Под тяжестью старых теней

      — Сири, пожалуйста, держись. Я найду тебя. Всё будет хорошо.       Голос Римуса звучал глухо и отдалённо, будто доносился из-за тяжёлой бархатной завесы, отделяющей мир живых от царства теней. В нём слышалось тщательно сдерживаемое, почти незаметное напряжение, но несмотря на это, хотелось верить каждому его слову.       Сириус не видел его. Только слышал.       Знакомый бархатистый тембр, низкий, мягкий, обволакивал, как тёплый шарф в холодную ночь. Этот голос всегда умел успокаивать, даже когда всё вокруг рушилось.       — Я обещаю… я приду, моя звёздочка.       Сириус отчаянно хотел увидеть его лицо. Коснуться, хотя бы кончиками пальцев, убедиться, что Римус действительно рядом.       Вокруг простирался плотный белый туман. Он был слишком густым, почти вязким, словно холодное молоко. Каждый вдох давался тяжело, воздух казался влажным и чужим. Звуки глохли в этой белой пустоте, и даже собственные шаги звучали приглушённо, будто где-то далеко.       Тревога медленно поднималась из глубины груди. Что-то здесь было не так. Неправильно.       Он шёл вперёд, вытягивая руки перед собой, пытаясь на ощупь найти дорогу. Туман сопротивлялся, лип к коже и холодил лицо. Голос Римуса был единственным ориентиром, тонкой нитью, за которую Сириус цеплялся из последних сил.       Но тревога росла.       Сердце билось всё быстрее. Дыхание сбивалось. Возникло отчётливое чувство — он заблудился.       — Муни… где ты? Помоги мне! — крикнул в пустоту Сириус.       Голос сорвался и прозвучал странно глухо, будто туман проглотил половину звука.       Он замер, не зная, куда идти дальше. Белизна вокруг казалась бесконечной, одинаковой со всех сторон. Ни тени. Ни света.       Горло сжалось. В груди нарастала паника.       Глаза защипало, и по щекам потекли горячие слёзы, слишком тёплые для этого холодного, безжизненного места.       — Сири, я здесь!       Голос прозвучал внезапно. Он казался ближе, чем раньше.       Сириус резко повернулся на звук, и впервые сквозь туман проступил силуэт.       Римус.       Он стоял впереди, неподвижный, словно ждал его.       Облегчение ударило почти болезненно. Сердце дёрнулось, и Сириус сорвался с места.       Он бежал к нему, не разбирая дороги.       Но чем быстрее сокращалось расстояние, тем страннее становился образ. Черты лица Римуса начинали расплываться, словно их размывала вода.       — Муни, подожди! Я здесь! — выкрикнул Сириус.       Ноги вязли в тумане, будто он бежал через густую трясину. Каждый шаг давался с усилием. Но он продолжал двигаться вперёд.       Ещё немного.       Совсем рядом.       Сириус протянул руку, пальцы дрожали от напряжения, и наконец коснулся его.       Его кожа была теплой, живой.       Образ перестал расплываться. Наоборот, становился чётче.       Сириус нахмурился. Что-то было не так.       Лицо перед ним будто слегка исказилось. Скулы стали резче. Уголки губ дрогнули, вытягиваясь в чужую, неправильную улыбку.       Сердце пропустило удар.       Черты менялись мучительно медленно, словно под чьей-то невидимой волей.       Сириус попытался отдёрнуть ладонь.       Не получилось.       Пальцы этой фигуры внезапно сжались вокруг его запястья.       Сириус зашипел от боли.       Хватка стала железной, безжалостной. Кожа под пальцами будто онемела, кисть почти перестала слушаться.       И тогда он увидел её.       Беллатриса.       Её глаза сверкали безумным, лихорадочным светом. Губы растянулись в широкую, уродливо счастливую улыбку.       Она резко дёрнула его к себе, почти вплотную, и разразилась громким, истеричным смехом. Смех звучал пронзительно, слишком громко для этого безжизненного пространства. Он резал слух, отдавался эхом в голове.       Сириус попытался вырваться, но в ту же секунду позади возникли ещё две тени. Рабастан и Родольфус.       Холодные пальцы схватили вторую руку, выкручивая её назад. Резкая боль вспыхнула в плече и прокатилась по всему телу горячей волной.       Беллатриса смеялась всё громче, запрокидывая голову, будто наслаждалась каждой секундой.       В следующее мгновение его резко дёрнули вперёд.       И тогда Сириус увидел ещё одну фигуру.       Сначала, только силуэт.       Слишком тёмный для этого белого мира.       Фигура медленно приближалась, и туман вокруг неё будто расступался, подчиняясь её движению.       Сириус уже знал, кто это, но отчаянно не хотел признавать.       Фигура подошла ближе.       Сначала стали видны длинные тонкие пальцы. Потом, очертания лица. И наконец, сами черты.       Искажённые. Холодные. Пугающе похожие на череп.       Волдеморт.       Он медленно поднял палочку и направил её прямо на Сириуса.       Всё внутри сжалось в тугой узел.       Сириус зажмурился, готовясь к боли, той самой, которую невозможно выдержать, которую невозможно забыть.       Но прежде чем что-либо произошло, сквозь страх и темноту снова прорвался голос.       Тёплый. Живой. Родной       — Пожалуйста… дождись меня. Сири… я люблю тебя.              Резкий вдох обжёг лёгкие, словно воздух был ледяным. Сириус дёрнулся всем телом и распахнул глаза. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось проломить грудную клетку изнутри. Дыхание сбивалось, вырываясь короткими, судорожными рывками. Кожа покрылась холодным потом, и по спине пробежала дрожь.       Несколько секунд он не понимал, где находится.       Туман ещё стоял перед глазами, белёсые пятна медленно таяли, уступая место реальности.       Под ладонями ощущался шершавый камень. Сириус сидел на полу.       Холод от камня поднимался вверх, пронизывая кости, пробираясь под кожу. Голова раскалывалась, тупая, тяжёлая боль пульсировала в висках, отдавая в затылок. Каждое движение отзывалось новым приступом боли.       Он медленно огляделся.       Серые стены. Грубый камень, испещрённый трещинами. На полу тёмные пятна, старые, въевшиеся в бетон. Воздух был тяжёлым, затхлым, пах сыростью, ржавчиной… и чем-то ещё. Чем-то металлическим. Кровью.       Чуть дальше виднелись клетки. Толстые прутья, перекрещенные цепями. Некоторые висели свободно, тихо покачиваясь, будто их недавно трогали.       Сириус попытался опереться на руки, чтобы подняться. Металл звякнул.       Сириус замер. Запястья сковывали цепи.       Холодное железо глубоко впилось в кожу, оставляя болезненные следы. Он рефлекторно дёрнул руками ещё раз, не думая, и цепи натянулись, впиваясь сильнее.       Это был сон.       Мысль прозвучала глухо и пусто. Сон закончился. А вот реальность… реальность была хуже.       Сириус стиснул зубы. Нужно выбраться. Он не имел права просто сидеть здесь и ждать.       Палочки рядом не было — это стало ясно сразу. Они не могли оставить её.       Значит… Бродяга.       Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться.       Нужно было стать собакой. Сбросить человеческое тело, позволить магии вытечь наружу, изменить форму. Это всегда происходило почти интуитивно. Движение, знакомое до боли.       Он напрягся. Всё тело откликнулось болью. В висках зазвенело, в голове будто что-то глухо ударило изнутри. Магия не откликалась. Не шевелилась.       Сириус резко выдохнул, тяжело, с хрипом.       Что-то мешало.       Он медленно открыл глаза и только теперь заметил линии на полу вокруг себя. Руны. Тонкие, вырезанные прямо в камне, они образовывали замкнутый круг. Некоторые ещё слабо поблёскивали, будто в них только недавно влили магию.       Конечно, они позаботились и об этом.       Сириус безрадостно усмехнулся, почти беззвучно.       Он снова дёрнул руками, на этот раз намеренно, стараясь проверить, насколько прочны цепи. Металл даже не шелохнулся.       Левая рука отозвалась резкой болью. Он бросил взгляд вверх. Рана всё ещё была там, глубокая, рваная. Края воспалились, кожа вокруг покраснела и распухла. Из-под засохшей крови проступала мутная жидкость.       Сириус скривился.       Плечо тоже болело, но хотя бы двигалось. Пальцы слушались, пусть и с трудом.       Он снова потянул цепи, напрягая мышцы до дрожи.       Ничего. Железо не поддавалось ни на дюйм.       Всё было напрасно.       Он ничего не мог сделать.       Мысль ударила неожиданно сильно.       Он подвёл всех. Римус. Сердце болезненно сжалось.       Сегодня было полнолуние.       Сириус обещал быть рядом. Обещал не оставлять его одного. Но он даже не вспомнил вовремя, забыл о таком важном дне.       А потом… не пришёл. Оставил его одного. Совсем одного.       Истощенного, раненого после превращения, нуждающегося в помощи. А Сириуса нет рядом. И не будет.       Глаза защипало. Слёзы подступили неожиданно, горячие и злые. Он резко уткнулся лицом в плечо свитера, пытаясь стереть их о грубую ткань.       Руки были подняты вверх, закреплены цепями, поэтому движение вышло неловким и болезненным.       И вдруг он почувствовал запах. Едва уловимый, но такой знакомый. Слабый аромат шерсти, трав и чего-то тёплого — запах Римуса, впитавшийся в ткань. Он закрыл глаза, будто это могло вернуть его домой.       Сириус замер. На мгновение дыхание сбилось.       Лёгкие наполнились этим запахом, но от этого стало только хуже. Боль в груди усилилась, будто кто-то сжал сердце в кулак.       Он резко дёрнул руками. Цепи громко зазвенели, звук разнёсся по комнате, ударился о стены и вернулся глухим эхом.       И почти сразу из-за угла послышались шаги. Неторопливые. Лёгкие.       Из-за каменного выступа появилась она. Беллатриса.       — Буянишь, кузен? — её голос прозвучал почти ласково, но в нём звенело безумное веселье. — Связанный ты мне нравишься намного больше.       Сириус поднял голову и посмотрел на неё прямо.       — Отпустите меня.       Голос прозвучал хрипло, но твёрдо.       Беллатриса резко рассмеялась.       — Ещё чего. Тебя было не так просто поймать, чтобы отпускать, не поиграв.       Она медленно приближалась, словно растягивая удовольствие.       — Я вам ничего не скажу, — произнёс Сириус спокойно. Он не сомневался ни на секунду.       Беллатриса склонила голову набок, внимательно разглядывая его лицо.       — Не я буду заставлять тебя говорить. Твоя информация нужна не мне, а ему. — Она усмехнулась шире. — Он придёт позже. Очень хотел увидеть тебя.       Сердце Сириуса на мгновение замерло.       — А пока… — продолжила она почти шёпотом, — я с тобой поиграю. Только не говори ему об этом, хорошо?       — Разве это честно? — усмехнулся Сириус, чувствуя, как пересохло в горле. — Я связан. Ты вооружена.       Беллатриса подошла вплотную. Слишком близко.       Её длинные, тонкие пальцы, холодные, почти когтистые, вцепились в его подбородок, заставляя поднять голову.       — Главное, чтобы было весело, а не честно, — прошептала она. — К тому же у меня есть должок, который нужно тебе вернуть, дорогой кузен. — Последние слова прозвучали особенно жестоко с её губ.       Она подняла палочку и медленно коснулась ею его кожи, прямо под ключицей.       — Круцио!       Боль взорвалась мгновенно.       Сильнейшая, всепоглощающая.       Будто каждую клетку тела одновременно прожигали раскалённым железом. Мышцы свело судорогой, позвоночник выгнулся сам собой. В глазах потемнело, мир рассыпался на вспышки света и боли.       Он стиснул зубы так сильно, что заболели челюсти.       Но не закричал.       Не даст ей этого.       Никогда.       Боль тянулась бесконечно. Секунды растягивались в мучительную вечность. Тело дрожало, не подчиняясь, дыхание срывалось.       Круцио Беллатрисы было сильным. Но всё же он выдерживал и не такое от Матушки. В памяти вспыхнули её заклинания. Они были гораздо хуже. Эта мысль помогла удержаться.       Наконец боль оборвалась.       Беллатриса опустила палочку.       Сириус тяжело вдохнул, воздух ворвался в лёгкие резко и болезненно. Всё тело ныло, словно его только что переломали по частям.       «Римус сейчас чувствует себя точно так же… Один», — с тяжестью подумал Сириус. — «Я должен был быть рядом. Это моя вина. Я заслужил это».       Беллатриса отступила на шаг. Её лицо было недовольным. Обычная безумная ухмылка исчезла, уступив место раздражению.       — Сопротивляться вздумал? — прошипела она, — думаешь, я не заставлю тебя кричать? — В её глазах вспыхнул азарт, настоящий охотничий интерес.       Сириус медленно поднял голову. Губы дрогнули в слабой, упрямой усмешке.       — Попробуй, — прохрипел он сбитым дыханием.       Беллатриса медленно прищурилась, изучая его лицо, словно пыталась найти в нём трещину.       — О, какой храбрый… — протянула она с ленивой насмешкой, — посмотрим, надолго ли тебя хватит.       Палочка снова поднялась.       — Круцио.       На этот раз боль ударила быстрее, резче, глубже.       Тело Сириуса дёрнулось само собой, мышцы свело судорогой. Он резко втянул воздух сквозь зубы, но снова не издал ни звука.       Беллатриса наблюдала за ним с неподдельным интересом, словно за редким зверем.       Заклинание оборвалось так же внезапно, как началось.       Сириус повис на цепях, тяжело дыша. Руки дрожали, пальцы плохо слушались. Перед глазами всё плыло, будто мир раскачивался из стороны в сторону.       — Упрямый… — тихо сказала она, — ты всегда был таким.       Она обошла его по кругу, медленно, неторопливо. Каблуки глухо стучали по камню.       — Интересно… — продолжила она задумчиво, — а твой дружок тоже сейчас упрямится?       Сириус резко поднял голову.       Беллатриса улыбнулась шире, заметив реакцию.       — О да… я знаю про него. Про твоего милого волчонка. Знаешь, шпионы из Ордена рассказывают не только военные тайны.       Сердце сжалось болезненно.       — Сегодня ведь полнолуние, не так ли? — её голос стал почти сладким, — представляю, как ему весело одному.       Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Сириус стиснул зубы.       — Не смей… — прохрипел он.       Беллатриса довольно рассмеялась.       — О, я даже ещё ничего не сделала.       Она наклонилась ближе, почти к самому его уху.       — Но могу.       Сириус дёрнулся в цепях.       — Тронешь его — пожалеешь. — Голос прозвучал слабо, но в нём всё ещё была угроза.       Беллатриса выпрямилась.       — Какая преданность… — прошептала она, — это будет весело.       Она снова подняла палочку. Тонкие губы уже складывались в слова заклинания.       Сириус напрягся всем телом, готовясь к новой волне боли. Пальцы сами собой сжались в кулаки, насколько позволяли цепи. Он заставил себя поднять голову и смотреть прямо на неё, упрямо, несмотря на дрожь в руках.       Но прежде чем она успела произнести заклинание, из коридора донёсся другой голос, низкий, раздраженный.       — Белла, ты здесь?       Рабастан.       Его шаги звучали неторопливо, почти лениво, но в этом спокойствии чувствовалась опасность. Через мгновение он появился из-за угла. Высокий, с растрёпанными волосами и кривоватой ухмылкой на губах, будто увидел что-то забавное.       Беллатриса раздражённо выдохнула.       — Тёмный Лорд просил не трогать его без приказа, — пробурчал Рабастан, оглядывая комнату. Его взгляд задержался на Сириусе, на цепях, на свежих следах боли, на сжатых губах. — Хотя… — он прищурился, — похоже, ты опять решила, что правила тебя не касаются.       Беллатриса фыркнула.       — Мы просто… по-семейному общались.       Рабастан сухо рассмеялся.       — Конечно. Очень трогательная семейная встреча. Почти жаль, что я её прервал.       Он подошёл ближе, медленно обходя Сириуса по кругу. Взгляд Рабастана скользил по нему внимательно, оценивающе, словно рассматривая трофей.       — Я не могла оставить безнаказанным того, кто наложил на меня Круцио, — холодно произнесла Беллатриса.       Рабастан остановился, внимательно смотря Сириусу прямо в глаза.       — До сих пор не верю в это… — протянул он с ленивым недоверием, — этот мальчишка и Круцио на тебя?       Он наклонил голову, разглядывая лицо Сириуса, словно пытался увидеть в нём что-то особенно забавное.       — Ведь это надо же… — усмехнулся он. — А я-то думал, у тебя только язык острый.       Его губы растянулись шире.       — Должно быть, мама будет в восторге, да, Сири? — добавил он нарочито сладким тоном, — представляю её лицо, если она узнает, что её сыночек-предатель крови не боится пользоваться непростительным в бою. — Слово «мама» прозвучало особенно ядовито.       В груди Сириуса вспыхнула злость. Он медленно поднял голову.       — Замолчи, — сказал он твёрдо, но в голос прозвучал хрипло.       Он не мог поступить тогда иначе. Он хотел защитить своих близких. Это же не делает его похожим на нее?       Рабастан усмехнулся шире.       — О, какие мы серьёзные, что ты мне сделаешь? — протянул он, — всё такой же упрямый Блэк. Даже в цепях.       Рабастан бросил взгляд на Беллатрису.       — Теперь понятно, почему ты решила повеселиться одна.       И внезапно резко взмахнул палочкой.       — Депульсо!       Поток воздуха ударил Сириуса в грудь с такой силой, что мир на мгновение исчез. Тело дёрнулось назад. Цепи громко зазвенели, и в следующую секунду его спина с силой врезалась в каменную стену.       Боль вспыхнула вдоль позвоночника, отдавая в плечи. Из груди вырвался хриплый выдох, воздух выбило мгновенно. Несколько секунд он не мог вдохнуть. Лёгкие судорожно пытались набрать воздух, но грудь будто не слушалась.       Перед глазами потемнело.       Наконец воздух ворвался обратно, резко, болезненно.       — Это… всё? — выдохнул Сириус, с трудом поднимая голову.       Слова дались тяжело, но он всё равно заставил себя сказать их.       Рабастан тихо засмеялся.       — Как мило, любишь пожестче? — протянул он, — даже сейчас ты ещё огрызаешься.       Он склонил голову, разглядывая его с явным интересом.       — Пытаешься строить из себя героя? — усмехнулся он, — не волнуйся… мы быстро объясним тебе, что герои долго не живут.       Он снова поднял палочку.       — Риктусемпра.       Щекотка ударила мгновенно. Сначала лёгкая, почти незаметная. Потом всё сильнее, глубже, будто десятки невидимых пальцев одновременно впились в кожу.       Сириус дёрнулся.       Тело начало выгибаться само собой. Он пытался напрячь мышцы, удержаться, но ничего не выходило. Смех уже подступал к горлу, предательский, неконтролируемый.       Он резко втянул воздух сквозь зубы, пытаясь подавить его.       Цепи звенели, когда тело невольно изгибалось, пытаясь избавиться от этого невыносимого ощущения.       Рабастан глухо засмеялся.       — Ну же… — протянул он, — давай, посмейся. Хоть один приятный звук от тебя услышим.       Беллатриса стояла чуть поодаль, наблюдая за происходящим. В её взгляде читалось раздражение, ей явно не нравилось, что её лишили развлечения.       — Смотри, Белла… — добавил Рабастан, не отрывая взгляда от Сириуса, — кажется, твой гордый кузен сейчас начнёт хихикать, как первокурсник.       Лицо Беллатрисы исказилось.       — Круцио!       Заклинание ударило мгновенно. Щекотка не исчезла, она осталась, но теперь к ней добавилась боль. Жгучая. Разрывающая.       Контраст между ними был почти невыносимым.       Тело Сириуса выгнулось в цепях, мышцы свело судорогой. Он едва не захлебнулся воздухом.       На мгновение он был уверен, что сейчас закричит. Горло уже сжалось, дыхание сорвалось. Но он стиснул зубы до боли.       Нет.       Он не даст им этого.       — Эй, подожди с этим, — раздражённо бросил Рабастан — Он нужен Лорду в уме. Если ты сейчас переборщишь, нам потом ещё отвечать.       Беллатриса недовольно выдохнула, но всё же опустила палочку.       Боль оборвалась внезапно.       Сириус повис на цепях, тяжело дыша. Всё тело дрожало, мышцы подёргивались после заклинаний. Во рту появился металлический привкус крови. Он прикусил губу и только сейчас это заметил.       Рабастан наклонился ближе, рассматривая его лицо.       — Всё ещё молчишь… — тихо сказал он, — интересно, сколько это продлится.       Беллатриса бросила на Сириуса тёмный, полный обещания взгляд.       Боль ещё не до конца отпустила тело Сириуса. Мышцы дрожали, дыхание было рваным, сбившимся. Он заставил себя поднять голову, хотя это стоило усилия.       Рабастан усмехнулся первым.       — Смотри-ка… — лениво протянул он, — всё ещё держится. Упрямый до смешного.       Он чуть наклонил голову, разглядывая Сириуса так, словно тот был не человеком, а интересной цирковой зверушкой.       — Или ты просто надеешься, что твой волчонок придёт и спасёт тебя?       Беллатриса тихо фыркнула, будто эта мысль её особенно развеселила.       — О, он придёт, — протянула она сладко, включаясь в разговор, — обязательно придёт. Он ведь так дорожит тобой, что не сможет просто отпустить.       Её губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными.       — Такой преданный, почти трогательно.       Рабастан коротко рассмеялся.       — Представляю картину, — добавил он, делая ленивый шаг в сторону. — он сейчас где-то бегает, ищет тебя, как потерянного щенка.       Он бросил взгляд на Беллатрису.       — Интересно, он уже понял, что ты не вернёшься к нему?       Сириус резко дёрнулся в цепях. Не от боли — от слов.       Беллатриса заметила это сразу.       — О-о… — протянула она с наслаждением, — смотри-ка, как нам не нравится это.       Она медленно подошла ближе, наклонилась чуть вперёд.       — Скажи, Сири… — её голос стал почти ласковым. — Он всегда такой? Всегда бежит за тобой, стоит тебе где-то задержаться?       Пауза.       — Такой собственник, наверное, никуда не отпускает без присмотра.       Рабастан усмехнулся шире.       Сириус медленно выдохнул. Горло сжалось. Он не должен реагировать.       Но образ Римуса, уставшего, напряжённого, ищущего его где-то в темноте, ударил сильнее любого заклинания.       Рабастан это увидел.       И тихо, довольно добавил:       — Он ведь даже не знает, жив ли ты.       Рабастан лениво покачал палочкой в пальцах, словно это было просто скучное украшение, а не оружие.       — Забавно всё это, — протянул он задумчиво.       Беллатриса хмыкнула, скрестив руки на груди.       — Некоторые вещи трудно не заметить, если есть… глаза и уши в нужных местах.       Сириус медленно напрягся.       Рабастан заметил это сразу, и улыбка стала шире.       — О, да… — тихо сказал он, — ты ведь думал, что всё так тайно, правда?       Он сделал шаг в сторону, обходя его, как зверя в клетке.       — Что ваши милые взгляды никто не видит. Что ваши маленькие встречи никому не интересны. Вы вместе так долго. Ещё со школы, верно?       Сириус хотел поднять голову, посмотреть ему в глаза, сказать что-нибудь, но он не хотел давать им то, что они хотят от него.       Рабастан подошел почти вплотную. Он приблизился к уху Сириуса и прошептал:       — Мы знаем о тебе всё, Сириус.       Сириусу стало не по себе, но он не сдвинулся с места.       Беллатриса тихо рассмеялась.       — Римус Люпин… — протянула она, словно пробуя имя на вкус, — очень предсказуемый, когда дело касается тебя.       Пальцы Сириуса сами дрогнули в цепях. Он медленно поднял взгляд. В его глазах было непонимание и растерянность.       Беллатриса улыбнулась шире.       — О-о… вот это уже интереснее.       Она чуть наклонилась вперёд.       — Ты правда думал, что мы ничего не знаем? — мягко спросила она, — шпионы выполняют разную работу.       Рабастан коротко усмехнулся.       Сириус резко втянул воздух. Цепи звякнули.       Он заставил себя выпрямиться, насколько позволяла боль. Не показывать. Не давать им этого.       Но внутри всё уже трескалось.       Беллатриса медленно обошла его и остановилась за спиной.       Сириус закрыл глаза на долю секунды. И сразу же увидел Римуса. Настоящего. Уставшего. Идущего вперёд всё равно.       Он резко открыл глаза. Нет. Не сейчас. Ему нельзя думать о нем.       Но дыхание всё равно сбилось.       Беллатриса тихо рассмеялась.       — Вот и оно, — прошептала она, — наконец-то.       Рабастан чуть отступил, лениво перекатывая палочку между пальцами.       — Знаешь, что самое забавное во всём этом? — протянул он задумчиво, — ты ведь всегда строил из себя героя, согласился быть хранителем Поттеров.       Он усмехнулся.       — А в итоге у тебя это как-то… не очень получилось.       Беллатриса тихо рассмеялась, склонив голову.       — Они доверили тебе самое ценное. И чем это закончилось? — мягко добавила Беллатриса.       Сириус застыл. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.       Не реагировать.       Нельзя.       Рабастан заметил паузу и улыбнулся шире.       — Джеймс Поттер… — произнёс он почти с удовольствием, — доверял тебе больше, чем кому-либо. Разрешил тебе жить с ним. И ты так ему отплатил?       В памяти вспыхнуло лицо Джеймса, живое, смеющееся, уверенное.       «Ты же мой брат, Бродяга.»       Сириус резко сжал зубы.       Рабастан сделал шаг ближе.       — Ты должен был его защищать.       Беллатриса чуть наклонила голову.       — И его жену-грязнокровку.       От последнего слова внутри Сириуса разгорелась злость. Они даже не знали имени Лили. Такая чуткая, заботливая Лили Эванс. Сириус вдруг вспомнил последний вечер перед их выпуском, когда замок уже наполовину опустел, а в башне стояла странная, непривычная тишина. Остальные праздновали где-то внизу, громко, с музыкой и смехом, но ему вдруг стало слишком тесно среди всех этих голосов.       Он вышел на лестничную площадку у окна и стоял там, глядя на тёмный двор и вспоминая все те шалости, которые были придуманы в этом месте. Внизу ветер шевелил ветви деревьев. Погода изменилась за последний год. Война уже не казалась слухом из газет. Она была рядом.       — Прячешься? — тихо спросила Лили.       Он обернулся. Она стояла рядом, прислонившись плечом к стене, и внимательно смотрела на него.       — Отмечаю по-своему, — ответил он, пожав плечами.       Она не стала спорить. Некоторое время они просто стояли молча, глядя в окно. Потом Лили вдруг сказала:       — Ты знаешь, что можешь выбрать, кем стать, правда?       Он коротко усмехнулся.       — Не уверен, что у меня так много вариантов.       Она повернулась к нему полностью, и в её взгляде появилась та упрямая серьёзность, которую он слишком хорошо знал.       — Есть, — сказала она. — Ты не похож на них. Никогда не был. И не станешь, если сам этого не захочешь.       Он тогда ничего не ответил, только кивнул, будто это не имело значения. Но позже, уже ночью, лёжа в пустой спальне и слушая далёкий шум праздника, поймал себя на мысли, что её слова застряли где-то глубже, чем он хотел бы признать.       — И ребёнка, — прозвучал сквозь воспоминание резкий голос Беллатрисы.       Перед глазами на секунду возник маленький Гарри. Он тогда едва научился сидеть и всё время тянулся к Джеймсу или Лили, цепляясь за них маленькими руками. Сириус стоял рядом, не зная, что делать с собой, пока вдруг Гарри не повернулся к нему и не потянулся, неловко, упрямо, с тихим недовольным писком, пока он наконец не взял его на руки.       Он помнил своё растерянное удивление сильнее любых слов, будто этот крошечный человек выбрал его сам, без объяснений и сомнений. Сириус должен быть сильным ради него.       Пальцы в цепях дрогнули. Сириус заставил себя выпрямиться. Дышать ровно. Смотреть прямо.       Рабастан медленно обошёл его.       — А теперь представь, — лениво продолжил он, — мальчик растёт.       Он чуть усмехнулся.       — И думает, что у него есть крестный, который его защитит.       Беллатриса улыбнулась тонко.       — Интересно, что они скажут, когда узнают, где ты сейчас.       Сириус сжал челюсти.       Горло предательски сдавило.       Нет.       Нельзя давать им этого.       Он медленно поднял голову чуть выше.       — Заканчивайте уже, — ровно сказал он. Голос прозвучал спокойнее, чем он чувствовал себя внутри.       Рабастан прищурился.       — О-о… — тихо протянул он, — смотри-ка, я думал ты язык проглотил.       — Всё ещё играешь в сильного, Сири? — усмехнулась Беллатриса.       Она сделала шаг ближе.       — Даже сейчас?       Сириус не отвёл взгляда. Не дрогнул. Не дал им увидеть, как внутри всё рушится.       — Вам скучно? У Пожирателей нет других занятий? — спокойно спросил он, — Или вы просто ничего не можете, кроме разговоров?       На секунду в комнате повисла тишина.       Рабастан тихо рассмеялся.       — Вот это уже интереснее, — протянул он.       Воздух в комнате стал плотнее, будто сама тьма сжалась и перестала оставлять место для дыхания. Даже факелы вдоль стен, казалось, горели тише, не гасли, но теряли уверенность в своём свете.       Рабастан первым перестал улыбаться. Беллатриса чуть повернула голову к двери, и на её лице впервые за всё время мелькнуло что-то очень близкое к осторожности.       Сириус почувствовал это кожей.       Присутствие.       Не звук, не шаги.       Просто… давление.       Будто что-то огромное остановилось прямо за границей комнаты и решало, стоит ли входить.       В груди стало тесно, будто воздух внезапно стал тяжелее. Сердце на мгновение сбилось с ритма.       Цепи на его запястьях холодно прижались к коже.       Сириус медленно поднял взгляд к двери.       И дверь открылась.       Без скрипа.       Без усилия.       Так, словно её открыли не руками.       И в проёме появилась тьма.       Сначала только силуэт.       Высокий. Неподвижный. Слишком спокойный, чтобы быть живым человеком.       Потом он шагнул внутрь, и свет будто отступил.       Волдеморт.       Он не спешил. Не оглядывался. Не нуждался в этом.       Его взгляд сразу нашёл Сириуса.       И мир на мгновение сузился до этой точки.       Беллатриса резко опустила голову. Рабастан выпрямился, больше не улыбаясь.       Сириус заставил себя выдержать его взгляд.       Это было трудно. Не из-за страха, а из-за ощущения, что тебя видят полностью. Без защиты.       Волдеморт сделал ещё один шаг вперёд.       И остановился.       Тишина стала абсолютной.       Он чуть склонил голову, разглядывая Сириуса так, словно тот был не человеком, а ключом к решению давней загадки, не дававшей ему покоя.       И наконец он произнёс:       — Сириус Блэк. Долго я тебя ждал.