Цвет твоего отчаяния

Гермиона сделала несколько неспешных, аккуратных шагов, растворяясь в ослепительном свете Большого зала. Она быстро заморгала, стараясь сфокусировать взгляд на происходящем. Несколько пар глаз провожали ее в немом шоке или же в открытом интересе, грозясь, кажется, пробить ее невозмутимость, скрытую за привычным, прочным фасадом. Тем самым, построенным за годы безупречной практики. Тем самым, блокирующим ненужные, совершенно лишние эмоции, которые нельзя демонстрировать окружающим, показывая собственную слабость. Жар обжег грудь, сдавливая дыхание. Множество мыслей пронеслось в ее голове, концентрируясь ощутимым сигналом. Хотелось либо громко закричать, либо быстро убежать. Грейнджер осторожно втянула воздух в горящие легкие, пресекая навязчивые думы и борясь с острой паникой, пронизывающей как смертоносная стрела. Будто почувствовав замешательство, Рон сильнее сжал ее руку в успокаивающем жесте. Непоколебимая уверенность покрывала его мягкие черты, едва заметная дрожь одолела сомкнутые челюсти, но он продолжал идти вперед. Его теплое прикосновение дарило стойкое ощущение уверенности, и девушка позволила другу увести ее в самый центр зала, где уже собралась небольшая толпа гриффиндорцев. Огненная копна мелькнула среди знакомых лиц, и ребята догнали Джинни, которая сияла, удерживая за руку смущенного Гарри. — Ты прекрасно выглядишь, — восхищенно пролепетала она, обращаясь к Гермионе. Щеки мгновенно вспыхнули, обдавая лихорадочной краснотой, а губы изогнулись в легкой, смущенной улыбке. Сердце затрепетало от восторга, наполняя все тело приятной истомой. Она позволила себе расслабиться и даже с благодарностью приняла бокал сливочного пива из рук Поттера, который тоже сделал ей комплимент, еще больше вгоняя в краску. — Я тоже говорил ей об этом, — пробубнил Рон, снисходительно улыбаясь. — Спасибо, — хрипло отозвалась та, поглаживая свободной рукой подол своего платья. Мягкая ткань обхватывала фигуру, стекаясь к ногам небесно-голубой материей. Обычно торчащие волосы скручены в аккуратный, блестящий пучок, и несколько волнистых прядок обрамляли лицо. На тонкой шее красовалось элегантное ожерелье с бабочкой. То самое, что подарила ей бабушка, когда Гермиона была еще ребенком и даже не догадывалась о том, кем она являлась на самом деле. Они подошли ближе к столу с напитками, и Уизли взял себе бокал, мгновенно осушив его. Кажется, он успел уже привыкнуть к повышенному вниманию после всего произошедшего, но глубокие травмы напоминали о себе, стирая былую уверенность в пыль и образуя черную дыру. После всего произошедшего они трое поклялись всегда быть вместе, всегда дружить и поддерживать друг друга, отгоняя демонов, готовых схватить в любую секунду и погрузить в отчаяние. — Все хорошо? — прошептала Гермиона, едва шевеля губами и придвигаясь ближе к другу, так, чтобы никто не мог слышать, даже Джинни. Со стороны могло показаться, будто они так близко, так невыносимо близко, что еще одно движение, и их губы сомкнуться в поцелуе, стирая любые границы. — Да, я думаю, — так же тихо ответил тот и выпрямился, разрывая дистанцию между ними. Неловкость витала в воздухе, кружила, как нимб, намереваясь опуститься удушающим облаком, намереваясь пробить грудную клетку. Неловкая улыбка и легкий кивок. Они поняли друг друга. Напряжение волнами спадало с тела, резкие вздохи заполнили пространство, и девушка отодвинулась еще дальше, стараясь не казаться навязчивой. В конце концов, Рон уже давно вырос и не нуждался в таком пристальном внимании. Он, как и она, учился бороться в одиночку и побеждать. Ради семьи. Ради друзей. И ради себя. Этим они были так похожи, что одно время, очень долгое время, могло казаться, что их отношения могли бы быть чем-то большим, чем просто крепкая дружба. Но так бывает. Ожидания обманчивы и заставляют тебя верить в то, чего, возможно, никогда и не существовало. Он обвел зал критическим взглядом и взял себе еще бокал сливочного пива. — Просто я сразу вспомнил Святочный бал. Тогда все было по-другому. — Это точно, Уизли. Не поменялось только одно: твой дурацкий вид. Раздался оглушительный хохот, и ребята синхронно обернулись, встречаясь с озлобленными взглядами небольшой толпы слизеринцев, во главе которой стоял Теодор Нотт. Он лениво одарил их издевательской усмешкой, салютуя полупустой бокал, наполненный чем-то терпким и янтарным. Видимо, огневиски. Его неустойчивое положение и легкие раскачивания в разные стороны лишь подтвердили эту теорию. Рассудок блаженно опустел от выпитого алкоголя, и, если новый директор заметит такое недопустимое поведение, всем курсам не спастись от гнева и унизительных нравоучений, щедро разбавленных строгим взглядом. Жалящее ощущение ярости прокралось в голову, царапая поверхность с оглушительной силой. Рон сжал руки в тугие кулаки, намереваясь сделать решительный шаг вперед и развязать очередной конфликт, сталкивая два факультета в очередной ожесточенной схватке, но его опередила Джинни. Она положила руки на талию и едко усмехнулась, взмахнув копной огненных волос, так завороженно блестящих в ярком свете огней Большого Зала. Ее длинное платье едва колыхнулось от резких движений. Подойдя к Тео почти вплотную, угрожающе зашипела: — Еще слово, Нотт, и ты пожалеешь, что два часа возился со своей прической. — Что ты мне сделаешь, малявка Уизли? Летучемышинный сглаз или собьешь меня на метле во время отборочных? Ох, как мне страшно. Его глаза блеснули странным, маниакальным блеском, и толпа снова разразилась хохотом, от которого Гермионе хотелось закрыть уши. Она успела заметить, что подруга уже достала палочку и небрежно направила ее на обидчика в решительном жесте. После смерти своего брата девушка стала мрачнее тучи, и, кажется, только любовь Гарри удерживала ее на краю, спасая из разрушительного положения. Однако даже он не смог отнять у нее эту жгучую потребность в драке и демонстрацию в собственной силе. Джинни Уизли — разрушительный огонь, готовый спалить все дотла на своем пути. — Стой! — отчаянно завопила Грейнджер, стремглав бросаясь к рыжеволосой, перекрывая ей обзор и закрывая собой хохочущего Нотта и его дряную компанию. Воздух разнес отчаянную мольбу, как кнут, со звоном ударяя по коже. Та вздрогнула. В ее распахнутых глазах клубилось недоумение, оттесняя насыщенный цвет. Что-то необузданное и дикое сжало за грудь, влага собралась в уголках, и она моргнула. Джинни Уизли не плакала. Даже из-за собственных воспоминаний. — Это того не стоит, — настойчивый голос Гермионы проник в затуманенное сознание. Гарри подошел ближе и сжал ее руку в успокаивающем жесте, возвращая в реальность. В настоящее, где уже нет стеклянных глаз Фреда и поглощающего чувства вины за близкого человека, которого она так и не смогла спасти. — Пошел ты к черту, змееныш. — Следи за словами, Поттер. Этот голос. Этот плавный баритон, растягивающий слова в собственной манере. Грейнджер вздрогнула и медленно обернулась, убедившись, что младшей Уизли ничего не грозило. Малфой вальяжно вышел вперед из тени, небрежно засунув руки в карманы. Его губы изогнулись в ядовитой усмешке, а взгляд остановился на гриффиндорцах, изучая их без малейшего следа интереса, лениво, неохотно, будто в попытке открыто показать собственное отношение к происходящему. Лишь привычка и попытка привлечь внимание. Не более. Пэнси тут же показалась рядом, элегантно покачивая бедрами. Словно королева взошла со своего трона к простым смертным и поравнялась с королем, упиваясь собственным превосходством. Гермионе хотелось прыснуть от такого нелепого сравнения. Наманикюренные пальцы девушки ловко обхватили запястье Драко в собственническом жесте, демонстрируя это всем. Взгляд задержался, зацепился на столь интимном прикосновении, и щеки снова заалели, когда Грейнджер поняла, что Малфой застал ее за бесстыдным подглядыванием и сейчас сверлил ее испытующим взглядом. Огонь столкнулся со льдом, едва их взгляды пересеклись. Интенсивность нависла как неминуемая гибель, перекрывая доступ к кислороду. Жжение его мутных глаз толкало один из разбитых осколков в ее груди, которые она так старательно собирала воедино со вчерашнего дня. И этот ублюдок лишь одним взглядом, лишь одним жестом напомнил о собственной слабости. Не могла остановить образы и жар, проникающий в нервные окончания, пока он не отвел взгляда и не переключил свое внимание на Гарри, который продолжал ругаться, развлекая толпу слизеринцев. Да, грязнокровка, я проник тебе прямо под кожу, и что же ты мне сделаешь? Нотт победно облизнулся и отсалютовал бокал Джинни, продолжая распалять огонь удушающего напряжения между всеми. Драко выхватил руку из стальной хватки Пэнси и, развернувшись, ушел. Протиснулся сквозь плотную толпу студентов, которые уже обращали внимания на ожесточенную стычку двух факультетов. Ловко лавируя между ними, он почти пересек Большой Зал, намереваясь как можно скорее выбраться из этого места и отправиться в свою комнату, наслаждаясь покоем. — Ты бы старуху позвала, пока не стало слишком поздно. Дафна резко остановилась, вперив в него озадаченный взгляд. Они пересеклись почти у самого выхода. Сегодня девушка тоже сияла, но в отличие от жаждущей постоянного внимания Пэнси, она старалась скромно держаться в стороне. Небесная ткань мягко обхватывала точеную фигуру. Открытые рукава демонстрировали алебастровую кожу, тонкое запястье обхватывала маленькая татуировка в форме змеи. Ее белокурые, аккуратно завитые локоны были перекинуты на одно точеное плечо. — Не стоило давать Тео такую свободу. — И подпускать его к малявке Уизли. Мало ли что случится. Гринграсс недовольно поджала накрашенные помадой губы и сощурила глаза, пристально вглядываясь вперед. Затем она коротко кивнула и скрылась в толпе, видимо послушав Малфоя. Тот, наконец, спокойно вышел из зала. И мгновенная тишина тут же надавила на уши, перекрывая праздничный шум. Его уже давно не интересовали бесполезные стычки с гриффиндорцами. Все несколько изменилось. Теперь все немного по-другому. После победы над Темным Лордом спокойная жизнь принесла долгожданное умиротворение, перекрывая животный страх, который постоянно впивался в кожу, как острые иголки. После падения Темного Лорда его семья, наконец, могла насладиться свободой. Слизеринец прижался к прохладной стене и достал свою палочку, напряженно размышляя. Стоит ли связаться с Нарциссой? Стоит ли связаться со своей семьей спустя такой небольшой промежуток времени? Конечно, после всего происходящего привычный уклад аристократичной жизни Малфоев поменялся. Им пришлось от многого отказаться, пришлось терпеть постоянное надзирательство министерских псов, строго следящих за порядком, но тем не менее, они больше не жили в постоянном, отравляющем страхе, от которого сводило желудок. Драко медленно выдохнул. Страх. Он начал забывать, какое это парализующее чувство. Спокойная жизнь принесла долгожданное умиротворение, заставляя всех монстров в голове заткнуться нахер и снять с себя все оковы горького прошлого. Но у каждой трагедии есть свои последствия. Неожиданно перед взором вспыхнуло бледное лицо грязнокровки, ее распахнутые глаза цвета молочного шоколада и дрожащие, сухие губы. Вчера она выглядела такой напуганной, что протяни пальцы и соприкоснешься с этой разрушительной силой. От чего ты так отчаянно бежишь, Грейнджер? Вдруг какая-то возня заставила слизеринца замереть, тщательно прислушиваясь к посторонним звукам. Он, не думая, спрятался за гобеленом. Грязнокровка собственной персоной медленно шла с каким-то парнем. Ее вымученная улыбка исказила губы, а глаза бегло осматривали помещение, видимо, в поисках спасения. Ее спутник болтал без умолку, глядя на девушку с неподдельным восхищением. Генри Бауэрс в самом начале года перевелся из Дурмстранга и вот уже несколько недель активно пытался добиться расположения от Гермионы. И у него, как ни странно, получилось. Она приняла приглашения, чтобы хоть как-то от него отстать и прямо сейчас составила ему компанию. Но, судя по отрешенному виду, пожалела об этом. Малфой презрительно сощурился. Она выглядела такой озадаченной, что даже не сразу поняла, что нахальный парень приобнял ее за талию, подгоняя к стене и блокируя выход. Резкий запах одеколона раскурочил легкие, заставляя поморщиться. Его глаза впились в ее профиль буквально пожирая взглядом. Одержимым, маниакальным. Страх мгновенно ударил в голову, заставляя Грейнджер сильно толкнуть его в грудь в слабой надежде увеличить расстояние между ними. Какого черта происходит? Почему он так смотрит? Она затаила дыхание, когда Генри опустил голову ниже, в упор смотря на приоткрытые губы. Яростная волна распирала изнутри, распространяясь по всему телу, как лесной пожар. — Что ты, черт возьми, делаешь?! — Гермиона, позволь мне поцеловать тебя. — Генри, нет. Это свидание огромная ошибка! Она замотала головой. Хватка усилилась, доставляя легкий дискомфорт и желания провалиться сквозь землю, лишь бы больше не стоять на этом месте и не оказаться в такой нелепой ситуации, ощущая себя загнанной в ловушку. Губы задрожали, когда на девушку обрушился шквал эмоций, и она сильнее дернулась, пытаясь выбраться из стальных тисков. Что-то вспыхнуло. Яркий свет озарил коридор, а затем раздался оглушительный хлопок, будто что-то взорвалось. Генри замер и выпрямился, резко оборачиваясь в попытке узнать, что же произошло. Гермиона незамедлительно этим воспользовалась и ловко вырвалась из его объятий, доставая свою палочку. — Даже не думай об этом, Генри.