Багровый Лист

      Из разверзнутой пасти, занявшей едва ли не половину лица, появилось нечто, что заставило Наруто на мгновение забыть о боли в раздробленном запястье. Существо выбиралось наружу медленно, с той пугающей грацией, что свойственна рождающемуся хищнику. Оно было невелико ростом, ниже его самого, с длинными алыми волосами, которые когда-то, возможно, принадлежали обычной девушке, пришедшей в кинотеатр за романтической историей.       Теперь эта девушка стала самой страшной историей в жизни Наруто.       Вся её мускулатура оказалась спрессована до состояния стальных канатов. Каждое волокно, каждый пучок мышц проступал под отсутствующей кожей с той чудовищной отчетливостью, что бывает только на анатомических атласах. Открытое тело влажно поблескивало в мигающем свете ламп, а сквозь мышечную ткань то здесь, то там проглядывали пульсирующие нити сосудов. На голове, как и у той твари без кожи, которую он зарубил топором, открытым пульсировал мозг. Серое вещество перекатывалось под тонкой прозрачной пленкой, подчиняясь ритму, не имеющему ничего общего с человеческим сердцебиением.       Девушка поднялась на ноги и посмотрела на него. Да, именно посмотрела, оценивающе, изучающе. В черных провалах глазниц читалось нечто, от чего внутри у Наруто все похолодело — осмысленность. Холодный, расчетливый интеллект хищника, который понимает, что перед ним не просто еда, а противник.       — Ну надо же, — пробормотал он сквозь маску, сжимая топор здоровой рукой. — Мало того, что разумная, так еще и на меня смотрит как на кусок мяса. Ино, ты бы сейчас точно в обморок грохнулась.       Экономить чакру в бою с таким монстром означало подписать себе смертный приговор. Наруто разогнал энергию по телу, чувствуя знакомый жар в мышцах, ту особую легкость, что превращала обычного человека в сверхбыструю боевую машину. Он рванул вперед, целя топором прямо в открытый мозг, вкладывая в удар всю доступную мощь.       Девушка даже не попыталась уклониться. Она просто шагнула навстречу, и в следующее мгновение тело агента оторвалось от пола. Наруто не успел понять, чем именно она ударила — рукой, ногой, или тем самым жутким языком, — осознание пришло уже в полете. Он пробил спиной дверной проем, вынес какое-то хлипкое перекрытие и, кувыркаясь, пролетел через все помещение кухни, сметая столы и опрокидывая кастрюли. Удар о стену фойе выбил из легких остатки. Наруто сполз на пол, чувствуя, как перед глазами плывут багровые круги.       Она была меньше его ростом. Выглядела хрупкой, почти невесомой. И при этом обладала силой, способной швырять взрослого тренированного бойца как тряпичную куклу.       — Хороший бросок, — выдохнул Наруто, сплевывая кровь и с трудом поднимаясь на ноги. Тело ломило так, словно по нему проехался груженый фургон. — Прямо скажем, не ожидал.       Он разогнал чакру по телу новым потоком, чувствуя, как резервы тают с каждой секундой. Плевать. Абсолютно плевать на то, что будет через час. Если он не вложится в эту тварь по полной, следующего часа у него просто не будет.       Девушка появилась в проеме кухни и двинулась к нему через фойе. Она шла спокойным уверенным шагом, и в этом спокойствии чувствовалась такая сила, от которой у любого другого подогнулись бы колени. Наруто видел, как перекатываются её открытые мышцы, как пульсирует обнаженный мозг, и понимал, что прямая атака здесь не пройдет. Она быстрее, сильнее, и главное — она умна.       Кунаи полетели в неё градом. Первые два она перехватила прямо в воздухе, сжала пальцы, и лезвия хрустнули, ломаясь как сухие ветки. Третий она отбила предплечьем, даже не взглянув на него. Четвертый Наруто метил прямо в открытый мозг, надеясь на скорость, но девушка просто качнула головой в сторону, и кунай просвистел мимо, вонзившись в стену позади.       Девушка двинулась к нему, и Наруто понял, что бой на дистанции проигран. Слишком быстрая, слишком хорошая реакция. Кунаи для нее что комариные укусы. Оставалось только одно — сблизиться и работать топором вплотную, надеясь, что скорость, подаренная чакрой, даст хотя бы минимальное преимущество.       Он рванул вперед, уходя с линии атаки в тот самый момент, когда ее рука пропорола воздух там, где только что находилась его голова. Наруто проскользнул под занесенной конечностью, целя топором в открытый бок, но девушка развернулась с нечеловеческой грацией, и лезвие лишь чиркнуло по спрессованным мышцам, не причинив серьезного вреда. Следующий удар она наносила уже другой рукой, целя в лицо. Наруто пришлось уходить перекатом, чувствуя, как когти проходят в миллиметре от маски.       Так продолжалось минуту, а может, и все пять — Наруто давно потерял счет времени в этом безумном танце. Он уклонялся, отводил удары в сторону, уходил вниз, проскальзывал под мышками, но каждый раз, когда пытался контратаковать, скорости не хватало. Девушка словно читала его движения, реагируя на любое изменение траектории за мгновение до того, как удар должен был достичь цели. Топор в руках Наруто превратился в бесполезный груз, потому что каждое его движение уходило в пустоту.       Чакра таяла с каждой секундой, мышцы начинали наливаться тяжестью, но Наруто продолжал двигаться, понимая, что остановка означает смерть. Он ушел от очередного удара, пропустил руку твари над головой и вдруг заметил то, чего не видел раньше. Девушка, при всей своей скорости и интеллекте, имела одну слабость — она слишком полагалась на свои рефлексы. Она реагировала на любое движение, на любой замах, но между реакцией и действием существовала микроскопическая пауза, которую Наруто до сих пор не мог использовать из-за нехватки скорости.       Сейчас чакры оставалось ровно на одну полноценную атаку. Наруто разогнал остатки энергии по мышцам, чувствуя, как тело наливается той особой легкостью, что предшествует последнему рывку. Он сделал ложный замах топором, целя в корпус, и когда девушка дернулась, блокируя удар, резко сменил траекторию. Топор взметнулся вверх, целя прямо в открытый пульсирующий мозг.       Он почти достал. Лезвие уже рассекало воздух в считанных сантиметрах от серого вещества, когда рука девушки дернулась навстречу. Но это уже была не просто рука. Прямо на глазах конечность начала трансформироваться — из предплечья вырвались толстые щупальца, покрытые той же спрессованной мышечной тканью, что и все тело. Они ударили одновременно, с чудовищной скоростью, и Наруто даже не успел среагировать.       Первое щупальце вошло в живот чуть ниже солнечного сплетения. Второе — в бок, разрывая мышцы и скользя где-то между ребрами. Третье пропороло бедро, выходя с обратной стороны ноги. Наруто застыл в воздухе, нанизанный на эти живые копья, чувствуя, как стальная боль разрывает внутренности, как теплая кровь заливает одежду, как мир начинает темнеть перед глазами.       Он сплюнул густой сгусток крови прямо в лицо твари и, собрав последние силы, рванул топор вниз, перерубая щупальца, впившиеся в тело. Лезвие вошло в живую плоть, рассекая мышечные волокна. Щупальца безвольно обмякли, выскальзывая из ран. Наруто рухнул на колени, чувствуя, как жизнь уходит с каждым ударом сердца.       Девушка смотрела на него сверху вниз. В черных глазах читалось нечто новое — интерес. Она поднесла к лицу руку, залитую кровью, и медленно, с каким-то почти сексуальным наслаждением, облизала ее. Тело твари вздрогнуло, по открытым мышцам пробежала судорога восторга, и она закричала. Это был не просто звук — это была симфония эмоций, замешанная на чистом, первобытном экстазе.       — Узумаки! — закричала она. В этом крике слышалось такое ликование, словно она нашла величайшее сокровище в мире. — Я не ожидала встретить здесь Узумаки!       Ее голос звучал множеством обертонов, словно говорил целый хор голодных глоток. Она припала к его ране, втягивая носом запах крови, и по ее телу снова пробежала дрожь наслаждения.       Наруто, стоя на коленях в луже собственной крови, чувствуя, как внутренности вываливаются из распоротого живота, все же нашел в себе силы усмехнуться.       — Ну надо же, — прохрипел он, с трудом ворочая языком. — Моя фамилия тут даже монстрам известна. Прямо звезда, блин.       — Столько жизненной силы! Столько чакры! — девушка закатила глаза, и в этом жесте сочетались человеческое и чудовищное настолько жутко, что у Наруто, даже сквозь боль, по спине пробежали мурашки. — Господин будет доволен. Я отведу тебя к нему. Ты станешь прекрасным подарком.       Наруто слышал ее сквозь пелену боли, сквозь темноту, наступающую на глаза. Он понимал, что еще немного — и потеряет сознание, и тогда эта тварь утащит его в свое логово, к этому таинственному Господину, и что тогда с ним сделают, лучше было даже не представлять.       Рука сама собой потянулась к поясу, туда, где висела сумка с остатками снаряжения. Там, на самом дне, лежали две взрывные печати. К сожалению, миссии внутри деревни накладывали некоторые ограничения на экипировку, а использование взрывных печатей, пусть и не возбранялось, однако за каждый взрыв придется отчитываться по полной.       Девушка уже тянула к нему руки, собираясь взять свою драгоценную ношу, когда Наруто, собрав остатки сил, рванул сумку с пояса и швырнул ей прямо в лицо. Ткань ударилась о голову твари, и в то же мгновение Наруто активировал печати, вливая в них последнюю каплю чакры, что еще теплилась в истощенном теле.       Времени на то, чтобы отпрыгнуть достаточно далеко, у него не было. Наруто просто откатился назад, понимая, что взрыв накроет и его самого, но выбора не оставалось. Либо так, либо подвал и Господин.       Грохот разорвал тишину фойе с такой силой, что стены содрогнулись до самого основания. Ударная волна швырнула Наруто через все помещение, врезала в стену, проломила гипсокартон и отправила в свободное падение куда-то вниз, в темноту подсобных помещений. Он ударился спиной о бетонный пол, перекатился пару раз и замер, чувствуя, как сознание ускользает, как реальность растворяется в багровом мареве.       Где-то наверху, в фойе, продолжали греметь обломки, осыпаться стены, рушиться перекрытия. Наруто слышал это сквозь звон в ушах, сквозь накатывающую тьму, и последней мыслью перед тем, как потерять сознание, было сожаление о том, что он не знает, выжила ли тварь. Убил ли он её, или только разозлил. А потом пришла тьма.

***

      Закрыв за собой дверь, Саске прислонился к ней спиной и позволил себе несколько секунд просто стоять, пытаясь унять бешеное сердцебиение. За тонкой металлической преградой продолжал бушевать бой — он слышал грохот падающих тел, звон разбиваемого стекла, тяжелые удары, от которых, казалось, дрожали стены. Где-то там агент в маске Лиса сражался с той тварью, что едва не затащила Саске в подвал.       Он не знал этого человека. В АНБУ служило много агентов, и Саске был знаком лишь с одним — своим братом Итачи, который носил маску Ворона. Кем был этот Лис, насколько силён, справится ли он с чудовищем, обладающим разумом и речью, Саске понятия не имел. Может быть, агент победит. Может быть, тварь разорвет его на части и отправится на поиски новой добычи. Гадать было бесполезно.       Нужно было решать, что делать дальше.       — Итачи, — тихо произнес Саске, глядя на свое отражение в темном оконном стекле. — Что бы ты сейчас сделал?       Ответа не было. Только далекие крики тварей где-то за стенами и тяжелое собственное дыхание.       Прятаться и ждать спасения? Мысль казалась заманчивой. Где-то там, за барьером, наверняка уже собрались силы деревни, готовые штурмовать это проклятое здание. Но Саске слишком хорошо помнил слова твари про подвал и про выход, который существовал только для него. Она знала что-то, чего не знал он, и это знание пугало сильнее любых монстров.       — Учиха не прячутся, — сказал он вслух, и эти слова придали сил. — Учиха идут вперед.       Лучше постепенно двигаться вперед. Если барьер окружает кинотеатр со всех сторон, если аварийный выход заперт невидимой стеной, то, возможно, подвал действительно единственный путь наружу.       Он оттолкнулся от двери и огляделся. Коридор, в который он попал, оказался длинным и относительно чистым — здесь не было следов крови, не валялись растерзанные тела. Справа тянулся ряд больших окон, выходящих на улицу. Сквозь мутное стекло Саске видел темные силуэты деревьев, кусок асфальтированной дорожки, скамейку. Свобода была так близко, что хотелось разбить стекло голыми руками и броситься наружу, но он уже проверил, чем заканчиваются такие попытки. Барьер не выпустит.       Слева шли двери. Много дверей, с маленькими табличками и без, и из-за каждой доносилось тихое, влажное чавканье, от которого желудок Саске сжимался в привычный спазм. Там кормились твари. Он старался ступать максимально тихо, прижимаясь к стене с окнами и вжимая голову в плечи, словно это могло сделать его менее заметным.       Прикидывая расположение коридора, Саске понял, где находится. Эти комнаты слева — аппаратные, откуда запускают фильмы на экраны в кинозалах. Там должны быть проекторы, катушки с пленкой, сложное оборудование. И там же, судя по звукам, монстры устроили свои столовые. Хорошо, что двери плотные и глушат запахи.       Он миновал три двери, потом еще две, стараясь не смотреть на таблички и не думать о том, что скрывается за ними. Коридор казался бесконечным, но наконец впереди показался тупик и металлическая дверь с яркой табличкой «Аварийная лестница».       Саске ускорил шаг, почти забыв об осторожности. Ручка поддалась легко, и перед ним открылся узкий лестничный пролет, уходящий вверх и вниз. Вверх — к крыше, вниз — в подвал. На стене висела схема эвакуации, и Саске впился в нее глазами, пытаясь понять планировку.       Если с крыши можно выбраться наружу, если барьер не достает так высоко, если там есть люк или дверь на чердак… Слишком много если, но проверить стоило.       Он ступил на первую ступеньку, ведущую вверх, и в этот момент здание содрогнулось.       Удар был такой силы, что Саске едва удержался на ногах, вцепившись в перила. Где-то в глубине кинотеатра, в той стороне, откуда он пришел, грохнул взрыв. Стены заходили ходуном, с потолка посыпалась штукатурка, а лестница, ведущая наверх, жалобно заскрипела, дернулась и с оглушительным грохотом рухнула вниз, увлекая за собой куски бетона и арматуры.       Саске отпрыгнул назад, прикрывая голову руками. Обломки засыпали лестничную клетку, подняв тучу пыли, от которой невозможно стало дышать. Он кашлял, вытирая лицо, и смотрел на то, что осталось от пути наверх.       Металлическая лестница превратилась в груду искореженного металла. Пролет, ведущий к крыше, просто исчез, открывая зияющую пустоту, в которой виднелись рваные края бетонных перекрытий. Даже если бы он захотел, забраться туда было невозможно.       Саске откашлялся, сплюнул пыль и перевел взгляд вниз. Лестница, уходящая в подвал, осталась цела. Ступени уходили в темноту, и в этой темноте не было ни звука, ни движения, только холодный, сырой воздух поднимался откуда-то из глубины.       — Как в ужастиках, — усмехнулся он, разглядывая черный провал. — Всегда надо лезть в самое страшное место. И почему нельзя было просто сходить в обычное кино, как нормальные люди?       Он помотал головой, отгоняя неуместные мысли. Выхода не осталось. Только вниз.       — Ладно, — Саске сжал кунай в руке, проверяя, удобно ли лежит оружие. — Посмотрим, что там у вас за Господин такой. Надеюсь, он хотя бы объяснит, за каким дьяволом тут творится.       Он сделал первый шаг навстречу темноте, и холодный воздух подвала коснулся его лица, пахнув сыростью, плесенью и еще чем-то сладковатым, тошнотворным, отчего внутри все сжалось в предчувствии чего-то очень плохого.