительно подмигнул. Чонгук в ответ лишь недовольно закатил глаза и уткнулся в монитор. — У них у всех кошмары. Мы их изучаем. Приводим пациентов сюда, подключаем к аппаратам, и их сны проецируются на экран. Все записывается, чтобы мы могли анализировать детали, которые не увидели сразу. Некоторых приходится вводить в медикаментозный сон препаратами, это не редкий случай. — Вот как... спасибо, — Тэхен сел за свой стол, пододвинулся ближе и начал бегло осматривать вещи. Пустой блокнот с чистыми белыми листами, именная ручка, ноутбук и... маленький календарь. Тэхен замер. На страницах были изображены медвежата, которые выглядели почти в точности как принт на его домашней пижаме. Тошнота подступила к горлу. Он бросил быстрый взгляд на стол Чона, но тот моментально отвел глаза, делая вид, что поглощен чем-то на экране. Неужели у всех такие календари? Они не могли придумать что-то более серьезное для секретного центра? Или это создано лично для него? — У нас одинаковые календари? — спросил он, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. — Нет, у всех разные. На вкус и цвет, как говорится, что кому больше нравится. Это создает хоть какой-то уют во всей этой мрачной атмосфере, — Рон улыбнулся, и эта улыбка показалась Тэхену слишком широкой. — Ты и Чонгук — единственные лингвисты, поэтому его заставили взять тебя под опекунство. Он так ненавидит это. — Я заметил, — холодно отозвался Тэхен, не сводя глаз с медвежат на календаре. — Я занимаюсь бумажной волокитой, — подала голос Чарли, не отрываясь от планшета. — Рон отвечает за аппаратуру, а Шон здесь заправляет всем и вся. — Можно сказать, я правая рука нашего директора, — Шон снова улыбнулся, но ответной реакции не дождался. Тэхен сидел неподвижно. — Мистер Ван, как только узнал о тебе, сразу прислал пару случаев для проверки. Ты прошел ее более чем успешно. Поздравляю. — Спасибо. — Сегодня никаких экспериментов не запланировано, так что пока разберись с компьютером, изучи данные, которые тебе прислали на почту, и можно расходиться, — пояснила Чарли. — Пока все занимаются тремя одинаковыми пациентами, так что не переживай, работать в одиночку тебе не придется. Тэхен включил компьютер. Машина долго загружалась в гнетущей тишине зала, и каждый миг ожидания, казалось, тянулся бесконечно. Наконец, открылся рабочий стол. На безликом, сером фоне маячил единственный значок: «Рабочая папка». Все остальное было либо на панели, либо скрыто в глубине установленных приложениях. Словно мир этого компьютера был таким же контролируемым, как и сама клиника. Парень нерешительно залез в папку. Там уже лежали не поверхностные выписки, а детализированные, объемные истории болезни. Три пациента с абсолютно разными биографиями, социальным статусом и внешними проявлениями, но с одной, пугающей реальностью: их случаи были полностью идентичны. Он открыл первый файл. «Пациент K. Девушка тридцати лет, родилась в полной семье, счастливое детство, среднее специальное образование медсестры. Была переведена к нам по просьбе психиатра. Десять лет страдает от кошмаров с одним и тем же сценарием». Дальше следовало полное, мучительно подробное описание ее кошмаров, а не поверхностные, общие фразы, которые ему давали на бумаге в офисе. Здесь были детальные образы, конкретные места, исчерпывающие результаты всех обследований и терапии. Тэхен методично записывал все, что, по его мнению, могло помочь: мельчайшие детали, едва уловимые образы, всякие мелочи, на которые обычный человек не обратил бы внимания. Но чем глубже он погружался, тем сильнее росло внутреннее беспокойство. Эта история сходилась в одном, пугающе точно, с историей пациента Т., которую он изучал еще недавно. Парень открывал следующую и следующую историю болезни. Все повторялось. Разные люди. Разные жизни. Полностью идентичные случаи. И тут уже не было смысла списывать это на сонные параличи или шизофрению. Эту троицу проверяли гораздо доскональнее, чем пациента Т., каждый нервный импульс, каждый вздох. Мысль об этом холодной змеей обвилась вокруг его сердца. Это пугало. В той же рабочей папке он нашел историю болезни пациента Т. Открыл все четыре истории в отдельных окнах, расположив их рядом. Начал сверять. Записывать, что совпадает, а что отличается. Пациент Т. видел существо в виде черной тени, со светящимися белым светом глазами и длинными, когтистыми лапами. При просыпании образ не исчезал мгновенно, но испарялся, словно дым, при включении света. У пациентки К. была та же ситуация, но она, кажется, пошла другим путем: начала с ним разговаривать, и страх постепенно пропал. Со временем она могла вести с существом целые беседы, и оно также пропадало при включении света. У пациентов F. и P. ситуация была абсолютно идентична, но они, в своем отчаянии, уже пытались бежать — переезжали в новые города и дома, меняли континенты, но сценарий продолжал повторяться, преследуя их вне зависимости от того, куда они едут. И самый жуткий факт: в случае пациента P. это существо видел также его друг, который смог подтвердить описание увиденного. Тэхен думает, что это существо что-то вроде галлюцинации и поражает только восприимчивых людей. Возможно друг пациента Р. наслушался от него уйму рассказалов про это нечто, он был очень восприимчив и сам стал видеть. Либо же просто притворялся, чтобы пациент не почувствовал, что один с этой проблемой. Люди часто так делают. Пытаются помочь, но делают только хуже. Часто бредовые идеи больных поддерживают, от чего те еще больше погружаются в болезнь. Они хотят помочь, но эта помощь не всегда может приносить пользу. С другой стороны, что им еще остается? Отрицать? Это вызовет агрессию со стороны больного и станет только хуже. Психоз страшная вещь, но зачастую именно в это состояние попадают такое пациенты. Поэтому бред нельзя ни поддерживать, ни отрицать. Тэхен открывает поисковик. Руки дрожат, пальцы едва попадают по клавишам, словно они не его. Он вводит в строку поиска общие, расплывчатые слова, надеясь найти хоть что-то, что сможет объяснить этот ужас, заполняющий его легкие. Поначалу поиски не приносят ничего, кроме вороха бессмысленной информации. Но спустя двадцать минут поиска не только по интернету, но и по файлам компьютера, погруженный в чужие истории, он натыкается на какую-то книгу в архиве компьютера. Чтобы добраться до нее, пришлось залезть в настоящую кроличью нору: полазать по архивам компьютера, читать странные записи, бродить по заброшенным сайтам, ссылки на которые были прикреплены в этих записях, почитать про сны, истории других людей, пройти через несколько форумов, зарегистрироваться на паре подозрительных ресурсов и попасть к файлу, который уже был на компьютере. Наконец, в его руки попал ценный материал. Не ксерокопия, лишь переписанная книга. Парень моментально начинает читать. Поначалу ничего необычного: та же информация, которую он изучал ранее в университете. Тэхен открыл содержание, наткнулся на раздел «Существа и их проявления» и сразу же перекинулся на ту часть книги, которая, как он чувствовал, была ему нужна. Там описывались различные видения и галлюцинации, общие для многих людей. Люди видели одно и то же, и порой сходили от этого с ума, теряя связь с реальностью. Существа были абсолютно разные, их образы вставили в книгу. Они были искусно нарисованы, словно ожившие ночные кошмары. Он читал, скользя глазами по строчкам, пока не наткнулся на того, кого подсознательно искал. Этого существа называли Лукофтальм. Или, в переводе со старого наречия, Белоглазый Призрак. В книге объяснялось: существо не исчезало сразу после пробуждения, но было лишь остаточной галлюцинацией еще не проснувшихся людей. При включении света мозг от яркой вспышки приходил в себя и убирал эти «фантомные» явления сна. Все казалось довольно просто и, на первый взгляд, без единой мистики, только чистая, пока недостижимая для умов современных ученых наука. Тэхен облегченно выдохнул, записывая это объяснение в свой блокнот. Но прочитав дальше, парень медленно похолодел, чувствуя, как его внутренний мир начинает трескаться: «Это существо создает сам человек. Он преследует конкретную жертву через определенных людей. Лукофтальм гонится за жертвой через других восприимчивых людей, в конце концов догоняя ее. А после, поглощает, сталкивая с тем, от чего человек бежал». — Ну все, можно расходиться, наконец-то этот день закончился, — Чарли встала, с хрустом потягиваясь, и в зале тут же стало пусто и прохладно. Шон и Рон выключили компьютеры и тоже поднялись, пока Чонгук продолжал напряженно стучать по клавишам, словно глубоко копался в чем-то. — Эй, Тэхен, пойдешь с нами ужинать? — Чарли задержалась у двери, бросив на него небрежный взгляд. — Нет, спасибо, останусь тут еще ненадолго, а потом сразу в комнату. — Ну, как знаешь. Компания вышла, оставив их вдвоем. Наконец, мужчина оторвался от монитора, с резким щелчком выключил компьютер и обернулся к Тэхену с нескрываемым раздражением. — Нашел что-нибудь о пациентах? — холодно спросил он. — Не то чтобы... — Так я и думал. Зачем тебя вообще взяли, если ты ни черта не можешь? — Чонгук поднялся. Его фигура на фоне стерильных стен казалась пугающе массивной. Он прошел мимо, бросив на Тэхена взгляд, полный открытой неприязни, и удалился в коридор. Тэхен остался один. Он снова уткнулся в старую книгу. Информация настолько затянула его, что парень не заметил, как ночная тьма сгустилась за окном. Он вел записи, зарисовывал странные символы, нашел еще два тома, которые помогали сложить общую картину. Когда дверь снова отворилась, в зал снова зашла компания. Они бросили на него странные, неоднозначные взгляды, словно проверяли, жив ли он еще. — Ты что, не уходил? — Рон прошел к своему месту, с любопытством разглядывая распухшие от усталости глаза парня. — Засиделся просто, все нормально. Выпью кофе, и будет в самый раз, — отмахнулся Тэхен, пытаясь скрыть дрожащие пальцы. Все разошлись по своим постам, кроме одного. — Нет, — резкий, властный голос заставил Тэхена вздрогнуть. — Ты сейчас же идешь в душ, потом ешь нормальную, человеческую еду в столовой и ложишься спать на пять часов. У нас ровно столько времени до начала экспериментов. Тэхен обернулся. Чонгук выглядел мрачнее грозовой тучи. Его челюсть была сжата, а в глазах читалась почти физическая злость. — Я твой наставник и я за тебя отвечаю, — мужчина прошел мимо и опустился в свое кресло, не сводя с него тяжелого взгляда. — Так что иди и делай, что говорю. Тэхен лишь пожал плечами, выключил ноутбук и притих, невидящим взором уставившись в свои записи. Он чувствовал, что должен рассказать о них кому-то — это знание жгло его изнутри. — Шон, можно вас на минуту? — он решил рискнуть. Раз уж тот здесь главный, значит, можно обратиться напрямую. — Да, сейчас. Мужчина поднялся и неторопливо подошел к его столу, уперевшись ладонями в столешницу. Тэхен пододвинул к нему блокнот. Шон пробежался глазами по строкам, и лицо его на мгновение замерло. — Почему ты обращаешься с этим ко мне, а не к Чонгуку? — Вы же здесь всем заправляете, — тихо ответил Тэхен. Шон вчитался в мелкий, но на удивление четкий почерк, и его лицо пронзила странная, почти хищная радость. — Боже, да ты чертов гений. Теперь понятно, за что тебя вырвал из той жизни мистер Ван, — мужчина по-отечески потрепал его по голове, и от этого простого жеста Тэхен впервые за долгое время непроизвольно улыбнулся. — Я заберу это, ладно? Отдам, когда вернешься. — Хорошо. Тэхен поднялся с кресла. Ноги затекли и казались чужими, тяжелыми, словно налитыми свинцом. Он поплелся к себе в комнату, едва коснувшись плечом холодной стены коридора. Ледяной душ был как нельзя кстати. Колючие струи воды били по плечам, пытаясь вымыть из головы туман бессонной ночи. В шкафу его ждал сюрприз: несколько футболок, свободные штаны и... пижамы с медвежатами. Точно такими же, как на том странном календаре. Это смутило Тэхена, заставило на мгновение замереть, но он слишком устал, чтобы копаться в причинах этой странной заботы. Внезапно по затылку пробежал холод: он почувствовал, как кто-то пристально смотрит ему в спину. Тэхен резко обернулся. Пусто. Парень прошелся по комнате, заглянул везде, осмотрел каждый угол, ища объективы скрытых камер. Ничего. Ни души, ни техники. Но чувство не проходило — липкое, тошнотворное ощущение, что он просто подопытная зверушка, за которой наблюдают из-за непроницаемого стекла. Мурашки поползли по коже, мышцы напряглись до предела. Парень тряхнул головой, выбрасывая этот бред из мыслей — списал всё на дикое истощение и игры разума от усталости. Он вышел в коридор и нашел на стене план здания. Кухня находилась этажом выше. Чтобы попасть туда, нужно было снова пересечь этот странный сад и подняться на лифте. Тэхен шел быстро, почти бежал мимо молчаливых деревьев, пока не зашел в стеклянную кабину лифта. Секунда — и он на месте. В столовой его встретила стерильная тишина, нарушаемая лишь гулом оборудования. Вместо людей здесь был конвейер с блюдами и робот-раздатчик. Это выглядело слишком технологично, слишком правильно и в некоторой степени пугающе. Тэхен указал на тарелку, машина механически положила порцию и протянула ему, выдав лишенным эмоций голосом: «Приятного аппетита». Парень забился в самый дальний угол зала, быстро поглощая еду. Она казалась божественной на вкус, но даже здесь его не покидало ощущение преследования. Кто-то невидимый сидел за соседним столом. Кто-то смотрел, как он двигает челюстью, как сглатывает, как опускает глаза. Необъяснимый, первобытный страх сдавливал горло. Рядом с конвейером стоял кофейный аппарат. Тэхен взял стаканчик обжигающего напитка и выпил его по дороге в комнату, почти не чувствуя вкуса. Оказавшись в четырех стенах своей «камеры», он переоделся в пижаму. Кровать казалась странной. Матрас был невесомым, сделанным из какого-то материала и легким, как облако, сквозь которое тело Тэхена буквально проваливалось, растворяясь в пустоте. Он поставил будильник на планшете — ровно пять часов тишины. Укрылся одеялом и мгновенно погрузился в тяжелый, глубокий сон, стараясь не думать о том, что этот невидимый наблюдатель стоит прямо сейчас у его изголовья. Проснись. Черт возьми, Тэхен, проснись.