Багровый Лист

      Наруто, или то, что всего несколько минут назад было Наруто, несся по бесконечному металлическому коридору, даже не думая оглядываться назад, потому что сейчас существовала только одна цель — унести этого парня как можно дальше от того места, где на полу лаборатории остался лежать Шимура Данзо, погребенный под тоннами бетонных обломков. Огромные лапы лиса сжимали тело Саске с такой осторожностью, словно тот был сделан из тончайшего стекла. Каждый шаг огромного зверя отзывался глухим эхом в пустоте коридора, заглушая далекие раскаты продолжающих рушиться где-то позади перекрытий.       Сознание Наруто, расплавленное сывороткой Орочимару и смешанное с древней яростью Девятихвостого, сейчас работало на каких-то совершенно иных, инстинктивных уровнях, но сквозь кровавую пелену лисьего восприятия вдруг пробилось что-то знакомое, что-то такое, что заставило замедлить бег и всмотреться в лицо ноши. Он узнал эти черты, узнал этот острый разрез глаз и непослушные черные волосы, потому что каждый день видел похожие в своем отряде, только там они принадлежали человеку, которому Наруто доверял свою спину в операциях.       — Твою ж мать, это же брат Итачи, — прохрипел он. Голос прозвучал странно, искаженный наполовину сформированной гортанью. — Итачи… твой брат? Ты должен выжить, понял? Должен!       Это был Саске, младший брат его товарища по АНБУ, тот самый мальчишка, о котором Итачи говорил с такой странной смесью гордости и тревоги, словно пытался убедить самого себя, что с ним все будет хорошо. И сейчас этот мальчишка висел на лапах чудовища, в которое превратился Наруто, и даже сквозь искаженное восприятие лиса было ясно, что парень находится на грани жизни и смерти, что его ребра сломаны, а из многочисленных ран сочится кровь, смешанная с той химической дрянью, что заливала пол лаборатории.       — Итачи меня убьет, если ты сдохнешь, — выдохнул Наруто, прижимая Саске крепче. — Он, может, и не покажет, но я же знаю этого засранца. Он же из-за тебя ночами не спит, тренировки ваши вспоминает. Так что давай, дыши, слышишь? Дыши!       Он не думал о том, почему должен защищать этого конкретного человека, он просто чувствовал эту необходимость каждой клеткой своего трансформированного тела, потому что где-то в самой глубине искалеченного сознания теплилась мысль, что Итачи не простит, если его брат погибнет здесь.       Коридор начал расширяться. Огромные лапы лиса замедляли бег с каждой секундой, потому что Наруто чувствовал, как силы оставляют его тело так же стремительно, как несколько минут назад они вливались в него вместе с проклятой сывороткой. Трансформация, подстегнутая сывороткой Орочимару и яростью Девятихвостого, требовала колоссальных затрат чакры, и сейчас, когда адреналин боя начал спадать, организм возвращал себе контроль над искалеченной плотью самым болезненным из возможных способов.       — Да чтоб тебя, — прошипел Наруто сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как кости с хрустом встают на место. — Больно-то как, зараза…       Мышцы сокращались, шерсть втягивалась обратно в поры, оставляя после себя саднящую боль, словно тысячи игл вонзились в кожу одновременно. Он чувствовал, как челюсть медленно приобретает человеческие очертания, как уши уменьшаются, а позвоночник сжимается, возвращая тело к привычным пропорциям.       Он понял, почему отступил именно сейчас, почему использовал всю оставшуюся чакру в одном, последнем ударе, а не попытался добить Данзо, когда тот был повержен. Где-то на уровне инстинктов, еще до того, как трансформация начала спадать, его тело знало, что ресурс исчерпан, что еще минута в этой форме — и он просто рухнет замертво, оставив Саске одного в коридоре, кишащем тварями. Поэтому удар был сконцентрирован не на уничтожении врага, а на создании преграды, на обрушении перекрытий, которые похоронят Данзо под собой хотя бы на то время, которого хватит, чтобы уйти как можно дальше.       — Лежи там, старый хрыч, — выдохнул Наруто, представляя заваленного обломками Данзо. — Надеюсь, тебя там придавило по-настоящему. Чтоб ты сдох, тварь.       Сейчас, когда метаморфоза практически завершилась и Наруто бежал уже на человеческих ногах, прижимая к груди потерявшего сознание Саске, он чувствовал, как каждый шаг отдается в позвоночнике пронзительной болью, как мышцы сводит судорогой от перенапряжения, а в глазах периодически темнеет, заставляя спотыкаться и чудом удерживать равновесие. Саске висел на его руках безжизненной куклой, его голова запрокинулась, из разбитых губ тянулась тонкая ниточка крови.       — Эй, — позвал Наруто, встряхивая его. — Эй, Учиха! Не вырубайся, слышишь? Со мной разговаривать не обязательно, но ты глаза открой. Итачи потом скажет, что я плохо за тобой смотрел, а мне его лекции слушать некогда, понял?       Саске не отвечал, и Наруто молился всем богам, которых знал, чтобы этот парень не умер прямо сейчас, чтобы его сердце продолжало биться хотя бы до того момента, когда они выберутся из этого ада.       Он свернул в какой-то коридор, потом еще в один, и еще, пока наконец не оказался перед лестницей, ведущей наверх, в тот самый подвал, откуда Саске начал свой путь в лабораторию несколько часов назад. Наруто узнал это место по стерильной чистоте стен и ровному свету ламп, разительно отличавшемуся от мигающего полумрака остальных помещений.       — Ну давай, — прошептал он, заставляя себя подниматься по ступеням. — Давай, Наруто, не дрейфь. Ты и не такое вывозил. Помнишь экзамен на квалификацию в АНБУ? Помнишь, как тебя Пес-сан гонял? Это все фигня была, понял? Фигня.       Ноги подкашивались после каждого шага, сознание мутилось от боли и потери крови, и когда он наконец добрался до верха и вышел в просторное помещение с двумя парами металлических врат, силы окончательно покинули его.       Наруто опустил Саске на пол, стараясь сделать это как можно аккуратнее, хотя руки уже не слушались и тряслись мелкой дрожью. Он прислонил парня спиной к стене, проверил пульс на шее и с облегчением выдохнул, когда почувствовал слабое, но ровное биение.       — Живой, — выдохнул Наруто, прикрывая глаза на мгновение. — Живой, зараза такая. Ну и ладно. Ну и хорошо.       Саске был жив, просто отключился от болевого шока и потери крови, но если ничего не предпринять в ближайшее время, это может измениться. Наруто огляделся, оценивая обстановку, и увидел те самые заваренные врата. Даже при внешнем осмотре было понятно — пробить их кулаками или кунаями просто нереально. Открыть такую штуку можно было только с той стороны, мощным взрывом или с помощью тяжелой техники.       — Здорово вы тут все замуровали, — пробормотал он, разглядывая сварные швы. — Красиво работаете, ребята. А выходить нам теперь как? Кинотеатр так-то окружен барьером…       Он перевел взгляд на открытые врата, ведущие в темноту коридора, откуда только что пришел, и понял, что возвращаться туда прямо сейчас не имеет никакого смысла. В его нынешнем состоянии, без оружия, без чакры, без сил, он просто станет легкой добычей для первой же твари, которая попадется на пути.       — Нужно наверх, — решил Наруто. — Там хоть окна есть, свет, может, аптечка какая завалялась. А тут мы как в мышеловке.       Он заставил себя подняться, чувствуя, как каждый мускул протестует против этого решения, и направился к лестнице, ведущей из подвала на первый этаж кинотеатра. Подъем дался ему ценой невероятных усилий — он цеплялся за перила, спотыкался на каждой ступеньке, несколько раз падал и снова вставал.       — Да что ж так тяжело-то, — шипел он сквозь зубы, хватаясь за очередной пролет. — Раньше я эти лестницы за минуту взбегал, а теперь ползком еле двигаюсь. Старею, что ли?       Наконец он выбрался в коридор, залитый тусклым светом аварийных ламп и забрызганный засохшей кровью, которая покрывала стены и пол толстой коркой, похожей на странное, неестественное покрытие.       — Красиво тут у вас, — прокомментировал Наруто, оглядывая кровавые разводы. — Дизайнеры, наверное, из Корня работали. Чтоб им пусто было.       Наруто стоял, прислонившись спиной к стене между двумя большими окнами, и смотрел, как ночное небо за стеклом начинает медленно светлеть, приобретая тот особый, предрассветный оттенок, когда чернота постепенно выцветает до глубокого синего, а затем на востоке появляется первая малиновая полоса, разгорающаяся все ярче с каждой минутой. Рассвет врывался в коридор через мутные стекла, окрашивая стены и пол в теплые красноватые тона, которые странно контрастировали с засохшей кровью, покрывающей все вокруг, создавая причудливую игру света и тени, словно сама природа пыталась нарисовать что-то новое поверх ужасов минувшей ночи.       Наруто смотрел на эту малиновую полосу и чувствовал, как внутри разливается странное, почти забытое тепло, которое можно было назвать облегчением, если бы не ватная тяжесть в мышцах и пустота в том месте, где обычно бурлила чакра. Он улыбнулся одними уголками губ, потому что сил на полноценную улыбку просто не осталось, но сама мысль о том, что этот кошмар длился всю ночь и сейчас, с первыми лучами солнца, что-то должно измениться, грела его изнутри лучше любого огня.       — Красиво, — прошептал он, обращаясь то ли к самому себе, то ли к Саске, оставшемуся в подвале. — А мы тут, получается, всю ночь провозились. Ну ничего, малыш, сейчас уже скоро. Сейчас придут, откроют этот ваш дурацкий барьер, и мы выйдем. Ты только дождись.       Он понимал, что двигаться дальше прямо сейчас не может, что тело исчерпало все резервы и требует отдыха с той настойчивостью, с какой голодный требует еды, а раненый — воды. Но где-то в глубине сознания теплилась мысль, что это не конец, что сдаваться рано, что нужно просто переждать этот момент слабости, и тогда силы вернутся, пусть не сразу, пусть по капле, но вернутся обязательно. Он вспомнил все свои тренировки, все экзамены, все моменты, когда казалось, что дальше уже невозможно, что вот сейчас он рухнет и больше не встанет, но каждый раз находил в себе ту самую искру, ту самую упрямую лисью живучесть, которая заставляла подниматься снова и идти дальше.       — Да и монстров тут почти не осталось, — пробормотал он, прикидывая в уме количество убитых тварей за эту ночь. — Я штук сто точно завалил, может, больше. Отряд зачистки, наверное, уже работает наверху. Так что сиди, Лис, отдыхай. Ты заслужил.       Он прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе эту маленькую слабость, и в этот момент где-то совсем рядом, за спиной, возникло движение, которое он уловил скорее интуитивно, чем услышал, потому что уши отказывались воспринимать звуки с прежней остротой. Но годы службы в АНБУ сделали свое дело — даже в состоянии полного истощения организм продолжал реагировать на опасность быстрее, чем сознание успевало осмыслить происходящее.       Наруто дернулся, пытаясь развернуться, но в следующее мгновение холодный металл коснулся его шеи, прижимаясь к коже с той профессиональной точностью, которая не оставляла сомнений — одно неверное движение, и лезвие танто войдет ровно настолько, чтобы перерезать сонную артерию, но не причинить лишней боли. Это был захват, отработанный до автоматизма. Наруто замер, потому что знал этот стиль, знал эти движения, знал этого человека.       — Ты кто такой? — раздался знакомый голос, и в нем слышалось не просто напряжение, а самое настоящее удивление, смешанное с недоверием. — Откуда ты здесь взялся? Где твоя одежда? Отвечай быстро, иначе я не посмотрю, что ты похож на выжившего.       Наруто узнал этот голос мгновенно, и на его лице расплылась та самая усмешка, которую он не мог позволить себе последние несколько часов, потому что для нее не было ни сил, ни повода. Но сейчас повод появился, и силы нашлись откуда-то из самых глубоких резервов, потому что этот голос означал только одно — подмога пришла, барьер пал, и они наконец-то выбрались из этого ада.       — Шисуи, — выдохнул он, даже не пытаясь убрать усмешку с лица. — А я-то думал, когда вы уже соизволите явиться. Заждался уже, знаешь ли. Мой позывной Лис. Или ты уже забыл, с кем в одной группе работал когда-то?       Лезвие на мгновение замерло, а затем исчезло так же быстро, как появилось. Наруто обернулся и увидел Шисуи, стоящего в двух шагах от него с танто в опущенной руке и выражением глубочайшего изумления на лице, которое даже маска не могла скрыть полностью. Глаза Шисуи, обычно спокойные и уверенные, сейчас смотрели на Наруто с таким недоверием, словно перед ним стоял призрак, восставший из могилы.       — Лис? — переспросил Шисуи, и в его голосе послышались хмурые нотки. — Ты должен быть мертв. Мы получили доклад, что ты подорвал себя взрывными печатями вместе с тварью. Итачи видел пролом, видел следы… Как ты выжил? И почему ты голый?       Наруто усмехнулся еще шире, хотя внутри все сжималось от понимания, что сейчас придется объяснять слишком многое, и что не все из этого объяснения будет приятным или простым.       — Долгая история, — ответил он, махнув рукой. — Очень долгая история. Скажем так, взрывные печати сработали, но я успел упасть вниз, в подсобку. А дальше… Дальше меня нашел Орочимару и решил, что я стану отличным подопытным. Спасибо ему, конечно, за заботу, но в следующий раз я ему лично руки повыдергиваю за такие эксперименты.       Шисуи слушал, и его глаза под маской становились все серьезнее, но вопросов он пока не задавал, видимо, понимая, что сейчас не время и не место для подробных расспросов. Вместо этого он оглядел коридор, отметил про себя кровавые разводы на стенах и остановил взгляд на окнах, за которыми уже разгорался малиновый рассвет.       — Барьер сняли семь минут назад, — сообщил он, возвращаясь к делу. — Отряд печатей еле справился, конструкция оказалась сложнее, чем мы думали. Сейчас медицинский отряд ведет зачистку территории от заразы, обрабатывают каждый угол специальными составами, чтобы вирус не распространился. Первый этаж уже практически чист, наши работают на втором.       Наруто кивнул, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Если первый этаж зачищен, значит, они действительно в безопасности, значит, можно не ждать нападения из-за каждого угла, не вслушиваться в каждый шорох. Он перевел взгляд на лицо Шисуи и только сейчас заметил ту самую маску, о которой говорил товарищ — плотную ткань, закрывающую нижнюю часть лица, с нанесенной на нее замысловатой печатью, которая пульсировала слабым голубым светом при каждом вдохе.       — Печать фильтрации, — пояснил Шисуи, перехватив его взгляд. — Блокирует любые запахи и микрочастицы извне, позволяет дышать кислородом, запасенным в самой печати. Хокаге приказал использовать всем, кто входит внутрь. Зараза может передаваться по воздуху, так что без маски ни шагу.       — Умно, — прокомментировал Наруто. — А мне, значит, без маски пришлось всю ночь дышать этой дрянью. Хорошо хоть не заразился, наверное. Или заразился, но Девятихвостый сожрал заразу, пока я в лиса превращался. Тут без вариантов.       Шисуи покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он шагнул вперед и подхватил Наруто под руку, помогая ему удержаться на ногах, потому что разговор отвлек от усталости, но стоило сделать паузу, как вата снова навалилась на мышцы, заставляя колени подгибаться.       — Саске внизу, — сказал Наруто, кивая в сторону лестницы. — В подвале, у заваренных врат. Он ранен. Ребра сломаны, крови много потерял, без сознания. Его нужно срочно к медикам, Шисуи. Если мы его сейчас не вытащим, Итачи нам обоим головы оторвет.       При упоминании Саске лицо Шисуи изменилось, став еще более сосредоточенным и встревоженным. Он кивнул, не говоря ни слова, и быстрым шагом направился к лестнице, практически таща Наруто за собой, хотя тот пытался идти самостоятельно, цепляясь за перила и стены, чтобы не рухнуть прямо на ступенях.       Спуск в подвал дался Наруто еще тяжелее, чем подъем, потому что теперь каждое движение отзывалось в теле пронзительной болью, а перед глазами плыли разноцветные круги, но он заставлял себя двигаться, потому что рядом был Шисуи, который нес его практически на себе, и потому что внизу остался Саске, который нуждался в помощи больше, чем кто-либо другой.       Они спустились в подвал, и Шисуи сразу увидел Саске, сидящего у стены с запрокинутой головой и бледным, почти прозрачным лицом. Он отпустил Наруто, который тут же привалился к косяку, и подошел к парню, опускаясь рядом на колени и проверяя пульс, дыхание, реакцию зрачков.       — Живой, — выдохнул Шисуи с таким облегчением, словно сам только что избежал смерти. — Живой, хотя состояние тяжелое. Нужно срочно эвакуировать.       Он аккуратно подхватил Саске на руки, стараясь не причинять лишней боли, хотя парень даже не пошевелился от этого движения, настолько глубоким было его беспамятство. Затем Шисуи подошел к Наруто и протянул ему свободную руку, помогая отлепиться от косяка и сделать первый шаг к лестнице.       — Пошли, Лис, — сказал он. — Ты тоже на ходу еле держишься. Сейчас выйдем, передадим вас медикам, а потом будем разбираться, что здесь произошло и как ты умудрился превратиться в лиса и выжить после встречи с Орочимару.       Наруто кивнул, собирая последние силы, и они двинулись вверх по лестнице, теперь уже втроем — Шисуи нес Саске на плече, а Наруто цеплялся за его руку, переставляя ноги с тем механическим упорством, которое доступно только тем, кто прошел через самое страшное и вышел живым.       — Шисуи, — прохрипел он, когда они уже поднимались по последнему пролету. — Там, внизу, лаборатория, целый комплекс под кинотеатром, где Орочимару ставил эксперименты. Там клетки с монстрами, там Данзо… Я его завалил обломками, но не уверен, что убил. Там еще могут быть выжившие…       Шисуи замер на мгновение, переваривая информацию, а затем его шаг стал еще быстрее, еще решительнее.       — Хокаге должен знать, — ответил он коротко. — Сейчас главное — вытащить вас. А потом мы вернемся и все проверим. Если Данзо еще жив, я лично прослежу, чтобы он ответил за все.       Они вышли в коридор первого этажа, и Наруто увидел, как через разбитые окна в здание врывается утренний свет, заливая все вокруг теплым малиновым сиянием, которое казалось почти нереальным после долгих часов, проведенных в полумраке, среди крови и смерти. Он сделал последний шаг, чувствуя, как сознание начинает мутиться, как перед глазами снова темнеет, и успел подумать, что теперь все будет хорошо, что Саске спасен, что они выбрались, а все остальное уже не важно.       И когда очередная волна темноты накрыла его с головой, Наруто услышал голос Шисуи, зовущий медиков, и почувствовал, как сильные руки подхватывают его, не давая упасть, и последней мыслью было: «Итачи, я сохранил твоего брата».