Багровый Лист

      Хирузен сидел в кресле, в котором провёл бесчисленное количество часов за долгие годы управления деревней, и чувствовал, как веки тяжелеют с каждой минутой. Операция, через которую он прошёл утром, выпила из него больше сил, чем он готов был признать даже самому себе. Тело требовало отдыха, мышцы ныли, а в груди всё ещё ощущалась та странная пустота, которую оставила после себя выжженная чакра Девятихвостого. Но когда посреди ночи его разбудил взволнованный гонец с сообщением о чрезвычайной ситуации, Хирузен не позволил себе ни минуты промедления.       Он затянулся трубкой, чувствуя горьковатый вкус табака, и перевёл взгляд на стоящего перед ним Иноичи. Глава разведки выглядел так, словно не спал несколько суток — глаза покраснели, одежда мятая, пальцы нервно теребили край куртки.       — Ты уверен, Иноичи? — спросил Хирузен, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри уже нарастало тревожное предчувствие. — Девочки в её возрасте иногда совершают необдуманные поступки. Может быть, она просто поссорилась с тобой и решила переночевать у подруги?       Иноичи покачал головой с такой убеждённостью, что сомнения отпали сами собой.       — Хокаге-сама, я знаю свою дочь. Она никогда не уйдёт, не предупредив. Даже если бы случилась ссора, она бы оставила записку или сообщила бы подруге. Я связался со всеми, с кем она общается. Никто не видел её с вечера. Её комната не тронута, вещи на месте, но создаётся впечатление, будто она просто вышла на минутку и не вернулась.       Хирузен выпустил облако дыма в потолок, наблюдая, как оно тает в полумраке кабинета. Ситуация неприятная, но пока не критичная. Молодые люди иногда пропадают, иногда совершают глупости. Однако интуиция, отточенная годами войны и управления, подсказывала ему, что это не тот случай.       Дверь распахнулась без стука, что само по себе было нарушением протокола, но когда на пороге появился агент в маске ворона, Хирузен понял, что формальности сейчас не важны. Итачи двигался быстро, но в его движениях чувствовалась та особенная плавность, которая появлялась только в моменты крайней сосредоточенности.       — Хокаге-сама, — начал он, опускаясь на одно колено, но Хирузен жестом приказал ему вставать и докладывать немедленно. — Я проверил все места, где могла находиться Яманака Ино. Её нет ни у друзей, ни в любимых кафе, ни на тренировочных полигонах. Тогда я решил проверить местоположение Узумаки Наруто.       Иноичи дёрнулся, услышав это имя, но промолчал.       — Узумаки тоже отсутствует, — продолжил Итачи. — Его дом пуст, постель не тронута с утра, судя по состоянию вещей. Но главное не это.       Он вытащил из-за пазухи небольшой клочок бумаги, явно вырванный из блокнота, и протянул его Хокаге. Бумага была порвана по краям, словно её торопливо сжимали в кулаке, а потом так же торопливо разгладили.       — Я нашёл это на полу в его комнате, — пояснил Итачи. — Записка была спрятана, но не настолько тщательно, чтобы её нельзя было обнаружить при внимательном осмотре.       Хирузен взял бумагу, поднёс поближе к настольной лампе и начал читать. С каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее, брови сдвигались к переносице, а пальцы, держащие трубку, сжимались сильнее. Он дошёл до конца, перечитал последние строки и опустил записку на стол.       — Орочимару, — тихо произнёс он, но в этом имени сконцентрировалась такая тяжесть, что Иноичи побледнел ещё сильнее. — Он похитил твою дочь, Иноичи, и использовал её как приманку для Наруто.       Иноичи покачнулся, схватившись за край стола, чтобы не упасть. Его лицо исказилось гримасой боли и ярости одновременно.       — Я убью его, — прошипел он сквозь зубы. — Я своими руками…       — Остановись, — оборвал его Хирузен, и в голосе старика прозвучала та сталь, которая заставляла замолкать самых горячих спорщиков в Совете. — Сейчас твои эмоции только навредят. Мы будем действовать хладнокровно и быстро.       Он перевёл взгляд на Итачи, который замер в ожидании приказа.       — Ты видел, куда он направился?       — В записке указана Страна Рек, горный массив на границе, — ответил Итачи. — Там наши разведчики фиксировали активность структур Орочимару в последние недели. Судя по всему, это его новая база.       Хирузен кивнул, уже прокручивая в голове возможные варианты развития событий. Наруто ушёл один, поддавшись эмоциям, и это было понятно — мальчишка никогда не умел сидеть сложа руки, когда дорогие ему люди в опасности. Но сейчас он нёс в себе нечто большее, чем просто силу джинчурики. Его кровь, его клетки стали единственным известным лекарством от вируса, который уже уничтожил клан Учиха и едва не уничтожил половину Конохи.       — Итачи, — твёрдо сказал Хирузен, принимая решение. — Поднимай отряд. Бери самых надёжных, тех, кому доверяешь как себе. Шисуи пусть остаётся в деревне — мне нужен здесь кто-то, кто сможет координировать действия, если ситуация выйдет из-под контроля.       — Слушаюсь, — Итачи склонил голову, готовясь уйти, но Хирузен остановил его жестом.       — Ты должен понимать главное, — старик посмотрел прямо в глаза молодому Учиха. — Наруто — не просто ценный актив и не просто твой товарищ. Сейчас он единственный ключ к спасению всех, кто заражён, включая твоего отца. Мы не можем позволить Орочимару заполучить его снова. Если он проведёт с ним те же эксперименты, что и в прошлый раз, если сумеет выделить из его клеток тот самый фактор, который уничтожает вирус…       — Я понимаю, Хокаге-сама, — перебил Итачи, и в его голосе прозвучала такая решимость, что Хирузен на мгновение увидел в нём того мальчика, который годы назад дал клятву защищать деревню любой ценой. — Мы обязательно вернём его.       — Любыми средствами, — уточнил Хирузен. — Если Орочимару поймёт, что проигрывает, он может попытаться уничтожить Наруто, чтобы лишить нас преимущества. Не дай этому случиться.       Итачи замер на мгновение, и Хирузен увидел в его глазах тень сомнения. Но приказ есть приказ, и молодой агент кивнул, принимая его.       — Разрешите идти?       — Иди. И пусть Воля Огня хранит вас в пути.       Итачи исчез так же быстро, как появился, оставив после себя только лёгкое колебание воздуха. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием табака в трубке Хирузена.       Иноичи стоял, вцепившись в стол побелевшими пальцами, и смотрел в одну точку. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Хирузен понимал, что сейчас происходит в душе этого человека. Терять ребёнка — самое страшное, что может случиться с родителем. А осознавать, что твоего ребёнка используют как разменную монету в игре безумного учёного — это могло сломать кого угодно.       — Иноичи, — тихо позвал Хирузен. — Садись.       — Я не могу сидеть, Хокаге-сама, –голос главы разведки дрогнул, но он взял себя в руки. — Моя дочь в руках этого монстра. Я должен быть там, с отрядом.       — Ты будешь здесь, — твёрдо сказал Хирузен. –Потому что именно здесь ты принесёшь больше пользы. Твои информационные сети, твои контакты, твоё умение анализировать — всё это нужно мне сейчас, чтобы контролировать ситуацию. Если Орочимару узнает, что мы послали отряд, он может попытаться отвлечь нас, создать проблемы в другом месте. Ты будешь следить за этим.       Иноичи хотел возразить, но встретился взглядом с Хокаге и промолчал. Он знал этот взгляд — старик принял решение, и спорить с ним бесполезно.       — Он не причинит ей вреда, — добавил Хирузен мягче. — Пока она нужна ему как приманка, она в безопасности. Орочимару не дурак — он понимает, что мёртвая заложница не заставит Наруто подчиняться. Твоя дочь вернётся, Иноичи. Я тебе это обещаю.       Иноичи кивнул, но в его глазах всё ещё плескалась такая буря, что Хирузен не был уверен, дошли ли до него эти слова. В конце концов, что значат обещания старого человека, когда на кону стоит жизнь твоего ребёнка?       — Иди, — отпустил его Хирузен. — Организуй наблюдение за границами Страны Рек. Если отряду Итачи понадобится поддержка, мы должны быть готовы предоставить её в кратчайшие сроки.       Иноичи поклонился и вышел, оставляя Хокаге одного в полумраке кабинета. Хирузен откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, за которым начинал разгораться рассвет. Ещё один день, ещё одна битва. И снова на кону стоит будущее Конохи.

      ***

      Наруто двигался вперёд уже несколько часов, постепенно углубляясь в горный массив. Окружающий пейзаж становился всё более суровым и безлюдным. Дорога, если это можно было назвать дорогой, представляла собой едва заметную тропу, петляющую между скал и валунов, и без той обострённой интуиции, которая развилась у него за годы службы в АНБУ, он наверняка сбился бы с пути уже на первом десятке километров.       — Ну и дыра, — пробормотал он себе под нос, перепрыгивая через очередной валун. — Орочимару специально выбирает такие места, чтобы нормальным людям было сложнее до него добраться. Или чтобы самому не заблудиться, когда сбегать придётся.       Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, Наруто заметил впереди очертания каких-то построек. Он ускорил шаг, готовясь к любому развитию событий, и через несколько минут вышел к небольшой деревушке, прилепившейся к склону горы. Домики стояли ровными рядами, сложенные из тёмного дерева, с аккуратными крышами и резными наличниками на окнах — типичное поселение местных жителей, каких много в Стране Рек.       Но что-то здесь было не так. Ощущение неправильности накрыло Наруто ещё до того, как он сделал первый шаг по пустынной улице. Тишина стояла такая плотная, что звон в ушах казался оглушительным. Ни лая собак, ни мычания коров, ни детских голосов — ничего, что сопровождает жизнь обычной деревни в вечерний час.       — Эй, есть кто дома? — крикнул он на всякий случай, хотя уже знал ответ. Гулкое эхо отразилось от ближайших построек и стихло, не встретив никакого отклика.       Он подошёл к ближайшему дому, толкнул дверь и вошёл внутрь, держа кунай наготове. Внутри царил идеальный порядок, если не считать одной странной детали: на столе стояли тарелки с остатками еды, а в раковине лежала немытая посуда. Наруто провёл пальцем по краю чашки — жир ещё не засох окончательно, значит, люди принимали пищу здесь совсем недавно, несколько часов назад, может быть, даже меньше.       — Что за чертовщина? — он обвёл взглядом комнату, отмечая каждую деталь. — Ушли и даже не помыли за собой? Не похоже на аккуратных хозяев.       Он вышел из дома и направился к следующему. Та же картина: заправленные кровати, открытый шкаф с аккуратно развешенной одеждой, остывшая кружка чая на подоконнике. В третьем доме на полу валялась детская игрушка, и Наруто на мгновение замер, глядя на неё.       — Ребёнок, — тихо сказал он, поднимая игрушку и рассматривая её. — Куда вы все подевались?       В четвёртом доме он нашёл следы крови. Немного, всего несколько капель на деревянном полу у порога, ведущие к двери. Кровь уже почернела, но всё ещё сохраняла форму, не впитавшись полностью в дерево. Наруто присел на корточки, рассматривая пятна, и отметил про себя, что кровь явно человеческая, но следов борьбы в доме не было — ни опрокинутой мебели, ни разбитой посуды, ничего, что указывало бы на сопротивление.       — Кто-то ранен, — проговорил он, выпрямляясь. — Но почему нет следов паники? Словно они просто спокойно вышли, даже не обернувшись.       Создавалось впечатление, что все жители деревни просто встали из-за стола и вышли наружу, бросив свои дела на полпути. И больше не вернулись.       Наруто вышел на улицу и двинулся дальше, обходя дом за домом, пока не добрался до околицы, где за последними постройками начиналась дорога, ведущая вверх, к вершине горы. И здесь он увидел то, что заставило сердце пропустить удар.       На дороге, прямо на камнях, темнели следы крови. Много крови. Целая дорожка из багровых пятен и разводов, тянущаяся вверх по склону, словно кто-то тащил за собой раненое тело или сами люди шли, истекая, но продолжали двигаться в одном направлении.       — Чёрт, — выдохнул Наруто, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна тревоги. — Снова начинается это…       Он стиснул зубы и двинулся по этому кровавому следу, понимая, что приближается к чему-то страшному, но он не имел права останавливаться. Где-то там, впереди, была Ино. И он должен был найти её, чего бы это ни стоило.       Подъём оказался крутым, и к тому моменту, когда Наруто добрался до вершины, солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя лишь багровую полосу заката, которая странным образом сочеталась с тем, что открылось его глазам.       На скалистом плато, словно специально созданном для этого природой, развернулось нечто такое, отчего даже у него, опытного агента АНБУ, прошедшего через лабораторию Орочимару и кислотный дождь, похолодело внутри.       Вокруг огромного костра, пламя которого вздымалось высоко в небо, выплёвывая снопы искр, танцевали люди. Голые мужчины и женщины, десятки, если не сотня, двигались в каком-то диком, ритмичном танце, их тела раскачивались в такт неслышимой музыке, а абсолютно чёрные глаза без белков и зрачков горели отражённым светом пламени. Чёрные вены, похожие на трещины на фарфоре, оплетали их кожу, создавая жуткий узор, который пульсировал в такт сердцебиению.       — Какого… — выдохнул Наруто, не веря своим глазам. — Это те люди из деревни? Все до одного?       Все они были заражены. Вирус Орочимару сделал своё дело, но вместо того, чтобы превратить этих людей в безмозглых монстров, жаждущих плоти, он создал нечто иное. Они танцевали, их лица были искажены экстатическими гримасами, и в этом танце чувствовалась какая-то древняя, первобытная сила, от которой кровь стыла в жилах.       — Что он с вами сделал? — прошептал Наруто, глядя на это безумное действо. — Во что превратил?       Но не это странное языческое действо заставило Наруто замереть на месте, вцепившись в рукоять оружия так, что побелели костяшки.       В центре круга, прямо у костра, возвышался грубо обтёсанный деревянный столб. И к этому столбу была привязана Ино.       — Ино… — имя вырвалось из горла помимо воли, тихое, почти беззвучное.       Её голова безвольно свесилась на грудь, светлые волосы закрывали лицо, но даже на таком расстоянии Наруто узнал бы её из тысячи. Она была одета в ту же одежду, что и при последней их встрече, и это маленькое, почти незначительное обстоятельство ударило его сильнее, чем вид танцующих монстров.       — Только не ты, — прохрипел он, сжимая кулаки. — Только не с тобой, слышишь? Я тебя вытащу.       Вокруг столба, ближе к костру, чем остальные, танцевали несколько фигур. В их движениях чувствовалась какая-то особая одержимость. Они тянули руки к Ино, но не касались её, словно исполняя сложный ритуал, смысл которого был известен только им и тому, кто стоял за всем этим.       Наруто стоял на краю плато, скрытый тенью огромного валуна, и смотрел на происходящее, лихорадочно соображая, что делать. Ворваться в толпу заражённых, расталкивая их, пробиться к Ино и вытащить её — эта мысль билась в голове набатом, но холодный и расчётливый разум, оставшийся от службы в АНБУ, подсказывал, что такой манёвр станет самоубийством.       — Спокойно, Лис, — приказал он себе, используя старый позывной, чтобы сосредоточиться.       Он заставил себя дышать ровно, просчитывая варианты. Если зайти со стороны противоположного склона, можно попытаться отсечь часть толпы, прорваться к столбу, перерубить ремни и уйти вниз по склону, используя дымовые бомбы. Или подобраться ближе, бросить несколько взрывных печатей в костёр, чтобы создать панику, и в суматохе…       Шорох за спиной прозвучал настолько неожиданно, что Наруто едва не среагировал на автомате, но что-то заставило его обернуться, а не просто метнуть кунай на звук.       Из-за соседнего валуна выступила маленькая фигурка. Девочка лет семи-восьми, в простом деревенском платьице, босая, с растрёпанными светлыми волосами. В руках она бережно сжимала потрёпанного плюшевого медведя, прижимая его к груди так крепко, словно он был единственным, что у неё осталось в этом мире.       Наруто выдохнул с облегчением, но радость встречи с живым человеком длилась ровно мгновение.       Девочка подняла голову, и в тусклом свете заката Наруто увидел её глаза — абсолютно чёрные, без белков, без зрачков, как два куска обсидиана. А потом маленький рот раскрылся слишком широко, обнажая ряды острых, как иглы, зубов, и ребёнок бросился на него с нечеловеческой скоростью, целясь в горло.       — Твою ж… — выдохнул Наруто, уходя в сторону.       Рука с кунаем сработала быстрее мысли. Лезвие вошло точно в висок девочки, и маленькое тело отлетело назад, глухо ударившись о камни. Плюшевый медведь выпал из ослабевших пальцев и покатился по земле, остановившись рядом с хозяйкой, которая больше никогда не поднимется.       Наруто замер, глядя на неё. В горле встал комок, перед глазами на мгновение всплыло лицо того ребёнка из третьего дома, игрушка, которую он держал в руках. Он только что убил ребёнка. Да, это была уже не девочка, а тварь, заражённая вирусом, но тело всё ещё оставалось детским.       — Прости, — прошептал он, и это слово обожгло губы.       Но думать о случившемся не было времени. Короткий вскрик девочки, хоть и приглушённый, разнёсся в вечерней тишине достаточно громко, чтобы его услышали внизу. Танец замедлился. Головы заражённых начали поворачиваться в сторону валунов, где прятался Наруто. Десятки чёрных глаз уставились в темноту, пытаясь разглядеть источник звука.       — Ну вот и всё, — тяжело вздохнул Наруто, выпрямляясь во весь рост. — Значит, будем по-простому.       Первые ряды заражённых уже отделились от общего круга и двинулись вверх по склону. Их движения были резкими, дёргаными, но при этом неестественно быстрыми. Руки с длинными, почерневшими ногтями тянулись к нему, рты раскрывались в беззвучном крике, обнажая острые зубы.       Наруто сбросил с плеч дорожный плащ, оставшись в лёгкой броне, и вытащил из-за спины то, что нёс с собой всю дорогу, надеясь, что не придётся применять. Это были две тяжелые кусаригамы с длинными цепями и острыми серпами на концах, которые он забрал из арсенала АНБУ перед уходом. Это оружие предназначалось для настоящей мясорубки.       — Ну что, твари, — прорычал он, раскручивая цепи так, что воздух загудел вокруг него. — Кто первый?       Толпа ринулась на него единым потоком. Наруто шагнул вперёд, навстречу этой живой лавине, потому что отступать было некуда и некогда. Ино ждала его там, внизу, и он пробьётся к ней, даже если для этого придётся перерезать глотку каждому жителю этой проклятой деревни.       Первая волна накрыла его мгновенно, но цепи уже пели свою смертельную песню. Правая кусаригама взметнулась в воздух, серп описал широкую дугу и врезался в шею ближайшего мужика, дородного детины, который ещё несколько часов назад, наверное, сидел за столом с семьёй. Лезвие вошло глубоко, с хрустом перерубая позвонки, и голова отделилась от тела, отлетев в сторону и покатившись по камням, оставляя за собой тёмный кровавый след. Фонтан чёрной крови ударил из обрубка шеи, окатывая Наруто с головы до ног, но он даже не моргнул, сразу же дёргая цепь назад и направляя серп в следующую цель.       Слева на него набросились сразу трое — две женщины и подросток лет пятнадцати. Левая рука с кусаригамой работала не хуже правой: груз на конце цепи со свистом врезался в лицо женщины, проламывая черепную коробку и разбрызгивая мозги по камням. Тело ещё не упало, а серп уже вспарывал живот подростку, выпуская наружу внутренности, которые соскользнули на землю тёплой скользкой массой. Подросток захрипел, пытаясь собрать их обратно, но Наруто не дал ему времени — пинком отбросил тело в сторону, и оно врезалось в набегающих следом, сбивая нескольких с ног.       Вторая женщина вцепилась ему в плечо, вонзая зубы в броню, и хотя ткань выдержала, Наруто почувствовал болезненный укус сквозь защиту. Рывком он выбросил руку вверх, всаживая остриё серпа ей под подбородок и выходя через макушку. Тело обмякло, повиснув на лезвии. Он стряхнул его ударом ноги, сразу же раскручивая цепь для новой атаки.       Кровь заливала всё вокруг. Она была везде — на камнях, в воздухе, на лице и руках Наруто, горячая, липкая, с приторным металлическим запахом, от которого кружилась голова. Но он не останавливался, потому что остановка означала смерть.       Из толпы вырвался мужик с неестественно вывернутыми руками, которые заканчивались длинными костяными наростами. Он размахивал ими как дубинами, целясь в голову Наруто. Уклониться было негде — слева и справа напирали другие, и Наруто принял удар плечом, чувствуя, как хрустнула кость. Боль обожгла, но он стиснул зубы и в ответ вогнал кусаригаму мужику прямо в глаз, провернул лезвие, вырывая пол-лица вместе с глазницей, и отбросил труп в толпу, сбивая ещё нескольких.       — Идите сюда! — заорал он, захлёбываясь кровью и слюной. — Идите все, я вас всех положу!       И они шли. Они лезли по трупам своих собратьев, хватали его за руки, за ноги, пытались повалить, вцепиться зубами в любую открытую часть тела. Наруто работал как заведённый — цепи мелькали в воздухе, разрубая плоть, дробя кости, вырывая куски мяса. Он перестал считать убитых после второго десятка, потому что счёт потерял всякий смысл.       Один из заражённых, здоровенный детина с проломленным черепом, но всё ещё живой, схватил его за ногу и дёрнул на себя. Наруто рухнул на колено, и в ту же секунду на него навалились сверху, прижимая к земле. Чьи-то пальцы вцепились в лицо, пытаясь выдавить глаза, чьи-то зубы впились в предплечье, разрывая кожу и мясо. Наруто взревел от боли, сбросил с себя двоих ударом головы, но третий сидел на спине, вгрызаясь в плечо.       Схватив ближайшего за горло, он сжал пальцы с такой силой, что хрящи хрустнули и провалились внутрь, и швырнул тело в сторону. Наруто рывком поднялся, стряхивая с себя остальных, и кусаригама вновь запела в воздухе, срезая головы, руки, ноги, превращая человеческие тела в кровавые обрубки.       Он чувствовал, как собственная кровь заливает спину и руку, как ноют сломанные рёбра, как пульсирует боль в местах укусов, но внутри разгоралось что-то тёмное, что-то такое, что заставляло двигаться дальше, несмотря ни на что. Девятихвостый внутри него довольно урчал, подпитывая его ярость, усиливая каждый удар, каждое движение.       — Давай! — ревел Наруто, врезаясь в самую гущу. — Ещё!       Кусаригама в правой руке описала горизонтальную дугу, снося головы трём заражённым сразу. Левой он достал четвёртого, вогнав серп ему в пах и дёрнув вверх, распарывая тело до самой груди. Кровь и внутренности хлынули наружу, заливая камни скользкой массой, на которой поскальзывались набегающие следом.       Кто-то сзади вцепился ему в шею, пытаясь прокусить сонную артерию, но броня выдержала, а Наруто, схватив тварь за волосы, перебросил её через голову, впечатывая в камни перед собой так, что череп лопнул как переспелый арбуз.       Вокруг него уже высилась гора трупов, но заражённые всё лезли и лезли, ведомые стадным инстинктом или чьей-то злой волей. Кровь стояла лужами, в которых хлюпали ноги, воздух был настолько пропитан запахом смерти, что тошнота подступала к горлу, но Наруто не останавливался.       Он пробивался вперёд, к Ино, которая пришла в себя и смотрела на это побоище расширенными от ужаса глазами. Она пыталась что-то крикнуть сквозь кляп. Каждый удар, каждый взмах кусаригамы приближал его к ней, и ничто не могло его остановить.       Когда он наконец вырвался из окружения, оставляя за спиной гору изрубленных тел, на ногах оставалось не больше двух десятков заражённых, и те заметно сбавили прыть, глядя на этого окровавленного демона, который тяжело дыша, твердо стоял на ногах, сжимая в руках оружие, с которого капали кровь и куски плоти.       — Ну что, — прохрипел Наруто, сплёвывая на землю сгусток крови. — Кто следующий? Или уже все?       Оставшиеся заражённые замерли на мгновение. В этом замирании чувствовался какой-то внутренний слом, словно их коллективное сознание не могло принять тот факт, что одиночка уничтожил почти всех.       Этого мгновения Наруто хватило, чтобы рвануть вперёд, к столбу. Последних врагов он сметал уже почти не глядя — один удар справа снёс голову бабе, которая стояла на пути, второй слева располосовал грудь парню, попытавшемуся его задержать.       Наруто перешагнул через последнее тело и оказался прямо перед столбом, тяжело дыша и чувствуя, как кровь капает с кончиков пальцев, собираясь в маленькие лужицы на камнях. Ино смотрела на него снизу вверх, и в её глазах плескался такой ужас пополам с облегчением, что у него защемило сердце. Он опустился на колени, бросив кусаригамы на землю, и дрожащими окровавленными пальцами взялся за ремни.       — Сейчас, маленькая, — прохрипел он, вонзая кунай в толстую кожу и начиная пилить. — Сейчас, потерпи ещё немного.       Ремни поддавались с трудом, но через несколько секунд первый лопнул, за ним второй, третий. Ино обмякла в его руках, и он выдернул кляп из её рта, отбрасывая его в сторону.       — Наруто, — выдохнула она, и голос её прозвучал так, словно она заново училась говорить. — Ты пришёл… Ты правда пришёл… Я думала, я больше никогда…       Она разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь. Наруто прижал её к себе здоровой рукой, чувствуя, как мелко дрожит её тело. Слёзы капали на его броню, смешиваясь с кровью, и это было самое прекрасное, что он чувствовал за последние часы.       — Тише, тише, — бормотал он, гладя её по голове. — Всё хорошо. Я здесь. Я заберу тебя отсюда, слышишь? Мы…       Что-то щёлкнуло в глубине сознания. Тот самый инстинкт, который спасал ему жизнь в десятках операций, взвыл сиреной. Наруто, не думая и не анализируя, просто повинуясь этому внутреннему крику, рванулся в сторону, толкая Ино изо всех сил.       Девушка отлетела вбок, ударившись плечом о землю, и в ту же секунду чудовищной силы удар обрушился на Наруто со спины.       Он даже не увидел, что это было — только смазанная тень, метнувшаяся из темноты за костром, только ощущение, словно в него врезался поезд на полном ходу. Тело перестало ему подчиняться, когда мощный кулак или лапа впечаталась в позвоночник, ломая рёбра и отправляя его в слепой полёт через всё плато.       Наруто пролетел несколько метров, кувыркаясь в воздухе, и с тошнотворным хрустом врезался в скальный выступ, после чего рухнул на землю, поднимая клубы пыли. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело.