Багровый Лист

      Саске даже не думал — тело рвануло вперед быстрее, чем разум успел оценить расстояние до противника. Кунай в правой руке целил прямо в горло старика, но Данзо даже не попытался уклониться. Вместо этого его левая рука, замотанная бинтами, дернулась вверх. Саске увидел, как бинты разлетаются в стороны, открывая нечто чудовищное.       Рука росла прямо на глазах, превращаясь в массивную тварь из сплетенных мышц и костей, покрытую пульсирующими венами. Она раздулась до размеров небольшой повозки и с глухим звуком, напоминающим удар молота по мясу, встретила атакующего Саске.       Удар оказался такой силы, что Саске отбросило назад, заставив врезаться в металлический стол и пролететь сквозь него, сминая оборудование. В глазах потемнело на мгновение, но он заставил себя подняться, сплевывая кровь и чувствуя, как ребра противно ноют при каждом вдохе.       — Ты действительно решил, что сможешь победить меня в лоб? — Данзо даже не сдвинулся с места, наблюдая за попытками подростка. Его трансформированная рука медленно шевелилась, словно принюхиваясь к воздуху. — Это либо отвага, либо глупость. Учитывая обстоятельства, я склоняюсь ко второму.       Саске не слушал. Он метнул три сюрикена, целя в лицо и шею, но тварь, заменяющая руку, с невероятной скоростью метнулась вперед и просто смела их с траектории. Металлические звездочки бессильно отскочили от мышечной массы и упали на пол.       — Черт! — Саске рванул в сторону, активируя чакру в ногах. Скорость возросла, он двигался быстрее, чем когда-либо в своей жизни, но огромная рука успевала везде. Она перекрывала проходы, сносила стойки с оборудованием, превращая лабораторию в руины.       Саске метнул взрывную печать, прилепив ее к одной из металлических балок, и когда она приблизилась, активировал ее. Взрыв разметал обломки, на мгновение скрыв все в дыму. Саске рванул вперед, целя кунаем прямо в грудь Данзо, который стоял за завесой взрыва.       Лезвие вошло в плоть. Саске почувствовал, как кровь брызнула на руку. Но вместо крика боли Данзо просто опустил взгляд на торчащий из груди кунай и улыбнулся.       — Хорошая попытка, — сказал он. В этот момент огромная рука, которую Саске считал отвлеченной взрывом, обрушилась сзади.       Пальцы, каждый толщиной с его собственную ногу, сомкнулись вокруг тела. Саске дернулся, пытаясь выскользнуть, но хватка была мертвой. Рука подняла его к потолку, и мир перевернулся. Он увидел Данзо где-то далеко внизу, спокойно вытаскивающего кунай из груди. Рана на месте удара уже начала затягиваться с пугающей скоростью.       — Отпусти! — Саске вонзил оставшийся кунай в сжимающий его палец. Лезвие вошло, но тварь даже не дернулась. Черная кровь потекла по руке, смешиваясь с потом и грязью.       Рука начала сжиматься сильнее. Саске услышал хруст собственных ребер, и дикая боль пронзила грудь. Он закричал, но крик быстро перешел в хрип, потому что легким не хватало воздуха. Давление нарастало, кости трещали, готовые вот-вот сломаться окончательно.       — Я же говорил, — голос Данзо доносился словно сквозь толщу воды. — Выбора у тебя нет. Только Шаринган может изменить ситуацию. Пробуди его, и, возможно, я оставлю тебя в живых как ценный образец.       Саске чувствовал, как темнеет в глазах. Мысли путались, но одна пробивалась сквозь боль с удивительной ясностью.       — «Итачи…»       Он вспомнил брата, стоящего на тренировочном поле. Итачи всегда был идеальным — спокойным, сильным, недосягаемым. Саске смотрел на него снизу вверх и мечтал стать таким же. Мечтал доказать, что он достоин фамилии Учиха. Что он не просто младший брат великого Итачи.       — «Я ведь так и не превзошел тебя…»       Ребра хрустнули снова, и Саске почувствовал, как что-то внутри смещается. Боль стала невыносимой, но сквозь нее пробивалось другое чувство — отчаяние пополам с яростью. Он столько тренировался, столько надежд возлагал на свое будущее. На то, что однажды вернется в клан с победой и увидит гордость в глазах отца, которого не было в живых.       А отец… Фугаку Учиха был строгим и несгибаемым. Саске всегда боялся его неодобрения больше, чем любого врага. Каждая тренировка, каждая пятерка в Академии — все это было ради того, чтобы однажды услышать: «Ты хорошо справился, сын». Даже спустя пять лет, он все еще испытывал неизгладимое чувство перед взглядом отца… Да, Саске был уверен, что они никогда не увидятся больше, однако отец точно наблюдает за ним из того, более лучшего мира. Он не может подвести его. Саске не может опустить руки… пока не получит признание отца.       — «Прости, мама…»       Микото Учиха, с ее мягкой улыбкой и теплыми руками, всегда верила в него, даже когда он сам сомневался. Она говорила, что однажды он станет великим шиноби, даже сильнее Итачи. Саске помнил, как она поправляла его воротник перед выходом в Академию, как готовила его любимое блюдо после неудачных экзаменов.       — «Я так и не вышел из-под твоего крыла…»       А потом перед глазами всплыла Сакура. Та самая, с розовыми волосами и дурацкой улыбкой, которая преследовала его все годы учебы. Саске всегда считал ее надоедливой, навязчивой, совершенно неинтересной. Но сейчас, в угасающем сознании, он видел не монстра с черными глазами. Он видел девушку, которая осмелилась мечтать. Которая купила билеты на дурацкую мелодраму и надела нарядное кимоно, надеясь на первый в своей жизни поцелуй.       — «Она умерла ради этого дурацкого свидания…»       И другие девушки в зале, которые пришли посмотреть фильм и погибли в первые минуты. Старушка в фойе, продававшая попкорн. Молодой администратор, пытавшийся успокоить толпу. Десятки, сотни людей, которые просто оказались не в то время не в том месте.       — «За что?!»       Ярость вспыхнула внутри с такой силой, что на мгновение затмила боль. Саске открыл глаза, и мир вокруг изменился. Краски стали ярче, контуры — резче. Он видел пульсацию чакры в теле Данзо, видел, как энергия перетекает по каналам, питая чудовищную руку. Видел слабые места, уязвимости, которые были невидны мгновение назад.       В его глазах загорелся алый свет.       — Что? — голос Данзо дрогнул впервые за весь разговор.       Алый свет разгорался ярче, заполняя радужку. Саске чувствовал, как внутри просыпается что-то новое — древняя сила клана Учиха, та самая, о которой он столько слышал и никогда не понимал до конца. Мир стал четче, враг — уязвимее, а боль… боль отступила на второй план, уступая место холодной, просчитанной ярости.       — Ты этого хотел, старик? — голос Саске прозвучал хрипло, но твердо. — Ты получил свой Шаринган.       Данзо смотрел на него с выражением, в котором смешались триумф и осторожность. План сработал, но теперь перед ним стоял не испуганный подросток, а Учиха с пробудившимся геномом.       — Да, — тихо ответил Данзо, и в его голосе послышалось удовлетворение коллекционера, получившего редкий экспонат. — Именно этого я и хотел.       В следующий момент в глазах Саске завращался узор — шестиконечная звезда, сложенная из пересекающихся линий, прорезала алую радужку, и мир вокруг будто замер на одно бесконечное мгновение. Саске не понимал, что происходит, не знал, какая сила пробудилась в нём, но внутри вспыхнуло отчётливое, почти животное чувство — он может сжечь эту тварь, держащую его. Он просто захотел, просто представил, как чёрное пламя пожирает чудовищную руку, и в тот же миг его глаза подчинились желанию.       Чёрный огонь вспыхнул без предупреждения, без дыма и запаха, просто возник на поверхности огромной руки и начал расползаться с пугающей скоростью. Данзо дёрнулся, пытаясь понять, что случилось, но пламя уже вгрызалось в плоть, прожигая прочную, почти неуязвимую кожу, оставляя после себя обугленные края и запах горелого мяса.       — А-а-а! — впервые за всё время старик закричал. В этом крике слышалась не столько боль, сколько ярость от потери контроля. Он рванул рукой, с силой метнув Саске в ближайшую стену так, что тот врезался в бетон с глухим, тошнотворным звуком.       Удар выбил из Саске весь дух, перед глазами поплыли багровые круги. Он сполз по стене на пол, изо рта брызнула кровь, заливая подбородок и грудь. Колени подкосились, и он припал на них, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем. Данзо тем временем метался по лаборатории. Его трансформированная рука, охваченная чёрным пламенем, начала разваливаться на куски. Старик, не раздумывая, свободной рукой вцепился в собственную плоть и с диким рёвом принялся срывать с себя горящие куски, отбрасывая их в стороны. Они падали на пол и продолжали гореть, выжигая в бетоне чёрные проплешины.       Саске смотрел на это и краем сознания отмечал странные изменения внутри себя. С пробуждением Шарингана его резервы чакры словно расширились, наполнились новой силой, и он чувствовал её течение в теле гораздо отчётливее, чем раньше. Но даже этих возросших объёмов едва хватило на то, чтобы создать то чёрное пламя. Оно выпило из него столько энергии, сколько он не тратил за весь сегодняшний день, из-за чего сейчас внутри было пусто и холодно. Мышцы дрожали от перенапряжения, рёбра ныли при каждом вдохе, а в глазах всё ещё плавали кровавые пятна.       Данзо наконец справился с огнём. От его чудовищной руки остался лишь обрубок, замотанный остатками собственной сорванной кожи, но старик даже не смотрел на рану. Он смотрел на Саске с безумной, торжествующей улыбкой, от которой у Саске внутри всё похолодело.       — Эта сила… — голос Данзо звучал хрипло, но в нём отчётливо слышалось ликование. — Именно она мне и нужна! Ты даже не представляешь, мальчик, какой подарок ты мне только что сделал.       Саске попытался подняться на ноги, но тело отказывалось слушаться. Ноги дрожали, руки не находили опоры, и он снова рухнул на колени, чувствуя, как кровь из разбитых губ капает на бетонный пол. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью заставить себя двигаться, но чакра внутри едва теплилась, а мышцы превратились в вату.       Данзо усмехнулся, глядя на его тщетные попытки. Он медленно, с видом победителя, направился к Саске, оставляя за собой кровавый след из обожжённой плоти.       — Как я и думал, — произнёс он, останавливаясь в паре метров. — Пробуждение Шарингана требует колоссальных затрат. Носитель слишком слаб после активации, чтобы оказывать сопротивление. Это идеальный момент, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.       Он протянул свою искалеченную руку к Саске. В этот момент в его глазах уже не осталось ничего, кроме жадного, ненасытного предвкушения. Саске смотрел на приближающиеся пальцы и понимал, что не может даже пошевелиться. Тело исчерпало все ресурсы, разум мутился от боли и потери крови, и только где-то в самой глубине сознания теплилась отчаянная, бессильная ярость.       Данзо уже открыл рот, чтобы произнести очередную торжествующую фразу, но звук, раздавшийся справа, заставил его замереть на месте. Стена, отделявшая лабораторию от соседнего помещения, вздулась, покрылась сетью трещин и через мгновение разлетелась в стороны с таким грохотом, что заложило уши. Бетонные обломки брызнули во все стороны, и в облаке пыли проявилась огромная, массивная фигура.       Гуманоидный лис, покрытый рыжей шерстью, с горящими красными глазами и оскаленной пастью, полной острых клыков, ворвался в лабораторию, снося всё на своём пути. Его грудная клетка тяжело вздымалась, на боках виднелись следы кислотных ожогов, местами обнажавшие мышцы, но в этих глазах, несмотря на звериную сущность, горело нечто знакомое — та самая искра, что отличала живых от бездумных тварей.       Данзо отшатнулся, его лицо исказилось гримасой неверия и ярости. Он узнал это существо, узнал ту самую чакру, что чувствовалась даже сквозь мутировавшую плоть. Такую насыщенность и плотность сложно было скрыть от опытного шиноби.       Лис перевёл взгляд с Данзо на Саске, скорчившегося у стены, и из его пасти вырвался низкий, горловой рык, в котором слышалось что-то почти человеческое. Он сделал шаг вперёд, заслоняя собой израненного подростка. Вся его огромная туша излучала такую концентрированную угрозу, что даже Данзо на мгновение замер, оценивая ситуацию.       — Узумаки… — процедил Данзо сквозь зубы. — Даже в такой форме ты сумел сохранить рассудок.       Лис не ответил на слова Данзо, лишь пригнулся ниже, готовясь к атаке. В его красных глазах горела холодная решимость, не имеющая ничего общего с той бездумной яростью, что двигала остальными тварями в этом месте. Он видел перед собой врага — того, кто стоял за всем этим кошмаром, и этого было достаточно.       Данзо не стал ждать нападения. Его искалеченная рука дёрнулась, и в следующее мгновение оставшаяся плоть начала стремительно трансформироваться. Мышцы перестраивались, кости росли, и через несколько секунд всё тело старика покрылось плотным слоем новой, чудовищной плоти. Она обвивала его, словно вторая кожа, пульсирующая и живая, оставляя открытым только лицо с горящим ненавистью единственным глазом.       — Ты думаешь, эта форма что-то изменит? — голос Данзо звучал приглушённо из-за мышечной массы, закрывающей горло. — Ты всего лишь очередной эксперимент, Узумаки. Удачный, но всё же эксперимент.       Наруто рванул вперёд с такой скоростью, что воздух позади него сложился в подобие взрывной волны. Огромные когтистые лапы обрушились на Данзо, и даже его новая защита не выдержала — когти вошли глубоко в плоть, разрывая мышечные волокна и обнажая внутренности. Чёрная кровь брызнула во все стороны, заливая пол и стены, но Данзо даже не вскрикнул. Он лишь усмехнулся, и в следующее мгновение рваные раны на его теле начали стягиваться с пугающей скоростью.       Наруто ударил снова, целя в голову, но когти лишь скользнули по щеке, оставляя глубокие борозды, которые затянулись быстрее, чем он успел отдёрнуть лапу. Данзо ответил контрударом — трансформированная рука, превратившаяся в подобие гигантской дубины, обрушилась на лиса, отправляя его в полёт через всю лабораторию. Лис врезался в стойки с оборудованием, сминая металл и разбивая колбы, но тут же поднялся, отряхиваясь от осколков.       Саске наблюдал за этим боем с пола, пытаясь заставить своё тело двигаться. Он видел, как Наруто атакует снова и снова, как его когти раздирают плоть Данзо, но раны затягиваются быстрее, чем появляются новые. Это было бессмысленно — обычные физические атаки не могли причинить старику серьёзного вреда.       Лис понял это быстрее, чем Саске успел сформулировать мысль. Он отпрыгнул назад, увеличивая дистанцию. Его пасть начала раскрываться шире, чем это вообще казалось возможным. В глубине глотки начал собираться свет — сначала тусклый, едва заметный, но с каждым мгновением он становился всё ярче, всё плотнее, превращаясь в сгусток чистой энергии, пульсирующий в такт сердцебиению.       — Чакра… — выдохнул Саске, чувствуя, как от этого сгустка по спине пробегают мурашки. Такого объёма энергии он не видел никогда в жизни.       Данзо рванул вперёд, пытаясь прервать атаку, но было поздно. Из пасти лиса вырвался луч ослепительно-белого света, ударивший в старика с чудовищной силой. Данзо попытался выставить защиту, трансформированная рука метнулась вперёд, но луч просто смёл её, пробивая плоть насквозь и врезаясь в грудь.       Звук удара напоминал одновременно раскат грома и визг разрываемого металла. Данзо оторвало от пола и швырнуло назад с такой силой, что стена за ним разлетелась в пыль. Он пролетел сквозь неё, потом сквозь следующую, и ещё одну, пока наконец не скрылся в облаке обломков и пыли, поднявшемся на месте проломов. Луч погас так же внезапно, как и возник, и в наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание огромного зверя.       Наруто постоял мгновение, глядя в сторону пролома, затем резко развернулся и подошёл к Саске. Огромные лапы, способные разорвать человека на части, осторожно, почти нежно подхватили его тело. Саске попытался дёрнуться, но сил не было даже на это. Он лишь смотрел в красные глаза монстра и видел в них то, что не ожидал увидеть — узнавание. Существо помнило его.       Лис прижал Саске к груди, заслоняя своим телом, и рванул в сторону выхода. Мимо пролетали обломки лаборатории, разбитые клетки, тела погибших. Ветер бил в лицо, смешиваясь с пылью и запахом гари, но Саске не чувствовал ничего, кроме пульсирующей боли в рёбрах и странного, почти детского ощущения защищённости, которого не испытывал с самого детства.       Они промчались через несколько коридоров, когда сзади раздался звук. Наруто замер на мгновение, прислушиваясь, и Саске тоже услышал это — низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. Он нарастал с каждой секундой, становясь всё громче, всё ближе, и в этом гуле чувствовалось что-то неправильное, что-то такое, от чего кровь стыла в жилах.       В наблюдательной кабине, скрытой за тонированным стеклом, Орочимару наблюдал за происходящим с широкой улыбкой на бледном лице. Его жёлтые глаза горели тем особенным светом, который появлялся только в моменты величайшего удовлетворения.       — Эксперимент входит в финальную стадию, — прошептал он. В голосе слышалось такое наслаждение, словно он говорил о чём-то прекрасном.       Его пальцы сложились в замысловатую печать концентрации. На кончиках пальцев вспыхнул слабый свет, и где-то глубоко в руинах, в теле Шимуры Данзо, заваленного обломками, маленькая капсула, вживлённая в плоть много месяцев назад, начала растворяться, высвобождая своё содержимое прямо в кровоток.       Орочимару смотрел на мониторы, показывающие разгромленную лабораторию, на удаляющуюся фигуру лиса с Саске на руках, и улыбался всё шире.       — Покажите мне, на что вы способны, мои дорогие эксперименты. Я хочу увидеть, к чему мне нужно стремиться дальше! АХ-ХА-ХА-ХА!