Багровый Лист

      Наруто спускался к подножию горы по каменистому склону. Каждый шаг отдавался болью в сломанных ребрах, которые Девятихвостый внутри залечивал с неохотной медлительностью, словно зверь экономил силы для чего-то более важного. Воздух здесь стал тяжелее, пропитанный запахом сырости и металла, и чем глубже он уходил в расщелину между скал, тем отчетливее понимал, что Орочимару выбрал это место не случайно. Горы скрывали базу так надежно, что без точных координат ее можно было искать годами, но теперь, когда он стоял перед ней, все сомнения отпали сами собой.       Врата возникли перед ним внезапно, хотя на самом деле они всегда были здесь, просто маскировка работала безупречно. Огромная металлическая конструкция, врезанная прямо в скальную породу, занимала все пространство от земли до самого верха ущелья. Наруто понадобилось несколько секунд, чтобы осознать истинные масштабы этого сооружения. Он подошел вплотную, разглядывая стыки и швы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то механизм, который позволил бы ему проникнуть внутрь, но врата оставались монолитной стеной, не имеющей ни ручек, ни замков, ни видимых щелей.       Он уже собирался отступить и поискать обходной путь, когда металл дрогнул. Глухой гул прокатился по скале, и огромные створки начали медленно разъезжаться в стороны, открывая проход внутрь. Наруто замер на мгновение, ожидая подвоха, ожидая, что сейчас из темноты вырвутся твари или ударит какая-нибудь ловушка, но ничего не происходило. Врата просто открывались, приглашая его войти, и в этом приглашении чувствовалось что-то настолько очевидное, что он невольно усмехнулся.       — Ну конечно, — пробормотал он, перехватывая кусаригаму поудобнее. — Ты же меня ждал, змей. Так чего тянуть?       Он шагнул внутрь, и тьма сомкнулась за его спиной, но лишь на мгновение. Спустя пару секунд под потолком зажглись тусклые лампы, выхватывая из мрака пространство, настолько огромное, что противоположная стена терялась где-то вдалеке. Это был ангар, рассчитанный на десятки, если не сотни транспортных средств, но сейчас он стоял абсолютно пустым. Только голый бетонный пол, только металлические фермы под потолком и тишина, такая плотная, что звон в ушах казался оглушительным.       Наруто прошел несколько десятков метров. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, которое металось по стенам и возвращалось искаженным, чужим. Он уже начал думать, что попал в ловушку, что Орочимару просто запер его здесь, чтобы выиграть время, когда в самом конце ангара заметил движение.       Две фигуры стояли у следующих врат, точно таких же массивных, как и те, через которые он вошел. Они были неподвижны, словно статуи, и на таком расстоянии их можно было принять за людей, просто очень крупных людей, ростом под два с половиной метра. Но Наруто прекрасно понимал, что обычные люди здесь не выживают, и что обычных людей здесь просто не бывает.       Он двинулся к ним, вкладывая в походку всю ту спокойную уверенность, которую приобрел за годы службы в АНБУ. Кусаригамы лежали в руке привычно и тяжело, готовые в любой момент сорваться в бой, чакра пульсировала внутри в ожидании команды, а Девятихвостый насторожился, высматривая угрозу.       С каждым шагом фигуры проступали все отчетливее. Наруто видел, как его первоначальная догадка превращается в уверенность. Это были монстры, в этом не оставалось ни малейших сомнений, хотя стояли они абсолютно неподвижно, не проявляя никаких признаков агрессии. Огромные тела скрывались под заляпанными чем-то темным фартуками мясников, и эта деталь сама по себе казалась настолько чудовищной, что внутри все похолодело. Фартуки когда-то были белыми, но сейчас их покрывали бурые пятна и разводы, въевшиеся в ткань настолько глубоко, что отстирать их было уже невозможно.       Но самым жутким оказалось то, что скрывало их лица. Головы монстров закрывали грубые мешковины, натянутые так плотно, что под тканью угадывались очертания черепов. Сквозь мешковину в разных местах были вбиты толстенные ржавые гвозди, торчащие наружу острыми концами, и Наруто вдруг поймал себя на мысли, что эти гвозди, скорее всего, и удерживают ткань на месте, входя прямо в плоть. Ни глаз, ни ртов не было видно, только безликая мешковина и торчащие из нее куски металла.       Рядом с каждым из существ покоился молот, стоящий вертикально, упертый рукоятью в бетонный пол. Размер этих молотов соответствовал росту их хозяев, и если бы такой снаряд обрушился на человека, от того осталось бы только мокрое место.       Наруто замер, чувствуя, как адреналин растекается по крови горячей волной, готовой в любой момент выплеснуться наружу яростной атакой. Мышцы уже сократились в ожидании рывка, кусаригамы в руках качнулись, набирая инерцию для первого удара, который должен был снести голову ближайшему монстру вместе с его дурацким мешком и ржавыми гвоздями. Еще секунда, и он сорвался бы с места, врезался в эту тушу, рубанул, разорвал, уничтожил, потому что именно так поступают с монстрами, потому что именно этому его учили в АНБУ, потому что любая тварь, созданная Орочимару, заслуживает только смерти.       — И что дальше? — раздалось внутри. Этот голос резанул по нервам острее любого лезвия.       Наруто замер. Не телом, нет, тело оставалось в боевой стойке, готовое к атаке, но внутри что-то переключилось, потому что Девятихвостый говорил редко, очень редко, и если уж он открывал пасть, значит, дело было действительно дрянь.       — Ты вообще слышишь меня, блоха? — голос зверя звучал лениво, с той особенной растянутой интонацией, которой высокомерные аристократы разговаривают с прислугой. — Или мне нарисовать картинку, чтобы до твоего куриного мозга дошло?       — Чего тебе? — мысленно огрызнулся Наруто, не сводя глаз с неподвижных монстров. — Я занят, если ты не заметил.       — Занят он, — хмыкнул Девятихвостый, и в этом хмыканье слышалось такое презрение, что Наруто захотелось врезать самому себе. — Собрался рубить этих уродов, да? А потом что? Следующих? А потом следующих? У тебя вообще есть план, гениальный стратег, или как всегда — сначала бой, потом мысли?       Наруто стиснул зубы до хруста. Кусаригамы дрогнули в руках, но удара не последовало.       — Мне нужно пройти внутрь. Они стоят на пути, — процедил он сквозь зубы, хотя говорил мысленно. — Если я оставлю их за спиной, они нападут, когда я буду драться с главным уродом.       — Ой, не смеши меня, — Девятихвостый даже не смеялся, он просто говорил с таким видом, будто объяснял прописные истины несмышленому детенышу. — Ты посмотри на них. Они даже не шевелятся. Им плевать на тебя с высокой колокольни, если эта твоя башка вообще способна понять такие сложные вещи.       — Откуда ты знаешь?       — А ты откуда знаешь, что они нападут? — парировал зверь. — Ты тут вообще зачем приперся, герой? Девчонку спасать? Ту самую блондинку, которая сейчас где-то дрожит от страха и надеется, что ты придешь?       Наруто дернулся, как от удара.       — Не смей трогать Ино.       — А я и не трогаю, — лениво протянул Девятихвостый. — Я просто спрашиваю: ты за ней пришел или тебе лишь бы помахать кулаками? Потому что если ты сейчас ввяжешься в драку с этими двумя, то, может, и победишь. Может, даже без моей помощи обойдешься, такой весь из себя крутой агент АНБУ.       Он сделал паузу, и Наруто физически ощущал, как зверь внутри скалится, наслаждаясь моментом.       — А потом что? У тебя ребра сломаны, ты только что вынес целую деревню этих припадочных, которые плясали вокруг костра, и потратил на это кучу сил. Ты думаешь, мое мясо бесконечное? Думаешь, можно просто брать и брать чакру, и ничего не будет?       — Я справлюсь, — упрямо выдавил Наруто, но в голосе уже не было той уверенности, с которой он собирался в бой минуту назад.       — Справится он, — передразнил Девятихвостый. — Слушай сюда, мелкий. Каждый раз, когда ты тянешь из меня силу, твое тело работает на пределе. Это тебе не игрушки. Ты уже не помнишь, как валялся без сознания после того раза в лаборатории? Как медики тебя откачивали неделю? Хочешь повторить? Только сейчас, если вырубишься, твоя блондинка сдохнет, пока ты будешь в отключке.       Наруто молчал, потому что внутри все кипело от ярости, но ярость эта была бессильной, потому что зверь говорил правду. Говорил тем своим высокомерным тоном, от которого хотелось проломить стену головой, но правду.       — Ты можешь убить этих двух, — продолжил Девятихвостый, и в голосе его проскользнуло что-то похожее на расчетливость. — Можешь. Они большие и живучие, но не должны быть быстрыми. Один удар, второй, и готово. А потом ты будешь стоять над их трупами, трястись от истощения, потому что твое тело уже не вывозит половину того, что ты на него вешаешь. И что дальше? Ты доползешь до следующих врат, а там, может быть, еще десяток таких же. Или сотня. Или тот самый змей, который тебя ждет, выйдет и просто пнет твою тушу, потому что ты даже кунай не сможешь поднять.       Наруто перевел взгляд с одного монстра на другого. Они стояли все так же неподвижно, безликие мешки на головах, ржавые гвозди, тяжелые молоты рядом. Это была охрана, которая не охраняла. И в этом было что-то настолько чужое, настолько нечеловеческое, что он вдруг понял: зверь прав. Эти твари существовали в каком-то другом измерении, они не реагировали на него, потому что либо не воспринимали как угрозу, либо просто выполняли какую-то другую программу, в которую вторжение мелкого шиноби не входило.       — Мне плевать на твою девчонку, — вдруг сказал Девятихвостый. В голосе прорезалась та самая высокомерная честность, которая всегда бесила Наруто больше всего. — Мне плевать на тебя, на твой дом, на этого змея и на всех ваших тараканов. Но я не хочу подыхать вместе с идиотом, который не умеет выбирать цели. Ты пришел за ней — так иди за ней. А эти пусть стоят, пока сами не решат напасть. Или пока ты не доберешься до главного и не вырубишь его.       Врата за спинами монстров дрогнули. С тем же глухим гулом, что и первые, они начали медленно открываться, приглашая его пройти дальше, в следующую часть этого безумного лабиринта. И в этом приглашении Наруто вдруг отчетливо услышал насмешку. Орочимару знал, что он здесь. Орочимару вел его, словно марионетку, дергая за ниточки и наблюдая, как он мечется между страхом за Ино и инстинктами убийцы.       Наруто посмотрел на монстров еще раз. Они по-прежнему не двигались, по-прежнему не подавали признаков жизни, если не считать того, что они вообще стояли на ногах. Мешковины на их головах казались особенно жуткими именно в этой неподвижности, потому что за ними могло скрываться что угодно. Он мог бы убить их. Один взмах кусаригамы, и серая плоть лопнет, и черная кровь зальет бетон. Это было бы безопасно. Это было бы правильно.       Но вместо этого он шагнул между ними, проходя в открывшиеся врата.       Спина покрылась холодным потом, когда он оказался на одной линии с тварями, когда расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. Он чувствовал запах, исходящий от них, тяжелый запах старой крови и разложения, смешанный с химией и еще чем-то сладковатым, от чего желудок сжался. Огромные молоты стояли так близко, что можно было дотянуться и коснуться рукоятей. Но Наруто просто прошел, чувствуя спиной их присутствие, чувствуя, как Девятихвостый внутри напрягся, готовый в любой момент выплеснуть силу, если твари все-таки очнутся.       Он прошел, и монстры даже не шелохнулись.       За вратами открылось небольшое помещение, разительно отличающееся от огромного пустого ангара, который Наруто только что пересек. Комната была едва ли больше десяти метров в ширину, с низким потолком и стенами, выкрашенными в унылый серый цвет. Прямо напротив входа виднелись две металлические двери, такие же массивные и неуклюжие, как и те, через которые он прошел. Одна уходила направо, другая налево, и обе выглядели одинаково негостеприимно. Сзади, за спиной Наруто, с тем же глухим гулом сомкнулись врата, отрезая путь к отступлению.       Но не двери привлекли его внимание в первую очередь.       В центре комнаты стоял небольшой столик, настолько неуместный в этом железобетонном пространстве, что казался декорацией из какого-то другого мира. Изящные ножки, полированная деревянная поверхность, белоснежная скатерть с вышивкой по краям — все это выглядело настолько чужеродно, что Наруто на мгновение замер, пытаясь осмыслить увиденное. А на столике, прямо в центре, свернувшись аккуратным кольцом, лежала белая змея с перламутровым отливом чешуи. Она казалась искусно выполненной статуэткой, настолько неподвижной и безжизненной была ее поза.       — Красиво сервировано, — пробормотал Наруто, сжимая кусаригамы и делая осторожный шаг в сторону. — Прямо как в ресторане. Только официантов не хватает.       Врата за спиной закрылись с окончательным металлическим лязгом, и в тот же момент змея открыла глаза.       Наруто дернулся, готовый к атаке, но существо даже не шелохнулось. Оно просто смотрело на него своими вертикальными зрачками, и в этом взгляде чувствовалось что-то до боли знакомое, что-то такое, от чего внутри все похолодело.       — Наруто Узумаки, — произнесла змея, и голос, раздавшийся из ее пасти, был голосом Орочимару. Тем самым, который Наруто запомнил на всю жизнь, который звучал в его кошмарах еще долго после того, как он выбрался из лаборатории под кинотеатром. — Как я рад тебя видеть. Ты даже не представляешь, как скучно мне было все эти полгода без тебя.       — Заткнись, — рявкнул Наруто, делая шаг к столику. — Где Ино? Где она, змей?       — О, прямо к делу, — змея рассмеялась. Этот смех, лишенный всяких эмоций, прозвучал особенно жутко из бездвижной рептилии. — Мне это нравится. Умение ценить время — прекрасное качество для агента. Жаль только, что твоя импульсивность постоянно портит всю картину.       Змея дернулась, и Наруто едва сдержался, чтобы не рубануть по ней кусаригамой. Но существо просто изменило позу, приподняв голову чуть выше, и в ту же секунду пространство перед Наруто вспыхнуло.       Два экрана, сотканные из чакры, повисли в воздухе прямо перед его лицом. Они казались настолько реальными, что можно было протянуть руку и коснуться их, хотя Наруто прекрасно понимал — это всего лишь иллюзия, просто очередной трюк безумного ученого.       На левом экране появилось изображение. Наруто увидел коридор, залитый красным светом, трубы на стенах, лужи какой-то жидкости на полу. А по потолку, медленно перебирая конечностями, ползла тварь без кожи, с открытым пульсирующим мозгом. Наруто узнал ее сразу — такая же тварь была в кинотеатре. Ему удалось зарубить её топором. А внизу, прижавшись к стене, затаив дыхание, стояла Ино. Девушка выглядела не очень хорошо. Она была бледной и испуганной. Тварь проползала прямо над ней, и сердце Наруто пропустило удар, когда он увидел, как безликая голова монстра поворачивается в сторону девушки, как пустые глазницы смотрят прямо на нее.       — Нет, — выдохнул он, сжимая кусаригамы так, что побелели костяшки.       Но тварь не заметила Ино. Она проползла дальше, скрываясь в темноте, и Наруто выдохнул так шумно, словно сам только что избежал смерти. Огромное облегчение разлилось по телу, но тут же сменилось новой тревогой, когда он перевел взгляд на правый экран.       Там была другая девушка. Совсем молодая, почти подросток, с длинными алыми волосами, которые ярким пятном выделялись на фоне серых стен камеры. Она сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела прямо перед собой пустым, отсутствующим взглядом. Камера была маленькой, с решетчатым потолком и стенами, покрытыми странными символами. Девушка выглядела худой и изможденной, но в ней чувствовалась какая-то внутренняя сила, которая заставляла держать спину прямо, даже когда весь мир рухнул.       — Кто это? — спросил Наруто, хотя уже начинал догадываться.       — Ах, вот тут самое интересное, — голос Орочимару в змее стал слаще, тягучее, словно ученый предвкушал любимое блюдо. — Позволь представить тебе Узумаки Карин. Она твоя родственница, между прочим дальняя, пусть дальняя, но кровь есть кровь, не так ли? Та же удивительная жизненная сила, те же уникальные способности к регенерации. Я нашел ее несколько лет назад в одной из деревень Страны Травы. Она даже не знала, кто она такая. Это была просто девочка с алыми волосами, которую травили и ненавидели местные жители.       Наруто сжал зубы. Перед глазами на мгновение вспыхнуло его собственное детство — одиночество, косые взгляды, шепот за спиной. Он знал, каково это, и ему сложно было представить, чтобы с ним случилось, если бы не Крестный, решивший рассказать ему правду о родителях.       — Я дал ей дом, — продолжил Орочимару. — Дал смысл существования. Она помогает мне в экспериментах, причем заметь, добровольно. Ее кровь — удивительный катализатор для многих процессов. Но сейчас, — голос ученого понизился до заговорщического шепота, — сейчас я работаю над кое-чем особенным. Вирус, который ты уже знаешь, имеет один недостаток. Он нестабилен. Слишком зависит от носителя, слишком легко мутирует в непредсказуемые формы. Но кровь Карин… Она содержит уникальные свойства, которые могут это изменить.       — Что ты несешь? — перебил Наруто, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.       — Я несу то, что если мои исследования увенчаются успехом, — а они увенчаются, можешь не сомневаться, — то я получу вирус, против которого не будет защиты. Это будет абсолютное оружие, которому никакие клетки Узумаки, никакая чакра биджу не смогут противостоять. Он будет поражать всех. И тогда, — змея улыбнулась, насколько вообще может улыбаться рептилия, — тогда мир станет немного другим.       Наруто молчал. В голове билась только одна мысль: Ино наверху, в опасности, и эта девчонка, Карин, внизу, тоже в опасности, и у него нет времени, нет сил, чтобы спасти обеих.       — Но я добрый, — раздался голос Орочимару. — Я даю тебе выбор. Видишь две двери? Правая ведет наверх, к лестнице, по которой ты можешь подняться и найти свою драгоценную Ино. Левая ведет вглубь лаборатории, прямо к камере, где сидит Карин. Ты можешь спасти только одну. Время не ждет. Пока ты будешь бегать туда-сюда, кто-то из них точно умрет. Или превратится в нечто, с чем тебе придется сражаться.       — Ты ублюдок, — выдохнул Наруто. В голосе звенела такая ненависть, что даже Девятихвостый внутри одобрительно рыкнул.       — Я ученый, — поправила змея. — А ученые любят эксперименты. И этот эксперимент мне особенно интересен. Кого выберет герой Конохи? Свою девушку, которую он любит и ради которой приперся сюда, бросив все приказы и запреты? Или свою родственницу, о существовании которой даже не подозревал, но которая может стать ключом к гибели всего мира?       Экран с Ино мигнул. Наруто увидел, как она пробирается по коридору, оглядываясь, замирая при каждом звуке.       Экран с Карин оставался неподвижным. Девушка сидела в своей камере и смотрела в пустоту, не подозревая, что ее жизнь сейчас висит на волоске.       — Выбирай, Наруто, — прошептал Орочимару. — Я желаю тебе удачи. Она тебе понадобится.       Змея на столике дернулась в последний раз, и на глазах у Наруто начала гнить. Чешуя тускнела, покрывалась пятнами, плоть опадала с костей кусками, обнажая белый скелет. Через несколько секунд на скатерти остался только аккуратный змеиный остов, да легкий запах разложения, быстро унесенный вентиляцией.       — Тут и думать нечего. — проговорил Наруто и сделал шаг к правой двери. Возможно, кто-то другой и испытывал бы сомнения на месте Наруто, но блондин уже все решил для себя — он спасет Ино, а спасением мира уже займется позже. К тому же, помимо него сюда вскоре прибудут и другие агенты — в этом Наруто не сомневался, потому что оставил все улики на месте, давая Итачи и Шисуи полную картину случившегося.