Багровый Лист

      Цунаде прибыла в Коноху на рассвете седьмого дня после того, как Джирайя разыскал её в одном из небольших городков Страны Рек. Легендарная Неудачница не стала тратить время на приветствия и расспросы — едва спрыгнув с огромной жабы, на которой они преодолели последний отрезок пути, она потребовала немедленно доставить её к образцам и к тому самому Узумаки, чьи клетки творили чудеса.       Хирузен встретил её лично у ворот госпиталя. Старик выглядел уставшим — рана в плече, несмотря на постоянную обработку лучшими медиками, никак не желала заживать полностью, и каждую ночь его мучил сухой кашель, от которого саднило горло и грудь. Но он держался ровно, как и подобает Хокаге, не позволяя никому увидеть свою слабость.       Цунаде окинула его цепким взглядом, задержалась на повязке, проступающей под одеждой, и коротко бросила:       — Потом посмотрю тебя. Сначала работа.       Она исчезла в дверях госпиталя, и следующие три дня никто не видел её за пределами лабораторного крыла. Джирайя, оставшийся снаружи, только разводил руками в ответ на расспросы Хокаге — он привык к такому поведению старой подруги за долгие годы скитаний.       На третий день, ближе к вечеру, Цунаде вышла из лаборатории с толстой пачкой бумаг в руках. Она выглядела изможденной — под глазами залегли тени, светлые волосы кое-где выбились из привычного хвоста, но в самих глазах горел тот самый огонь, который Хирузен помнил ещё по временам её молодости. Огонь исследователя, нашедшего ответы.       Они встретились в кабинете Хокаге. Хирузен сидел за столом, заваленным отчётами, а Цунаде стояла напротив, положив перед ним свои записи. Джирайя устроился у окна, делая вид, что рассматривает вечернюю Коноху, но на самом деле внимательно прислушивался к каждому слову.       — Я прочитала всё, что вы собрали за эти полгода, — начала Цунаде без предисловий. — Отчёты медиков, записи Орочимару, которые удалось расшифровать, анализы выживших. И провела собственные исследования образцов тканей того мальчишки Узумаки.       — Наруто, — поправил Джирайя, не оборачиваясь. — Его зовут Наруто.       — Мне всё равно, как его зовут, — отрезала Цунаде, но в голосе не было злости, только усталость. — Важно то, что его организм действительно уникален. Чакра Девятихвостого, вплавленная в каждую клетку этого парня, ведёт себя не как паразит, а как защитник. Она буквально стерилизует тело от любых чужеродных агентов.       Хирузен нахмурился, перелистывая страницы отчёта.       — Объясни подробнее.       — Вирус Орочимару, — Цунаде принялась расхаживать по кабинету, как делала всегда, когда думала о сложных вещах, — это не просто инфекция. Это, своего рода, программа. Она встраивается в клетки носителя, переписывает их генетический код и заставляет работать на себя. У обычных людей иммунитет бессилен — вирус мутирует быстрее, чем организм успевает выработать антитела. У шиноби с сильной чакрой процесс замедляется, но не останавливается — чакра питает вирус, ускоряя его развитие. Именно поэтому все ваши Учиха, пытавшиеся защититься чакрой, превратились в монстров быстрее остальных.       Она остановилась у стола и ткнула пальцем в одну из страниц.       — Но у Узумаки всё иначе. Чакра Девятихвостого обладает собственной волей. Когда вирус пытается внедриться в клетку, эта чакра просто выжигает его, именно уничтожая полностью. Я брала образцы крови этого парня и смешивала их с самыми агрессивными штаммами, которые смогла выделить из тканей погибших. Результат один — через несколько минут в пробирке оставалась только чистая кровь и мёртвый вирусный материал.       Джирайя присвистнул и наконец повернулся к ним.       — То есть Наруто — ходячее противоядие?       — Ходячий стерилизатор, — поправила Цунаде. — Его кровь убивает вирус. Но проблема в том, что для создания вакцины нужны миллилитры, а для лечения заражённого — литры. Мы не можем просто перелить кровь Узумаки каждому, кто контактировал с заразой — это убьёт донора быстрее, чем спасёт пациентов.       Хирузен откинулся на спинку кресла и потянулся за трубкой. Рука дрогнула, когда он подносил огонь к табаку — Цунаде заметила это, но промолчала.       — Что ты предлагаешь?       — Мне нужно время, — ответила Цунаде. — Месяцы, может быть, год. Я должна понять механизм — как именно чакра Девятихвостого взаимодействует с вирусом на молекулярном уровне. Если я смогу выделить активный компонент, воспроизвести его искусственно или хотя бы научиться активировать аналогичную реакцию в клетках обычных людей, тогда у нас появится настоящее лекарство. Пока же единственное, что мы можем — это использовать кровь Узумаки как временную меру для тех, кто уже заражён, но ещё не мутировал.       Она помолчала, а затем добавила тише:       — И для тех, кто мог заразиться недавно.       Хирузен понял намёк. Он выпустил облако дыма в потолок и некоторое время смотрел, как оно тает, смешиваясь с вечерним сумраком.       — Сколько у меня времени? — спросил он прямо.       Цунаде подошла ближе и жестом попросила показать рану. Хирузен медленно расстегнул верхние пуговицы одежды, обнажая плечо. Повязка, которую сменили всего несколько часов назад, уже пропиталась желтоватым сукровичным отделяемым, а края раны выглядели воспалёнными — не смертельно, но достаточно, чтобы опытный медик понял: заживление идёт неправильно.       — Дурак старый, — выругалась Цунаде, ощупывая края раны. — Ты же чувствовал, что что-то не так. Почему молчал?       — Не хотел сеять панику, — ответил Хирузен спокойно. — Если станет известно, что Хокаге заражён, Совет потеряет контроль над ситуацией. Данзо мёртв, Корень разогнан, но остались те, кто считал его правым. Им только дай повод.       — Ты прав, паникёров хватает, — Цунаде отошла к столу и взяла чистый лист бумаги, быстро набрасывая какие-то формулы. –Но врать себе — последнее дело. Все же, в твоём теле вирус. Пока он вялый, дремлет, потому что твоя чакра ещё достаточно сильна, чтобы сдерживать его. Но рана не заживёт, пока инфекция внутри. А каждый день, каждую неделю твои силы будут таять. Чакра — не бесконечный ресурс, особенно в твоём возрасте.       — Сколько? — повторил Хирузен.       — Полгода, если повезёт. Три месяца, если нет. — Цунаде отложила бумагу. — Кровь Узумаки может продлить этот срок, но не вылечить. Это как подпитывать огонь дровами, вместо того чтобы залить его водой. Рано или поздно дрова кончатся.       В кабинете повисла тяжёлая тишина. Джирайя смотрел на старого учителя с выражением, которое трудно было описать — смесь гнева, отчаяния и бессилия. Он только что нашёл Цунаде, только привёл её в деревню, и вот снова смерть стояла на пороге, готовая забрать кого-то из близких.       — Что нужно делать? — спросил Хирузен. Голос старика прозвучал ровно, будто речь шла о рядовом отчёте, а не о его собственной жизни.       — Я введу тебе сыворотку из крови Узумаки, — Цунаде уже перешла в деловой режим. — Это подавит активность вируса на какое-то время. Но основная проблема останется — вирус все еще будет в клетках, он не исчезнет, а просто впадет в анабиоз. Единственный способ избавиться от него полностью — это провести через твоё тело чакру Девятихвостого в том объёме, который сможет выжечь заразу, но не убьёт тебя самого.       — Ты предлагаешь сделать меня временным джинчурики? — усмехнулся Хирузен.       — Я предлагаю использовать мальчишку Узумаки как источник. — Цунаде говорила жёстко, без сантиментов. — Он сможет направлять чакру биджу в твоё тело, контролируя процесс. Это очень рискованно. Одно неверное движение — и Девятихвостый сожжёт тебя изнутри. Но других вариантов у нас нет.       Хирузен молчал долго. Трубка в его руке давно погасла, но он продолжал сжимать её, словно ища опору в привычном жесте. Наконец он поднял глаза на Цунаде и кивнул.       — Готовь процедуру. Джирайя, приведи ко мне Наруто.       

      ***

             Наруто вошёл в кабинет Хокаге через час. За эти полгода он восстановился полностью — следы кислотных ожогов исчезли, мышцы набрали прежнюю силу, и только в глазах иногда мелькала та самая тень, которую оставляют пережитые кошмары. Он выглядел спокойным, даже расслабленным, но Цунаде, наблюдавшая за ним со стороны, видела напряжение, спрятанное за внешней беззаботностью.       — Вы звали, Хокаге-сама? — Наруто остановился у стола, бросив быстрый взгляд на Цунаде и Джирайю.       — Звал, — Хирузен указал на свободное кресло. — Садись. У нас будет серьезный разговор.       Наруто сел, и в его позе мелькнуло что-то от прежнего агента АНБУ — готовность к любому приказу, любым новостям.       — Ты знаешь, что твоя кровь помогает сдерживать вирус, — начал Хирузен без предисловий. — Цунаде подтвердила: чакра Девятихвостого уничтожает заразу. Вопрос в том, можем ли мы использовать эту способность не только для подавления, но и для полного исцеления.       Наруто перевёл взгляд на Цунаде, ожидая пояснений.       — Вирус в теле Хокаге, — коротко сказала та. — Он заразился во время битвы с монстром Данзо. Пока инфекция дремлет, но рано или поздно она активируется. Лекарства нет. Есть только твоя чакра.       — Что нужно делать? — Наруто задал тот же вопрос, что и Хирузен несколько минут назад, и в его голосе прозвучала та же спокойная готовность.       — Ты должен будешь направить чакру Девятихвостого в тело Хокаге, — объяснила Цунаде. — Тебе следует провести её по каналам Хокаге. Биджу внутри тебя почувствует чужеродный агент и начнёт выжигать его. Твоя задача — контролировать этот процесс, не дать зверю вырваться и сжечь всё подчистую.       Наруто слушал внимательно, и чем дальше, тем серьёзнее становилось его лицо.       — Это опасно для него, — утвердительно сказал он.       — Это опасно для вас обоих, — поправила Цунаде. — Если Девятихвостый решит, что перед ним враг, он может атаковать. Если ты потеряешь контроль, чакра хлынет потоком, который просто разорвёт старого пердуна изнутри. Если вирус окажется сильнее, чем мы думаем, он может мутировать в ответ на атаку и убить носителя быстрее, чем чакра биджу с ним справится. Вариантов провала много. Успеха — только один.       Наруто перевёл взгляд на Хирузена. Старик смотрел на него спокойно, без тени страха или сомнения.       — Я согласен, — сказал Хокаге. — Вопрос в том, согласен ли ты рискнуть.       — Да вы что? — Наруто усмехнулся, и в этой усмешке впервые за вечер мелькнуло что-то от прежнего, знакомого всем Наруто. — Вы меня спрашиваете, согласен ли я спасти Хокаге? Да я полжизни отдам за такую возможность. Только скажите, когда начинаем.       Цунаде хмыкнула, но в её глазах мелькнуло одобрение. Джирайя, молчавший всё это время, подошёл к Наруто и положил руку ему на плечо.       — Ты уверен, парень? Это не шутки.       — Я никогда не был так уверен, — ответил Наруто. — Если моя чакра может помочь, я помогу, и плевать на риски.       

      ***

             Процедуру назначили на следующее утро. Цунаде готовилась всю ночь — проверяла оборудование, рассчитывала дозировки, спорила сама с собой о возможных осложнениях. К рассвету в лаборатории было готово всё: специальное кресло с фиксаторами, капельницы с питательными растворами, дефибриллятор на всякий случай и два десятка ампул с адреналином и другими экстренными препаратами.       Хирузен пришёл ровно в восемь, как договаривались. Он был спокоен, даже слишком спокоен для человека, которому предстояло добровольно впустить в своё тело чакру демона. Только в глазах читалась та особая сосредоточенность, которая появлялась у него перед самыми сложными битвами.       Наруто уже ждал внутри. Он сидел на краю кушетки, перебирая пальцами край куртки, но при появлении Хокаге встал и коротко поклонился.       — Готов?       — Готов, Хокаге-сама.       — Тогда начнём, — скомандовала Цунаде. — Наруто, раздевайся по пояс и садись напротив него. Хирузен, снимай рубашку. Мне нужен прямой контакт кожи, никакой одежды между вами.       Они подчинились без вопросов. Через минуту двое мужчин сидели друг напротив друга в центре лаборатории, и Цунаде закрепляла на их груди датчики, следящие за сердцебиением и уровнем чакры.       — Смотри на меня, Наруто, — сказала она, заканчивая с подключением. –– Как только начнёшь передачу, смотри только на него. Не отвлекайся ни на что. Если почувствуешь, что Девятихвостый выходит из-под контроля — прекращай немедленно. Даже если процесс не закончен. Лучше живой Хокаге с вирусом, чем мёртвый без него.       — Понял, — кивнул Наруто.       — Хирузен, — Цунаде повернулась к старику. — Ты будешь чувствовать сильную боль. Терпи. Если начнёшь дёргаться или сопротивляться, процесс может сорваться. Доверься мальчишке.       — Я доверяю вам, — ответил Хокаге просто.       Цунаде отошла к пульту управления, где за стеклом виднелись графики жизненных показателей. Джирайя встал у двери, готовый в любой момент вмешаться, если что-то пойдёт не так.       — Начинайте, — скомандовала Цунаде.       Наруто закрыл глаза на мгновение, сосредотачиваясь. Когда он открыл их снова, в зрачках мелькнул алый отсвет. Он поднял руки и положил ладони на грудь Хирузену, прямо напротив сердца.       — Впустите меня, — тихо сказал он. — Не сопротивляйтесь. Просто впустите.       Хирузен кивнул и закрыл глаза, расслабляя мышцы и открывая каналы чакры навстречу чужой энергии.       Первое касание было похоже на укол иглы. Тонкая струйка алой чакры проникла в тело Хокаге и начала медленно расползаться по кровеносной системе, двигаясь от груди к плечу, от плеча к руке, от руки обратно к сердцу. Хирузен стиснул зубы, чувствуя, как чужеродная энергия исследует каждый сосуд, каждую клетку, проверяя их на прочность.       — Терпите, — прошептал Наруто, и на его лбу выступили капли пота. — Я ищу заразу. Она где-то там, глубоко.       Вторая волна пошла сильнее. Теперь Наруто не просто впускал чакру, он направлял её, заставляя двигаться по заданным маршрутам. Алая энергия окутала рану на плече, проникла в воспалённые ткани и начала выжигать то, что не должно было там находиться.       Хирузен застонал сквозь зубы. Боль была невыносимой — словно тысячи раскалённых игл вонзились в плоть и начали проворачиваться внутри. Он сжал подлокотники кресла с такой силой, что дерево затрещало, но не издал ни звука, только стиснул челюсти до хруста.       — Я вижу, — выдохнул Наруто. — Вижу эту дрянь. Держитесь, сейчас будет жарко.       Третья волна оказалась самой мощной. Цунаде на пульте увидела, как датчики зашкалили — уровень чакры в теле Хирузена подскочил до таких показателей, которые бывали только у джинчурики в момент высвобождения. Но вместо разрушения эта энергия работала как скальпель — аккуратно, точно, смертоносно для врага.       Алая чакра собралась вокруг очагов инфекции и начала сжиматься, выдавливая вирус из клеток, выжигая его генетический код, уничтожая саму возможность репликации. Хирузен чувствовал, как что-то тёмное, жившее в его теле последние полгода, сопротивляется, пытается ускользнуть, спрятаться глубже. Но алый свет был везде, он проникал в самые укромные уголки, не оставляя заразе ни единого шанса.       — Уходи, тварь, — прошипел Наруто сквозь зубы. — Убирайся из него.       Девятихвостый внутри взревел, почуяв лёгкую добычу. Ему не нужна была эта инфекция, она была чужеродной, неправильной, и инстинкты били тревогу — уничтожить, выжечь, стереть. Наруто едва сдерживал зверя, направляя его ярость в нужное русло, не давая выплеснуться наружу всей мощью.       — Ещё немного, — прохрипел он. — Ещё чуть-чуть.       Последний очаг вируса сопротивлялся дольше всех. Он засел глубоко в костном мозге, там, куда труднее всего добраться. Алая чакра окружила его со всех сторон, и Наруто чувствовал, как Девятихвостый раз за разом атакует эту крепость, но та держится, питаясь остатками жизненных сил Хокаге.       — Не выйдет, — выдохнул Наруто и усилил давление.       В глазах потемнело на мгновение, когда он открыл зверю доступ чуть шире, чем планировал. Алый свет полыхнул так ярко, что даже Цунаде зажмурилась, а Джирайя рванул вперёд, готовый вмешаться. Но Наруто справился — он сжал кулаки, заставляя чакру работать ровно, без рывков, и последний очаг вируса лопнул, рассыпаясь на мёртвые клетки, которые тут же были выведены из организма через пот и кровь.       Наруто отдёрнул руки и откинулся назад, тяжело дыша. Его тело было мокрым от пота, мышцы дрожали от перенапряжения, а в глазах всё ещё плескался алый отсвет, медленно угасающий по мере того, как Девятихвостый возвращался в свою клетку.       Хирузен открыл глаза. Он чувствовал себя странно — опустошённым, но одновременно лёгким, словно с плеч свалилась тяжесть, которую он носил так долго, что привык и перестал замечать. Рана перестала болеть, дыхание стало глубоким и ровным, а в груди разливалось непривычное тепло.       Цунаде уже была рядом, втыкая иглы в вены обоим, забирая кровь на анализ. Её руки двигались быстро, профессионально, и через несколько минут она уже смотрела на результаты, встроенные в портативный анализатор.       — Чисто, — выдохнула она с таким облегчением, какого от неё никто не ожидал. — Вируса нет. Он выжжен под корень.       Джирайя присвистнул и хлопнул Наруто по плечу так, что тот едва не свалился с кушетки.       — Молодец, парень! Я всегда знал, что ты особенный.       Наруто улыбнулся устало, но в глазах светилась гордость. Он посмотрел на Хирузена, который медленно поднимался с кресла, опираясь на подлокотники.       — Как вы себя чувствуете, Хокаге-сама?       — Лучше, чем за последние полгода, — ответил Хирузен. Он сделал шаг, убеждаясь, что тело слушается, и повернулся к Наруто. — Ты спас мне жизнь, мальчик. Я этого не забуду.       — Да ладно вам, — Наруто смущённо почесал затылок. — Я просто сделал то, что должен был.       — Ты сделал больше, чем должен был, — Хирузен положил руку ему на плечо, глядя прямо в глаза. — Запомни это. Сегодня ты доказал, что достоин не только звания агента АНБУ, но и гораздо большего. Когда-нибудь, возможно, ты поймёшь, насколько важен был этот день.       Наруто не знал, что ответить, поэтому просто кивнул.       Цунаде тем временем уже строчила новый отчёт, фиксируя каждую деталь процедуры. Её глаза горели тем самым огнём, который Джирайя видел в молодости, когда она работала над спасением раненых во время войны.       — Это меняет всё, — бормотала она себе под нос. — Если чакра биджу способна на такое, если мы сможем воспроизвести этот эффект… Мы не просто вылечим заражённых, мы создадим идеальный иммунитет.       — Не забегай вперёд, Цунаде, — мягко остановил её Хирузен. — Сначала разберись с тем, что уже есть. А потом будем думать о будущем.       Он подошёл к окну и посмотрел на Коноху, раскинувшуюся внизу. Солнце поднималось над деревней, заливая крыши золотым светом, и Хирузен вдруг почувствовал, что этот рассвет для него — особенный. Он мог бы его не увидеть, если бы не мальчишка Узумаки, если бы не его готовность рискнуть, если бы не чакра демона, ставшая спасением.       — Мы всё равно победим, — тихо сказал он, обращаясь то ли к себе, то ли к тем, кто остался в лаборатории. — Что бы ни придумал Орочимару, какие бы монстры ни вылезли из его пробирок. Мы победим, потому что у нас есть вы.       Наруто, слышавший эти слова, улыбнулся шире и откинулся на кушетку, чувствуя, как усталость наконец-то берёт своё. Он заслужил отдых, пусть даже временный, пусть даже зная, что впереди ещё много боёв и потерь. Сегодня он победил. И это было главное.

      ***

      Наруто покинул госпиталь, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить улицы Конохи золотистым светом. Он шёл медленно, чувствуя, как каждое движение отдаётся приятной тяжестью в мышцах — той особой усталостью, которая приходит после хорошо выполненной работы. Город просыпался, открывались лавки, по тротуарам спешили первые прохожие, и Наруто вдруг поймал себя на мысли, что успел отвыкнуть от этой мирной суеты за полгода, проведённые в ожидании и восстановлении.       Дом, доставшийся ему от родителей, стоял в тихом районе недалеко от парка. Наруто бывал здесь редко — служба в АНБУ не оставляла времени на обустройство личного пространства, да и сам он не чувствовал особой привязанности к стенам, в которых почти не жил. Но сегодня, после всего, что случилось, ему хотелось побыть одному, в тишине, где никто не будет смотреть на него с благодарностью или надеждой.       Он толкнул калитку, прошёл по короткой дорожке к крыльцу и уже взялся за ручку двери, когда заметил неладное. Дверь была не заперта. Наруто отчётливо помнил, как запирал её утром перед уходом — привычка, вбитая годами службы, не позволяла оставлять жильё открытым даже в самой безопасной деревне мира.       Он замер на мгновение, прислушиваясь. Внутри было тихо, слишком тихо, но в этой тишине чувствовалось чужое присутствие — то самое неуловимое ощущение, которое появляется у опытного оперативника, когда в его отсутствие в доме кто-то побывал.       Наруто медленно, стараясь не производить ни звука, перехватил кунай из поясной сумки. Лезвие легло в ладонь привычно и надёжно, холод металла отрезвлял, прогоняя остатки усталости. Он толкнул дверь и скользнул внутрь, прижимаясь спиной к стене и давая глазам привыкнуть к полумраку прихожей.       Гостиная выглядела нетронутой, кухня тоже. Наруто двигался бесшумно, проверяя комнату за комнатой, пока не добрался до спальни. Дверь, ведущая туда, оказалась приоткрыта — ровно настолько, чтобы тот, кто смотрит из коридора, мог заметить полоску света, падающую на пол.       Наруто подождал несколько секунд, прислушиваясь к дыханию за дверью, но не услышал ничего. Тогда он резко толкнул створку и ворвался внутрь, готовый к любой атаке, но комната оказалась пуста. Только свет, льющийся из окна, заливал письменный стол, на котором лежало то, от чего у Наруто похолодело внутри.       Небольшой лист бумаги, вырванный из блокнота, и фотография.       Он подошёл ближе, всё ещё сжимая кунай, и взял снимок. На нём была Ино — связанная, с кляпом во рту, с глазами, полными ужаса и отчаяния. Фотографию сделали явно недавно, потому что одежда на ней была та же, в которой он видел её вчера.       Пальцы Наруто дрогнули, но он заставил себя успокоиться и развернул записку. Почерк был аккуратным, почти каллиграфическим — такие буквы мог выводить только человек, привыкший к точности во всём, даже в таких мелочах.       «Узумаки Наруто.       Я с нетерпением жду нашей новой встречи. Ты произвёл на меня неизгладимое впечатление в прошлый раз — твоя трансформация, твоя сила, твоя способность сохранять рассудок внутри чудовища. Это именно то, что я ищу. Именно то, что приблизит меня к истинному пониманию жизни и смерти.       Однако моё терпение не бесконечно. Я понимаю, что у тебя могут найтись дела в Конохе, но прошу тебя поторопиться. Девушка-оператор — она ведь так дорога тебе, не правда ли? — ждёт твоего прихода. Её клетки пока не представляют для меня особого интереса, но кто знает, что случится, если я устану ждать.       Я правда не хочу причинять ей вред, но мои эксперименты требуют материала, а материал, как известно, имеет свойство портиться, если долго лежит без дела.       Приходи один. Ты знаешь, где меня искать. Если приведёшь с собой гостей, я буду вынужден начать без тебя.       Орочимару.»       Наруто перечитал записку дважды, потом в третий раз, в четвёртый, словно надеялся найти между строк какой-то другой смысл, какую-то возможность того, что это не то, о чём он думает. Но слова оставались словами, и фотография оставалась фотографией, и Ино на ней была настоящей, живой, испуганной до смерти.       Он опустился на край кровати и закрыл глаза. В голове билась только одна мысль: Орочимару забрал её. Пока он, Наруто, сидел в лаборатории и спасал Хокаге, пока чувствовал себя героем и принимал благодарности, змея пробралась в его дом и украла единственного человека, который за эти полгода стал для него чем-то большим, чем просто товарищем или подругой.       — Идиот, — прошептал он себе под нос. — Кретин безмозглый. Знал же, что он не успокоится. Знал, что он будет искать возможность ударить. И позволил этому случиться.       Он сжал фотографию в кулаке, и бумага жалобно хрустнула, но Наруто тут же разжал пальцы, боясь повредить единственную ниточку, связывающую его с Ино. Он расправил снимок на колене, всмотрелся в её лицо, в эти глаза, которые обычно смотрели на него с теплотой и пониманием, а теперь были полны животного ужаса.       — Я приду, — сказал он тихо, обращаясь к ней сквозь пространство и время. — Я приду за тобой, слышишь? Только держись. Не дай ему сломать тебя.       Он поднялся, спрятал фотографию и записку во внутренний карман куртки, туда, где носил самое дорогое. Кунай вернулся на пояс, но рука ещё долго сжималась и разжималась впустую, выдавая напряжение, которое Наруто не мог контролировать.       Нужно было идти. Немедленно, прямо сейчас, не теряя ни минуты. Орочимару ждал его в Стране Рек, в тех самых горах, где его видели в последний раз. Наруто знал это место — по картам, по отчётам разведки, по рассказам Джирайи. Знал, что идти туда одному — самоубийство. Знал, что Хокаге никогда не разрешит эту операцию без подготовки, без отряда, без плана.       Но Ино не могла ждать. Её клетки, как написал Орочимару, не представляли интереса — это значило, что она для него просто приманка, разменная монета в игре против Наруто. И пока она была нужна как приманка, она была в относительной безопасности. Но если Орочимару поймёт, что Наруто не придёт, или решит, что тот привёл подмогу…       Наруто не позволял себе додумывать эту мысль до конца.       Он вышел из дома, заперев дверь на все замки — теперь это не имело смысла, но привычка есть привычка. Во дворе он остановился на мгновение, глядя на чистое небо, на мирные крыши Конохи, на жизнь, которая продолжалась, не зная, что где-то далеко отсюда девушка с длинными светлыми волосами ждала своего единственного шанса на спасение.       — Простите, Хокаге-сама, — прошептал Наруто. — Прости, Джирайя-сенсей. Я не могу ждать. Я не могу просить вас идти со мной. Это мой бой.       Он развернулся и быстрым шагом направился к воротам деревни, даже не заходя в госпиталь за вещами или припасами. Всё, что ему было нужно, уже было при нём — оружие, опыт и холодная ярость, разгоравшаяся в груди с каждым шагом.       Орочимару хотел его видеть? Что ж, он придёт. И на этот раз их разговор будет совсем не таким, как полгода назад в подземной лаборатории.