Багровый Лист

      Наруто уперся спиной в холодную стену и позволил себе несколько секунд просто стоять, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в районе глотки. Мышцы рук дрожали мелкой противной дрожью после того чудовищного напряжения, когда топор входил в плоть твари, разрубая этот пульсирующий открытый мозг. Он перевел дыхание и сам не заметил, как пробормотал вслух:       — Вот черт, сейчас бы сигарету…       Слова прозвучали неожиданно громко в тишине, нарушаемой лишь далекими криками где-то в глубине здания. Наруто усмехнулся под маской собственным мыслям. Его наставник, агент Пес, частенько позволял себе эту маленькую слабость после особо тяжелых миссий. Сам Пес при нормальных обстоятельствах вообще не курил, но после того, как приходилось вычищать очередное логово бандитов или вытаскивать ценного информатора из-под носа врага, он неизменно доставал помятую пачку и закуривал, глядя куда-то в пустоту усталыми глазами.       Тогда молодой Наруто не понимал этого ритуала. Казалось, ну зачем травить организм, если можно просто выдохнуть и расслабиться? Сейчас, стоя в залитом кровью кинозале, с топором в руке и тушей поверженного монстра у ног, он вдруг осознал эту потребность с пугающей ясностью. Стресс достиг такой концентрации, что организм требовал хоть какой-то разрядки, хоть какого-то якоря, который вернул бы ощущение нормальности. Сигарета могла бы стать таким якорем.       Вот только Наруто было всего семнадцать, и он так ни разу и не купил пачку, не потому что был принципиальным противником курения, а просто руки не доходили, да и не видел смысла. Сейчас этот смысл проявился во всей своей неприглядной красе, но было уже поздно.       Он оттолкнулся от стены, чувствуя, как хрустят кости в спине и шее — тело после удара о бетонную стену напоминало о себе тупой ноющей болью. Наруто вернулся в фойе, туда, где несколько минут назад метал кунаи в уклоняющуюся тварь. Оружие валялось по всему помещению: три штуки застряли в стенах, еще два лежали на полу, отброшенные ударами монстра, и один кунай он нашел под опрокинутым креслом, куда тот закатился при отскоке.       Он собрал все до единого, тщательно протерев каждое лезвие об одежду поверженного монстра, чтобы хоть немного очистить сталь от черной липкой крови. Сюрикены пришлось выковыривать из деревянных панелей стен — все десять звездочек вошли глубоко и сидели плотно, пришлось приложить усилие, чтобы их извлечь. Когда все оружие вернулось на свои места за поясом и в подсумки, Наруто поднял с пола топор, закинул его на плечо и направился к двери, ведущей в следующее помещение.       Кухня встретила его запахом, в котором к привычной уже вони крови и смерти примешивалось что-то еще, отдаленно напоминающее пригоревшую еду. Наруто шагнул внутрь, держа топор наготове, и окинул взглядом помещение. Огромные разделочные столы, ряды кастрюль и сковородок на подвесных полках, промышленные плиты и холодильники — здесь явно готовили еду для посетителей в промышленных масштабах. В конце уже мелькали головы тварей. Наруто перехватил топор, готовясь вернуться к рутинной работе.

      ***

      Саске не помнил, сколько просидел, прижимаясь спиной к стене коридора после того, как чудовищная рука перестала шарить в поисках его тела. Мысли возвращались с трудом, каждая сопровождалась пульсирующей болью в плече и ноющим ощущением где-то глубоко в груди, которое не имело отношения к физическим ранам. Перед глазами все еще стоял тот огромный черный глаз, смотревший на него с потусторонним голодом, и Саске понимал, что этот образ останется с ним навсегда, если он вообще отсюда выберется.       Но выбираться было нужно, и для этого требовался ключ. Ключ от запертой двери, за которой была свобода, свежий воздух, тишина без этих проклятых криков и запаха смерти. Он заставил себя подняться, чувствуя, как дрожат ноги, как противно ноет спина, и двинулся дальше по коридору, к следующей двери, которая могла стать либо очередным кошмаром, либо шагом к спасению.       Дверь поддалась легко, открывая проход в еще одно помещение, которое Саске опознал по запаху хлорки и виднеющимся в полумраке кафельным стенам. Еще один туалет. Он уже собрался закрыть дверь и идти дальше, когда услышал звуки, заставившие его замереть на месте и прислушаться.       Из глубины помещения доносилось то самое влажное чавканье и хруст, которые он уже научился распознавать безошибочно. Кто-то ел. Саске осторожно заглянул внутрь, стараясь не производить ни малейшего шума, и увидел картину, от которой желудок сжался в привычный уже спазм.       В дальнем углу, возле раковин, на полу лежало тело мужчины в форменной одежде работника кинотеатра. Над ним склонилась тварь, в которой с трудом угадывались остатки человеческого облика — мужчина, судя по остаткам одежды, тоже когда-то работавший здесь. Монстр с жадностью вгрызался в тело своего поверженного сородича, вырывая куски плоти и проглатывая их с той поспешностью, с какой едят животные, боящиеся, что добычу отнимут.       Саске уже собрался тихо закрыть дверь и поискать другое помещение, когда взгляд его упал на бейджик, приколотый к груди мертвого мужчины. Даже в полумраке он сумел разобрать надпись: «Акимичи Ия, старший администратор».       У администратора должны быть ключи. Ключи от всех дверей, включая ту, запертую аварийную дверь, которая стала для Саске символом одновременно надежды и отчаяния.       Он замер, лихорадочно соображая. Тварь была увлечена трапезой и не замечала его. Если подойти со спины, если действовать быстро и бесшумно, можно успеть. А если нет — еще один бой, еще один шанс погибнуть в этом проклятом здании.       Выбор был невелик.       Саске вытащил кунай, зажал его в правой руке и начал медленно приближаться к монстру, стараясь ставить ноги максимально мягко, перенося вес тела плавно, без резких движений. Каждый шаг давался с чудовищным трудом, потому что мышцы ног все еще дрожали после пережитого, а колени подгибались при малейшей нагрузке. Он считал шаги, смотрел только в спину твари, на ее затылок, куда планировал нанести удар, и молился всем известным богам, чтобы ни одна проклятая лужа крови не попала под ноги.       Оставалось метра полтора, когда левая нога Саске с тихим, но отчетливым хлюпаньем опустилась в лужу, которую он не заметил в полумраке. Звук получился негромким, но в тишине туалета, нарушаемой лишь чавканьем монстра, он прозвучал как выстрел.       Тварь дернулась и начала разворачиваться.       Саске не стал ждать, пока она закончит этот поворот. Он рванул вперед, сокращая оставшееся расстояние в одно мгновение, а, когда пасть монстра, полная острых зубов и кусков непрожеванной плоти, уже разинулась для атаки, он вонзил кунай прямо в открывшееся горло.       Удар пришелся точно в кадык. Лезвие вошло глубоко, до самой рукояти. Черная кровь брызнула толчками, заливая руку, забрызгивая лицо. Тварь захрипела, ее челюсти с клацаньем сомкнулись в считанных сантиметрах от его носа, и Саске инстинктивно отшатнулся, но хватку не ослабил.       Он выдернул кунай и ударил снова. И снова. И снова. На четвертом ударе тварь перестала пытаться укусить его, на пятом — ее тело обмякло и рухнуло на пол, увлекая за собой и Саске, который не успел разжать пальцы, сжимающие оружие.       Он упал на колени рядом с поверженным монстром, тяжело дыша и чувствуя, как черная кровь смешивается на его лице с потом и той липкой субстанцией, что покрывала кожу уже несколько часов. Перед глазами все плыло, но он заставил себя подняться, заставил себя подойти к телу мужчины с бейджем администратора.       Саске присел на корточки рядом с трупом и запустил руку в карманы его форменной куртки. Боковые были пусты — только какая-то мелочь, смятый билет да огрызок карандаша. Тогда он залез во внутренний карман, пришитый с левой стороны груди, и пальцы сразу же наткнулись на холодный металл. Связка ключей выскользнула наружу со звоном, который в тишине туалета показался оглушительным, но Саске было уже все равно.       Он не сразу заметил, что труп зашевелился. Радость от найденных ключей затмила на мгновение ту остроту восприятия, которая позволяла ему выживать в этом аду последние часы. Саске поднялся и развернулся к выходу, быстро перебирая связку под светом из коридора. Когда пальцы наткнулись на ключ с характерной головкой, помеченной красным пластиком. Он поднес его к глазам и на выцветшей наклейке разглядел выцарапанные буквы: «Авар. выход».       Улыбка растянула губы сама собой, неконтролируемо, почти истерически. Ключ. Он нашел ключ. Сейчас он выйдет отсюда, вдохнет свежий воздух, увидит звезды и больше никогда в жизни не приблизится к этому проклятому месту.       В тот же миг что-то тяжелое обрушилось на него сзади.       Саске среагировал раньше, чем успел подумать. Тело само дернулось в сторону, уходя из-под удара, и когда он развернулся, то увидел того самого администратора, который должен был быть мертв. Мужчина смотрел на него абсолютно черными глазами, из развороченной грудной клетки вываливались внутренности, но это не мешало ему тянуть руки с длинными почерневшими ногтями к лицу Саске.       Кунай все еще был зажат в правой руке. Саске не стал тратить время на раздумья — он просто вогнал лезвие в черепушку восставшего мертвеца с такой силой, что рукоять уперлась в лоб. Удар получился настолько точным и мощным, что острие вышло с обратной стороны, пробив затылок.       Тварь дернулась, ее челюсти клацнули впустую, и она рухнула на пол, на этот раз окончательно.       Саске стоял над телом, тяжело дыша, и смотрел на ключи, зажатые в левой руке. Он даже не выронил их. Пальцы сжимали связку так сильно, что металл впивался в кожу. Учиха перевел взгляд на поверженного монстра, на свою правую руку с кунаем, торчащим из черепа, и понял, что его уже ничего не удивит в этом месте. Мертвые встают. Монстры пожирают людей. Огромные глаза следят из темноты. Все это стало реальностью, и единственное, что имело значение — это ключ.       Он выдернул кунай из головы трупа, вытер лезвие о его же одежду и сунул оружие за пояс. Затем еще раз взглянул на связку, нашел нужный ключ и, не обращая больше внимания на тела, вышел из туалета в коридор.       Путь к аварийному выходу лежал мимо того самого помещения, где огромная рука монстра выломала дверь. Саске двигался осторожно, прижимаясь к стене и стараясь ступать максимально бесшумно. Проходя мимо развороченного проема, он покосился внутрь — там было темно и тихо, лишь запах гнили доносился из глубины. Он не стал задерживаться.       Дверь аварийного выхода возникла перед ним внезапно, хотя он ожидал увидеть ее именно здесь. Та же металлическая поверхность, тот же новенький замок, который всего каких-то полчаса назад казался ему символом абсолютной безнадежности. Саске подошел вплотную, вставил ключ в скважину, провернул.       Замок щелкнул с той отчетливой ясностью, с какой щелкают механизмы, когда выполняют свою работу правильно.       Саске навалился плечом на дверь, и та распахнулась, впуская в проклятый коридор поток свежего ночного воздуха. Он пах сыростью, травой, свободой. Где-то там, за порогом, мерцали звезды, которые он уже не надеялся увидеть.       Учиха шагнул вперед, чувствуя, как губы снова растягиваются в улыбке, как воздух наполняет легкие, как уходит напряжение последних часов…       А затем он ударился лицом о невидимую стену.       Удар получился ощутимым — лоб встретился с чем-то абсолютно твердым, прозрачным, несуществующим на вид. Саске отшатнулся, потирая ушибленное место, и уставился в пространство перед собой. Там ничего не было. Он видел звезды, видел темные силуэты деревьев, слышал запахи свободы, но стоило протянуть руку, как ладонь упиралась в гладкую, холодную поверхность.       — Нет, — выдохнул он, не веря собственным ощущениям.       Ладонь шарила по невидимой преграде, находила ее границы, уходила влево, вправо, вверх — везде одно и то же. Прозрачная стена, отделяющая его от внешнего мира, от свободы, от жизни. Саске ударил по ней кулаком, и боль от удара отозвалась в разбитых костяшках, но стена даже не дрогнула.       — Нет! — закричал он, и в этом крике смешалось все: отчаяние, злость, бессилие перед несправедливостью этого мира, который позволил ему дойти до самой двери, дал надежду и захлопнул ее перед самым носом.       Он бил по невидимому барьеру кулаками, пинал его ногами, колотил кунаем, но лезвие просто отскакивало, не оставляя даже царапин. Стена была абсолютной, непроницаемой, вечной. И она запирала его здесь, в этом аду, вместе с тварями, смертью и запахом разложения.       Саске бил до тех пор, пока силы не оставили его. Он сполз по этой проклятой стене на пол, прижимаясь спиной к прохладной поверхности, и уставился на звезды, которые были так близко и так бесконечно далеко. Где-то там, за барьером, была нормальная жизнь, были люди, которые не превращались в монстров, был воздух без примеси крови. И он никогда туда не попадет.       Мысли в голове текли медленно, вязко, как та самая черная кровь, что покрывала его одежду. Ключ, который он добыл такой ценой, оказался бесполезен. Выход был заперт не замком, а чем-то гораздо более страшным. И теперь у него не осталось даже надежды.       — Ты ведь тоже хочешь выбраться, да?       Голос прозвучал откуда-то сбоку, и Саске дернулся так резко, что едва не выронил ключи. Он развернулся на месте, вскакивая на ноги и вскидывая кунай в боевую стойку, хотя мышцы протестующе заныли от резкого движения.       В центре коридора стояла девушка.       Саске моргнул, думая, что у него начались галлюцинации от перенапряжения, но видение не исчезало. Девушка была чуть старше его, с длинными алыми волосами и необычными глазами — в полумраке казалось, что они отливают фиолетовым. Она выглядела абсолютно целой. На ней не было ни капли крови, одежда оставалась чистой, волосы аккуратно уложены. Слишком чистой. Слишком спокойной для места, где смерть бродит по коридорам.       — Ты кто такая? — голос Саске прозвучал хрипло, почти агрессивно. Он не опускал кунай, лихорадочно сканируя пространство вокруг девушки в поисках подвоха. — Как ты сюда попала? Как выжила?       Девушка улыбнулась, и от этой улыбки по спине Саске пробежал холодок, хотя ничего угрожающего в ней не было.       — Много вопросов, — мягко произнесла она. — Но время не ждет, правда? Важно то, что я знаю, как отсюда выбраться. Идем со мной.       — С чего я должен тебе верить? — Саске сжал кунай сильнее. — Ты появляешься из ниоткуда, чистая, спокойная, посреди этого ада. И хочешь, чтобы я просто пошел за тобой?       Девушка склонила голову набок, разглядывая его с каким-то странным интересом.       — Ты недоверчив, — заметила она. — Это хорошо. Недоверчивые живут дольше. Но скажи мне, Саске-кун, есть ли у тебя другие варианты?       — Откуда ты знаешь мое имя? — он отшатнулся, вжимаясь в барьер.       — Я много чего знаю, — девушка протянула к нему руку, и в этом жесте читалась такая уверенность, словно она знала нечто, недоступное остальным. — Например, я знаю, что аварийный выход заперт не только замком. Я знаю, что твари охотятся на живых. И я знаю, что единственный путь наружу лежит через подвал.       Саске смотрел на ее протянутую руку, и что-то внутри него сжималось в тугой узел.       — Почему я должен идти в подвал? — спросил он, пытаясь выиграть время, чтобы собраться с мыслями. — Откуда ты знаешь про выход?       Вместо ответа девушка улыбнулась, и от этой улыбки по спине Саске пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой воздуха. А затем он увидел ее глаза.       Фиолетовый цвет стремительно выцветал, сменяясь абсолютной, беспросветной чернотой.       — О боги, — выдохнул Саске, и в этом выдохе смешалось все: страх, отчаяние и горькое понимание того, что его снова обманули.       Саске отшатнулся, вжимаясь в барьер, но девушка — тварь — уже перекрывала единственный путь к отступлению. Она стояла между ним и коридором, ведущим обратно в здание. В ее глазах больше не осталось ничего человеческого.       — Ты пойдешь в подвал, — произнесла она. Голос звучал теперь иначе — глубже, тягучее, словно говорил не один человек, а множество голосов сразу. — Там выход. Там выход для всех нас.       Саске лихорадочно оглядывался по сторонам, но вариантов не было. Вперед — к твари. Назад — в барьер, который не пропускал. Оставалось только драться, но сил после всего пережитого почти не осталось.       И в этот момент из-за спины девушки-монстра раздался спокойный, ровный голос, лишенный каких бы то ни было эмоций:       — И где же находится выход из барьера? Будь добра, покажи нам.       Девушка дернулась, словно от удара током. Ее голова резко развернулась в сторону говорившего, и Саске увидел того, кого меньше всего ожидал встретить в этом аду.       Из темноты коридора выступила фигура в сером плаще АНБУ. Маска с изображением лисьей морды скрывала лицо, на плече покоился пожарный топор, с лезвия которого все еще капала черная кровь. Человек стоял спокойно, даже расслабленно, словно оказался здесь случайно, прогуливаясь по ночному городу, а не в эпицентре кровавого кошмара.       Девушка-монстр замерла, ее голова дернулась, издавая тот самый хруст шейных позвонков, который Саске уже успел выучить. Черные глаза уставились на вновь прибывшего, и в них мелькнуло что-то похожее на узнавание — или, может быть, на голод.       — Ты не ответила на вопрос, — продолжил агент тем же ровным тоном. — Где выход из барьера? Мне очень нужно это знать.       Саске смотрел на незнакомца и не мог понять, откуда берется это спокойствие. Человек в маске стоял в нескольких метрах от твари, которая только что едва не затащила Саске в подвал, и разговаривал с ней так, словно спрашивал дорогу у прохожего.       Девушка шагнула к агенту, и в этом движении чувствовалась та же плавная, текучая грация, что была у твари без кожи. Саске инстинктивно сжал кунай, готовясь к бою, но агент даже не пошевелился.       Девушка остановилась в шаге от агента, ее черные глаза смотрели куда-то сквозь него, сквозь стены, сквозь сам этот мир.       — Выход только для него, — произнесла она. В голосе послышались те же множественные обертона, что и раньше. — В подвале. Для тебя там ничего нет.       Наруто под маской нахмурился. Слова твари прозвучали слишком осмысленно, слишком целенаправленно. Она знала, кого хочет увести. Знала, что Саске нужен ей живым.       — А для меня что, особое приглашение не требуется? — усмехнулся он, но усмешка вышла натянутой.       В следующее мгновение пасть девушки распахнулась так широко, что это казалось невозможным для человеческой челюсти. Нижняя челюсть едва ли не коснулась груди, рот превратился в зияющую черную дыру, из которой с чудовищной скоростью выстрелил длинный, покрытый слизью язык. Он летел прямо в лицо Наруто, целясь в глаза, в горло, в те незащищенные места, где маска не закрывала кожу.       Реакция агента была мгновенной. Топор взметнулся в воздух, и лезвие встретило язык на подлете. Сталь врубилась в плоть, но не рассекла ее полностью — тварь дернулась, язык обвился вокруг топорища, пытаясь вырвать оружие из рук. Наруто уперся ногой в пол и рванул на себя, заставляя монстра потерять равновесие.       — Пацан, прячься! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Быстро!       Саске колебался только секунду. Где-то внутри боролись желание помочь, но понимание, что от него сейчас будет больше пользы, если он уберется с дороги, заставило его двигаться. Агент знал, что делал. А Саске был просто учеником Академии с кунаем в руке.       Он рванул в сторону, к ближайшей двери, которую еще не проверял. Рука вцепилась в холодную ручку, дернула вниз, и дверь распахнулась, открывая темный проем. Саске влетел внутрь и захлопнул створку за спиной, прижимаясь к ней спиной и пытаясь унять бешеное сердцебиение.