SAINT WILLIAM (Святой Уильям)

ЭПИЗОД 1. «ВИТРАЖНЫЙ ГОНГ»

DECK A // TAPE 01 // SIDE B [PLAY]: OINGO BOINGO — DEAD MAN'S PARTY (1985) Хоукинс, Дом Виктора Крила. Март 1986 года.       Дом Виктора Крила выглядел… обманчиво. Он не казался жутким с первого взгляда — просто немой свидетель кошмара, давно стертого из памяти города. В заколоченных окнах и некогда изящном фасаде всё еще угадывались черты пригородного шика пятидесятых. Но Стив знал: в Хоукинсе это был самый скверный знак. Самое опасное дерьмо здесь всегда пряталось за симпатичными декорациями.       Внутри, среди клубящейся пыли и стонов гниющих половиц, Дастин выдвинул предположение, что это может быть ловушкой. Стив лишь усмехнулся про себя. О, это определённо была ловушка — многоразовая, идеально смазанная и рассчитанная как раз на таких отчаянных идиотов, как они, чей арсенал ограничивался фонариками и подростковым максимализмом.       Харрингтон запоздало подумал, что тот кирпич, который Робин всадила в витражное окно, стал их роковой ошибкой. Резкий, оглушительный звон разбитого стекла в мертвой тишине прозвучал как сигнальный гонг, оповестивший хозяина о прибытии незваных гостей. Отчаянно хотелось обвинить хоть что-то — этот чертов кирпич, неуклюжесть Бакли или саму идею Нэнси сюда прийти, — потому что всё вокруг стремительно катилось к чертям.       По световому следу присутствие Векны обнаружилось на чердаке. Точнее, его отражение в Изнанке. Стив представлял себе, как этот костлявый ублюдок висит там, словно Дракула в свои худшие годы, покрываясь пылью и нянча банки с пауками в перерывах между ритуальными казнями. По взгляду Уилер было кристально понятно, будь этот урод в пределах досягаемости, она разрядила бы в него всю обойму, даже не пожелав доброго утра.       После этого аттракциона ужасов Нэнси завезла их в супермаркет. Эдди Мансон, видите ли, просил привезти пива.       «Пошел ты, Эдди!» — зло подумал Стив. Он схватил Хендерсона за шиворот и протащил мимо алкогольного отдела прямо к стеллажам со снеками. Харрингтон покупал всё, что Дастин закидывал в корзинку — от чипсов до мармеладных червяков, — словно эта гора вредной еды могла стать их последним щитом. Пиво в итоге взяла Робин. Стив Харрингтон сегодня официально был не в духе обслуживать интересы рок-звезд, находящихся в бегах. Всё, чего он хотел — это поскорее вернуться в машину к Макс и убедиться, что она всё еще дышит.

ЭПИЗОД 2. «ГЕОГРАФИЯ ПОСЛЕДНИХ СВИДАНИЙ»

Хоукинс, Озеро Влюбленных/Скала Череп. Март 1986 года.       Спустя полчаса стало окончательно ясно: всё полетело в бездну. Убежище Мансона оцепили копы, издалека виднелись всполохи сине-красных мигалок, а в черной воде озера Влюбленных обнаружился свежий труп. Стив, остервенело набивая рот Принглз, мрачно сообщил Робин, что больше никогда в жизни не сможет здесь спокойно искупаться.       — В любой воде плавают чьи-то трупы, — ободряюще отозвалась Бакли и нервно хихикнула. — Ты просто обычно об этом не задумываешься.       За это она тут же получила прицельный залп чипсовых крошек в свою сторону. Стив даже не подумал извиняться. Лимиты его терпения были исчерпаны еще на чердаке дома Крила, и теперь он находился в той стадии раздражения, когда любое слово звучало как личное оскорбление.       В этот момент рация Дастина ожила характерным треском. Из динамика донесся прерывистый шепот Мансона. Стив замер, прислушиваясь к описанию местности, и понимание мгновенно вспыхнуло в его голове. О, Харрингтон прекрасно знал, где этот тип прячется. Эдди укрылся у скалы Череп — в самом облюбленном месте для свиданий во всем Хоукинсе. Казалось диким, что копы до сих пор его не нашли, ведь добрая половина города оставила на этих камнях свои лучшие подростковые воспоминания. Ладно, честно говоря, не только воспоминания.       Пока они пробирались сквозь лесную чащу, компас Дастина окончательно сошел с ума. Стрелка бешено плясала, упорно отказываясь указывать на север. Когда Хендерсон в очередной раз за сегодня вслух усомнился во врожденном чувстве направления Стива, тот провел остаток пути в глубоких раздумьях. Он прикидывал траекторию удара веслом, который мог бы нанести совместимые с жизнью, но крайне поучительные травмы.       Вскоре они достигли цели, и Стив с трудом подавил в себе детский порыв — дать кудрявому самодовольному гаденышу увесистый подзатыльник. Однако вместо этого он лишь выдал очередную язвительную реплику, отчаянно пытаясь сохранить остатки авторитета, но всё равно почувствовал себя неловким идиотом, наблюдая за бурными объятиями с Мансоном.       Эдди выглядел еще более дерганым и взвинченным, чем обычно. Он подтвердил их худшие опасения: труп в озере — это определённо почерк Векны. Те же вывернутые под неестественными углами кости, то же жуткое изящество и пугающая стабильность техники исполнения. План, которого они придерживались до этой минуты, не просто требовал доработки — его следовало немедленно утилизировать.       Сейчас, когда Макс была в наушниках под защитой Кейт Буш и, по крайней мере, в относительной безопасности, пришло время переходить в наступление. План был безумен в своей простоте: найти портал в Изнанку, просто следуя за стрелкой взбесившегося компаса. Дастин и Лукас наперебой тараторили что-то про электромагнитные поля, аномалии и источники притяжения, но с физикой у Стива была давняя и абсолютно невзаимная любовь. Все эти заумные теории пролетали мимо его сознания, не оставляя и следа.       Зато идеи Макс об осиновом коле в сердце или предложение Лукаса просто отрубить Векне голову отзывались в душе куда более живым интересом и ясностью. Это, по крайней мере, звучало как план, в котором можно было эффективно применить биту с гвоздями.

ЭПИЗОД 3. «КУРС НА ДНО»

Хоукинс, Озеро Влюбленных, берег. Март 1986 года.       Они всей толпой следовали за Хендерсоном, который продирался сквозь густую лесную чащу с таким видом, будто был Моисеем, открывающим путь к Земле Обетованной. Стив то и дело спотыкался о коварные коряги и проклинал свои новенькие кроссовки, пока к вечеру они не вышли — внезапно, разумеется, — ровно к тому же злополучному озеру.       Кольцо замкнулось. Стив смотрел на темную, пугающе неподвижную гладь воды и понимая, что портал скрыт где-то там, на глубине. Мысль вызывала физическую тошноту. В такие моменты Оди была бы как нельзя кстати. Она захлопнула бы все эти чертовы дыры в мгновение ока, и они бы уже давно сидели по домам, попивая колу. Стив искренне не понимал, какого черта она забыла в своей скучной Калифорнии, когда здесь, в Хоукинсе, приключения на задницу развернулись в режиме 24/7.       Стив был в ужасе от самой идеи погружения, но он же, как последний слабак, мгновенно повелся на слова Нэнси. Стоило Уилер заговорить о том, что необходимо отыскать открытый портал — такой же, через который шнырял Демогоргон в восемьдесят третьем, — как его врожденный инстинкт защитника с комплексом героя взял верх над остатками здравого смысла. Нэнси произнесла это с таким будничным видом, будто предлагала прогуляться за цукини в лавку миссис Гринвуд. Стив в очередной раз проклял свою покладистость. Веслом сегодня придется не только отбиваться от монстров, но и грести навстречу очередному кошмару в самом центре озера.       Череда страданий продолжалась по классическому сценарию. Пока Харрингтон пытался сохранить остатки достоинства и изобразить джентльмена, Робин бесцеремонно использовала его голову как опору, чтобы поудобнее устроиться в лодке. Бакли, разумеется, никогда не ценила его галантности — для неё он оставался скорее полезным предметом мебели, чем Королем школы в отставке.       Затем последовал очередной удар по эго. Эдди Мансон то ли действительно не заметил, то ли демонстративно проигнорировал протянутую руку. Вместо этого он сам помог подняться в лодку Нэнси. «Зашибись», — пронеслось в голове у Харрингтона. Он почувствовал себя лишним колесом у телеги, которая к тому же вот-вот была готова пойти ко дну.       Однако то, как Уилер в следующую секунду жестко отшила Хендерсона и конфисковала его компас, ласково погладило задетую гордость Стива. Видеть Дастина, лишенного своего главного магического артефакта, было настоящим бальзамом на душу. Такую решительную Нэнси Стив был согласен слушаться беспрекословно. С мимолетным чувством торжества он элегантно швырнул Хендерсону его рюкзак и отчалил, оставляя берег позади.

ЭПИЗОД 4. «ДОЛИНА ТЕНЕЙ»

DECK A // TAPE 01 // SIDE B [PLAY]: FOGHAT — SLOW RIDE (1975) Хоукинс, Озеро Влюбленных, лодка на воде. Март 1986 года.       Стрелка компаса, завращавшаяся в руках Уилер бешеным волчком, окончательно саботируя законы географии, стала явным маркером того, что они приплыли. Точка назначения находилась прямо под килем, в чернильной глубине озера.       В Хоукинсе инстинкты оттачивались быстрее, чем школьная программа, и Харрингтон начал действовать прежде, чем страх успел парализовать волю. К искреннему удивлению Нэнси, Стив принялся быстро сбрасывать обувь и стаскивать носки.       — Что ты делаешь? — выдохнула она, наблюдая, как он босиком встает на скользкое дно.       — Перед вами капитан школьной команды по плаванию и сертифицированный спасатель, — бросил Стив, честно стараясь не выдавать дрожь.       Харрингтон не собирался принимать возражений, особенно колких комментариев Робин про волосы на груди — его личную зону гордости и комфорта. Он решительно стянул через голову футболку, демонстративно отвернувшись к берегу в тщетной надежде сохранить хотя бы каплю приватности перед прыжком в неизвестность. Стив так и не узнал, что на берегу Дастин, Лукас и Макс, вооружившись биноклем, во всех подробностях комментировали его героическое обнажение. Для них это было очередным шоу, для него — сброшенным рубежом обороны.       Он покрепче сжал обернутый в пакет фонарик — единственное светлое пятно в накрывающем их пиздеце. Нежный и до боли грустный взгляд Нэнси, в котором читалось гораздо больше, чем она готова была признать, стал последним, что он зафиксировал в памяти перед тем, как вокруг сомкнулась холодная черная вода. Хоукинс, Озеро Влюбленных, дно. Март 1986 года.       Спустя тридцать секунд Стив мысленно поздравил себя с тем, что всё-таки достиг дна, хотя видимость здесь заслуживала позорных трех баллов из десяти. Перед глазами клубились муть и взвесь, а в голове набатом било запоздалое напоминание. Он ведь совсем недавно клялся никогда не купаться в озерах, в которых плавают трупы. Но Харрингтон не был бы собой, если бы умел держать обещания, данные собственному здравому смыслу.       Впереди, сквозь толщу озерной грязи, пробивалось тревожное красное свечение. Стив греб ближе, чувствуя, как давление нарастает, впиваясь в барабанные перепонки. Было чертовски глубоко. Шла уже вторая минута погружения, легкие начали гореть, в агонии требуя хотя бы глотка кислорода.       И он нашел его. Посреди озерного мусора, рыбьих скелетов, старых покрышек и векового ила, прямо в разломе дна натянулась огромная пульсирующая мембрана. Это была живая пленка, из-под которой исходило зловещее алое марево. Не в силах совладать с инстинктивным любопытством, Стив осторожно коснулся её кончиками пальцев. Что-то ледяное и стремительное коснулось его руки в ответ с той стороны       Удар адреналина оказался мощнее нехватки воздуха. Харрингтон вздрогнул, непроизвольно разжал челюсти и едва не потерял остатки кислорода в облаке пузырей. Фонарь выскользнул из онемевших пальцев и медленно погрузился в ил, продолжая подсвечивать этот подводный кошмар снизу. Стив больше не думал ни о портале, ни о Векне, ни о своей капитанской гордости — он начал спешно всплывать, отчаянно гребя к спасительной поверхности.       Все, что Стив успел, вынырнув на поверхность, — это с нервной дрожью подтвердить теорию Дастина и кратко восхититься масштабами портала на дне. Но реальность тут же нанесла ему новый удар под дых. Пока Бакли в своем репертуаре рассыпалась в комплиментах Хендерсону-Эйнштейну, нечто упругое и скользкое мертвой хваткой обвило ногу Харрингтона.       Он не успел даже набрать воздуха в легкие. Последовал мощный, сокрушительный рывок, утянувший обратно в озерную бездну. Вода мгновенно заложила уши, отсекая панические крики друзей в лодке. Все его хваленые навыки капитана команды по плаванию оказались жалкой дешевкой против первобытной силы щупальца, волокущего прямиком в пульсирующий разлом. Казалось, что это конец. Его либо раздавит давлением, либо твари Изнанки устроят пир на его останках, либо он просто захлебнется в мутной жиже. Само прохождение сквозь мембрану портала напоминало маленькую смерть — пространство сжалось, выворачивая кости и сминая легкие в комок. Изнанка, Озеро Влюбленных. Март 1986 года.       Когда нечто протащило его уже по твердой, каменистой почве Изнанки, стирая спину в кровь об острые выступы, а затем швырнуло вперед, Стив наконец сделал то, на что не было возможности под водой. Он закричал от боли во всю мощь легких, с облегчением осознавая, что вокруг него воздух, пусть и пропитанный удушливым запахом гнили и пепла. Приключения на задницу официально перешли в свою самую кровавую фазу.       Харрингтон резко вскочил и осмотрелся по сторонам. Не составляло ни малейшего труда догадаться, что он стоит на дне иссохшего, вывернутого наизнанку озера Влюбленных. Это место было лишь уродливым макетом реальности. Вместо живительной влаги — вязкий туман и переплетенные, маслянисто-черные лозы, а вместо звездного неба — бесконечная, зловещая алая гроза.       Визгливый, пронзительный крик, разорвавший тишину, заставил уши кровоточить. Это не было похоже ни на птичий клекот, ни на звериный рык — концентрированный, воплощенный в звуке ультра-кошмар. Сегодняшний день официально стал персональным филиалом ада.       Двигаясь на одних лишь первобытных инстинктах выживания, Харрингтон бросился к остову разбитой, оплетенной склизкими корнями лодки, которая в этом мире напоминала скелет доисторического чудовища. Он мертвой хваткой вцепился в весло — единственное доступное оружие. Пальцы побелели, сжимая дерево. Стив был готов крушить черепа любым тварям, которые рискнут приблизиться.       Но он не успел.       Хвост демонической летучей мыши — стремительный и гибкий, как удар пастушьего кнута, — захлестнул его горло прежде, чем он замахнулся. Мощный рывок опрокинул Стива навзничь, выбивая остатки воздуха из легких. Стоило ему коснуться каменистой земли, как еще две твари, оглушительно хлопая кожистыми крыльями, пикировали сверху. Они принялись грызть заживо, с остервенением впиваясь зубами в бока и плечи       Боль была острой, обжигающе горячей. Она ослепляла, превращая мир в калейдоскоп из багровых вспышек. Харрингтон отчаянно пытался отбиться голыми руками, катаясь по илистой почве в попытке сбросить рукокрылых бестий, но их становилось всё больше. Голодный, торжествующий визг демобатов заполнял всё пространство, вытесняя из сознания последние остатки надежды.       Нэнси, Робин и Эдди ворвались в этот кошмар в лучших традициях малобюджетных боевиков: эффектно, шумно и в ту самую критическую секунду, когда из легких Стива уже выбило последние остатки жизни. Пока друзья расправлялись с основной стаей, Харрингтон, доведенный болью до состояния болезненного транса, перешел в контратаку.       Он действовал на чистой, нефильтрованной ярости. Мертвой хваткой вцепившись в хвост одной из демомышей, Стив принялся с бешеной силой молотить её тушкой о каменистую землю, не обращая внимания на захлебывающийся визг. Он не замечал, как рот наполняется соленой кровавой слюной, а в груди разгорается пожар. В какой-то момент он просто разорвал монстра на части голыми руками. Определенно самое ужасное, жестокое и в то же время великолепное зрелище, которое он когда-либо являл миру.       Нэнси, чье лицо казалось мертвенно-бледным даже в призрачном алом свете Изнанки, бросилась к нему, в панике выкрикивая вопрос о ранах. Стив не стал говорить, что всё херово. На самом деле всё было просто катастрофически: кожистые бестии выгрызли из его боков несколько кусков плоти, и темная кровь густыми ручьями стекала прямо за пояс джинсов. Вместо жалоб Харрингтон выдавил из себя храбрую и абсолютно идиотскую ложь, заверив её, что он в полном порядке.       Он просто не мог позволить себе рухнуть прямо сейчас — времени на слабость не осталось. В пульсирующем небе снова раздался мерзкий, предвещающий скорую смерть писк. Новая партия крылатых демонов уже заходила на вираж, привлеченная запахом крови и шумом недавней схватки       По команде Уилер все бросились вглубь леса, продираясь сквозь скользкие, живые лозы, которые то и дело норовили захлестнуть щиколотки. Подгоняемые бешеной адреналиновой тягой, они преодолели расстояние до скалы Череп всего за несколько минут. В голове Стива вспыхнула едкая, полная досады мысль: какого черта в реальном мире они до самой темноты плутали по этим дебрям, послушно вымеряя шаги за Хендерсоном, если сейчас смогли пролететь этот путь в один рывок?       Укрытие нашлось под тяжелым каменным сводом скалы, и в ту же секунду стая демобатов с гулким свистом пронеслась над головами. Стив прижался спиной к холодному, влажному камню, стараясь дышать ровно и размеренно. Он до смерти боялся напугать девчонок своим состоянием. Собственная ладонь липла к развороченным ранам на боку. Если они не отыщут Векну и не снесут ему башку в ближайшие часы, его сертификат спасателя больше никогда ему не пригодится.       — Слушай, Стив, я просто обязана спросить, — начала Робин, и хотя она пыталась шутить, голос предательски дрожал. — Как там у этих… демомышей с вакцинацией? В Изнанке вообще предусмотрен ветеринарный контроль? Потому что если ты сейчас начнешь пускать пену и попытаешься откусить мне нос, это будет крайне неловкий момент для нашей дружбы.       Она опустилась рядом и затараторила, не давая ему вставить ни слова: если Стив вдруг почувствует приступ неконтролируемой агрессии или желание зарычать, он может просто врезать ей — она не обидится. Харрингтон зашипел от боли, когда Нэнси туго затянула импровизированную повязку на талии, но нашел в себе силы скосить глаза на Бакли. Девушка была на грани истерики. До боли хотелось обнять её, притянуть к себе и пообещать, что всё будет в порядке, но вместо этого он лишь через силу криво ухмыльнулся.       — Обязательно воспользуюсь твоим щедрым предложением.       — О, чувство юмора на месте, — Робин облегченно выдохнула. — Значит, мозг еще не окончательно превратился в кашу. Это хороший знак. Один-ноль в пользу Харрингтона против летающих крыс-переростков.

ЭПИЗОД 5. «ЭХО НАДЕЖДЫ»

DECK A // TAPE 01 // SIDE B [PLAY]: THE ROLLING STONES — GIMME SHELTER (1969) Изнанка, Хоукинс. Март 1986 года.       Осознание того, что вся Изнанка — это застывший, болезненный слепок Хоукинса из ноября восемьдесят третьего, ударило не хуже лапы демогоргона. Они остались без арсенала. Пушки, на которые так рассчитывала Нэнси, в этом времени еще мирно лежали на полках магазинов или в кобурах копов. Теперь шансы против Векны ограничивались голыми руками и опасно горячими головами.       Но, с другой стороны, Стив и подумать не мог, что будет так искренне, до ломоты в груди рад услышать голос Хендерсона. Тот эхом раздавался в поросших склизкой дрянью стенах дома Уилеров, пробиваясь сквозь слои реальности. Это походило на внезапный луч надежды, прорезавший самую гущу ада. Сегодня Харрингтон успел несколько раз заглянуть за грань — на дне озера, в когтях демомышей, от хлещущей из боков крови — и он всерьез боялся, что больше никогда не услышит этого невыносимого мальчишку.       Он стоял посреди комнаты, которая выглядела как зловещая, выцветшая декорация из прошлого, и безумно улыбался. Хотелось орать на Хендерсона, спорить с ним до хрипоты, подначивать — плевать, что пацан не слышал. Само понимание того, что Дастин там, в нормальном мире, всё еще строит свои безумные теории и отчаянно пытается их вытащить, придавало сил больше, чем адреналин. Стив был так чертовски счастлив слышать знакомый, самоуверенный голос, что даже рваные раны на боках перестали жечь.       Когда они нащупали способ общения через свет, давящее пространство Изнанки перестало казаться таким уж безнадежным. Голос невидимого Дастина, звучавший теперь как истинное откровение, озвучил очередную безумную теорию: порталы открывались на месте каждого ритуального убийства Векны.       — Каждое место смерти — это прокол в самой ткани реальности! — вещал Хендерсон с той стороны с научной убежденностью.       Стив тяжело опустился на пол. Свежая повязка на боку неприятно намокала от крови, но в голове наконец-то прояснилось. Если Дастин был прав, значит, у них появился реальный шанс на спасение. Портал был не один — их было четыре, и ближайший находился совсем рядом, в трейлерном парке Форест Хиллз. Там, где всё началось с Крисси Каннингем.       Проход действительно обнаружился именно там — прямо под потолком трейлера Эдди, пульсирующий зловещим красным разрыв. Они начали перебираться один за другим, соорудив самодельный канат из связанных узлами простыней, преодолевая гравитацию и липкий страх. Робин и Эдди уже оказались на той стороне, в безопасности реального мира, когда настала очередь Нэнси.       Стив крепко вцепился в канат, готовый в любую секунду подстраховать её, но в этот момент с Уилер произошло нечто необъяснимое. Она замерла на полпути, словно наткнулась на невидимую преграду. Взгляд стал стеклянным, а тело одеревенело. Векна захватил её сознание, вскрывая память и высекая в ней видения своей будущей победы. Он использовал Нэнси как невольного свидетеля грядущего апокалипсиса, заставляя её пережить конец света еще до того, как он наступил.

ЭПИЗОД 6. «УДАР В СЕРДЦЕ»

Трейлерный парк Форест Хиллз. Март 1986 года.       В трейлере Мэйфилд густо пахло застарелым страхом, в то время как снаружи, в реальном Хоукинсе, издевательски ярко сияло равнодушное солнце. Макс раз за разом до боли в пальцах жала на рычаг телефона, пытаясь прорваться сквозь пустоту до Оди или Уилла. Но трубка отвечала лишь бездушными, механическими гудками. Суперсилы в этот раз не предвиделось. Девочка, способная захлопывать миры одним взглядом, была недосягаема.       Но Нэнси… в Уилер сейчас говорила не холодная логика, а яростное упорство. Она едва успела прийти в себя после ментальной хватки Векны. Глаза всё еще опасно блестели от ужаса увиденного апокалипсиса, но она уже была готова добровольно шагнуть обратно в Изнанку. Чтобы выжечь эту заразу дотла.       Стиву происходящее казалось чистым безумием. Раны от демомышей саднили в такт тяжелым ударам сердца, повязка под одеждой снова стала влажной и липкой, а сама мысль о возвращении в тот серый ад вызывала горькую тошноту. Идея Робин — проникнуть в само логово, пока хозяин будет отвлечен — звучала ничуть не лучше. Харрингтону хотелось завыть от собственного бессилия, когда он осознал, что этот суицидальный план обретает плоть. Но окончательный удар нанесла Макс.       Она вызвалась быть приманкой. Маленькая девочка с рыжими косичками предлагала себя в качестве живой наживки для ублюдка, который только что едва не выпотрошил разум Нэнси. Она собиралась впустить его в свои самые потаенные, израненные уголки памяти, чтобы выиграть для них драгоценные минуты, пока они будут прокрадываться к чердаку.       — Пожалуйста, просто не промахнитесь, — произнесла она неестественно ровно.       Стив не нашел в себе сил поднять на неё взгляд. Он уставился в грязный пол трейлера, чувствуя, как внутри всё рассыпается в труху. Он обещал защищать их. Клялся быть щитом. Но сейчас молча соглашался на коллективное самоубийство, и самым невыносимым было то, что на кону стояла не его собственная жизнь.

ЭПИЗОД 7. «РАЗДЕЛЕНИЕ»

      События окончательно превратились в лютый наркотический трип, где логика и здравый смысл издохли ещё при первом заходе в Изнанку.       Вот они стояли посреди трейлера Мэйфилд, обсуждая детали верной смерти, а в следующее мгновение Стив уже вцепился в баранку угнанного дома на колесах. Машина ревела, тяжело подпрыгивая на дорожных ухабах, и Харрингтон, борясь с управлением, принялся изливать Нэнси свои нелепые грезы. Он вещал о большой семье, о шестерых детях — господи, откуда вообще взялась эта цифра? — о долгом путешествии в Калифорнию в фургоне и о серфинге, хотя в жизни не держал в руках доски. Он просто отчаянно пытался заземлиться. Нащупать хоть какие-то светлые пятна в густеющем мраке, выдумать будущее, которое оправдало бы их высокие шансы превратиться в кровавый фарш через несколько часов. Но даже пока он произносил это, в мозгу настырно стучала мысль: «Какой же бред». Максимум, что его ожидало за угон и всё остальное — это наручники и тюремная решетка. Если, конечно, им вообще удастся выжить.       Если выживут абсолютно все.       Когда Стив с тяжелым скрежетом затормозил у проклятого дома Крила, Макс даже не взглянула в его сторону. Она не слушала его сказки про детей и золотые пляжи. Девочка вышла из машины с видом человека, который точно знает, что идет ломать собственные кости, и при этом умудряется держать лицо так, будто это обычный школьный вторник. Настоящий профессионал в вопросах самоубийственного самопожертвования. Изнанка, Хоукинс. Март 1986 года.       Путь к дому Крила в Изнанке казался бесконечным марафоном по пересеченной местности ада. Они пробирались через мертвый лес и густой, как кисель, туман, осторожно переступая через живые, пульсирующие лозы — часть коллективного разума Векны. Каждый шаг тяжелым эхом отдавался в разодранных боках, а повязка насквозь пропиталась липким теплом. Стив шел чуть позади Нэнси, глядя на её решительный профиль. В голове навязчиво, в такт шагам, крутилась одна и та же мысль: «Это конец. Мы можем не вернуться». Страх, остатки гордости и вечную неловкость смыло в один заход.       — Нэнс, — негромко позвал он.       Она притормозила, оборачиваясь. Глаза в кровавых сумерках Изнанки казались огромными и пронизывающими.       — Я просто хотел сказать… спасибо, — Стив коротко выдохнул, борясь с накатившей болью. — За всё. И попросить прощения. За то, что был таким законченным кретином в самом начале. Я, правда, не понимал, что у меня было, пока окончательно это не потерял.       Уилер осматривала его слишком пристально, изучающе. А Стив продолжал, и слова вылетали из него сами собой — честные, горькие и абсолютно безнадежные:       — Знаешь, тот бред в трейлере про детей и Калифорнию… Я всегда представлял, что именно ты будешь там. В этом фургоне. Что мы будем до хрипоты спорить об именах на заднем сиденье и просто… жить. Я сам выдумал эту картинку и цеплялся за неё.       На лице Нэнси он снова увидел ту самую нежность, плотно перемешанную с грустью, которая лишь подтвердила худшие опасения. Слова звучали как окончательное прощание. И Харрингтон знал, что этой идиллии никогда не случится. Нэнси Уилер больше не была той девочкой, которой требовались лишь высокие баллы и компания крутого парня. Она стала воином, и её тропа больше не пересекалась с мечтой о большой, шумной семье — месте, где Стив надеялся навсегда избавиться от одиночества.       Нэнси приоткрыла рот, собираясь сказать что-то важное, что-то, что могло бы изменить их историю или окончательно поставить в ней точку. Но не успела. Резкий окрик Робин раздавил всю интимность момента. Бакли сообщила, что они на верном пути. Искаженная копия дома Крила уже высилась впереди.       Стив двинулся вперед. Всё внутри выгорело дотла, осталась лишь холодная зола. Он произнес это. Похоронил ту версию будущего, где был счастлив с Нэнси Уилер. Теперь оставалось только одно — выжить, чтобы когда-нибудь попытаться найти другой якорь, способный удержать его на плаву. Но сейчас он был просто Стивом Харрингтоном, и он шел убивать монстра.

ЭПИЗОД 8. «РЕВ ИЗ БЕЗДНЫ»

DECK A // TAPE 01 // SIDE B [PLAY]: TIM BUCKLEY — SONG TO THE SIREN (1970) Изнанка, Хоукинс. Март 1986 года.       Изнанка содрогнулась в предсмертных конвульсиях. После того как коктейли Молотова и прицельные заряды Нэнси нашли свою цель, небо над мертвым Хоукинсом окрасилось в пронзительный, ядовито-алый цвет. Гроза, бушующая в вышине, больше не рокотала — она стонала, резонируя с животным бешенством Векны. Монстра нельзя было убить так просто, он лишь отступил в тень, зализывая раны.       Стив, Нэнси и Робин продирались сквозь лес к трейлерному парку. Единственным топливом для их измученных тел оставалась надежда. Надежда увидеть Эдди и Дастина живыми по ту сторону портала. Стив уже представлял, как в привычной манере обрушится на Хендерсона за нарушение протоколов безопасности, и как Мансон с наглой ухмылкой попросит обещанное пиво.       Но когда они ворвались в Форест Хиллз, их встретила оглушительная, противоестественная тишина. Стив первым вырвался вперед и резко затормозил. Сердце камнем ушло в пятки. В центре площадки, на серой земле сидел Дастин. Он мерно раскачивался из стороны в сторону, прижимая к себе что-то тяжелое.       — Дастин! — крикнул Стив, бросаясь к нему через силу.       Хендерсон не поднял головы. Его лицо, испачканное грязью и кровью, было мокрым от слез, а голос давно сел до хрипа. Стив застыл в двух шагах, и его взгляд упал на Эдди. Мансон выглядел так, будто прошел через работающую мясорубку: окровавленная, изорванная зубами демобатов жилетка и остекленевший взгляд, направленный в никуда.       — Он не побежал, Стив… — прошептал Дастин, давясь рыданиями. — Он остался. Он стал героем.       Харрингтон стоял, не в силах пошевелиться. Самодельный топор со звоном выпал из его ослабевших рук, лязгнув о камни. Он смотрел на Эдди — на парня, которого считал просто странным фриком, и который только что доказал, что в нем больше королевского величия, чем в Стиве когда-либо было. Все данные Харрингтоном обещания начали рушиться, словно карточный домик под порывом ледяного ветра.       Бакли рядом прижала ладони ко рту, а её глаза мгновенно наполнились слезами. Она не могла выдавить ни слова. Нэнси словно окаменела, лицо превратилось в маску холодного бессилия. Человек, которого они должны были оправдать, теперь навсегда останется в глазах города убийцей. Эдди Мансон погиб здесь, в этой вонючей помойке, так и не дождавшись справедливости, которую ему обещали.       Внезапно алое небо Изнанки вздрогнуло от чудовищного грохота — Хоукинс забился в конвульсиях, и земля под ногами начала расходиться рваными трещинами. Время окончательно исчерпало себя.       Стив подался вперед, пытаясь пересилить сковывающее оцепенение и взять Дастина за плечи. Он обязан был оставаться взрослым. Обязан был стать тем, кто примет единственное верное, пусть и невыносимое решение. Им всем немедленно нужно было прорываться к порталу.       — Хендерсон, нам пора! Здесь всё сейчас провалится в ад, мы должны уходить!       — Нет! Мы не оставим его здесь! — вскрикнул Дастин, и этот звук полоснул Стива по сердцу зубами демобатов.       Парень мертвой хваткой вцепился в жилетку Мансона, пачкая пальцы в крови.       — Помоги мне поднять его, Стив! Ты же сильный, помоги!       Харрингтон снова взглянул на Эдди — тяжелое, безжизненное тело, которое Дастин прижимал к себе с таким отчаянием, будто надеялся силой этой хватки вернуть друга к жизни. На курсах спасателей Стива учили оценивать риски за доли секунды. Он знал: портал завис под самым потолком трейлера. Знал, что на границе миров пульсирует гравитационная аномалия, которую нужно преодолевать самостоятельно. А их единственная лестница в небо — это наспех связанные узлами простыни.       У них ничего не получится.       Всё вокруг содрогалось от подземных толчков, почва под ногами вибрировала, предвещая скорый обвал. Если бы у него было время, он нашел бы веревку покрепче, соорудил бы обвязку… Но под одеждой снова расплывались горячие алые пятна. Каждый вдох, каждый наклон отдавался такой вспышкой боли, что в глазах темнело. Он не сможет тянуть. Он сам едва держался на ногах.       Штанина у Хендерсона тоже насквозь пропитана кровью. Нэнси сделала шаг вперед, демонстрируя смертельное упрямство — она верила, что готова тащить, готова в одиночку вытянуть их всех из этого пекла. Но было и другое: её руки мелко дрожали, а взгляд метался. Она была растеряна, не знала, как победить законы двух миров с помощью куска старой ткани. У них не оставалось и десяти минут.        Харрингтон вел с собой самый жесткий торг на свете, но на каждое «а если» неизменно получал отказ. Это было невозможно. Остаться сейчас — значило погибнуть всем вместе, прямо здесь, в этой зловонной колыбели кошмаров.       — Дастин! — закричала Робин, и её голос сорвался на хрип под нарастающий гул землетрясения. — Дастин, пожалуйста!       Земля в десяти ярдах взорвалась с оглушительным треском, обнажая пылающую бездну. Это было не обычное стихийное бедствие, а полный финал Хоукинса. Разлом, изрыгающий багровое пламя, стремительно полз прямо к ним, пожирая остатки реальности.       — Смотри на меня! — заорал Стив, перекрывая грохот рушащегося мира.       Он крепко вцепился в одежду Хендерсона и рванул вверх. Обезумевший от горя парень не поддался, а острая боль от нагрузки прострелила бок, выбивая искры из глаз.       — У нас нет времени! Тряпки не выдержат, они порвутся под весом! Ты хочешь, чтобы мы все остались здесь?!       — Мы не можем его бросить! — Дастин давился криком и собственным бессилием.       — Мы все умрем здесь! — Стив буквально вырвал пацана из-под тела Мансона в тот самый миг, когда очередной мощный толчок едва не сбил их с ног. — Я не дам тебе сдохнуть в этой дыре, слышишь?! Ни за что!       В горле осел сухой ком с отчетливым привкусом тлена и пепла. Стиву было страшно. Господи, как же ему было страшно. И этот страх не имел ничего общего с боязнью смерти. Он боялся того невыносимого, уничтожающего душу решения, которое принимал прямо сейчас. Самое горькое, самое беспощадное правило спасателей гласило: один труп всегда лучше, чем два или три.       Он бросил взгляд на мертвое Мансона в последний раз. На этого странного парня в изорванном дениме, который всегда казался просто шумным балбесом, а на деле оказался смелее их всех. «Прости, Эдс», — застряло невысказанным извинением.       С новым оглушительным толчком разлом начал ветвиться, выбрасывая во все стороны раскаленные жилы, которые грозили в любую секунду отрезать единственный путь к спасению. Пересиливая тошноту и звон в ушах, Стив рывком подхватил сопротивляющегося, надрывно кричащего Дастина под мышки. Он буквально поволок его по каменистой почве к канату — к этой жалкой полоске тряпок, ставшей последним шансом выбраться из ада. Хендерсон бился в руках, вырывался с нечеловеческой силой, отчаянно пытаясь удержаться за реальность, в которой всё ещё неподвижно лежал Эдди. Он звал его, умолял остановиться, задыхаясь воплем, что они совершают непоправимую ошибку.       Противостоять было чертовски сложно, но Стив держал пацана намертво, вкладывая в это объятие все остатки своей воли. Его собственные зубы были сжаты до костного хруста, лишь бы не вскрикнуть от каждой новой вспышки боли, клыками впивавшейся в растерзанные бока. На глазах закипали слезы — горячие, злые, застилающие обзор мутной пеленой. Гравитация Изнанки начала меняться, пространство искажалось, но Харрингтон знал: пока он не вытолкнет последнего из них в нормальный мир, он не имеет права устать.       Они уходили, оставляя Эдди Мансона лежать в едкой пыли чужого рушащегося мира. Последним, что зафиксировало угасающее сознание Стива, была гитара, брошенная в нескольких метрах от тела — нелепый, яркий обломок жизни среди этого торжества смерти. Цена их спасения. Самая высокая цена, которую Харрингтону когда-либо приходилось платить.       — Лезь! Лезь, черт тебя дери! — прохрипел Стив, из последних сил подбрасывая и толкая парня вверх, к самому потолку, где дрожал контур портала.       По ту сторону отчаянно кричала Робин. Она в слезах умоляла их поспешить, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.       Как только Стив, последним из группы, буквально вывалился из разлома на грязный пол трейлера, реальность разорвалась на куски. Они едва успели подхватить лишенного сил, хромающего Дастина и единым махом выскочить на улицу. Стоило им коснуться асфальта Форест Хиллз, как земля под трейлерным парком заходила ходуном, знаменуя начало конца того Хоукинса, который все знали.       Они застыли на пороге фургона, не успев сделать и шага. Звук, расколовший воздух, не имел ничего общего с обычным землетрясением — потусторонний треск рвущейся материи самого мироздания. Портал внутри трейлера детонировал, изрыгая во все стороны фонтаны искр и пульсирующие щупальца лоз, превращаясь в исполинский огненный кратер.       Прямо на их глазах трейлер Эдди — жалкий остаток его разрушенной жизни — смялся, словно пустая жестяная банка, и с грохотом обрушился в разверзшуюся под ним пылающую бездну. Раскаленная трещина начала стремительно расползаться во все стороны, рассекая почву города, как нож режет податливое масло. Гул ломаемого леса и стон самой земли затмевали все мысли, но затем в сознании Стива, подобно удару молнии, отчетливо прозвучали четыре удара часов. Те самые, что они слышали в проклятом доме Крила.       Дастин безвольно сжал в руке рацию. Робин побледнела так сильно, что казалась почти прозрачной в алом тумане. Стив обернулся в сторону центра города, куда, набирая мощь, уходила одна из ветвей пылающей бездны.       — Макс… — выдохнул он, и это имя прозвучало в тишине как окончательный смертный приговор.       Если портал в трейлере открылся с такой чудовищной, разрушительной силой, значит, их план с треском провалился. А это могло означать только одно. Макс… Макс умерла.       Стив пулей залетел на водительское место, заставляя двигатель взреветь со свистом, переходящим в предсмертный хрип. Им нужно было в дом Виктора Крила. Немедленно. Он обязан был увидеть, что Лукас смог её удержать, что жизнь еще теплится в этом маленьком теле.       — Она просила нас не промахнуться, — прошептала Робин, вжимаясь в сиденье, пока фургон на бешеной скорости несся через окутанный густым дымом город. — Стив… но мы ведь не промахнулись? Скажи, что мы не промахнулись!       Харрингтон не ответил. Он до боли в суставах вжимал педаль газа в пол под скрежет металла и стоны подвески. Пока Хоукинс буквально раскалывался на куски, Стив Харрингтон мчался наперегонки с самой смертью, отчаянно молясь о том, чтобы его мечта о шестерых детях не сократилась до четырех за последние десять минут.

ЭПИЗОД 9. «ПЕТЛЯ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВЫЖИЛ»

Хоукинс, Дом Виктора Крила. Март 1986 года.       Хаос, окруживший дом старика Крила, напоминал финальные кадры конца света.       Лукас сидел среди обломков пола, отчаянно прижимая к себе Макс. Она походила на сломанную фарфоровую куклу: конечности были неестественно вывернуты, а пустые, невидящие глаза застыли, устремленные в потолок.       — Где они?! Эрика, где они?! — кричал Синклер с нечеловеческим звуком.       Девочка стояла внизу, там, где когда-то располагался цельный первый этаж. Она лихорадочно вглядывалась в хаос, воцарившийся на улице. Город захлебывался воем сирен, а горизонт застилало зарево пожаров.       — Дороги перерезаны разломами, Лукас! Скорая не приедет! — впервые за всё время в голосе сестры различался совершенно детский страх. — Подождите-ка…       Под пронзительный визг перегретых колодок угнанный дом на колесах с грохотом вылетел на лужайку, глубоко пропахав колесами землю и едва не протаранив остатки крыльца. Стив, Нэнси и Робин вывалились наружу, поддерживая хромающего Дастина, и тут же замерли как вкопанные. Гигантский разлом, пульсирующий жаром бездны, прошел ровно через центр особняка. Он расколол ступени, на которых они стояли всего несколько часов назад, разворотил парадную дверь и вспорол фундамент. Будто невидимый великан ударил топором, оставив зияющую рану, из которой валил удушливый дым Изнанки.       — Лукас! Макс! Эрика! — позвал Стив, перепрыгивая через обломки крыльца.       Он спешно осматривал груды строительного мусора, отчаянно надеясь, что лестница на второй этаж хоть немного уцелела, хотя рассудком понимал: при таком масштабном разломе внутри здания должна быть абсолютная разруха. Харрингтон рванулся вперед. Вонь и гарь забивали легкие. В ответ на хриплый крик из гулкой глубины дома донесся полный отчаяния зов, а секундой позже в пустом проеме первого этажа возникла Эрика. Она стояла в плотном облаке оседающей пыли, и её лицо, обычно непроницаемое и дерзкое, было искажено подлинным ужасом.       — Стив! Наверх! — она указала дрожащей рукой на зияющий провал в потолке. — Лестница рухнула, они застряли там! Макс… она…       Харрингтон не дослушал. Пропуская вспышки боли, которые при каждом движении отзывались в теле тянущей судорогой, он бросился внутрь гибнущего особняка. Перепрыгивая через дымящиеся трещины в полу, из которых бил неземной красный свет, Стив наконец увидел Лукаса. Тот был наверху, на чудом уцелевшем клочке площадки между вторым и третьим этажами. Синклер неистово прижимал к себе Макс, и в тусклых отсветах пожаров она казалась совершенно белой, пугающе неподвижной. Всё то жуткое изящество Векны, о котором в бреду поминал Мансон, теперь воплотилось в её изломанном теле.       — У неё… У неё останавливалось сердце, — голос Лукаса тонул в нарастающем скрипе поврежденного остова дома. — Она умерла, Стив! А потом… потом просто начала дышать снова. Но она не просыпается!       — Я пыталась вызвать скорую, но кругом ни одного рабочего таксофона! — сокрушенно выкрикнула Эрика. Она стояла у самого края разлома, выглядя непривычно маленькой и беспомощной в этом хаосе. — Все линии оборваны!       Стив тяжело выдохнул. После того как всего несколько минут назад он собственными руками оставил в Изнанке тело Эдди, позволив Дастину биться и кричать в его руках, эта картина стала последней каплей. Что-то внутри окончательно отгорело, оставив после себя лишь расчетливую пустоту. Серое от смертельной усталости, копоти и наслоений засохшей крови лицо превратилось в неподвижную маску. Харрингтон перевел взгляд с изломанной фигурки Макс на Нэнси и Робин, которые, пошатываясь, пробрались вслед через разлом.       — Скорая не проедет через Мэйн-стрит, — произнес он убийственно спокойно. — Там каньон прямо посреди асфальта. Я видел, пока мы ехали. Город расколот надвое.       — Мы не можем ждать! — рявкнул Дастин. Он ждал снаружи, вцепившись в косяк разбитой двери и не в силах со своей поврежденной ногой перемахнуть через пульсирующую трещину в полу. — Стив! Мы только что оставили Эдди! Мы бросили его там, в этой дыре! Мы не оставим еще и её! Сделай что-нибудь! Пожалуйста!       Опустить руки сейчас? Те самые, которыми он недавно осуществил решение, что будет жрать его всю оставшуюся жизнь? Холодный гнев на всё происходящее, на этот город и на собственное бессилие вскипел как сухой лед в бокале.       — Спускаем её. Живо! — скомандовал Стив, делая решительный шаг к самому обрыву обрушившегося перекрытия. — Мы погрузим её в трейлер. Если дороги перерезаны, поедем через лес, через объездные пути, по кюветам — мне плевать. Мы доставим её в госпиталь сами.       — Её нельзя двигать, Стив, у неё множественные переломы! — возразила Нэнси. Любое неосторожное движение могло стать фатальным. — Мы можем сделать только хуже, мы не врачи!       — И здесь почти восемь ярдов высоты, — напомнила Робин, борясь с подступающей паникой. — Как мы её спустим? Мы её уроним, если попытаемся передать из рук в руки!       Харрингтон задрал голову, так что в глазах потемнело — не только от изнеможения, но и от захлестнувшего отчаяния. Чёртовы восемь ярдов пустоты. Изогнутую лестницу разорвало надвое. Ступени вырвало с корнем, оставив между Лукасом и первым этажом зияющий провал, заполненный лишь ядовитыми испарениями. Взгляд метался по обломкам в поисках решения, но Дастин, превозмогая пульсирующую боль в вывихнутой ноге, уже добрался до брошенного на лужайке трейлера. Он вернулся спустя минуту с тяжелым, свистящим дыханием, и встал у самого края пульсирующей в полу трещины. В руках он сжимал моток нейлоновой стропы для буксировки, которую выудил из инструментального ящика в багажнике. Хендерсон сделал широкий замах и швырнул её через разлом прямо под ноги.       Стив уставился на яркую ленту, и в его сознании мгновенно выстроилась четкая инженерная схема. Пацан принес не просто веревку — это был рычаг, страховка, единственный шанс соорудить подобие лебедки для спуска с высоты.       На лице Дастина застыла такая сложная, болезненная смесь эмоций, что стало трудно дышать. Там было и жгучее, еще не остывшее горе по Эдди, и до безумия острая надежда на спасение Макс, и немой укор: «Того парня мы оставили, эту девочку мы обязаны вытащить». Больше не осталось места детскому обожанию — лишь жесткое требование совершить невозможное.       Дом Крила стонал, словно раненое живое существо. Его деревянный скелет с треском поддавался напору марева, бившего из разлома, поглотившего парадную лестницу. В это время Нэнси с хирургической точностью припарковала фургон вплотную к навесу крыльца. Стив, Робин и Дастин выбрались на крышу. Их тени лихорадочно метались в неестественном свете Изнанки, разгрызающей город на части.              — Лови!       Стив точным броском забросил конец тридцатифутовой стропы в зияющее окно чердака. Лукас там, наверху, действовал на чистом автомате, ведомый лишь инстинктом спасения. Он обмотал ленту вокруг уцелевшей несущей колонны, создавая надежную точку опоры. Остальная часть ушла на то, чтобы максимально бережно обвязать изломанное тело Макс, фиксируя её в импровизированном коконе.       Стиву становилось всё сложнее просто удерживать вертикальное положение — раны на боках пульсировали раскаленным железом. Он прижался спиной к трещащей стене дома, отчаянно пытаясь сохранить равновесие на покатой крыше. Краем глаза он ловил состояние Дастина. Застывший взгляд, направленный в пустоту, пугал его сильнее, чем рушащийся потолок       Лукас медленно, на дрожащих руках, снял Макс с карниза. На миг она неподвижно зависла над головами друзей, пока Синклер не начал осторожно травить ленту через колонну, опуская её дюйм за дюймом. Стив и Дастин приняли девочку на импровизированные носилки — тяжелую дверь от шкафа, которую Робин уже из последних сил удерживала на крыше. Отвлекшись, Хендерсон затуманенным взором уставился на лицо Макс, на высохшие дорожки кровавых слез.       — Держу… я тебя держу, — прошептал он, и этом звуке было столько невыносимой горечи, что Харрингтону захотелось закричать.       Втроем они вскинули носилки на крышу фургона. Лукас, не дожидаясь подстраховки, соскользнул по стропе вниз. Нейлон обжег кожу на ладонях до самого мяса, но парень не издал ни звука.       Стив рухнул на колени, прижал пальцы к шее Макс. Есть. Слабый, едва уловимый ритм — единственный звук жизни в этом воющем апокалипсисе.       Дастин так и остался стоять рядом, не в силах отвести взгляда от брошенной желтой стропы, что теперь сиротливо свисала из окна. В зловещих отсветах пожаров она показалась пуповиной, которую пришлось перерезать, чтобы спастись.       Носилки внесли внутрь трейлера. Едва дверь захлопнулась, Хендерсон повалился на пол рядом с друзьями, спрятав лицо в ладонях. Они вырвали её у смерти. Но ценой этой победы стала жгучая пустота в душах и брошенное в Изнанке тело того, кто тоже должен был сейчас сидеть в этой машине.       Стив с силой ударил по газам, объезжая зияющие в асфальте трещины. Эта ночь никогда не закончится. Она просто перетекала в долгие месяцы траура по тем, кого они спасти не смогли.

ЭПИЗОД 10. «ШРАМЫ ХОУКИНСА»

DECK A // TAPE 01 // SIDE B [PLAY]: THE REVIVALISTS — IT WAS A SIN (2015) Мемориальная больница Хоукинса. Март 1986 года.       Путь до госпиталя превратился в бесконечный, выматывающий лабиринт. Пришлось исступленно крутить руль, петляя по разбитым проселочным дорогам и объезжая мерцающие в земле пасти расщелин. Каждый раз, когда путь преграждал очередной разлом, Стив стискивал зубы и закладывал крюк, вдвое увеличивая дистанцию. Наконец, тяжелый трейлер замер у самого входа в приемный покой, наполнив воздух едким запахом горелых покрышек.       Они шагнули в эпицентр катастрофы. Мемориальная больница стала полевым моргом и лазаретом одновременно. Коридоры, забитые стонущими людьми, превратились в полосу препятствий: повсюду крики, гремящие каталки для экстренных пациентов и осевшая на лицах белая пыль катастрофы.       Стив и Лукас, не дожидаясь санитаров, внесли Макс внутрь, используя дверь как импровизированный таран. Харрингтон шел напролом, плечом расталкивая толпу. Когда медики наконец подкатили каталку, Нэнси перехватила управление хаосом. Сухо и четко, без единой лишней эмоции. Её единственный способ не дать шоку парализовать волю.       — Она была в доме, когда пошли толчки! — отчеканила Уилер, пригвоздив врача ледяным взглядом. — На неё обрушились потолок и лестничные пролеты.       Двойные двери с грохотом захлопнулись, отрезав Макс от друзей. Стив остался стоять, тупо глядя на свои пустые, испачканные копотью руки. Хендерсон, окончательно обессилев, сполз по холодной стене прямо на пол. Лицо вчерашнего ребенка за одну ночь постарело на целое десятилетие.       Вскоре в холл начали прибывать родители, и среди этого безумия Карен Уилер внезапно стала тем самым стержнем, который не позволил миру рассыпаться в прах. Увидев Стива, Нэнси и Робин — живых призраков, покрытых грязью и кровью, — она не проронила ни слова расспросов. Хватило одного взгляда на Лукаса, замершего каменным изваянием у дверей отделения реанимации.       Осознав всю тяжесть состояния Макс, Карен поняла: время на слезы вышло. Городская связь мертва, таксофоны выплевывали лишь пустые гудки, но информация все еще принадлежала людям, а не проводам. Карен отчетливо вспомнила, где именно сегодня работала Сьюзан Мэйфилд. Она не собиралась позволять полиции — озлобленной, измотанной и ведущей охоту на Эдди — первой сообщить матери, что её дочь стала сопутствующим ущербом этой ночи.       — Нэнси, в машину. Живо, — приказала миссис Уилер неожиданно властно, не терпя ни малейших возражений. Она крепко схватила дочь за руку, буквально вырывая её из липкого оцепенения.       Стиву и Робин она мягко, но непреклонно посоветовала исчезнуть. Те слишком явно выбивались из общей массы пострадавших, пугая людей своим отрешённым видом и следами нечеловеческой борьбы. Харрингтон с багрово-синими кольцами на шее, оставленными демобатами, выглядел как человек, восставший из могилы.              Ночной воздух Хоукинса с зависшей пеленой гари казался ледяным. Стив привалился к стене с табличкой «Место для курения», и в памяти всплыл недавний вечер. Короткий миг, когда жизнь ещё казалась нормальной. Он ведь сам звонил Сьюзан. Стоял в коридоре Уилеров, накручивая телефонный провод на палец, и своим самым убедительным голосом заверял: «Всё в порядке, миссис Мэйфилд. Макс переночует у Уилеров. Да, я за ними присмотрю. Она в полной безопасности, обещаю вам».       «Обещаю вам».       Харрингтон с силой растер лицо дрожащими ладонями. Его выворачивало изнутри от осознания чудовищности собственной лжи.              — Стив, нам пора, — тихо позвала Бакли, коснувшись его локтя.       — Я ведь ей звонил, Робин, — прошептал он, не в силах сдвинуться с места. — Я сказал ей, что Макс со мной. Что всё под контролем. А теперь…       Дорога, занимавшая в обычное время от силы двадцать минут, растянулась почти на час. Хоукинс оказался изрезан разломами, словно брошенный в темном переулке труп: глубокие, зияющие раны в асфальте источали едкий дым. Пришлось петлять, объезжать охваченные огнем дома и брошенные прямо посреди проезжей части машины. Глядя на этот рукотворный апокалипсис, Стив окончательно перестал беспокоиться об угоне трейлера — в мире, расколотом надвое, такие мелочи утратили всякий смысл.       В салоне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь жалобным скрипом обшивки. Робин сидела на пассажирском сиденье, обняв себя за плечи. Её била непрекращающаяся дрожь, которую не могла унять даже выкрученная на максимум печка. Мозг просто отказался переваривать пережитый ужас.       Вдвоем они негласно решили бросить дом на колесах в лесополосе, не доезжая до жилых кварталов на Корнуоллис-роуд. Оставили его там, среди густых теней, как ненужную, испачканную кровью скорлупу того безумия, через которое прошли. Стив вел Бакли к себе — в дом Харрингтонов, который сейчас казался единственным безопасным убежищем. Идеальное место, чтобы смыть грязь Изнанки, и одновременно самое депрессивное место на земле, где тишина в пустующих комнатах давила на виски с такой силой, что хотелось застрелиться. 2121 Корнуоллис-роуд, Дом Стива Харрингтона. Март 1986 года.       Дом Харрингтонов встретил пугающей тишиной. Родителей предсказуемо не оказалось на месте, и это пространство, когда-то казавшееся символом желанной свободы, уже несколько лет как превратилось в гулкий склеп. Как только дверь захлопнулась, Стив, не снимая испачканной куртки, тяжело направился прямиком к отцовскому бару. Он дернул дверцу, выхватил первую попавшуюся бутылку премиального Чивас Ригал, сорвал пробку и сделал несколько жадных глотков. Огненная жидкость сдавила горло, дорогой медовый вкус едва ощущался. Хотелось просто лишь заглушить неумолимый гул Изнанки, который, казалось, просочился под самую кожу. Харрингтон протянул бутылку Робин. Рука снова предательски дрогнула. — На, тебе нужно.       Она сделала быстрый глоток, поморщилась и вернула виски обратно в бар. Рядом Стив снова буравил взглядом свои пальцы, покрытые слоями грязи и запекшейся крови — чужой и собственной. Вдруг, ни слова не говоря, он развернулся и скрылся в ванной комнате. Рычаг смесителя повернулся надрывным скрипом. Сначала Робин подумала, что Стив просто хочет умыться, но шум воды не прекращался, становясь всё громче.       Бакли устроилась на полу и прижалась спиной к стене у входа. Долгое время слышался только ровный вой потока, но вскоре из-под двери начал сочиться густой пар. Войти было страшно, но еще больше Робин боялась оставаться снаружи, в давящей темноте пустого дома.       Внутри Стив нависал над раковиной. Он выкрутил кран кипятка на максимум, далеко за пределы терпимого. Горячее облако поднималось из слива, зеркало запотело, милосердно скрыв отражение. Харрингтон медленно занес руки под обжигающую плоть струю. Лицо осталось неподвижным, и только по щекам наконец потекли редкие слезы, смешиваясь с испариной. Он с остервенением тер ладони друг об друга, словно пытался содрать саму кожу. Казалось, что на пальцах всё еще осталась липкая слизь Изнанки, вонь бензина от коктейлей Молотова, гарь от дробовика Нэнси и кровь — кровь Эдди, кровь Дастина, его собственная вперемешку с останками крылатых тварей. И, что было невыносимее всего, ощущение смертельно холодной кожи Макс, которую он так отчаянно пытался согреть в своих руках.       — Стив… — Робин все-таки решилась заглянуть внутрь и с содроганием увидела, как кисти от нестерпимого жара уже сделались болезненно малиновыми. — Харрингтон, прекрати! Ты же обожжёшься, слышишь?! Ты уже обжёгся!       Стив не слышал. В черепе, в такт обвиняющим крикам Хендерсона, пульсировало невыносимое давление. Он принялся тереть кожу ещё усерднее. Кости уже горели огнём, но он жаждал этой боли. В слепом самоистязании он пытался сжечь весь ужас, чувство удушья и ту парализующую беспомощность, что настигла его в больничных коридорах. Нужно было уничтожить эхо собственного вранья Сьюзан Мэйфилд, стереть из памяти приказы, которыми он преодолевал гравитацию ради спасения друзей. Хотелось чувствовать хоть что-то реальное, кроме вины, пустившей корни по центру груди.       Робин попыталась перехватить его локоть, но Стив резко дёрнулся, не прекращая своей страшной чистки. Почти кипящая струя обварила тонкую кожу на суставах. В ушах верещал адский микстейп: снова визг демобатов, треск пламени, пожиравшего ублюдка на чердаке, зловещий, размеренный бой напольных часов и тошнотворный хруст ломающихся костей Макс.       — Боже, хватит! Слышишь? Посмотри на меня! — Бакли навалилась на него всем телом, и резким движением ударила по рычагу крана, обрывая поток.       Взрыв тишины оставил лишь оседающий пар и рваное дыхание. Ошпаренные, пугающе горячие кисти безвольно опали на керамический бортик, источая жар.       — Зачем?.. Ты думаешь, это поможет ей проснуться?       Прямо здесь и сейчас происходил нечеловеческий надлом, который невозможно будет спрятать ни за привычной укладкой, ни за беспечной улыбкой. Никогда больше.       — Я просто хотел… чтобы смылось, — голос прозвучал как шелест сухих листьев. — Оно не смывается, Робин. Я чувствую это на себе. Каждый чёртов раз, когда закрываю глаза.       Стив осел на холодный пол. Отчаянно хотелось стать крошечным, невидимым, забиться в самую узкую щель под раковиной, лишь бы не ощущать сокрушительного веса решений, принятых за последние сорок восемь часов. Робин опустилась рядом и просто обняла его, крепко прижимая к себе, не обращая внимания на тяжелый запах пота, тлена и крови, пропитавший одежду.       — Мы отмоем это по-другому, — прошептала она, утыкаясь лбом в его плечо. Её и саму колотило от беззвучных рыданий. — Вместе. Слышишь? Мы будем отмывать это по чуть-чуть каждый день. Пока не станет чисто.       Паровая завеса постепенно остывала, превращаясь в холодные, тяжелые капли, которые лениво скатывались по кафелю, словно слезы самого дома. Бакли упрямо пообещала себе остаться здесь ровно до тех пор, пока Харрингтон снова не научится твердо стоять на ногах. Просто залатать временную брешь в его мире, совершенно не подозревая, что их общая рутина спасения только что началась.