Цвет твоего отчаяния

Генри потрясено отшатнулся. Рука хаотично взлетела вверх, мгновенно отрезвляя затуманенный разум и развевая плотную дымку. Гермиона направила на него палочку дрожащей рукой, полыхая шоколадными глазами, в которых искрилась обжигающая обида. Он не мог понять, что произошло. Он не мог сосредоточить свое внимание и понять, почему его вдруг одолел такой острый, неконтролируемый приступ. Мотнул головой, окончательно придя в себя и собирая мысли воедино. Голова невыносимо гудела, а все тело сковала непосильная тяжесть, впивающаяся в кожу острыми иголками. Парень прижался к стене, жадно втягивая воздух в раскаленные легкие. Жар ударил в затылок. Неприятное чувство врезалось в грудную клетку, хлестко захватывая в стальные тиски. Обернулся к ней, глядя с неподдельным сожалением. — Прости, Гермиона. Я не знаю, что на меня нашло. Я ни за что на свете не хотел причинить тебе вреда. Горечь, звеневшая в его голосе, осела в воздухе, опускаясь на хрупкие плечи. Та сдвинула брови в откровенном недоумении, взглядом выдавая грубый укор. По крайней мере, она хоть немного успокоилась, и Бауэрс продолжил тем же слабым голосом: — Я правда не знаю. На пару минут мной овладела такая ярость и потребность, что я просто не смог ее контролировать. Раздался обреченный вздох, и он слегка обмяк, не в силах удержать равновесие. Резкая боль в голове вспыхнула с новой силой, заставляя поморщиться. Воздух вокруг сгустился от удушающего напряжения, и Грейнджер отступила назад, медленно опуская палочку. Недовольно поджала губы, пристально всматриваясь в его побледневшее лицо, едва перекошенное от терзающих ощущений. Либо Генри искусно притворялся, либо действительно произошло что-то странное. Стремительно растущая паника отступила, сменяясь легкой озадаченностью. Сердце все также неистово билось в такт с ее вздохами. — Тебе лучше уйти. Яростная решимость в голосе девушки едва оттолкнула Бауэрса от стены. Он встретился с ней глазами и тут же застыл от грубого гнева, покрывающего черты лица. — Но… — Я сказала, что тебе лучше уйти и не заставляй меня повторять это. — Послушай, я правда… — Уходи! Ее истерический всхлип ударил прямо в грудь, заставляя того отступить, чтобы окончательно не испортить их и без того хрупкие отношения. Он осторожно развернулся и побрел в сторону Малфоя. Может быть чуть позже, когда она рационально все обдумает, то поймет, что это всего лишь какая-то ошибка, нелепое недоразумение. И они смогут забыть об этом, начиная все сначала. Он так увлекся собственными мыслями, что даже не заметил, как Грейнджер тоже развернулась и бросилась в противоположную сторону, заглушая вопль и пряча лицо в ладонях. Бауэрс поморщился, когда Драко перекрыл ему путь, заставляя бедного парня врезаться в него и тут же в ужасе отпрянуть, поднимая взгляд. Глаза расширились, то ли легкого страха, то ли от удивления. Сопляк и правда выглядел каким-то больным, будто кто-то применил к нему целый арсенал заклинаний, однако это не отменяло того, что он совершил. Суровый, пожирающий взгляд мутных глаз обжег своей интенсивностью, и Генри снова замер, лихорадочно оглядываясь по сторонам, будто загнанный в угол зверек, попавший в лапы опасного хищника, готового разорвать на куски. Но, конечно, вокруг никого не было. Все наслаждались прекрасным вечером. — Ты хоть блять представляешь, что ты натворил? — зашипел слизеринец угрожающим тоном, и тот съежился от страха. — Какого черта, Бауэрс? — Я же сказал… Я не знаю… На меня что-то нашло. Я себя не контролировал. Она мне нравится. Я бы никогда не причинил ей вреда в здравом уме! — Если я, — он на секунду замолчал, затем злобно улыбнулся, вперив в парня остервенелый взгляд, от которого запросто можно рухнуть глыбой льда. — Еще раз увижу нечто подобное, я блять тебя убью. И, поверь, это не пустые угрозы. А теперь проваливай нахуй с моих глаз. Повторять не требовалось. Он оттолкнул его от себя и тут же бросился по коридору, оставляя озадаченного Драко в одиночестве. Мальчишка не врал. Он и правда пожирал грязнокровку влюбленными глазами и уже успел за столь короткий срок прослыть блестящим шестикурсником. Примерный староста и любимчик учителей. Тот самый, который и нужен для такой чопорной и правильной Грейнджер. Он уже представлял, как они вместе с воодушевлением читают один и тот же учебник, уютно устроившись на скамейке во дворе замка. Хотелось прыснуть или рассмеяться. Он провел рукой по взъерошенным волосам, стараясь отбросить ненужные, абсурдные мысли. Музыка за дверью усилилась, и рев воодушевленной толпы студентов старался ее перекричать, полностью проникнувшись атмосферой веселого вечера. Пора точно уходить отсюда, пока пьяный Тео или обеспокоенный Блейз, заметив пропажу друга, не ринулись его искать в попытке снова затащить на эту отвратительную тусовку. Или еще хуже. Его отсутствие заметит Пэнси и начнет всех расспрашивать, привлекая лишнее внимание. И все ради того, чтобы предложить свое любимое занятие — быстрый, грубый трах в пустом кабинете или тесном чулане. Не сегодня, Пэнс. Он ускорил шаг, минуя массивную дверь и несколько закрытых классов, держа путь в свою комнату. Но далеко уйти все равно не удалось. В самом конце этажа, в одном из них, была приоткрыта дверь, и полоска света привлекла внимание, заставляя слизеринца подойти и напряженно всмотреться. Грязнокровка одиноко сидела на парте, спиной к нему. Ее плечи подрагивали, сотрясались от безостановочных рыданий, и вся безупречно скрученная прическа растрепалась, несколько прядок выбили из нее, аккуратно падая на обнаженную спину. Она всхлипывала, вытирая горькие слезы с лица. Он замер. Всмотрелся в ее изящный силуэт, даже не дыша от накатывающих чувств. Драко снова стал свидетелем того, что она так упорно скрывала, закапывала в себе. Истинные чувства. Человеческая слабость. Надо уходить, пока Грейнджер не поймала его на бесстыдном подглядывании. Надо уйти, пока она не заметила его. Уйти и забыть. Но вместо этого парень аккуратно зашел внутрь небольшого кабинета и прикрыл дверь, думая, что небольшой шум хоть как-то привлечет ее внимания, но не напугает. Девушка, слишком увлеченная своими рыданиями, даже не шелохнулась. — Грейнджер. Настойчивый, почти что требовательный голос врезался в спину, заставляя резко вздрогнуть и подскочить с парты. Их глаза встретились, соединились лишь на несколько мгновений, и Гермиона сделала несколько инстинктивных шагов назад, жестко проведя черту между ними. Вперила в него безумный взгляд, готовый разодрать в клочья остатки Малфоевского самообладания, скрытого за маской невозмутимого спокойствия. Взгляд, полный злобы. — Ты следил за мной?! — Не говори хуйни, грязнокровка. Не весь мир вращается вокруг себя. Я шел к себе в комнату и увидел свет. Она резко выдохнула, понемногу успокаиваясь. Значит он все-таки не стал свидетелем этой мерзкой сцены с Генри. Плечи опустились, но она не решалась подойти ближе. Боялась сделать лишнее движение и уже во второй раз обнажить перед этим мерзавцем душу, показывая свою недосягаемую сторону. Он непременно этим воспользуется и сделает лишь хуже. От пытливых глаз хотелось спрятаться, хотелось скрыться. Он слишком пристально всматривался в покрасневшие глаза, будто ища причину этому. — Теперь ты убедился, что это всего лишь я, так что, будь любезен, проваливай к чертям, Малфой. Тот сделал шаг вперед. Она — назад, упираясь спиной в стену. Ухмылка украсила губы слизеринца, и он оказался почти рядом. Так близко, так невыносимо близко, что чуткие ноздри тут же уловили тонкий, ненавязчивый аромат мужского парфюма, смешанного с запахом кожи. Голова закружилась, и она снова резко выдохнула, буквально ощущая этот вкус на своем языке. — Ч…что ты… — Какого хера, Грейнджер?! — Я не понимаю, о чем ты. Я… Резко замолчала, потому что неожиданно он обхватил точеные плечи своими тонкими пальцами и встряхнул ее, будто приказывая немедленно ответить. Резко замолчала, чувствуя, как щеки обожгло лихорадочной краснотой только при соприкосновении, только при малейшем контакте. Это же чертов Малфой! Это же тот чертов ублюдок, который всегда презрительно кривил губы и едва касался ее взглядом, полным ощутимой ненависти. Однако сейчас мутные глаза заволокла дымка, никак не похожая на его открытую демонстрацию эмоций. Нет, это нечто другое. Нечто недосягаемое для Гермионы. По спине прошелся табун мурашек, и с губ сорвался легкий всхлип, сопровождающийся резким движением ее тела. Надо было выбраться из этой ловушки и не позволить ему копнуть глубже. Слишком глубоко. — Уйди, Малфой, — ее отчаянный шепот ударился об испытующий взгляд, и он только усилили напор, наклоняясь ниже. Хотелось кричать. Громко. Неистово громко. Хотелось сжаться от переполняющего чувства страха, заполняющего до краев своей интенсивностью. — Вчера ты стояла на краю обрыва, а сейчас плачешь из-за какого мудака? Что с тобой, Грейнджер? Что стало с твоим надменным видом? — Ты видел нас с Генри? Он молчал. Она прищурилась, облизнув губы. Резкая вспышка света из ниоткуда? Он не только видел, но и спас, давая девушке возможность достать свою палочку. Осознание этого обожгло нервы, заставляя смело посмотреть в пылающие глаза: — Ты спас меня… ты спас… Едва гриффиндорка вымолвила эти слова, как за дверью послышались громкие голоса, заставляя их обоих замереть. — Профессор, при всем моем уважении, я считаю, что всем было необходимо как следует отдохнуть после всего того, что пережили ученики в том году. — Вы правы, мистер Хэнсон, — тут же согласилась Макгонагалл. — Но распитие огневиски… Они продолжили свою беседу, и их голоса совсем скоро стихли, снова накрывая класс тишиной. Драко тут же отошел и отвернулся, запустив руку в белокурые пряди. Если бы их застукали, что бы произошло? И какого хрена он вообще прикоснулся к грязнокровке, едва увидев слезы в решительных, шоколадных глазах? Внутри что-то надломилось и рухнуло куском льда, оставляя горькое послевкусие. Надо убираться отсюда. Пока он не совершил еще одну глупость. Пока еще есть шанс что-то исправить и не позволить себе чувствовать то, чего он не должен чувствовать. Интерес. Интерес к тому, что она скрывает за своим прочным фасадом. Грейнджер аккуратно сползла по стене, судорожно дыша. Видимо, поняла, какие у них могли быть проблемы или она так переживала о том, что подумает Уизли и его шрамоголовый болван, когда узнают с кем она проводила время наедине. Пришла с одним парнем, а оказалась в тылу врага, почти что соприкасаясь с ним губами. Какая чушь… Слизеринец круто развернулся и, убедившись, что в коридоре никого нет, осторожно вышел из класса, больше не удостоив грязнокровку даже прощальным взглядом. — Вот ты где! Пэнси возникла словно из ниоткуда. Ее каблуки стучали по мраморному полу, пока она преодолевала расстояние между ними, элегантно поддерживая подол своего платья. Ее глаза заискрились, едва он удостоил ее взглядом. — Я устал и не хотел там больше находиться. — Но я готова предложить тебе кое-что другое. Их дыхание смешалось, едва она бесстыдно обвила его. Паркинсон еще теснее прижалась, целуя в уголок рта и прикрыв глаза от удовольствия. Одна рука опустилась ниже, сжимая выпирающий бугорок. — Позволь мне сделать тебе приятное, — томный шепот, от которого когда-то бросало в дрожь предвкушения чего-то особенного. Но сейчас? Только ноющая потребность снять напряжение. Малфой стиснул зубы. Но поддался, позволяя ей поцеловать себя, сплетая языки. Нужно. Необходимо забыться. Дважды просить не пришлось. Парень схватил ее за руку и утащил в соседний класс. Дверь закрылась, и все звуки утихли. Заклинание сработало.