Багровый Лист

      Наруто с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как каждый мускул протестует против этого движения, как сломанные ребра скрежещут друг о друга при каждом вздохе, а из глубоких ран на спине все еще сочится кровь, смешанная с потом и той химической дрянью, что покрывала кожу поверженных тварей. Он проводит ладонью по лицу, стирая чужую кровь, которая заливает глаза. В этот момент он понимает, что нечто большое заслоняет собой свет костра, отбрасывая на него огромную уродливую тень.       Он поднимает голову и видит то, от чего даже у него на мгновение перехватывает дыхание.       Тварь была под три с половиной метра ростом, человекоподобная, если не считать головы — настоящей козлиной башки с огромными закрученными рогами, которые поблескивали в свете пламени, отливая темным металлом. Шерсть, покрывавшая ее тело, казалась маслянисто-черной, впитывающей свет, а глаза — абсолютно черные, без намека на белки или зрачки — смотрели прямо на Наруто с таким выражением, словно оценивали, сколько в нем мяса и насколько сложно будет его разорвать.       Внутри Наруто что-то щелкнуло. Девятихвостый, дремавший после недавнего выплеска чакры, вскидывается, чувствуя угрозу, и его сила начинает растекаться по телу горячей волной, заставляя раны затягиваться быстрее, чем это возможно для обычного человека. Мышцы перестают дрожать, дыхание выравнивается, а в глазах загорается тот самый алый отсвет, который появляется только в минуты крайней опасности.       — Ино, бегом! — закричал он, не оборачиваясь, потому что не мог отвести взгляд от этой твари, которая медленно, словно наслаждаясь моментом, переступала с ноги на ногу, готовясь к прыжку.       Ино, стоявшая за его спиной и все еще не пришедшая в себя после пережитого ужаса, дернулась от его крика. Она смотрела на Наруто, на монстра, на догорающий костер, и в ее глазах плескался такой страх, что, казалось, она сейчас просто рухнет без сознания. Но что-то — то ли инстинкт самосохранения, то ли доверие к своему парню, который только что вытащил ее из самого пекла, — заставило ее развернуться и побежать.       Она сделала первые несколько шагов, спотыкаясь на камнях, и вдруг земля под ее ногами провалилась.       Люк открылся беззвучно, абсолютно бесшумно, словно его смазывали годами в ожидании этого момента. Ино даже не успевала вскрикнуть — она просто исчезла в черной дыре, которая тут же захлопнулась над ее головой, оставляя после себя только ровную поверхность камня, будто никакого люка здесь никогда и не было.       Наруто выругался так громко и так сочно, что даже тварь напротив слегка склонила голову набок, словно удивляясь богатству лексикона.       — Твою мать, — зарычал он, чувствуя, как раздражение закипает в груди, смешиваясь с холодной яростью. — Ну конечно. Конечно, это ловушка. Орочимару, я тебе все руки повыдергиваю, когда доберусь до тебя.       Он отбросил лишние мысли, понимая, что сейчас нет времени на проклятия и сожаления. Ино внизу, в руках этого безумного ученого, и каждая секунда промедления может стоить ей жизни. Но чтобы добраться до нее, нужно сначала разобраться с тем, что стоит перед ним, потому что эта тварь явно не собирается просто так пропускать его к люку.       — Ладно, — проговорил Наруто вслух, обращаясь то ли к себе, то ли к монстру, то ли к Девятихвостому внутри. — Давай быстро. У меня свидание с одной змеей, и я не хочу опаздывать.       Тварь, словно поняв его слова, издала низкий гортанный звук, похожий на блеяние, усиленное десятком динамиков, и бросилась вперед с такой скоростью, что Наруто едва успел уклониться. Когтистая лапа пронеслась в сантиметре от его лица, и он почуствовал, как воздух разрезает ветер от этого удара.       Наруто откатился в сторону, тут же вскочил на ноги и выбросил руку вперед, посылая в тварь серию кунаев. Лезвия вонзились в черную шерсть, но монстр даже не обратил на них внимания — они просто застряли в густом меху, не причиняя никакого вреда.       — Толстокожая, — констатировал Наруто, перехватывая кусаригаму поудобнее. — Ну посмотрим, как ты справишься с этим.       Он раскрутил цепь, и тяжелый серп со свистом рассек воздух, целясь в шею твари. Монстр уклонился с грацией, неожиданной для таких габаритов, и тут же контратаковал, нанося удар рогами. Наруто едва успел пригнуться, чувствуя, как когти проходят над самой макушкой, срезая несколько прядей волос.       — Быстрый, зараза, — зашипел он, отпрыгивая назад и оценивая расстояние.       Девятихвостый внутри рычал, требуя выпустить его, дать волю ярости, но Наруто сдерживал зверя, понимая, что полная трансформация сейчас — это слишком долго и слишком затратно. Нужно справиться своими силами, хотя бы на первых порах.       Тварь не дала ему времени на размышления. Она бросилась снова, на этот раз целясь рогами, пытаясь пронзить Наруто насквозь, как бабочку на булавке. Наруто ушел в сторону, пропустил монстра мимо себя и в прыжке обрушил кусаригаму ему на спину, прямо между лопаток.       Серп врезался в плоть, разрезая шерсть и кожу, но не достал до костей — слишком толстый слой мышц защищал внутренности. Тварь взбрыкнула, словно норовистый конь, и сбросила Наруто с себя, отправляя его в полет к костру.       Наруто врезался в кучу тлеющих углей, чувствуя, как жар обжигает спину, но тут же вскочил, отряхиваясь. Ожоги — ерунда, Девятихвостый затянет их за минуту. Главное — не дать твари загнать себя в угол.       Он посмотрел на монстра, который разворачивался и снова готовился к атаке, и понял, что простыми ударами здесь не обойтись. Нужно что-то более серьезное.       — Ладно, — проговорил он, впуская чакру демона в мышцы ног. — Попробуем по-другому.       Он сорвался с места с такой скоростью, что пламя костра заколебалось от ветра, и врезался в тварь плечом, целясь в коленный сустав. Удар получился чудовищным — даже монстр пошатнулся, теряя равновесие на мгновение. Этого мгновения Наруто хватило, чтобы запрыгнуть ему на спину и вцепиться в рога мертвой хваткой.       Тварь взбешенно зарычала, пытаясь сбросить его, и замотала головой из стороны в сторону, но Наруто удержался, вкладывая в хватку всю свою ярость и всю чакру, что осталась после резни. Он чувствовал, как мышцы предплечий начинают гореть от напряжения, как кожа на ладонях трется о шершавые рога, но все равно не отпускал.       — Сидеть! — заорал он, дергая рога на себя с такой силой, что голова твари запрокинулась, открывая горло.       Одной рукой он продолжал удерживать рога, а второй выхватил из-за пояса последний кунай и с размаху вонзил его в открывшуюся шею, прямо в то место, где должна проходить сонная артерия. Лезвие вошло по самую рукоять, и черная кровь брызнула фонтаном, заливая Наруто с ног до головы.       Тварь забилась в агонии. Ее тело выгнулось, конечности начинали дергаться в конвульсиях. Она завалилась на бок, придавливая Наруто своей тушей. Он едва успел выдернуть руку из-под многокилограммовой туши, чувствуя, как хрустят кости, и откатился в сторону.       Монстр еще несколько секунд бился в предсмертных судорогах, разбрызгивая вокруг черную кровь, а затем затих, уставившись в небо своими абсолютно черными глазами, в которых медленно угасал последний отблеск жизни.       Наруто поднялся на ноги, тяжело дыша, и чувствуя, как адреналин схлынул, оставляя после себя только пустоту и боль. Он посмотрел на поверженную тварь, на лужу черной крови, расползающуюся по камням, и сплюнул на землю.       — Один-ноль в мою пользу, — прохрипел он, вытирая рукавом лицо.       Наруто подошел к люку, который до этого был покрыт слоем пыли, из-за чего совсем не выделялся на скалистом плато, и попытался его открыть. Ручки не было, поэтому он нанес удар кулаком, затем попробовал кунаем и даже кусаригамой, однако на крышке не появилось вмятин — лишь царапины. Наруто тяжело вздохнул, понимая, что у него уйдет слишком много времени на создание прохода, а Ино, скорее всего, этого времени не имеет.       Он отступил на шаг и окинул взглядом скалистое плато, подсвеченное догорающим костром и последними лучами заката, которые окрашивали пространство в алые тона. Люк явно являлся дополнительным входом, экстренным или техническим, а значит, где-то здесь должен быть основной. Твари, которых он перебил, не могли просто возникнуть из ниоткуда — они откуда-то пришли, и этот путь вел внутрь базы. Ну, либо зараза пришла оттуда, а сами твари являлись жителями деревушки.       Наруто решил обойти скалу и посмотреть на неё с другой стороны.       Он двинулся вдоль каменной гряды, перешагивая через трупы и лужи запекшейся крови, чувствуя, как каждое движение отдается болью в сломанных ребрах. Девятихвостый внутри продолжал подлечивать его, но ресурс организма был небезграничен. Наруто понимал, что скоро ему понадобится нормальный отдых. Вот только отдых придется отложить до тех пор, пока он не найдет Ино и не вытащит её из лап этого безумного ученого.       Скала оказалась больше, чем он думал. Она уходила вглубь плато, образуя естественную возвышенность, и Наруто потратил минут десять на то, чтобы обогнуть её по периметру. Когда он наконец добрался до противоположной стороны, то увидел то, что искал.       Вход представлял собой массивные металлические ворота, врезанные прямо в скальную породу и замаскированные под естественный рельеф. Только вблизи можно было заметить идеально ровные стыки и едва различимую линию разъема.

      ***

      Ино падала в темноту всего пару секунд, но эти секунды растянулись для нее в бесконечность, наполненную ледяным ужасом и пониманием того, что сейчас она разобьется о бетон или камни и никто никогда не найдет ее тело в этой дыре. Однако вместо жесткой встречи с землей последовал удар о металлическую поверхность, и она покатилась куда-то вниз по наклонной плоскости, больно ударяясь плечами и спиной о выступающие края, пока наконец не замерла, распластавшись на холодном полу в полной темноте.       Первые несколько мгновений Ино просто лежала, боялась пошевелиться и пыталась понять, жива ли она вообще. Боль во всем теле подсказывала, что да, жива, и это почему-то не обрадовало, а скорее испугало, потому что теперь придется вставать и иметь дело с тем, что находится здесь, внизу. Она прислушалась к собственным ощущениям, пошевелила пальцами рук и ног, затем осторожно согнула и разогнула колени. Вроде бы ничего не сломано, хотя правое плечо просто кричало от боли, а голова гудела так, словно по ней несколько раз ударили тяжелым предметом.       Ино открыла глаза и тут же пожалела об этом, потому что темнота оказалась абсолютной, непроницаемой, такой плотной, что давила на глазные яблоки физически, заставляя видеть разноцветные пятна там, где их быть не могло. Она зажмурилась, потом открыла снова — результат оставался тем же. Чернота вокруг казалась живой, дышащей, и от этого по коже побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.       Ино заставила себя подняться, опираясь здоровой рукой о стену, которую нащупала рядом. Металл оказался холодным и влажным, покрытым каким-то скользким налетом, который противно лип к ладони. Она отдернула руку, вытерла о штаны и в этот момент поняла, что где-то вдалеке есть свет. Едва заметный, тусклый, но он существовал, пробиваясь сквозь темноту тонкой полоской там, где коридор делал поворот.       Ино двинулась на этот свет, стараясь ступать как можно тише, хотя каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом, которое металось по узким стенам и возвращалось к ней искаженным, чужим, словно кто-то шел следом, повторяя ее движения. Она несколько раз останавливалась, прислушивалась и убеждалась, что сзади никого нет, но легче от этого не становилось.       Коридор оказался техническим, судя по толстым трубам, тянущимся вдоль стен, и ржавым вентилям, торчащим из них в самых неожиданных местах. С потолка свешивались оборванные провода, некоторые из них искрили, выплевывая в темноту короткие вспышки синего света, от которых тени начинали плясать свой дикий танец. Запах здесь стоял тяжелый, металлический, с примесью химикатов и еще чего-то сладковато-гнилостного, отчего желудок сжимался и подкатывала тошнота.       Ино дошла до поворота, за которым виднелся свет, и остановилась, прижимаясь спиной к стене и пытаясь успокоить дыхание, которое вырывалось из груди слишком громкими всхлипами. Она выглянула за угол и увидела длинный прямой коридор, освещенный редкими красными лампами, которые горели через каждые десять метров, оставляя между собой участки полной темноты. Вдоль стен стояли какие-то ящики, металлические бочки и оборудование, назначение которого она не могла определить.       Тишина здесь казалась еще более плотной, чем в темноте, и Ино уже собралась сделать первый шаг, когда услышала это.       Звук доносился сверху, с потолка, и напоминал влажное чавканье, сопровождаемое легким скрежетом, словно кто-то очень осторожно переставлял конечности по металлической поверхности. Ино замерла, вжавшись в стену так сильно, что, казалось, пыталась стать ее частью, раствориться в этом проклятом коридоре, стать невидимой для того, кто приближался.       Тварь выползла из темноты медленно, плавно, как огромная многоногая тварь, хотя ног у нее было всего четыре, просто они сгибались в неестественных местах, позволяя телу двигаться по потолку с грацией паука. Существо было голым, если можно было назвать голым то, что лишилось кожи целиком и полностью. Красные мышцы переплетались друг с другом, пульсировали и сокращались при каждом движении, сквозь них просвечивали белые сухожилия и темные вены. Головы у твари не было в привычном понимании — только открытый мозг, покрытый тонкой пленкой, под которой угадывались извилины, и два провала там, где должны были находиться глаза.       Ино зажала рот обеими руками так сильно, что ногти впились в щеки, оставляя глубокие царапины. Она перестала дышать, перестала моргать, перестала жить на эти несколько секунд, потому что боялась, что любое движение, любой звук привлечет внимание этого кошмара, ползущего прямо над ней.       Тварь двигалась медленно, словно прислушивалась к чему-то, доступному только ей. Ее конечности перебирали по потолку, оставляя на металле влажные следы, которые тут же испарялись с тихим шипением. В какой-то момент она замерла прямо над тем местом, где стояла Ино, и девушка увидела, как открытый мозг пульсирует чаще, как мышцы на спине напрягаются, готовые к прыжку.       — «Не дыши, не дыши, не дыши», — билось в голове единственной мыслью, заглушающей все остальные.       Тварь повернула голову, и весь корпус развернулся в сторону Ино. Черные провалы глазниц уставились прямо на нее. Ино показалось, что сердце сейчас выскочит из груди и разорвется от ужаса, потому что в этих пустых глазницах читалось что-то древнее, голодное, нечеловеческое, то, что не должно существовать в этом мире.       Но тварь не видела ее. Она была слепа и ориентировалась на звук или запах. Существо просто проверяло пространство, и, не найдя ничего интересного, двинулось дальше, уползая в темноту за поворотом, откуда пришла Ино. Чавкающие звуки становились все тише и наконец стихли совсем, оставляя после себя только гулкую пустоту и бешено колотящееся сердце.       Ино выдохнула одними губами, боясь, что звук вернет эту тварь обратно. Она сползла по стене на корточки и несколько секунд сидела так, пытаясь унять дрожь, которая колотила все тело с такой силой, что зубы выбивали мелкую дробь. Перед глазами все еще стояла картина пульсирующего мозга и черных провалов. Она понимала, что будет видеть этот кошмар до конца своих дней, если, конечно, доживет до конца своих дней.       Нужно было двигаться. Нужно было выбираться отсюда, находить Наруто, бежать, прятаться, делать хоть что-то, только не сидеть на месте в этом коридоре, где в любой момент может появиться новая тварь, более чуткая или более голодная.       Ино поднялась на ноги, сделала глубокий вдох и приняла решение. Тварь уползла туда, откуда она пришла, значит, в той стороне ее логово или просто проход, который эта тварь использует постоянно. Возвращаться туда — верная смерть. Значит, нужно идти вперед, в ту сторону, куда она направлялась изначально, вглубь этого проклятого комплекса, надеясь найти другой выход или хотя бы место, где можно спрятаться и дождаться Наруто.       Она шагнула в красный полумрак коридора, стараясь ступать как можно тише, прижимаясь к стене и не сводя глаз с потолка, потому что теперь точно знала, что опасность может прийти оттуда. Каждый шорох заставлял ее замирать, каждый скрип труб отдавался ледяной волной вдоль позвоночника, но она шла, потому что останавливаться было нельзя. Останавливаться значило умереть.