Багровый Лист

      Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Конохой в глубокие багровые тона. Длинные тени от крыш домов выползали на улицы, словно щупальца неведомых существ, тянущиеся к добыче. Наруто, скрестив руки на груди, стоял на краю покатой черепичной крыши одного из административных зданий в восточном районе деревни. Ветер на такой высоте дул сильнее, чем внизу, на оживленных улицах, и трепал полы его серого плаща, плотно облегающего фигуру, заставляя легкую ткань маски с изображением лисьей морды касаться щек при каждом порыве. Он позволял себе эти редкие минуты покоя, когда можно было просто стоять и смотреть, как огромный механизм деревни продолжает свое движение, не требуя от него немедленного вмешательства, как люди внизу спешат по своим делам, не подозревая о тех, кто охраняет их покой с теневой стороны этого мира.       Где-то в глубине города, среди лабиринта улиц и переулков, затерялся тот самый кинотеатр, о существовании которого Наруто узнал лишь из отчетов патрульных, и сейчас его взгляд на мгновение задержался на той части горизонта, где, по расчетам, должно было находиться это здание, но череда крыш и пожарных вышек скрывала его от наблюдения. Он уже собирался перевести внимание на другую точку, начиная привычный ритуал сканирования вверенной территории, как вдруг резкая, обжигающая боль полоснула по запястью левой руки, заставив мышцы непроизвольно сократиться.       Наруто опустил взгляд и увидел, как печать связи, в выведенный рисунок которой было вложено столько труда при создании, пульсирует ровным алым светом, отбрасывая на серую ткань перчатки кровавые блики. Не раздумывая ни мгновения, он направил в печать тонкую струйку чакры, активируя канал связи. в голове тут же зазвучал голос, искаженный расстоянием и работой дзюцу, но сохранивший те характерные нотки, которые невозможно было спутать ни с чьими другими.       — Наруто, — выдохнула Ино. В этом единственном слове, произнесенном без всяких формальностей, слышалось такое напряжение, какое появляется в голосах людей только в минуты самого настоящего кризиса, когда все правила приличия и субординации отлетают в сторону, подчиняясь одному лишь животному чувству опасности. — У нас чрезвычайная ситуация.       Глубокий, протяжный вздох вырвался из груди Наруто помимо его воли, и он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями и подавляя в себе то раздражение, которое неизбежно возникало при любом нарушении установленного порядка вещей. Он прекрасно понимал, что Ино не стала бы беспокоить его по пустякам, что за этим сообщением действительно стоит нечто серьезное, но дисциплина есть дисциплина, и пренебрежение ею даже в такие моменты ведет к хаосу и неразберихе, которые стоят людям жизней.       — Ино, — спокойно произнес он, но с той твердостью в голосе, которая не оставляла пространства для возражений, — напомни мне, какое правило действует в отношении позывных во время экстренной связи, независимо от сложности ситуации и степени личного знакомства.       На том конце провода повисла короткая, но тяжелая пауза, заполненная лишь потрескиванием чакры в канале связи. Наруто почти физически ощущал, как Ино закусила губу, осознавая свою оплошность и мысленно ругая себя за эту оплошность последними словами.       — Виновата, Лис, — ответила она наконец, и в ее голосе теперь звучали официальные нотки, хотя где-то в глубине все еще чувствовалось то самое напряжение, что заставило ее позабыть о субординации в первую секунду разговора. — Докладываю: в кинотеатре в центральном районе произошло чрезвычайное происшествие. Характер и масштаб пока не установлены, патрульные на месте еще не завершили первичную оценку обстановки. Ты ближайший агент к месту событий.       Наруто уже развернулся на пятках. Его холодный и собранный взгляд скользнул по крышам, выстраивая в голове оптимальный маршрут до точки назначения, рассчитывая расстояния и время, которое потребуется, чтобы преодолеть их с максимально возможной скоростью.       — Принято, — коротко бросил он, и, не дожидаясь ответного подтверждения, оборвал связь, убирая руку с пульсирующей печатью и позволяя ей погаснуть, возвращая запястью обычный вид.       Еще мгновение он стоял неподвижно, позволяя ветру в последний раз коснуться своего лица, вбирая в себя ту информацию, что уже начала поступать от всех органов чувств, настроенных на боевое восприятие мира. Где-то там, внизу, в том самом кинотеатре, о котором только что сообщила Ино, происходило нечто, что уже классифицировали как чрезвычайную ситуацию, и это нечто требовало его немедленного присутствия, его навыков, его умения принимать решения в условиях полной неопределенности.       Наруто шагнул вперед, срываясь с крыши в стремительное падение, которое тут же перешло в долгий планирующий прыжок, переносящий его через широкую улицу на соседнее здание. Ветер засвистел в ушах, заглушая все остальные звуки, оставляя его наедине с той ледяной сосредоточенностью, что всегда наполняла сознание перед входом в зону боевых действий.       Не прошло и двух минут с момента разговора с Ино, как Наруто уже достиг цели своего стремительного перемещения по крышам Конохи. Теперь перед ним во всей своей пугающей величественности возвышалось здание кинотеатра, чей нарядный фасад с яркими афишами последних кинолент так разительно контрастировал с той атмосферой, что царила вокруг него в этот вечерний час. Улица, еще несколько часов назад полная жизни и оживленного движения, теперь была перекрыта плотными кордонами полицейских сил, чьи темные мундиры с серебристыми знаками отличия мелькали повсюду, создавая живое оцепление, отделяющее обычный мир от той зоны бедствия, в которую превратилось некогда мирное заведение. Люди в форме сбивались в группы, переговариваясь между собой короткими, отрывистыми фразами, и в каждом их жесте, в каждом движении чувствовалась та нервозная готовность к действию, которая появляется у стражей порядка лишь тогда, когда они сталкиваются с чем-то, выходящим за рамки их привычного опыта патрулирования и поимки мелких правонарушителей.       Наруто приземлился мягко, почти бесшумно. Его ноги коснулись брусчатки мостовой в том самом месте, где цепь полицейских сдерживала небольшую толпу зевак, привлеченных слухами о происшествии и теперь глазеющих на оцепление с тем нездоровым любопытством, которое всегда свойственно людям в подобных ситуациях. Один из полицейских, немолодой мужчина с глубокими морщинами на лице и усталыми глазами, повидавшими на своем веку немало всякого, обернулся на звук падения и, заметив характерный серый плащ и маску с лисьей мордой, мгновенно выпрямился, отдавая дань уважения тому положению, которое занимал прибывший агент в иерархии сил безопасности деревни.       Он коротко, но с достоинством поклонился, и в этом поклоне чувствовалось не подобострастие, а скорее признание общего дела и той ответственности, что ложилась на плечи человека в маске в такие минуты.       — Командир Маоба уже ожидает вас, — произнес полицейский негромко, но внятно. Его рука указала направление в сторону временного штаба, развернутого в тени большого дерева, растущего на противоположной стороне улицы.       Наруто ответил коротким кивком, не тратя времени на лишние слова, и быстрым, но не суетливым шагом направился к указанному месту, по пути отмечая про себя все детали обстановки, каждую мелочь, что могла бы дать хоть какую-то подсказку о природе случившегося внутри этого здания с темными провалами окон и наглухо закрытыми дверями. Командир Маоба, грузный мужчина с тяжелой челюстью и густыми бровями, нависающими над глубоко посаженными глазами, стоял в окружении нескольких своих подчиненных, склонившихся над разложенной на складном столике картой местности. При приближении Наруто он поднял голову и сделал шаг навстречу, жестом отпуская своих людей, которые тут же рассредоточились по периметру, возвращаясь к исполнению своих обязанностей.       — Лис, — произнес Маоба коротко, используя позывной. В его голосе слышалась та особая интонация, с которой опытные командиры приветствуют прибывших на место специалистов, понимая, что основная тяжесть ответственности сейчас перейдет на их плечи.       — Докладывай обстановку, — Наруто подошел ближе и остановился напротив командира, скрестив руки на груди в привычном жесте, который позволял ему сохранять максимальную готовность к действию, не тратя лишних движений на поддержание равновесия или смену позы.       Маоба кивнул и, бросив быстрый взгляд в сторону темнеющего здания кинотеатра, начал свой доклад тем ровным, спокойным тоном, каким военные люди сообщают даже самые страшные новости, стараясь не поддаваться эмоциям и сохранять ясность мысли для принятия верных решений.       — Из кинотеатра смогло выбраться не так много народа, как можно было бы ожидать в час пик, — произнес он, и его рука сделала жест в сторону группы людей, сидящих на обочине под надзором полицейских, укутанных в одеяла, которые кто-то предусмотрительно принес из ближайших жилых домов. — Тех, кто вышел своими ногами, мы опросили в меру возможностей. Все они находятся в глубоком шоковом состоянии, говорят сбивчиво, путаются в показаниях, но кое-что общее из их рассказов выделить можно.       Наруто перевел взгляд на выживших, отмечая про себя их бледные лица, расширенные зрачки, дрожащие руки, судорожно сжимающие края одеял, и тот отсутствующий взгляд, который появляется у людей, переживших нечто, выходящее за грань человеческого понимания.       — Все они в один голос твердят об обезумевших людях, — продолжил Маоба, понижая голос, словно боясь, что сами стены кинотеатра могут услышать его слова. — О людях, которые внезапно теряли человеческий облик и нападали на окружающих. По их словам, эти существа буквально вырывали из жертв куски мяса и пожирали их на месте, прямо в проходах между креслами, не обращая внимания на крики и панику вокруг.       На мгновение в разговоре повисла пауза, заполненная тяжелым дыханием самого Маобы и отдаленными звуками вечерней деревни, которая еще не знала, какая беда пришла в её пределы. Наруто молчал, переваривая услышанное, и его мозг уже начинал выстраивать первые гипотезы, отбрасывая невозможное и фокусируясь на том, что имело хоть какие-то шансы соответствовать реальности.       — Проверили выживших на воздействие гендзюцу? — спросил он. В его голосе прозвучала та требовательная нотка, которая заставляла подчиненных отвечать максимально точно и развернуто, не упуская ни единой детали.       Маоба покачал головой, и в этом жесте чувствовалось сожаление человека, который сам предпочел бы найти простое объяснение случившемуся, чтобы иметь возможность действовать привычными методами.       — Никаких следов гендзюцу обнаружено не было, — твердо ответил он. — Мои люди имеют базовую подготовку по выявлению иллюзорных воздействий, и ни у одного из выживших не нашлось даже малейших признаков того, что их сознание подвергалось атаке извне. Мы вызвали медицинский отряд, ждем их прибытия с минуты на минуту, только они смогут провести полноценное обследование и определить, не было ли применено какое-то вещество, способное вызвать подобное состояние у нападавших или подобные галлюцинации у свидетелей.       Наруто на мгновение прикрыл глаза, выстраивая в уме картину происходящего, и когда веки вновь поднялись, его взгляд стал еще более острым и сфокусированным, готовым пронзить любую завесу тайны, скрывающую истинную природу событий в этом здании.       — Вы заходили внутрь? — прямо спросил он, глядя в глаза командиру полиции.       Маоба выдержал этот взгляд, хотя чувствовалось, что вопрос ему неприятен, и ответил с той честностью, которая отличает хороших командиров от плохих, не пытающихся прикрыть свою нерешительность ложью или оправданиями.       — Ситуация слишком непонятная, Лис, — произнес он, и в его голосе слышались нотки извинения за то, что он не может предоставить агенту больше информации. — То, что рассказали выжившие, не укладывается в голове. Если там действительно что-то такое, с чем мои люди не справятся, посылать их на верную смерть только ради того, чтобы получить информацию на несколько минут раньше, было бы преступной глупостью. Мы решили для начала оцепить периметр максимально плотно и дождаться прибытия специалистов.       В словах Маобы звучала та суровая военная логика, которая ставит сохранение жизней своих бойцов выше сиюминутной выгоды от быстрого, но неподготовленного вмешательства. Наруто внутренне одобрил это решение, хотя внешне никак не проявил своего отношения, оставшись все таким же непроницаемым за своей маской.       — Ты поступил правильно, — сказал он, и эти слова, произнесенные агентом АНБУ, заставили Маобу чуть заметно выдохнуть с облегчением, хотя на его лице это никак не отразилось. — Теперь внимательно слушай мой приказ и запоминай, времени на повторения у нас не будет.       Наруто сделал шаг ближе к командиру полиции, и его голос зазвучал тише, но с той пронзительной отчетливостью, с какой отдаются приказы перед самым входом в зону боевых действий, когда каждое слово должно быть услышано и понято без малейших искажений.       — Ни при каких обстоятельствах, — начал он, и каждое слово падало в тишину вечернего воздуха тяжелыми каплями, — твои люди не должны соваться в это здание. Ни сейчас, ни через час, ни через два, пока ситуация не прояснится хотя бы настолько, чтобы мы понимали, с чем имеем дело. Если из кинотеатра выйдет человек, если дверь откроется и оттуда появится кто-то, похожий на обычного посетителя, вы обязаны окликнуть его. Если он не реагирует на команды, если его поведение вызывает хоть тень подозрения, вы используете сюрикены и кунаи на поражение. Не пытайтесь подойти ближе, не пытайтесь задержать его физически. Останавливайте на дистанции любыми доступными средствами.       Маоба слушал, и с каждым словом агента его лицо становилось все более сосредоточенным, вбирая в себя инструкции с той тщательностью, с какой губка вбирает воду.       — Всех, кто выйдет и будет реагировать на команды, — продолжал Наруто, — всех, кого удастся вывести наружу без применения силы, вы загоняете в здание напротив. Организуйте там временное убежище, поставьте своих людей у каждого входа и выхода. Никто из вышедших не должен покинуть это здание до тех пор, пока медицинский отряд не проведет полное обследование и я не дам добро на снятие карантина.       Маоба кивнул, и его рука уже потянулась к одному из подчиненных, чтобы начать отдавать распоряжения, но Наруто еще не закончил. Его взгляд заставил командира замереть на полуслове, ожидая продолжения.       — И последнее, — произнес Наруто. В его голосе появилась та особая стальная нотка, которая не оставляла сомнений в важности следующего указания. — Если изнутри донесутся какие-то звуки, крики, шум борьбы, если ты услышишь, что там идет настоящая бойня, ты не должен посылать туда своих людей. Ни одного человека. Это понятно?       Маоба сглотнул, и на его мощной шее дернулся кадык, выдавая внутреннее напряжение, но голос его прозвучал твердо и без колебаний, как и подобает голосу командира, получившего приказ и готового его исполнить.       — Понятно, Лис, — коротко ответил он. — Будет сделано.       Наруто удовлетворенно кивнул и, развернувшись, направился в сторону темнеющего входа в кинотеатр, оставляя за спиной оцепление, временный штаб и всех этих людей, которые оставались во внешнем мире, в мире, где еще действовали привычные законы и правила. Впереди же его ждала та неизвестность, что скрывалась за дверями этого здания. Его шаги были тверды, несмотря на то, что сердце внутри грудной клетки билось ровно и спокойно, как и подобает сердцу человека, готового встретить лицом к лицу любую опасность, какую только способен породить этот непредсказуемый мир.       Наруто сделал несколько шагов по направлению к темнеющему входу в кинотеатр, но, прежде чем ступить под своды этого здания, ставшего за последние минуты эпицентром неизвестной беды, его рука вновь потянулась к запястью, где под тканью перчатки все еще хранила остаточное тепло недавней активации печать связи. Пальцы нашли нужную точку почти машинально, без участия сознания, и тонкая струйка чакры устремилась в рисунок, оживляя его и заставляя вновь засветиться тем алым светом, что так напоминал цвет крови, которой, судя по рассказам выживших, было предостаточно внутри этого здания.       — Лис на связи, — произнес он негромко, но отчетливо. В его голосе не слышалось и тени того волнения, что неизбежно должно было присутствовать у человека, готовящегося войти в самое сердце неизвестности. — Прием.       Ответ пришел практически мгновенно, словно Ино все это время только и ждала, когда он вновь выйдет на связь, застыв в напряженном ожидании у своего пульта в оперативном центре, окруженная десятками других печатей и каналов, по которым стекалась информация со всех уголков деревни.       — Слушаю, Лис, — отозвалась девушка, и в ее голосе чувствовалась та же напряженная готовность к действию, что и несколько минут назад, когда она впервые вышла на связь, нарушив субординацию под напором чрезвычайных обстоятельств.       Наруто на мгновение задержал взгляд на темном провале входа, оценивая масштабы здания, прикидывая количество залов, коридоров, подсобных помещений, где могло скрываться то, что превратило обычный вечерний сеанс в кровавую баню, и его голос зазвучал с той спокойной уверенностью, которая всегда отличала его доклады в моменты наивысшей опасности.       — Предварительно оцениваю уровень угрозы как А, — произнес он. Каждое слово падало в канал связи с той весомостью, что заставляла операторов на том конце провода замирать и вслушиваться в каждую интонацию. — Однако есть все основания полагать, что ситуация может развиться до уровня S. То, с чем мы столкнулись, не поддается обычной логике, и я не могу исключать самого худшего развития событий.       На том конце провода повисла короткая пауза, заполненная лишь потрескиванием чакры, и Наруто почти физически ощущал, как Ино переваривает полученную информацию, как ее пальцы уже тянутся к другим печатям, готовясь передать распоряжения дальше по цепочке, чтобы задействовать те механизмы экстренного реагирования, что были созданы в деревне именно для таких случаев.       — Связующий, — продолжил Наруто, и в его голосе появились командные нотки, не терпящие возражений и промедлений. — Немедленно направь к месту событий максимально возможное количество агентов. Мне нужны люди, и нужны быстро, потому что существует реальная вероятность того, что в одиночку я могу не справиться с тем, что происходит внутри этого здания.       Ино не стала тратить время на лишние вопросы или уточнения, понимая, что каждая секунда промедления может стоить жизни тем, кто еще оставался внутри, если, конечно, там вообще оставались живые после той бойни, что описали выжившие. В ее голосе, когда она заговорила вновь, слышалась та деловая собранность, что отличала лучших операторов связи, способных принимать и передавать приказы в условиях самого настоящего хаоса, не теряя головы и не поддаваясь панике.       — Принято, Лис, — коротко ответила она, и Наруто услышал, как на фоне зашуршали бумаги, как загорелись другие каналы связи, по которым информация о чрезвычайной ситуации уже уходила к тем, кто должен был поднять агентов по тревоге и направить их к этому месту. — Распоряжение передано, подкрепление будет направлено к твоим координатам в кратчайшие сроки.       Наруто уже сделал шаг к входу, когда голос Ино вновь зазвучал в его голове. На этот раз в нем слышался не только официальный тон оператора связи, но и то личное беспокойство, которое она не могла подавить до конца, несмотря на всю свою выдержку и многолетнюю тренировку.       — Лис, — произнесла она, и в этом обращении чувствовалась та заминка, что возникает у людей, когда они хотят спросить о чем-то, выходящем за рамки служебных обязанностей, но не уверены, имеют ли на это право. — Что ты собираешься делать?       Наруто остановился у самых дверей, и его взгляд скользнул по темному стеклу, за которым не было видно ровным счетом ничего, кроме отражения его собственной фигуры в сером плаще и маске с лисьей мордой, искаженного и чуждого, словно принадлежащего кому-то другому, кто лишь на мгновение занял его место перед этим порогом.       — Мне нужно лучше оценить ситуацию, — спокойно ответил он, и в его голосе не слышалось ни тени сомнения в правильности принимаемого решения. — Информация, которую мы получили от выживших, слишком отрывочна и противоречива, чтобы строить на ее основе дальнейшие действия. Единственный способ понять, с чем мы имеем дело на самом деле, — это войти внутрь и лично взглянуть на этих обезумевших, оценить их природу, их возможности, их уязвимые места. Только после этого можно будет выработать адекватный план действий и минимизировать потери среди тех, кто пойдет следом.       На том конце провода повисла тишина, более долгая и тяжелая, чем все предыдущие паузы в их разговоре. Ино молчала, и в этом молчании слышалось то внутреннее борение, которое происходит в душе каждого человека, когда близкий ему, пусть даже и по долгу службы, человек готовится шагнуть в самое пекло, откуда нет никаких гарантий возвращения. Но она была профессионалом, одним из лучших операторов связи, которых готовила деревня, и поэтому, когда ее голос вновь зазвучал в канале, в нем не было ни мольбы, ни попытки отговорить, ни даже просьбы быть осторожным, потому что все это было лишним и неуместным в той реальности, где они существовали.       — Удачи тебе, Лис, — только и сказала Ино, и в этих коротких словах вместилось столько всего, что никакими длинными речами не передать. — Конец связи.       Наруто оборвал канал, и печать на его запястье погасла, возвращая руке обычный вид и оставляя его наедине с той тишиной, что царила перед входом в это здание, отделяя внешний мир, полный жизни и движения, от внутреннего, где время словно остановилось в момент начала катастрофы. Его рука сама собой потянулась к поясу, и пальцы сомкнулись на холодной рукояти катаны, того верного клинка, что прошел с ним через десятки операций и не раз спасал жизнь в самых безвыходных ситуациях. Плавным, отработанным до автоматизма движением он извлек оружие из ножен, и тонкая полоса стали блеснула в последних лучах заходящего солнца, отразив багровый свет уходящего дня, прежде чем погрузиться в темноту, ожидающую за порогом.       Наруто толкнул дверь плечом, и та подалась с противным скрипом петель, которые никто не удосужился смазать за долгие годы эксплуатации этого здания. В лицо ему ударил запах, от которого у любого обычного человека перехватило бы дыхание и подогнулись колени. Запах свежей и уже начинающей подсыхать крови, запах страха, выделяемого телами сотен людей в момент паники, запах смерти, витающий в воздухе тяжелым, удушливым облаком, пропитывающим каждую пылинку, каждый сантиметр пространства этого коридора.       Он шагнул внутрь, и тьма сомкнулась за его спиной, поглощая фигуру агента в сером плаще, оставляя снаружи лишь тихий шелест вечернего ветра да отдаленные голоса полицейских, продолжающих оцепление. Впереди же, в глубине коридора, таилось нечто, чему только предстояло явить свою истинную природу, и Наруто двинулся вперед, держа катану наготове и впитывая каждую деталь окружающей обстановки всеми органами чувств, настроенными на максимальное восприятие, потому что в такие моменты любая мелочь могла оказаться гранью между жизнью и смертью.