Багровый Лист

      Меня зовут Наруто Узумаки, и я являюсь агентом АНБУ с позывным «Лис». Этот доклад составлен по истечении шести месяцев с момента ликвидации чрезвычайной ситуации в кинотеатре «Тайга», и я считаю необходимым зафиксировать как хронологию событий, так и выводы, к которым мы пришли за это время.       Начну с общей обстановки. Разрушенный квартал постепенно возвращается к жизни, однако строительные работы регулярно приостанавливаются из-за обнаружения новых ответвлений подземного лабораторного комплекса, принадлежавшего Орочимару. Каждое такое ответвление требует немедленного запечатывания. Что касается политических последствий: структуры Корня ликвидированы, а Шимура Данзо посмертно признан преступником номер один. Согласно официальной версии, которую подтверждают показания очевидцев и анализ останков, Данзо не выдержал воздействия собственного вируса и трансформировался в монстра, уничтоженного совместными усилиями Третьего Хокаге и Учиха Шисуи. Орочимару, создатель вируса, объявлен в розыск с высшей степенью приоритета задержания.       Однако основные выводы, которые заслуживают внимания в данном докладе, касаются не политических решений, а результатов исследований медицинского отдела. Шесть месяцев анализа образцов тканей выживших и изучения записей, изъятых из лаборатории, позволили составить более полную картину природы вируса.       В ходе исследований выяснилось, что организм Учиха Саске демонстрирует уникальную реакцию на заражение. В отличие от стандартных случаев, когда вирус стремительно подавляет личность носителя и инициирует неконтролируемую мутацию, клетки Саске вступили с вирусом в своеобразный симбиоз. Проникнув в организм подростка во время его пребывания в лабораторном комплексе, вирус не уничтожил его сознание, а начал функционировать как катализатор физических показателей. Скорость реакции, мышечная сила и общая выносливость Саске кратно превышают средние показатели для генина его возрастной группы.       Тем не менее, данный симбиоз нельзя считать стабильным. Медиками установлена прямая корреляция: при превышении определенного порога концентрации вируса в крови защитные механизмы организма дают сбой, сознание мутирует, уступая место инстинктам, а тело запускает процесс необратимой трансформации. Наиболее показательным примером является Фугаку Учиха. Проведя в эпицентре заражения пять лет, он накопил критическую массу вируса, и теперь любое сильное потрясение — физическое воздействие или эмоциональный всплеск — способно инициировать необратимую мутацию. Существует предположение, что ключевым фактором подавления вируса является духовная составляющая чакры, однако данная теория требует дополнительной проверки.       Отдельного внимания заслуживает реакция моего собственного организма на заражение. Благодаря физиологическим особенностям клана Узумаки, усиленным присутствием Девятихвостого, мои клетки повели себя иначе. Вместо поиска баланса с вирусом или уступки его агрессии, они попросту поглотили чужеродный агент, переработав его в дополнительный ресурс. Вирус, который для большинства носителей является смертельным, в моем случае выступил в роли катализатора, дополнительно укрепившего и без того высокую жизнеспособность организма.       Данное открытие породило надежду на возможность создания противоядия. Теоретически, если клетки Узумаки способны уничтожать вирус, на их основе можно разработать препарат, нейтрализующий заражение. Однако на практике лучшие медики Конохи признали собственное бессилие: уровень сложности генетических изменений, вызванных вирусом, требует вмешательства специалиста принципиально иной квалификации.       По этой причине Третий Хокаге принял решение отправить Джирайю на поиски Цунаде. Только ее опыт и способности дают шанс на создание действенного противоядия. Джирайя выступил месяц назад, и с тех пор связь с ним отсутствует. Одновременно с этим агентура в Стране Дождя и Стране Рек фиксирует активизацию структур Орочимару: в горах на границе государств по ночам наблюдаются источники света, а местное население сообщает о закупках крупных партий провизии и медицинских препаратов людьми в масках.       Ситуацию можно охарактеризовать следующим образом: инцидент в кинотеатре «Тайга» стал первой фазой противостояния, которое только набирает обороты. Угроза более не локализована в пределах одного здания и не имеет четких внешних границ, поскольку вирус способен активироваться в любом носителе при стечении определенных обстоятельств. Мои личные наблюдения и аналитические выводы отдела совпадают в главном: война продолжается, и её исход будет зависеть от того, сумеем ли мы найти противоядие раньше, чем Орочимару сумеет нанести следующий удар.

      

      ***

             Дорога до базы заняла около часа. Итачи вел небольшой отрядный вездеход по разбитой лесной дороге, а Шисуи молча смотрел в окно на мелькающие за стеклом сосны. Саске сидел сзади, нервно теребя край куртки, и это движение не укрылось от внимания старшего брата. Итачи видел, как младший Учиха кусает губы, как его глаза то и дело вспыхивают алым, хотя до активации Шарингана дело пока не доходит — Саске научился контролировать эту силу далеко не в полной мере, но отдельные всплески эмоций всё ещё прорывались наружу помимо его воли.       База появилась между деревьев неожиданно — маскировочные печати работали безупречно, и до последнего момента казалось, что впереди только глухой лес. Только подъехав вплотную, можно было заметить высокий забор из армированного бетона, поверх которого вилась колючая проволока с вплетёнными в неё бумажными лентами, испещрёнными иероглифами сдерживающих печатей.       Охранник на КПП проверил документы, сверил лица с фотографиями в пропусках и лишь после этого махнул рукой, разрешая въезд. Вездеход миновал первые ворота, затем вторые, и наконец остановился перед массивным зданием из серого бетона, больше похожим на бункер, чем на жилое помещение.       Итачи заглушил двигатель и первым вышел наружу. Воздух здесь пах хвоей и сыростью, но сквозь природные запахи пробивался едва уловимый химический оттенок — где-то в глубине базы работали лаборатории, изучавшие образцы вируса в условиях максимальной изоляции.       — Он знает, что мы приедем? — спросил Саске, подходя к брату.       — Я предупредил утром, — ответил Итачи. — Отец ждёт.       Они прошли через турникеты, оставили оружие в специальных ячейках на входе — правила есть правила, даже для агентов АНБУ — и направились к лифту, уходящему глубоко под землю. Шисуи молчал всю дорогу, но его присутствие действовало успокаивающе. Итачи был благодарен другу за то, что тот вызвался сопровождать их в этом визите. Встреча с отцом, запертым в изоляторе, не могла быть лёгкой ни для кого из них.       Лифт остановился на четвёртом подземном уровне. Двери разъехались, открывая длинный коридор, освещённый холодным белым светом. По обе стороны тянулись двери с маленькими зарешёченными окошками — когда-то здесь планировали держать особо опасных пленников, захваченных во время войн, но теперь единственным обитателем этого уровня был Фугаку Учиха.       Охранник у поста проводил их до нужной двери, отпер замок и жестом пригласил внутрь.       Комната оказалась на удивление уютной — насколько вообще может быть уютным помещение без окон, с бетонными стенами и тяжёлой металлической дверью. Кровать, письменный стол, небольшой шкаф с книгами, на стене — репродукция горного пейзажа, единственное напоминание о внешнем мире. Фугаку сидел в кресле у стола, держа в руках потрёпанный том исторических хроник, и при звуке открывающейся двери поднял голову.       — О, вы пришли, — сказал он просто. В голосе не слышалось ни удивления, ни особой радости — только спокойная констатация факта.       — Отец, — Итачи шагнул вперёд, внимательно вглядываясь в лицо Фугаку. За полгода тот изменился. Исчезла та жуткая худоба, с которой его вытащили из кинотеатра, кожа приобрела здоровый оттенок, движения перестали быть скованными. Но глаза… глаза остались прежними. В них всё ещё плескалась та самая бездна, в которую Итачи боялся заглядывать слишком пристально.       — Саске, — Фугаку перевёл взгляд на младшего сына, и в его лице что-то дрогнуло. — Подойди. Дай посмотреть на тебя.       Саске шагнул вперёд, остановившись в шаге от отца. Фугаку окинул его взглядом с ног до головы, задержался на глазах, в которых всё ещё тлел алый отсвет не до конца погашенного Шарингана, и удовлетворённо кивнул.       — Хорошо выглядишь. Ты стал сильным. — Он помолчал мгновение и добавил то, чего Саске ждал пятнадцать лет: — Ты хорошо справился, сын. Я горжусь тобой.       Саске вздрогнул так, словно его ударили током. Эти слова, произнесённые ровным отцовским голосом, проникли куда-то в самую глубину, туда, где все эти годы зияла пустота от невысказанного одобрения. Он хотел что-то ответить, но горло перехватило, и пришлось просто кивнуть, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.       — Всё хорошо, — сказал Фугаку, переводя взгляд на Итачи и Шисуи. — Кормят здесь прилично, книги привозят, даже газеты иногда дают. Не тюрьма, а санаторий какой-то.       — Ты не в тюрьме, отец, — мягко поправил Итачи. — Ты на лечении. Пока медики не найдут способ стабилизировать твоё состояние, здесь безопаснее всего.       — Знаю, знаю, — отмахнулся Фугаку, но в этом жесте чувствовалась наигранность. — Я всё понимаю. Вирус, мутации, риск для окружающих. Мне уже сто раз объяснили.       — Как ты себя чувствуешь на самом деле? — спросил Шисуи, до этого молча стоявший у двери.       Фугаку посмотрел на него долгим взглядом, словно оценивая, стоит ли говорить правду, и наконец произнёс:       — Бывают дни, когда всё нормально. Я читаю, думаю, даже тренируюсь понемногу — насколько позволяют стены. А бывают… — он запнулся, подбирая слова. — Бывают моменты, когда внутри поднимается что-то чужое, а затем наступает темнота. Тогда приходится сидеть неподвижно и ждать, пока отпустит.       — И часто это случается? — голос Итачи прозвучал напряжённо.       — Реже, чем раньше, — уклончиво ответил Фугаку. — Лекарства помогают. Те, что в жёлтых ампулах, знаешь? После них легче.       Итачи знал эти ампулы. Экспериментальные подавители, созданные на основе клеток Наруто, которые вводили Фугаку каждые три дня, чтобы сдерживать мутацию. Это была лишь временная мера, не дающая гарантий, однако она хотя бы отодвигала неизбежное.       — Мы найдём способ вылечить тебя, — твёрдо сказал Итачи. — Джирайя отправился за Цунаде. Когда она прибудет, она разберётся с вирусом.       — Цунаде, — Фугаку усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Легендарный медик. Если она не сможет помочь, не сможет никто.       — Она сможет, — отрезал Итачи с такой уверенностью, словно пытался убедить не только отца, но и самого себя.       Саске за всё это время не проронил ни слова. Он стоял, впитывая каждую фразу, каждую интонацию, и внутри него медленно закипала та самая ярость, которую он научился сдерживать, но не мог заставить исчезнуть окончательно. Орочимару. Это имя теперь значило для него больше, чем просто враг. Орочимару украл у него отца, украл возможность нормальной жизни, украл Сакуру, превратив её в чудовище, которое пришлось убить собственными руками.       — Саске, — голос Итачи вырвал его из размышлений. — Ты слышал, что я сказал?       — Да, — ответил Саске, заставляя себя говорить ровно. — Цунаде найдёт лекарство.       Он не добавил того, что вертелось на языке: а если не найдёт, я сам разыщу Орочимару и заставлю его заплатить за всё. Кровью. Болью. Страхом. Тем же, через что прошли все они.       Фугаку внимательно посмотрел на младшего сына и, кажется, прочитал его мысли. Потому что вдруг сказал:       — Не делай глупостей, Саске. Месть не приносит облегчения. Я знаю.       Саске дёрнулся, словно его ударили.       — Ты не знаешь, — выдохнул он. — Ты не видел того, что видел я. Ты не убивал…       Он осёкся, не договорив. В комнате повисла тяжёлая тишина.       — Убивал, — тихо ответил Фугаку. — Я убивал своих сородичей. Своих друзей. Тех, кого должен был защищать. — Он поднял руку и посмотрел на неё так, словно она всё ещё была в крови. — Я знаю о мести больше, чем ты думаешь. И поверь мне, она ничего не исправляет.       — Тогда что исправит? — выкрикнул Саске, и в его глазах на мгновение полыхнул алый огонь. — Сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то другой решит наши проблемы? Ждать, пока Цунаде соизволит явиться и спасти всех? А если она не придёт? Если не сможет? Что тогда?       Итачи шагнул вперёд, вставая между братом и отцом.       — Саске, остановись.       — Не указывай мне! — Саске отшатнулся, но тут же взял себя в руки, заставляя голос звучать спокойнее. — Просто… я не могу больше ждать. Каждую ночь мне снится Сакура. Каждую ночь я вижу, как лучи режут её тело, и слышу её последние слова. А тот, кто это сделал — Орочимару, Данзо, вся эта проклятая лаборатория — они продолжают существовать, как будто ничего не случилось.       — Данзо мёртв, — напомнил Шисуи. — Медики при мне сверили анализы Данзо и убитого Хокаге-сама монстра. Они совпадают на 99,9%.       — А Орочимару жив и продолжает свои эксперименты. — Саске перевёл дыхание. — Я не собираюсь сидеть здесь и делать вид, что всё в порядке. Я хочу участвовать в операции. Я хочу быть там, когда его возьмут.       — Ты ещё слишком молод, — начал Итачи, но Саске перебил его:       — Молод? Я прошёл через ту же лабораторию, что и вы. Я убивал монстров. Я сражался с Сакурой и с Данзо. Я пробудил Шаринган. Сколько ещё нужно доказательств, что я не ребёнок?       Фугаку смотрел на младшего сына, и в его глазах читалась странная смесь гордости и боли. Этот мальчик, которого он не видел пять лет, вырос в бойца. Жестокого, озлобленного, но настоящего бойца.       — Итачи, — тихо сказал Фугаку. — Оставь нас на минуту. Я хочу поговорить с Саске наедине.       Итачи колебался всего мгновение, затем кивнул и вышел в коридор. Шисуи последовал за ним. Тяжёлая дверь захлопнулась, отсекая братьев от отца.       Внутри комнаты Фугаку смотрел на младшего сына и молчал. Саске стоял напротив, сжав кулаки, готовый к любым словам — к осуждению, к запретам, к новым попыткам удержать его в безопасной зоне.       Но Фугаку сказал другое:       — Ты действительно хочешь участвовать в операции?       — Да, — без колебаний ответил Саске.       — Тогда готовься. Но запомни одну вещь. — Фугаку подался вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то от прежнего главы клана, нечто жёсткое и непреклонное. — Орочимару не просто учёный. Он — хитрая, скользкая, смертельно опасная змея. Если ты пойдёшь против него, не давай гневу затуманить рассудок. Гнев делает тебя сильнее, но он же делает тебя слепым. А слепой Учиха — мёртвый Учиха.       Саске слушал, впитывая каждое слово.       — Я понял, — ответил он.       — И ещё, — добавил Фугаку. — Твой брат. Итачи несёт на себе груз, который ты даже представить не можешь. Он отвечает за меня, за тебя, за клан, за всю эту ситуацию. Не усложняй ему жизнь. Дай ему возможность защищать тебя, даже если ты считаешь, что не нуждаешься в защите.       Саске хотел возразить, но встретился взглядом с отцом и промолчал.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Я постараюсь.       Фугаку кивнул и откинулся на спинку кресла, давая понять, что разговор окончен.       — Идите. Вы должны беречь друг друга.       

      ***

             Вечер опускался на Коноху мягко, почти незаметно — тени удлинялись, воздух наполнялся прохладой, а в окнах домов один за другим зажигались тёплые огоньки. Где-то внизу шумел город, возвращаясь с привычной вечерней суетой, но здесь, на Скале Хокаге, было тихо и спокойно. Только ветер шелестел в кронах деревьев да где-то далеко перекликались птицы.       Наруто сидел на самом краю, свесив ноги вниз, и смотрел на расстилающуюся перед ним деревню. Рядом, прижимаясь плечом к его плечу, устроилась Ино. Её длинные светлые волосы развевались на ветру, и иногда они касались лица Наруто, но он не обращал на это внимания — взгляд его был устремлён куда-то вдаль, туда, где за горизонтом скрывались горы Страны Рек.       Свидание подходило к концу. Они просидели здесь почти час, болтая о всякой ерунде — о новой лавке Яманака, которую Ино помогала открывать отцу, о последних сплетнях, о том, как Сакура когда-то бегала за Саске и как это теперь выглядит со стороны после всего, что случилось. Наруто слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы, но Ино чувствовала — сегодня он где-то не здесь.       — Эй, — тихо позвала она, поворачиваясь к нему. — Ты меня вообще слышишь?       Наруто моргнул, словно просыпаясь, и повернул голову. В его глазах, обычно таких живых и искрящихся, сегодня плескалась какая-то непривычная тяжесть.       — Слышу, — ответил он. — Прости, я задумался просто.       — О чём? — Ино не собиралась отступать. Она узнала за эти полгода Наруто достаточно хорошо, чтобы понимать — если он замыкается в себе, значит, что-то случилось. А после всего, через что они прошли полгода назад, молчание могло быть опасным.       Наруто отвернулся, снова уставившись в горизонт.       — О разном, — уклончиво ответил он. — О том, что скоро, наверное, снова придётся уйти.       — В смысле? — Ино напряглась. — Ты про операцию в Стране Рек?       — Про неё, — кивнул Наруто. — Хокаге пока не дал добро, но это вопрос времени. Орочимару засветился там не просто так. Если его не прижучить сейчас, потом будет поздно.       Ино помолчала, переваривая услышанное. Потом осторожно спросила:       — И ты хочешь идти?       — А ты как думаешь? — Наруто усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Конечно, хочу. Я должен идти. Это из-за него мы все там оказались. Из-за него Саске теперь по ночам не спит, Фугаку в изоляторе гниёт, а та девчонка, Сакура… — он осёкся, покачал головой. — Я её почти не знал, если честно. Видел пару раз в Академии, когда мимо проходил. Но Саске из-за неё теперь сам не свой. А он мне как младший брат, через Итачи.       — Ты прости, — тихо сказала Ино. — Я знаю, что ты с Итачи в одной команде работал раньше. Тяжело, наверное, наблюдать за всем этим со стороны.       — Не то слово, — признался Наруто. — Итачи — он же кремень. Никогда не показывает, что у него внутри. А я вижу, как он смотрит на отца, когда думает, что никто не замечает. Вижу, как он брата своего пытается уберечь от всего мира. И ничего не могу сделать, чтобы реально помочь.       — Ты помогаешь, — возразила Ино. –Твои клетки — единственное, что держит Фугаку в сознании. Если бы не ты, он бы уже давно превратился в ту тварь, которой его пытались сделать.       Наруто покачал головой.       — Это не я. Это Девятихвостый внутри меня. Он всё переварил, а мне просто повезло оказаться его носителем.       — Не просто повезло, — упрямо сказала Ино. — Ты — это ты. И без твоей воли никакой Девятихвостый ничего бы не сделал.       Они помолчали немного. Где-то внизу зажглись новые огни, и деревня заискрилась тысячами маленьких звёздочек.       — Я помню тот разговор с Орочимару, — вдруг сказал Наруто. — Когда он вводил мне эту гадость и смотрел, как я превращаюсь. Он сказал тогда, что будет искать дальше, совершенствовать вирус, пока не добьётся бессмертия. — Он сжал кулаки. — И я знаю, что это правда. Он не из тех, кто бросает начатое.       — Поэтому ты хочешь пойти и остановить его, — закончила за него Ино.       — Да.       — А то, что ты — единственный, в ком вирус не просто подавлен, а уничтожен? То, что твои клетки — единственная надежда на создание противоядия? — Ино посмотрела ему прямо в глаза. — Ты об этом подумал?       Наруто молчал, и в этом молчании читался ответ.       — Если ты сейчас сорвёшься и полезешь в самое пекло, — продолжила Ино, — если Орочимару снова тебя поймает или если ты погибнешь, что тогда? Цунаде вернётся, а работать будет не с чем. Или того хуже — Орочимару получит твои клетки и создаст на их основе что-то ещё более страшное.       — Я знаю, — глухо ответил Наруто. — Я всё это знаю. Мне Хокаге уже сто раз объяснил, и Шисуи, и Итачи. Все, кому не лень, объясняли.       — И что?       — И ничего. — Наруто провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость. — Понимаешь, Ино, когда я сижу здесь, в безопасности, и жду, пока кто-то другой решит проблему, внутри меня всё переворачивается. Я не создан для того, чтобы ждать. Я создан для того, чтобы действовать. Бежать вперёд, ломать стены, бить врагов. А тут приходится сидеть на попе ровно и делать вид, что всё нормально.       — Это не навсегда, — мягко сказала Ино. — Джирайя найдёт Цунаде. Она приедет, разберётся с вирусом, и тогда ты сможешь идти куда угодно. Даже я, наверное, не смогу тебя удержать.       Наруто посмотрел на неё с благодарностью.       — Ты удивительная, знаешь? — вдруг сказал он. — Все вокруг твердят мне, какой я важный для деревни, какой ценный, как меня надо беречь. А ты просто говоришь: подожди немного. И в этом почему-то больше смысла, чем во всех лекциях Совета.       — Потому что я не Совет, — улыбнулась Ино. — Я просто девушка, которой не хочется терять парня, с которым она наконец-то начала встречаться.       — Мы встречаемся? — Наруто удивлённо поднял брови.       — А ты что думал? –Ино ткнула его кулаком в плечо, но беззлобно, скорее ласково. — Я, по-твоему, с каждым на свидания хожу и на скалах сижу до темноты?       Наруто хмыкнул, и впервые за весь вечер в его глазах мелькнуло что-то похожее на обычное озорство.       — Ну, не знаю. Может, у тебя тут целая очередь?       — Дурак, — беззлобно ответила Ино и снова прижалась к его плечу. — Просто посиди со мной ещё немного, ладно? Не думай пока об Орочимару, о вирусе, об операции. Просто посиди.       Наруто вздохнул, но послушно остался на месте. Где-то внизу зажигались новые огни, деревня готовилась ко сну, а они сидели на самой вершине, два маленьких силуэта на фоне тёмного неба, и молчали. И в этом молчании было что-то правильное, что-то такое, что не требовало слов.