Веришь?

Насколько же нужно быть удачливым, чтобы в восемнадцать с копейками лет в твоих руках звенела связка ключей от собственной квартиры. Только в случае Арсения для него это значило: «Мы вложились в тебя и ждём в десять раз больше». Улыбка лишь дрогнула на молодом лице. Мать стояла как по надобности, натянув губы, а отец даже в такой момент лишь строго хмурился. – Квартира твоя. Между педагогическим и медицинским вузом. Пора бы уже определиться. Попов тут же свёл радость на ноль, безнадёжно приоткрыв рот. – Но, пап, я хотел в театральный... – уже понимая, насколько сам пожалеет об этой необдуманной фразе. Сергей, казалось, не мог бы нахмуриться сильнее, но сейчас смог. – Арсений! – одного обращения было достаточно, чтобы заткнуться и смириться, как и всю жизнь. – Арсюш, ну разве ты не рад? – мать продолжала давить своей улыбкой, протягивая ласково. – Я... Я рад, спасибо большое, – ещё раз натянул губы Арсений, кивая, сжимая ключи в кулаке, так что они больно упирались в кожу. Он аккуратно отложил их на рабочий стол – такой изогнутый и с множеством полок – рядом с учебником по физике за одиннадцатый класс. Замер около него, внешне оставаясь спокойным. ★Иллюзия выбора. Они давно знали, строили на меня свои планы. Дыхание передавало злобу за все года, и кулаки снова сгруппировались. ★Нет, я прямо сейчас кину отцу эти ключи и перестану поддаваться... Парень, закусив губу, уже мысленно шёл разбираться, устроил скандал и... Просто упал на деревянный стул, открывая учебник, дописывая все уроки на следующий день. Он бы никогда не решился. Он бы никогда не действовал из эмоций. Только по правилам. И с самого детства рассчитывали на его холодный разум. Таскали по спортивным секциям, шахматам и, естественно, в самую сильную группу. Видимо, чтобы ещё раз Арсений убедился, что будет только худшим из лучших. Когда выделяли одноклассников, его тоже ненароком приписывали в эту компанию лучших с триггерной фразой: «Но ты можешь лучше». С силой сжимая ручку над тетрадью, вместо правильных условий, под «найти» будто само собой выводилось: «лучше, лучше, лучше». И следом: «правильнее». Получается, испортил страницу и поддался эмоциям. Толкнул тетрадь на край стола, доставая учебник литературы. Как глоток свежего воздуха. Уже спокойнее прилёг на кровать, разворачивая нужную страницу. И этот предмет – единственный, для успеха в котором не нужно было угрожать ремнём. Арсений дочитывал последние строчки с уверенность, что понял смысл всей истории. А потом наткнулся на вопрос: «Что хотел сказать автор?» – и застыл, будто всё разом забыл. Девятнадцать лет. Из этого узкого выбора Арсений сориентировался на педагогический, рассчитывая быстрее отучиться. Его квартиру по минимуму обустроили, кроме одной комнаты, которой парень сам не знал применения. – Детская, – разъяснила мать, – чтобы с внуками не тянул. И Арсений сдержал брезгливость в себе. Окончательно переехал в холодную трёшку и, решив занять эту пустоту, – крышу от свободы снесло мгновенно. Всех едва знакомых с вуза он собирал в собственном жилище. Запивал табачный дым гаражом, раскинувшись на новом диване уже со шрамами от бычков. Обидно даже, что свой первый раз Арс не помнил. Только проснулся с парнем из его группы – и больше не общались. Нетрезвые студенты, только рады сбежать из своей общаги, оставляли после себя целую свалку, которую Арсений как обязанность убирал для следующего мероприятия. Родители удобно появлялись его проведать по расписанию, что стало обыденным делом. Один раз, в порыве веселья, Арсения уломали сделать прокол уха. Знакомый достал пистолет со встроенным украшением – самый хлипкий и дешманский. Возможно, обработал мочку, возможно нет – уже и не вспомнишь. А после прокола, с новым визитом родителей, Попов готовился твёрдо настаивать на своём. В итоге с него, как ему казалось, свободного человека отец разъярённо выдёргивал серёжку из незажившей раны. Кровь пролилась холодным следом по шее. Оставалось только выслушать в свою сторону разочарование и расплакаться от несправедливости. Таких ярких протестов рука не поднималась натворить и в двадцать: бунтом была толстая книга Станиславского, да и та стыдила ложными надеждами. Двадцать три года. И вот он весь такой эмоционально умный и взрослый приоделся строго на первое собеседование в школу. Где его отшили сразу же: «У нас уже два учителя русского и литературы». Парень серьёзно кивнул, будто его не задело, что всё не с первой попытки. А через время оттуда же перезвонили с предложением обучать старшие классы химии и физике. ★Ну раз сказали, буду работать. Важный и волнительный первый день работы. Арсений прописал программу на урок и устроился в своей части учительской с маленькой гордостью. Решил, что правильнее сразу представиться перед учениками одиннадцатого «Б» как ответственный классный руководитель. Подметил, что одиннадцатиклассники приняли его хорошо, пусть и с дурацкими вопросами. А вот от других учителей уважения не видел. «Принеси, подай, иди на хуй, не мешай». Гоняли его по всем не столь важным делам. Попёрся открывать уборочный инвентарь, мол, стол после чаепития нужно протереть. Как вдруг по пути в нос ударил резкий и знакомый запах табака. Он потупил пару секунд. ★Совсем обнаглели школьники? Нахмурился, мигом забыв про тряпку, строго прошёл к кабинкам, распахивая одну за другой. Из последней прошумел смыв. Арсений резко дёрнул за плоскую ручку, даже слишком резко для себя. Внутри уже подготовленный сжимался знакомый мальчишка. ★Боже, ещё и из моего класса, не нужно мне этих разборок в первые дни... – Дима... Ой, Антон. На перемене поговорим, – инстинктивно, сухо бросил учитель. – Иди на урок. – Ага... – Антон неестественно быстро схватил рюкзак и почти выбежал. ★Может, сделать вид, что забыл? И чья это теперь ответственность? Нет, если моя, то так нельзя. Арсений вздохнул, потянулся открыть дверь с уборочным инвентарём. С опозданием отдал эту тряпку из новой пачки. В мелком перерыве, чтобы дойти до учительской и обратно в кабинет, выстраивал план строгой беседы. «Шастун, я сообщу твоим родителям про твои перекуры в неположенном месте!» Проворачивал слова в голове, краем глаза замечая недовольного ученика на полу перед классом. ★Опять он. И нервно улыбнувшись прогульщику, встал ближе. – А ты чего тут сидишь? – постарался строже, как хотел. – Да эта, выгнала, – буркнул Антон, не поднимая глаз. – За что же тебя, такого невинного, умудрились выгнать? – учитель разрядил себя сарказмом и чуть растерялся, смягчился: – Вставай, поговорим. ★Всё-таки ученикам нужно понимание, все когда-то были такими. Ученик нехотя поднялся, прислонился обратно к стене с пафосной усталостью. – Ты же понимаешь, что это опасно? Давай договоримся: я никому не расскажу, а ты больше не куришь в школе. За воротами – твоё дело. Ясно? – Да... извините, – кивнул, как ожидалось, Антон виновато. – А за что выгнали? – вопросительно дёрнул бровями Арсений, более человечно. – Не записывал, – закатил глаза Шастун как типичный подросток. Попов усмехнулся: – Ладно, иди извинись. – Зачем? Она же сама выгнала! – воскликнул ученик. Попов замедлил темп разговора. – Значит, хочет, чтобы ты исправился, – судил по собственному опыту он. Антон, раздражённый, уже направился к двери, но по коридорам разлился звонок. – О, не успел. Какая жалость, – с фальшивой скорбью развернулся тот и сбежал подальше. Учителя что-то улыбнуло в этом детском протесте. ★Тошка. – высмеял в голове он, эта собственно придуманная кличка переделалась в более короткую «Тоша» для удобства, но ещё с долей иронии про его детское поведение. С родителями Арсений понемногу обрывал связь. Как бы ни хотелось полностью от них оторваться, его собственной зарплаты не хватало на оплату кредита за машину. Возложив на себя больше обязанностей, он решился подрабатывать репетитором. Вот и бесполезная детская понемногу обустроилась в кабинет. Как учитель, он подметил Шастуна проблемным учеником, но пытался не слишком давить, остерегаясь стать как его учителя. Тем более тот просто попался с поличным, другие-то не лучше. После распланированного в точности до минуты плана урока, с презентацией и раскрытым способом облегчения решения – на самом уроке никто даже слушать не стал. Мотивация давать лучший материал падала с каждым днём, часы сна уменьшались, и нервы начинали пошатываться. Особенно сильно его удивила выходка школьника у табачки. Даже просто увидеть его там казалось лишним. Тем более давать сигарету Попов отказал, намереваясь покурить в одиночестве. Облокотился на кирпичную стену, воспоминания нахлынули волной. Врезались обрывки с пьянок, первая затяжка, вырванный пирсинг, где остался незаметный шрам, по которому он сейчас провёлся. Кто-то выглянул из-за поворота, заставив вернуться в настоящее и вздрогнуть. – Спалил меня, любопытный, – нервно хмыкнул Арсений, инстинктивно отводя руку с сигаретой от несовершеннолетнего. – Недалеко ушли, – кинул в ответ Шастун и задергал носом. – Так вкусно пахнет... Ну можно хоть попробовать? – умоляюще спросил он, не отводя глаз от пачки в руках Арсения. ★Что непонятного с первого раза? Подогнул бровь Попов. Поймал на себе жалостный в ожидании взгляд. Будь этот Тошка его обычным знакомым – а вероятно, у Арса ещё оставались знакомые такого же возраста, – он бы почти без сомнений протянул эту сигарету. А это уже ученик – разница огромная. И честно, неожиданно, что тот не послушался с первого раза и так... Не хочется портить его, возможно, лучшие годы какими-то запретами. – Антон... Первый и последний раз. Больше не проси, – всё-таки достал из полной пачки одну и передал. Мальчишка радостно и на опыте поставил тонкую трубочку между губ. Попов, долго не думая, сам же эту сигарету и поджёг недалеко убранной зажигалкой. Школьник затянулся жадно, будто в ломке. – Спасибо, – сказал он на выходе грязного дыма в сторону. Стоя за кулисами, Арсений не знал, правильный ли сделал выбор, положив роль ведущего на Антона. Но тому точно нужно было показать себя в хороших качествах, а не только в мелком хулиганстве. Тревожно наблюдал со стороны, вздрогнув, когда микрофон в руках ученика прошипел. Но после всё же расслабился. Шастун справился, и за своего ученика брала гордость. Попов кидал его имя то ли к проблемным, то ли к помощникам. Свою ответственность ученик проявил и в довольно пугающей ситуации. – Там какого-то Веснинского побить хотят за школой... Эм, я не знаю почему, – испуганно и тихо поделился он. Арсений оживился, тревожно поправив волосы. Он, естественно, слышал сплетни об этой фамилии. Даже гадать не пришлось, потому что вместо конспектирования урока ученик одиннадцатого «А» в самом разгаре обсуждения прокричал: «Он ещё и пидор?!» И именно сейчас Попов жалел, что проигнорировал этот возглас. Прекрасно зная, что в их моралях за такое логично отпиздят. – Молодец, что сказал. Я... – он забегал глазами, перебирая варианты, что он вообще будет делать. – Я разберусь, – ответил серьёзнее, но по-прежнему с пустой головой. И как же сильно Антон разочаровал последующими действиями, даже немало так разозлил. Хотелось наорать: «Что, что ты блять сделал?» Но пришлось кинуться за Веснинским в туалет, забив на другого дурака. Учитель забежал, обнаружив задвинутый снаружи шпингалет. Сразу выдвинул, делая выдох, чтобы всё прошло гладко. Мальчик, закрывшись в одежде на кафеле, хрипло ругнулся: – Уйдите! – давая понять, как всё запущенно. Только вот Арсений тоже, так выразиться, жертва биологического разнообразия. Понимая незнакомца от и до. – Нет, я не враг тебе, просто... – обратился негромко, спокойно. – Просто уйдём сейчас от этих идиотов, ладно? – аккуратно шагнул вперёд, заходя в кабинку. Веснинский глядел недоверчиво, но не возражал. – Умеешь хранить секреты? – подвёл учитель. Парень обидчиво повернулся, показав лицо. – Нет, не сумел, – пошёл на контакт без агрессии, тоже ведь не глупый. Но Арс сам растерялся от чужой боли в контексте, который стал известен всем. А раскрывать себя уже показалось не к месту. – Это не конец света. Люди всегда найдут за что травить, не вини себя, – почувствовав каплю доверия, отошёл обратно, настраиваясь. – Давай довезу тебя безопасно, вставай. Как странно, что сам Арсений своих слов не придерживался. Потому что его любовь – это конец света, и за это можно и нужно себя винить. Но пока что рано. Уснуть не давалось. Сначала объяснял неадекватным родителям, что НЕТ, нельзя бесплатно записаться к нему на репетиторство. Затем накидал в заметках план на следующий урок, уже без энтузиазма, зная, что дети будут думать о своём. И когда наконец выдалось время на сон, Арсений снял линзы, даже не умывшись, рухнул на кровать. Сквозь дрёму по квартире от самой прихожей разлился звон домофона. ★Кто, блять, балуется моими нервами. Даже не открыл глаза, только недовольно перевернулся в кровати. Также проигнорировал второй, и вроде всё затихло. А потом сразу множество подряд звонов вонзалось в уши. Попов шикнув, проверил время, щурясь от яркости экрана. Перевалило за два часа ночи. Он, проклиная всё, поднялся на ноги, цепляя очки на тумбочке. И так прекрасно знал, что домофон сломался, но ещё попробовал ответить на звонок. Агрессивно поставив трубку на место, накинул куртку. ★Если это что-то неважное... Прикусил губу, когда приложил силу на дверь подъезда. Даже не понял, как быстро там появился парень, сбивающий с ног. Весь красный от мороза, но, какого-то фига, с улыбкой. Только вот уже не верилось, что это было чем-то не важным. ★Интересная однако жизнь у этого школьника, пока все нормальные люди спят. Прояснив ситуацию, Арсений в очередной раз почувствовал ответственность. Всё же не самый лучший момент сейчас проживает Антон, собственная усталость как всегда отошла на второй план. При виде таком измученном первый инстинкт: согреть, накормить, успокоить. По всей видимости, расчёт был на то, чтобы оставить у себя на ночь ученика. ★Так, так, блять... Нельзя. Неправильно. Он замялся, не зная, как сказать. Сонные мысли никак не хотели складываться в слова. – Давай я отвезу тебя домой и поговорю с твоим отцом, – и это даже не в вопросительной форме. Шастун чуть не поперхнулся приготовленным Арсом на днях супом. – Вы смелый, но не надо. Я, пожалуй, на улицу пойду обратно, – и видимо реально рассчитывал на это, отодвинув тарелку. Попов заперся поглубже в рассуждениях. Вспомнил трясущиеся красные руки, морозные румяна, осознав, как Антон долго прогулял, и пойти-то ему совсем больше некуда. Ещё и надавил: – На холодную, тёмную улицу, – вздохнул разочарованно. – Никуда ты не пойдёшь! – резко повысил голос Арсений, неожиданно для самого себя. Его абсолютно загнали. Ему не дали инструкции, как вести себя в такой ситуации. А добивка «А если как человек подумать?» уломала окончательно. Слишком настойчиво. Нормально думал только утром. Всё взял, оделся и, проходя через зал, подметил мирно спящего Шастуна. Он приобнял подушку, теперь и будить не хотелось. Осторожно шагнув к дивану, Арсений нагнулся, чтобы разбудить шёпотом и не испугать. – Тош, – но видимо слишком тихо, парень только дёрнул головой. Волнение проскакивало до сих пор. ★А вот уйдёт он домой. И вдруг что снова случится, а я даже не узнаю. Арсений остался над спящим лицом, высматривая скрытое. Завидно даже. Ведь Антон всё же нашёл у кого переночевать. ★Я бы побоялся. И не хотелось отнимать у него опору. Пусть ему будет к кому обратиться. Отвис, уже опаздывая. – Антон... Так и получается, что сначала ты слишком проникаешься чужими проблемами из последних сил, когда поддержки не хватает даже для себя. Затем перенаправил к психологу. ★Не должен в это вникать, не должен так беспокоиться. И всё равно сорвался, выпросив у Ирины подробности сессий с Антоном. Девушка подсказала связаться с его родителями, чтобы те приняли меры, и учитель снова этого не сделал, оставляя ответственность на себе. Так и появилась новая проблема взрослой жизни, только она не сильно вырывалась наружу и поддавалась контролю до одного момента. – Ты так и не пошёл к психологу, но учишься вроде лучше... Как дела вообще? – не вставал с учительского стула в своём кабинете Попов. Да он уже хотел поступать в свою пользу, не нагружая себя этими подростковыми проблемами, а перестать волноваться из-за каждого усталого вздоха не мог. – Не особо... – протянул парень и рвано присел на первую парту. – Почему? – глупо поинтересовался Арсений, не зная, как близко может подойти. Подросток защитно усмехнулся. ★Раз начал, говори. Учитель вопросительно наклонил голову вбок, с личным интересом. – М, Тош? Антон немного покраснел, как-то сомнительно поправил кольца. – Ну, в общем... Мне в школе нравится одна девушка. Попов сдержался, не выдохнуть с облегчением. ★Девушка – это хорошо. – даже обесценил проблему он. – Алина, что ли? Она сама с тобой заигрывает, видно же! Не переживай заранее. Ты вон какой красивый, все шансы, – банально, сравнимо с фразой родственников «Ну жених», поддержал препод. Шастун резко замолчал. ★Что-то лишнего сказанул конечно. Ну он же правда... Так, ладно, что за девушка. Попов встал со стула и, продолжая подбадривать, подошёл к его парте. А ученик неожиданно встал, чтобы уйти. ★Обиделся, что ли. Арсений шагнул ещё, приготовившись извиниться. Но, заметил странный, скорее вопросительный взгляд. Наверное, он не знает всей истории и не найдёт слов. Вздохнув, потянул руки обнять. ★Ещё столько у тебя впереди, а влюблённость – обычное дело, каждый проходит. Хорошо, что девушка, всё-таки. Слегка позавидовал он. Вдобавок Шастун как бы принял объятия, легко положив руки. Пожалуй, достаточно. Арсений отдалился через пару секунд, медленно стянул улыбку с лица, всё ещё находясь под пристальным взглядом, неловко вздёрнул бровью – ведь школьник так ничего и не сказал. Хватило ещё секунды этого решительного настроя глаз, чтобы понять, что сейчас будет. Преподаватель округлил глаза испуганно, но секунды не хватило, чтобы оттолкнуть, и он очнулся только когда губы потеплели и ощутили другие каждым нервным окончанием. Где-то на створках промелькнул ненавистный трепет, но сердце забилось от паники. Не обдумав – да тут и думать нечего, – оттолкнул за плечи Антона, подметив, что у самого руки трясутся при этом жесте. И всё рухнуло. Зашло за рамки безрассудно. ★Ладно я, ты-то зачем в это полез, Тош... Нахлынуло и осознание, что никакой девушки у него не было. Или не солгал? Какая разница теперь. Так пугающе быть соучастником осознания себя и при этом участии, ломаться самому. Кровь отлила от щёк, от надобности что-то сказать с языка снялось только: – Антон... Ты это... И остался замерев наблюдать, как Шастун резко закинул рюкзак на плечо и убежал из класса. Будто это так легко. Арсений упал на школьный стул, сжав губы. ★Сука, как же я надеюсь, что это глупость... Очевидно, после такой ситуации все дополнительные занятия должны прекратиться. Но у одиннадцатиклассника экзамены впереди, к которым он рвался готовиться. Хотя теперь допускается, что не из-за учёбы. Романтическая линия, такая сложная, никак не укладывалась вместе с работой. Не осталось сил и эмоций разбираться с этим. ★Просто ошибка. Серьёзно поговорить. Нет. Не проспорил, ни с кем не перепутал. Антон хотел его поцеловать. «Что дальше?» – крутился вопрос ночных бессонниц в постели. Забыть. Всё ещё можно забыть и вести себя как обычно. Можно ведь? – Здрасте, – грубо кинул школьник, вваливаясь в квартиру. Арсений с первого занятия понял, что Никита – не подарок. На автомате поправил очки, сохраняя хоть какой-то официальный вид после выматывающей работы. – Привет, ты сделал домашнее задание? – проводил его в кабинет. – Мне чё, делать нечего? – усмехнулся ученик, разваливаясь на стуле. Попов сжал губы, чтобы не прошипеть. – Ладно, давай вместе сделаем. И занятия с ним были очередной проверкой на прочность. Арсений ещё старается привлечь внимание (хотя какого-то фига, кому из них ЕГЭ сдавать?), но Никита утыкался в телефон. – Ты понял? – А? Нет, – погасил экран тот. – Тогда зачем ты ходишь ко мне? – почти сорвался учитель. – Чтобы родители не заебывали. Арсений нахмурился, но не от мата. ★Думаешь, мне учить тебя тоже самому захотелось? Проводил этого начинающего быдло, сдерживаясь, не обматерить. И сразу вспомнилось, что по расписанию сюда явится ещё одна проблема. Высокая такая, ну и красивая... Да вообще больше в Арсении проблема. Нужно разобраться с этим Антоном, а потом и в себе. Тут постучали в дверь. Попов вышел обратно в коридор. – Привет, – кинул он и развернулся, уходя в кабинет. Школьник оставил верхнюю одежду и пришёл следом. Сел на хлипкую табуретку рядом, достал тетрадь дрожащей и бледной рукой. Нужно как-то подвести... Арсений подал нервный смешок. – Чего волнуешься? – и понял, что вопрос глупый, оставшись без ответа. Сделал резкий вдох и серьёзнее спросил: – Ты скажи, я тебе правда нравлюсь? – и для него это был логичный, уточняющий вопрос, но Антон резко повернул голову, сменив тревогу на обиду. – Блять, ты издеваешься? И как тот грамотно подбирает, когда можно обращаться на «ты». Арсений, видимо, только продолжал всё портить. Попытался исправиться и не выглядеть таким нависающим. – Нет, просто. Мне нужно понимать. А может, ты сам ошибся, – ещё оставалась надежда на ошибку. А в лице ученика столько читалось. Конечно, он бы тоже не стал целовать просто так. И винил себя не меньше, наверное. – Антон, не ломай себе жизнь, тебе ещё школу заканчивать. Я просто сделаю вид, что этого не было. Забудь, – опустил глаза Попов. Он не хочет давить на рану, но это правда единственное, что у него оставалось из справок «что делать в таком случае». Потому что в фильмах видел. В дешёвой драматургии, думая, что никогда так не скажет. – Иди домой, сегодня отменяется. Прикрыл глаза, дабы не видеть явно потерянное лицо. Сбоку зашуршала тетрадка. Потом в коридоре обувь. Если повезёт – забудется. Он остался в тишине, потирая глаза за очками. Мог бы ответить Антону взаимностью, обнимать, решать его проблемы и целовать, а не отталкивать. Не мог ответить взаимностью ученику. Ладно, Арс принял, что с девушками не по пути и рано или поздно распространится такой слух. Но слухи, что он ещё и с учениками крутит – уже прямая дорога к увольнению. Такое слово «крутит» неподходяще-пошлое для Антона, когда корни в самом восхищении от этой независимости и местами наглости. А это не самое плохое качество, хуже – к двадцати четырём жить по правилам. ★Да дурацкие эти все правила. Попов шикнул, переворачиваясь в кровати. Ещё и тот разговор, когда его вынудили наврать, тяжело колеча себя и тем более Тошу. Попов решительно открыл мессенджер. Пальцы сами напечатали начало: «Прости, я наврал и ты мне тоже». Остановился, глядя, кому пишет. ★Ладно, не дурацкие – моральные. Стирая всё. Заморозил себя для следующего репетиторства. Даже слово не по теме не было, и всё шло хорошо, за исключением желания накрыть руку своей, когда та дрожала. И видимо зря этого не сделал. Ручка из рук Шастуна покатилась со стола и упала. Он отодвинулся от стола, и как только лицо покраснело на тон, закрылся ладонями, сбившись в дыхании. Арсений не успел понять, что произошло. – Антон? И надо ли делать вид, что Арсений не понимает, что слёзы – не от упавшей ручки, а от его же ебучей гордости? В голову врезалось, как он актёрски врал: «Ты мне не нравишься». И что сам вредит тому, кто достоин лучшего. Искренним порывом обхватил ученика за плечи, подтягивая к себе. – Что случилось? Тот рвано вдохнул, убрал руки от покрасневшего лица, но отвернул его. – Вы устанете меня слушать, – кольнуло в грудь. – Давай, я здесь, – Арсений убрал руки, отодвигаясь, чтобы слушать и выстроить какое-то доверие. – Вот именно. Попов поджал губы, разочарованно. ★А о чём думал раньше? Естественно, теперь нет доверия. Оставляя школьника одного со стаканом воды. И сам изолировался. ★Сколько уже можно этой игры? Будь что будет, только не смотреть, как мучаются из-за меня же. Дожидался чего-то, продумывая разговор в голове. Хотел сразу сорвать маску: «Я тебя люблю» – и хеппи-энд, ура, ура. А обсудив со своей логичной частью, пришёл к компромиссу. Вздёрнул голову на звук двери, и подросток пробежал в ванную. Значит, ещё придёт. Становилось спокойнее. Попов отвечал в чате школы, но параллельно прислушивался. И сразу же убрал, когда Антон нерешительно прошёл в зал. Волнение ударило в грудь как перед чем-то очень важным. – Тош... Антон, сядь сюда, – учитель показал глазами на диван. В ответ ему обиженно отрицательно кивнули. Ну не настолько Арсений монстр. – Просто поговорим. Тот всё-таки недоверчиво присел, помалкивая. Арсений выдохнул, подготавливаясь. – Может, вернёмся к этой ситуации после твоего выпуска? Шастун вздёрнул голову вверх мигом, наконец посмотрев в глаза. – А нам есть к чему возвращаться? – спросил с надеждой. Попов задал себе тот же вопрос. К счастью или сожалению: – Наверное... – протянул в ответ. Антон ещё не менялся в лице, застыв. – Ты же сказал... Ну... Что я тебе не нравлюсь. Вспомнив ту действительно свою фразу, парень сглотнул комок в горле. – Пока ты мой ученик... Ты не можешь мне нравиться. Странное утверждение, ведь нравится сейчас, а сейчас Шастун его ученик. А у Антона только расплылась светлая улыбка. ★Нечему радоваться, Тош. Это пиздец. – То есть, вот чисто теоретически, если бы я не был учеником, мы бы... – подвёл тот достаточно понятно, и Арсений перебил мыслями вслух: – Если бы. Ну знаешь, в предлагаемых обстоятельствах сейчас даже «если бы» – это аморально... – нашёл точную формулировку. Далеко зашли. Попов хотел сказать что-то ещё, чтобы напомнить, что до выпуска ещё долго, но, подмечая всё ещё улыбающегося Антона, заразился ей. – Давай потерпим, – добавил мягче, ведь всё ещё будет. – Ага... – Учись хорошо, только без меня. Но так как сейчас вы читаете уже второй том, уже знаете, что терпеть никто не смог. И даже решившись на эти отношения, обсудив правила, влюбляясь ещё сильнее, в голове шептал мерзкий голос: «Нельзя было это начинать. Антон просто не понимает, во что ввязался. Ему нужны нормальные отношения, пока ещё не поздно». После не самого приятного разговора, где Попов озвучил всё, что копил, и примирения – этот голос затихал, но возвращался вновь. Перевоспитать себя уже невозможно. Или просто обратиться не к кому. И сейчас, вспоминая это по дороге из вуза до съёмной квартиры, Арс неосознанно нахмурился и сдержал лицо, чтобы не выглядеть странно для других прохожих. Вспоминать это было тяжело, он отгонял вину, потому что по-другому бы и не смог тогда. Перебирал, конечно, уже десятки раз, как бы мог привести всё к хорошему исходу, всё равно история с хеппи-эндом не складывалась. Это просто неудача – влюбиться в своего ученика. Но сам Антон оставался в памяти самым светлым. Арсению не хватало этого более детского поведения и упрямости. И сейчас он бы написал Шастуну с благодарностями, слушал бы про его новую жизнь. Только сам удалил чат и номер в этом противном порыве окончательно оборвать связь. Теперь точно никогда не найдёт его, переехав в другой город. Или попробовать сняться в программе «Жди меня» – хоть по телику покажут разок. А в переезде помог сам Антон. Потому что театр вспоминался чаще в его присутствии. Возможно, Шастун был знаком, что Арсению с педагогическим не по пути. Накапливаемые мечты прорвались после разрыва отношений. Арсений продолжал работать репетитором, хотя на каникулах он никому нужен не был. Параллельно записывая видеовизитки в различные театральные училища. Чтобы дойти до этого, сидел в ступоре у камеры, ломая закрепившийся запрет. ★Просто попробую и буду искать нормальную работу. Подавал заявки в разные города, лишь бы куда-нибудь взяли. Ему, казалось, и рассказать нечего. Просматривал визитки других – и везде: «Я десять лет занимался в профессиональной студии, знаю пять языков и играю на трёх инструментах». А Арсений что? Серебряная медаль, хоть тут спасибо родителям. Но если в нём что-то увидят, он будет держаться за возможность поступить всеми силами. В первый раз он прошёл даже первый этап. И второй раз. Потом его слили на втором этапе. И ещё раз. При этом деньги заканчивались, время тоже. И всё-таки поступить в первый год он не успел. Глаза слипались, Арсений устало листал перед сном вакансии на «Авито» и пальцем случайно попал на новое письмо на почту. Сначала это выбесило – теперь делать лишних два клика. А потом прочитал первые строчки, и сон ушёл. Он уже забыл, что подавал заявку в РГИСИ, а они на удивление написали в последний момент. Его взяли на второй этап уже в Питере. Последние деньги списались за билет, а мечта становилась ближе. Вместо листания вакансий следующие дни Попов учил программу, которую до этого также старательно составлял, подбирая под свой типаж. И даже это уже давалось сложно. Давно ему не приходилось брать на себя какие-то образы. Честно, Арс уже знал все сложности профессии и не романтизировал. Только это единственное, чем он может жить, а не выживать. Каким-то чудом он этот этап прошёл. И даже третий, на котором колени дрожали под взглядами мастеров, которые от чего-то смеялись во время его монолога. Но потом уже почти единогласно его отправляли домой, пока какой-то молодой мастер с улыбкой не выдал: – Ну что-нибудь я из тебя вылеплю. И, стараясь быстрее решить все формальности, перенести свою жизнь, Попов кинул всё в родном городе. Да, это было уже не так спонтанно: нервно составлял план, но на тяп-ляп всё было готово. Машину перепродал вместе с кредитом, от неё осталась неплохая экономическая подушка безопасности. Квартиру давно придумали как сдавать на расстоянии. А вот с родителями проблема. Времени договариваться не было, Арсений сначала уехал, а потом уже поставил тех перед фактом. Наврал, якобы едет получать высшее педагогическое. Непонятно, как долго это будет работать, но пока работает – трогать не надо. На втором курсе Арс уже привык, обустроился в съёмной студии и не ноет на длительность времени, которое проводит в вузе. А потом ещё дома выполняет кучу заданий. На личную жизнь не оставалось свободной минуты. Казалось, он даже думать разучился о чём-то кроме театра, ну и о прошлом. А прошлое стало вечным анализом своего опыта. Жаль, вряд ли ему дадут роль учителя, который любит ученика. Кстати, слышали, наверное, что в худший период девушки уходят служить в монастырь? А он вот ушёл служить в театр. Разница небольшая. Всё же в поздний вечер субботы, после недели учёбы, Арс и так был морально истощён, ещё и Тошка вспомнился. По пути попалась небольшая кофейня, он уже полгода заходит туда после учёбы. А когда светло, из панорамных окон хорошо даётся наблюдение за людьми. Нет, Арсений не сталкер, он просто актёр. Внутри было тепло и спокойно, он встал в небольшую очередь, подавляя зевок от недосыпа. Ноги ныли, Попов мялся с одной на другую. Застыл взглядом в пол, заметив только, что его очередь делать заказ. – Здравствуйте, что вам? – голос показался странно знакомым. Арсений отметил про себя: да, тот же бариста, с чего бы ему меняться. – Здравствуйте, мне латте на безлактозном, – на автомате проговорил парень, снова зевая. Но бариста как-то резко замолк. Арс только сейчас поднял на него взгляд. ★Твою мать...