Под тяжестью старых теней

      Сознание возвращалось медленно, будто его вытаскивали из густой, холодной воды.       Сначала пришли запахи. Железо. Влажность. Пыль.       Они заполнили лёгкие прежде, чем Римус смог открыть глаза. Горло саднило, дыхание давалось тяжело, словно воздух был слишком густым.       Затем пришла боль. Она была жгучая, резкая.       Серебряные цепи всё ещё обвивали его тело. Металл жёг кожу, будто раскалённый. Каждое движение отзывалось вспышками боли. Он ощущал раны. Много ран. На груди. На руках. На боку. Кровь стекала по коже медленно и вязко, липла к ткани одежды.       Римус попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только пальцы чуть дрогнули. Но даже это движение отозвалось такой болью, что перед глазами вспыхнули тёмные пятна.       Он заставил себя открыть глаза.       Комната медленно проступала перед ним. Сначала размытыми тенями, потом резче.       Тот самый подвал Дедалуса.       Серые стены. Пол, испачканный кровью и грязью. Слабый свет лампы, который казался слишком ярким для его воспалённых глаз.       Римус опустил взгляд вниз.       Как он и предполагал, на торсе зияла глубокая рваная рана. Кожа вокруг неё была разорвана, пропитанная кровью. Чуть ниже ещё одна, поменьше, но не менее болезненная. На руках длинные следы когтей.       Грюм вчера не дал ему раздеться, поэтому одежда осталась на нём, разорванная, пропитанная кровью, прилипшая к телу. Ткань натягивалась при каждом движении, вызывая новую волну боли.       Римус медленно втянул воздух сквозь зубы.       Он всё-таки смог чуть двинуться.       Движение далось тяжело, будто тело снова стало чужим.       На мгновение ему показалось, что он снова одиннадцатилетний мальчик.       Первое полнолуние в Хогвартсе.       Он лежит на кровати, не в состоянии даже поднять голову. Всё тело ноет, на нем не осталось живого места. Грудь болит при каждом вдохе. Он ждёт, один, пока придёт мадам Помфри.       Первый год был самым тяжёлым.       Он проходил через это в одиночку. Каждый раз. Каждый месяц.       Пока о ликантропии не узнал Сириус.       Мысль о нём больно кольнула в груди.       Римус резко втянул воздух и тут же пожалел об этом. Боль вспыхнула под рёбрами.       Сириус.       Он всё ещё был в опасности.       А Римус… Римус не сдвинулся с места за всю ночь.       Сириус всегда приходил к нему на помощь. Всегда. С самого первого дня, когда узнал правду.       После этого полнолуния стали легче. Не потому что боль исчезла – нет. Потому что рядом всегда был он. Сириус. Потом, по его же инициативе, Джеймс и Питер тоже стали анимагами.       Римус знал, что волк с тех пор считал их всех своей стаей. Но Бродяга… Бродяга был чем-то большим.       Даже в последние месяцы, когда война поглотила всё вокруг, когда они всё реже проводили ночи рядом, Сириус всё равно всегда был рядом в самый важный момент, когда сознание возвращалось. Всегда. Но сегодня – нет.       Римус резко дёрнулся. Цепи громко звякнули, и жгучая боль прокатилась по телу.       Он стиснул зубы, сдерживая стон.       Уверенные шаги сверху раздались почти сразу.       По лестнице спустился Грюм.       Он остановился у подножия, внимательно разглядывая Римуса своим магическим глазом.       – Что, уже очнулся? – буркнул он, – как ночка?       Римус поднял на него взгляд. Глаза жгло, но он всё равно смотрел прямо.       – Сними… их… с меня, – почти прорычал он сквозь зубы.       Голос звучал хрипло и низко, больше похожий на звериный, чем человеческий.       Грюм хмыкнул.       – Сейчас.       Он поднял палочку и коротко взмахнул ею. Цепи ослабли и со звоном рухнули на пол.       Римус судорожно втянул воздух, когда серебро перестало касаться кожи. Боль не исчезла, но стала терпимой.       Он тут же попытался подняться. Ноги подогнулись. Он едва не рухнул обратно на пол, но успел упереться рукой в стену.       – Ты написал Дамблдору? – резко спросил он.       Грюм прищурился.       – Да. Написал.       – Он здесь?       – Он будет к обеду.       Римус резко повернул голову.       – К обеду?! – голос сорвался. – Ты шутишь?       Римус сделал резкий шаг вперёд. Боль ударила в грудь, но он не остановился.       – Он что, не понимает, что Сириус в беде?! – прошипел Римус. – Что прямо сейчас с ним могут делать… – он запнулся, стиснул зубы, – ужасные вещи!       Грюм нахмурился.       – Успокойся, Люпин.       – Не смей говорить мне успокоиться!       В комнате повисла тяжёлая тишина.       Грюм медленно выдохнул.       – Дамблдор знает, что делает, – сказал он твёрдо, – и на твоём месте я бы не сомневался в его решениях.       Римус коротко усмехнулся.       – Конечно, – тихо сказал он.       Грюм внимательно посмотрел на его раны.       – Тебе нужна медицинская помощь, – произнёс он уже другим тоном. – Пойдём. Я отведу тебя к нашим лекарям.       – Не нужно.       – Люпин…       – Я сказал – не нужно, – перебил его Римус. – Я пойду домой.       Грюм приподнял бровь.       – Ты всегда такой упрямый? – проворчал он. – Как только Блэк терпит тебя…       При упоминании Сириуса в груди снова кольнуло.       Римус ничего не ответил.       Грюм тяжело вздохнул.       – Ладно. Если ты не хочешь по-хорошему.       Он схватил Римуса за плечо.       Мир резко скрутился.       В следующую секунду они стояли уже на втором этаже дома Дингла – в лазарете.       Запах ударил в нос сразу. Травы. Зелья.       Римус замер. Это место болезненно напомнило ему о Сириусе.       С тех пор как тот стал Хранителем, он почти жил здесь. Дни напролёт проводил за приготовлением зелий, за перевязками, за лечением чужих ран. Он мог бы стать прекрасным целителем в Мунго.       Если бы не война.       Запах здесь был слишком знакомым. Слишком похожим на него. Будто Сириус всё ещё был где-то рядом.       Римус стиснул зубы и пытался не обращать внимания на запах.       Тед Тонкс подошёл к ним быстрым шагом, на ходу закатывая рукава мантии.       – Мерлин… Люпин, что с тобой? Ты выглядишь ужасно. – В его голосе не было осуждения, только неподдельная тревога.       Римус хотел уйти немедленно. Он сам мог разобраться со своими ранами, как делал это десятки раз раньше. Он не нуждался в чьей-либо помощи. Не сейчас. Не тогда, когда Сириус был где-то один, в опасности.       – Вчера было полнолуние, как видишь, безболезненно оно не прошло, – ответил за него Грюм, всё ещё крепко удерживая его за плечо. – Разберись с ним. Я не могу отпустить его в таком виде домой.       Римус открыл рот, собираясь возразить, но Грюм перебил:       – Успокойся, Люпин. Тед только обработает твои раны, а потом можешь идти куда хочешь.       – Хорошо, Аластор, я займусь им, – спокойно сказал Тед.       – Тогда оставляю его на тебя. У меня ещё много дел.       Грюм развернулся и вышел из лазарета, клацая деревянной ногой по полу. Этот звук постепенно растворился в тишине.       Тед повернулся к Римусу.       – Садись, – сказал он уже более деловым тоном, указывая на узкую кушетку. – Или падай, как тебе больше нравится.       Римус попытался усмехнуться, но губы лишь болезненно дёрнулись.       Он сделал шаг к кушетке, и мир вдруг накренился. Стены поплыли, будто кто-то сдвинул их в сторону. Колени подогнулись сами собой.       Если бы Тед не подхватил его под локоть, он бы рухнул на каменный пол.       – Тише, тише… – пробормотал Тед. – Не геройствуй. Здесь это никому не нужно.       Он осторожно усадил его на кушетку. Матрас под ним скрипнул.       Тед осторожно коснулся его груди и разорвал остатки ткани.       Римус стиснул зубы.       Ткань отлипала от ран с влажным, липким звуком. Кровь уже подсохла, но в некоторых местах всё ещё сочилась, прилипая к коже. Когда ткань оторвалась окончательно, боль вспыхнула такой яркой волной, что перед глазами на секунду потемнело.       Он резко втянул воздух сквозь зубы.       – Потерпи, – тихо сказал Тед. – Сейчас станет легче.       Он поднял палочку.       – Ферула.       Чистые бинты сами скользнули к ране, аккуратно обвивая грудь. Затем палочка снова вспыхнула мягким зелёным светом. Какое-то заклинание мягко коснулось кожи.       Римус резко втянул воздух.       Кожа под светом зашипела, будто раскалённый металл опустили в воду. Боль была не острой, но глубокой, жгучей, проникающей внутрь.       Он сжал пальцы в кулак.       И в этот момент память предательски подбросила другой образ.       Сириус.       Тусклый свет лампы. Тишина квартиры после полнолуния. Римус лежит на диване, слишком слабый, чтобы даже повернуть голову, а Сириус сидит рядом на полу, склонившись над его ранами.       Рукава закатаны. Волосы падают на лицо, но он не обращает на это внимания.       – Сейчас… осторожно… – тихо говорил он, почти шёпотом, словно боялся напугать его лишним звуком.       Один только вид Сириуса тогда мог стократно облегчить страдания Римуса. Его руки, такие нежные и мягкие, настолько аккуратно касались его кожи.       Он всегда работал аккуратно, будто каждое неловкое движение могло причинить еще больше боли.       Когда бинт касался раны и Римус невольно вздрагивал, Сириус сразу замирал.       – Прости… – шептал он едва слышно, прежде чем продолжить. – Я стараюсь… ещё немного.       Иногда он накрывал его плечо свободной рукой и держал так несколько секунд, пока боль не отступала.       И каждый раз на его лице появлялось то самое выражение, тяжёлое, напряжённое, будто боль чувствовал не Римус, а он сам.       Сириус никогда не говорил об этом вслух. Но Римус видел, как он сжимает губы, когда приходится причинять боль. Как отводит взгляд на секунду, прежде чем снова коснуться раны, как после всего этого долго сидит рядом, не уходя, будто боясь оставить его одного хотя бы на мгновение.       Сегодня Сириуса не было рядом.       Мысль ударила сильнее любого заклинания.       Римус резко открыл глаза. И только когда первая волна боли чуть отступила, он наконец заговорил:       – Ты знаешь что-нибудь о Сириусе?       Тед на секунду замер. Его рука едва заметно остановилась.       – Нет… ничего.       Между ними ненадолго повисла тишина.       – Он так и не вернулся, да? – тихо спросил Римус.       – Насколько я знаю… нет.       Слова прозвучали осторожно, будто Тед боялся, что они разобьются о воздух.       Римус тяжело выдохнул. Воздух в груди будто стал холоднее.       – Римус… всё будет хорошо. Мы ещё даже не знаем, что именно случилось.       Римус резко поднял голову.       – Я знаю. – Его голос прозвучал хрипло. – Его поймали пожиратели. И теперь они пытают его… пытаются выбить из него информацию про Гарри. Этого я и боялся с самого начала, с того дня, как ему предложили стать Хранителем. – Последние слова прозвучали почти шёпотом.       Тед нахмурился.       – Римус, успокойся. Мы не можем точно знать, что с ним случилось. Дамблдор придёт и всё расскажет. Я уверен, что всё не так страшно.       – Вы все не понимаете… – тихо сказал Римус.       Он опустил голову, закрывая глаза.       – Я чувствую это. – Эти слова прозвучали почти беззвучно.       Тед на мгновение замолчал. В его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое – понимание, тревога… и бессилие.       – Знаешь… – тихо сказал он, продолжая перевязывать руку. – Он же тоже для меня не чужой человек. Мы с Энди тоже переживаем о нём.       Римус громко выдохнул.       Перед глазами вдруг вспыхнуло чужое, навязчивое видение: Сириус где-то в темноте, связанный, упрямо молчащий, несмотря на боль.       Римус резко зажмурился.       Нет. Он не должен был представлять это.       Но мысли всё равно возвращались к одному – Сириус сейчас один. И, скорее всего, страдает.       – Я не могу сидеть здесь и ждать Дамблдора, – сказал он. – Я должен найти Сириуса.       – Римус… – мягко начал Тед. – Ты должен отдохнуть после полнолуния. Ты едва держишься на ногах. Ты не можешь себя так насиловать.       – Тед… я не могу.       Он поднял взгляд. В глазах Римуса было что-то отчаянное. Почти звериное.       – Я не могу просто ждать.       Тед молчал несколько секунд.       – Римус… извини.       – Что?       Мир вдруг снова начал плыть. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Веки налились тяжестью. Мысли начали расползаться, как туман.       Он резко повернул голову к Теду.       – Что ты сделал? – Голос прозвучал глухо.       Тед отвёл взгляд.       – Римус… тебе нужно отдохнуть. Прости.       Римус попытался подняться, но тело не послушалось.       Слабость накатила внезапно, как волна. Руки стали чужими, тяжёлыми. Голова склонилась вперёд.       – Как ты мог… – прошептал он.       Последнее, что он почувствовал – чужая рука, осторожно укладывающая его на кушетку.       И тишина.       Римус заснул.              Он очутился в странном месте.       Вокруг клубился белый туман, густой, вязкий, почти осязаемый. Он лип к коже, забивался в лёгкие, мешал дышать. Казалось, даже звук в нём тонул, становился глухим и чужим.       Римус попытался двинуться с места, но ноги тяжело увязли в этой бедой дымке.       Он огляделся. Ничего. Ни стен, ни горизонта, только бесконечная белизна.       Но внутри было странное, тревожное знание: он здесь не просто так. Он что-то ищет.       И он знает что.       Приложив усилия, Римус сделал шаг вперёд.       Ноги вязли в тумане, будто он шёл по болоту. Каждое движение давалось с усилием, словно само пространство пыталось удержать его на месте.       – Сири?.. – тихо позвал он.       Голос утонул, и даже эхо не вернулось назад.       Он сжал пальцы в кулак и пошёл дальше.       И вдруг он почувствовал запах.       Едва уловимый.       Бергамот. Корица. Мята.       Римус замер. Сердце болезненно дёрнулось в груди.       Он бы узнал этот запах из тысячи.       – Сири… – Произнес он теперь уже тише, почти шёпотом.       Запах становился сильнее.       Он пошёл быстрее, почти спотыкаясь, цепляясь за невидимую вязкость вокруг.       И тогда он услышал вскрик.       Тихий. Сломанный. Почти задавленный.       – Муни… пожалуйста…       Римус сорвался с места.       Он бежал, насколько это вообще было возможно в этом тумане, задыхаясь, не чувствуя под собой ног.       – Сири! Где ты?!       И вдруг он увидел его.       Сначала только силуэт. Потом лицо.       Сириус стоял в нескольких шагах. Бледный. Измученный. На скуле расплывался тёмный синяк, губа была разбита. Руки в крови. На левой была рваная, глубокая рана, от которой всё ещё тянулись алые следы.       Его спутанные волосы с застывшими корочками крови и грязи свисали тяжёлыми прядями до локтей.       Римус на мгновение замер.       Боль внутри сжалась так резко, что стало трудно дышать.       Но даже таким, сломленным и израненным, Сириус оставался Сириусом. Живым. Настоящим. Его Сириусом.       Римус шагнул к нему.       – Я здесь… – выдохнул он. – Я нашёл тебя…       Сириус тоже с трудом двинулся навстречу. Он шёл медленно, но упорно, смотрел только в глаза Римусу, будто не веря, что он настоящий.       Расстояние между ними сокращалось шаг за шагом.       Секунды растягивались, становились вязкими, как сам туман вокруг.       Сириус протянул руку. Римус тоже.       И наконец он почувствовал. Холодные пальцы. Лёгкие. Знакомые до боли.       Римус сжал их крепче, почти отчаянно.       – Я тебя больше не отпущу, – прошептал он, едва слышно.       Но в тот же миг, пальцы начали исчезать. Будто их никогда и не было.       – Нет… – Римус резко подался вперёд. – Нет, Сири, стой!       Образ Сириуса дрогнул. И рассыпался, прямо у него в руках.       – Сири! – голос сорвался. – Где ты?! Я здесь! Ты слышишь меня?!       Туман снова стал пустым. Мёртвым.       – Пожалуйста… не уходи… – почти беззвучно проговорил Римус.              И в этот момент он проснулся.       Римус резко распахнул глаза, хватая воздух. Грудь тяжело поднималась, сердце билось так быстро, будто он всё ещё бежал.       Руки сжались сами собой, словно он всё ещё пытался удержать чью-то ладонь.       Но в них не было ничего. Только холод и пустота.       Римус резко сел, словно его вытолкнули из сна силой.       Воздух рвался в лёгкие болезненно, прерывисто. Он не сразу понял, где находится, взгляд метнулся по комнате, цепляясь за стены, за тусклый свет, за очертания знакомых предметов.       Лазарет Ордена.       Ощущение чужой руки в своей всё ещё не исчезло.       Он медленно разжал пальцы, но в в них было пусто.       Римус провёл рукой по лицу, стирая холодный пот.       – Это всего лишь сон… – хрипло выдохнул он.       Но сам себе не поверил. Слишком… настоящим это ощущалось. Слишком отчётливым.       Запах всё ещё будто держался в воздухе, или это просто память упрямо не отпускала.       Бергамот. Корица. Мята.       Сириус.       Римус резко поднялся на ноги.       Мир на секунду качнулся, но он упрямо удержался, вцепившись в край кушетки.       – Нет, – тихо, почти зло произнес он. – Я не буду здесь лежать.       Он сорвал с себя часть бинтов, не все, только те, что мешали двигаться. Остальные остались, неловко перетягивая грудь и плечо.       Боль отозвалась сразу, но он только стиснул зубы. Это было неважно. Совсем неважно.       Около кушетки, на столике, Тед оставил какую-то сменную одежду. Римус быстро натянул ее на себя. Сейчас ему было абсолютно всё равно, что носить.       Он уже сделал шаг к выходу, когда дверь распахнулась.       На пороге стоял Тед.       – Ты издеваешься? – устало выдохнул он, окинув Римуса взглядом. – Я же дал тебе снотворное…       – Мне нужно идти.       Голос Римуса был тихим, но в нём было что-то такое, что заставило Теда замолчать.       – Куда? – мягче спросил он.       – К нему.       Тед тяжело вздохнул.       – Римус… мы не знаем, где он.       – Я знаю, – резко перебил он.       Пауза.       – Я чувствую.       Тед нахмурился.       – Это не…       – Не говори, что это невозможно, – голос стал жёстче. – Просто не говори.       На секунду между ними повисло напряжённое молчание.       Тед провёл рукой по лицу, словно собираясь с мыслями.       – Дамблдор уже здесь, – наконец сказал он. – Он собирает всех.       Римус замер.       – Где?       – Внизу. В зале.       Между ними повисла тишина.       – Если ты хочешь что-то предпринять – тебе всё равно придётся сначала поговорить с ним.       Римус закрыл глаза на мгновение. Ему не нужны были советы от этого старика. Он уже отправил Сириуса не весть куда. Но только он знал, где Сириус был в последний раз. Именно это раздражало сильнее всего. Чтобы начать поиски ему нужна помощь этого деда.       Он коротко кивнул.       – Ладно.       Тед чуть расслабился.       – Я пойду с тобой, – мягко сказал Тед.       – Не нужно.       – Нужно, – спокойно, но твёрдо ответил Тонкс. – Ты едва стоишь.       Римус хотел возразить, но не стал.       Они вышли в коридор.       Каждый шаг отдавался болью, но теперь она казалась чем-то далёким, второстепенным. В голове всё ещё звучал голос.       Муни… пожалуйста…       Римус сжал кулаки.       «Пожалуйста, держись.» – Мысленно проговорил он.       Лестница показалась длиннее, чем обычно. Когда они наконец спустились, у двери в зал уже стояли люди.       Голоса доносились приглушённо, будто каждый старался говорить вполголоса, чтобы не спугнуть и без того хрупкое равновесие.       Взгляд Римуса остановился на той самой вазе.       Римус стиснул зубы. Нет, он не будет думать о нем.       Римус отвел глаза в другую сторону.       Грюм и Кингсли стояли чуть в стороне, склонившись друг к другу. Они разговаривали о чем-то, но напряжение между ними ощущалось почти физически.       Чуть дальше Римус заметил Дедалуса Дингла. Он улыбался.       Римус на секунду замер, наблюдая за ним.       Улыбка была той самой, чуть нелепой, привычной, будто ничего не изменилось. Он оживлённо что-то рассказывал другому волшебнику, имя которого Римус даже не знал, и время от времени тихо посмеивался.       Как? Как можно улыбаться сейчас?       Мысль кольнула резко, почти болезненно.       Мир будто раскололся надвое. Для кого-то он всё ещё продолжался, ровный, привычный, почти, неизменный, словно прошлая ночь не принесла с собой ничего страшного.       Но для Римуса всё изменилось.       Он не будет прежним, пока не найдет того, кто и был для него этим миром.       Его взгляд скользнул дальше и резко остановился.       Джеймс и Лили. Они сидели чуть в стороне от остальных, словно вокруг них образовалось невидимое пространство. Лили прижимала к себе Гарри, слишком крепко, как будто боялась, что его могут отнять в любой момент. Её пальцы едва заметно дрожали, но она всё равно гладила его по волосам, машинально, почти бессознательно.       Джеймс сидел рядом, наклонившись вперёд, опершись локтями о колени. Его взгляд был устремлён в пол, но Римус сразу понял, он не видит ничего перед собой.       Он думает.       Конечно, Дамблдор вызвал их.       Римус сжал челюсть.       Что они скажут теперь?       Мысль пришла холодной и тяжёлой.       Что я скажу им?       Гарри тихо дернулся на руках у Лили, и она тут же прижала его ещё ближе, почти защитно.       Они выглядели напуганными. От этого внутри стало ещё хуже.       Римус опустил взгляд на мгновение.       Я не должен был отпускать его.       Мысль прозвучала уже не как упрёк, а как приговор.       Он снова поднял глаза.       Чуть дальше, за Джеймсом и Лили, сидел Питер. Он выглядел напуганнее обычного. Его глаза нервно скользили по всей комнате. Его рука напряжённо чесала предплечье левой руки.       Во главе комнаты стоял Дамблдор. Перед ним была разложена карта Лондона, старая, исписанная пометками, с тонкими линиями, пересекающими улицы. Его пальцы медленно скользили по ней, словно он пытался нащупать нечто невидимое.       Он выглядел спокойным.       И это раздражало. Пугало. Злило.       Тед чуть ощутимо толкнул его вперёд.       Скрипнула половица. И всё оборвалось.       Голоса стихли мгновенно. Разговоры оборвались на полуслове. Тишина упала резко и тяжело.       Все обернулись, смотря на него.       И Римус вдруг остро почувствовал себя, раненым, измученным, с ещё не высохшей кровью на одежде, с тенью сна, всё ещё живой в глазах.       Но отступать было уже некуда.       Он выдержал этот взгляд. Каждый из них.       Римус почувствовал, как внутри поднимается холодная злость. Он не собирался сидеть здесь и решать вопросы Ордена. У него было дело по-важнее.       Он отмахнулся от рук Теда и прошел дальше в комнату.        – Где он? – твердо спросил он.       Тишина стала абсолютной. Тед чуть слышно прошел за ним в зал и присел на стул.       – Профессор, – голос Римуса стал жёстче, – где Сириус?       Дамблдор посмотрел на него внимательно, как будто видел больше, чем должен.       – Римус, нам нужно поговорить об этом, – тихо сказал он.       – Нет, – Римус качнул головой. – Вам нужно ответить.       Между ними повисла натянутая тишина.       – Римус… пожалуйста, сядь. Нам всем нужно решить несколько вопросов, – спустя ещё несколько секунд произнёс Дамблдор.       Он говорил так спокойно, будто ничего не произошло.       Римус не сдвинулся с места.       – Просто скажите, куда вы отправили его! – голос сорвался и резанул тишину.       В комнате кто-то вздрогнул. Лили сильнее прижала к себе Гарри. Джеймс резко поднял голову.       Дамблдор смотрел прямо на Римуса, долго и внимательно, будто предугадывая его движения.       – Я скажу, – мягко ответил он. – Но не сейчас. Сначала нам нужно решить другие вопросы. Прошу тебя… сядь.       Римус коротко усмехнулся, безрадостно, почти зло.       – Другие вопросы?.. – повторил он, будто пробуя слова на вкус.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, не отводя взгляда.       Тишина натянулась до предела.       Первым сдался Римус.       Он резко отвёл глаза, сделал шаг назад и почти рухнул на ближайший стул. Дерево глухо скрипнуло под его весом. Руки сжались в кулаки на коленях.       – Хорошо, – тихо сказал Дамблдор. – Тогда начнём.       Он перевёл взгляд на остальных.       – Сириус Блэк вчера отправился на задание, выданное лично мной. К утру он не вернулся. Мы полагаем, что Пожиратели Смерти знали о его роли Хранителя и устроили засаду. На данный момент его местоположение неизвестно.       – Неизвестно? – Римус резко подался вперёд.       Стул скрипнул. Он уже собирался встать, но Тед рядом сжал его плечо, удерживая.       – Римус, – негромко, но твёрдо сказал он.       Римус выдохнул сквозь зубы и снова опустился назад, но взгляд остался прикован к Дамблдору.       – Джеймс, – продолжил тот, словно ничего не произошло. – Вам необходимо сменить Хранителя. Если заклинание всё ещё действует, это означает, что Сириус жив. Однако… мы не можем рассчитывать на то, что это продлится долго. Вам нужно выбрать нового хранителя как можно скорее. Я готов взять это на себя.       Джеймс резко покачал головой.       – Нет, спасибо, Профессор, мы должны разобраться сами.       Все обернулись к нему.       Он поднялся, проводя рукой по волосам, и посмотрел на Дамблдора прямо.       – Мы не можем рисковать Вами, – он запнулся и сжал зубы.       Он перевёл взгляд.       – Римус, может быть…       Комната будто замерла.       Римус медленно поднял голову.       – Нет, – сказал он жёстко.       Джеймс нахмурился.       – Римус, послушай, ты…       – Нет, – повторил он, уже громче. – Я не смогу. Я не буду сидеть здесь и ждать.       Слова прозвучали почти как удар.       Джеймс медленно кивнул, будто уже ожидал этого ответа. Затем повернулся в другую сторону.       – Питер? – Джеймс чуть улыбнулся, смотря на своего друга.       Все взгляды переместились на него.       Питер дёрнулся, будто не сразу понял, что к нему обращаются.       – Я?.. – он нервно сглотнул. – Я… конечно. Да. Если нужно – да.       – Хорошо, спасибо, – выдохнул Джеймс, будто принял решение. – Тогда решено.       Дамблдор коротко кивнул.       – Тогда мы не будем больше терять времени на это. После собрания вы останетесь, мы наложим новое заклятие.       Он сделал едва заметное движение палочкой, и карта на столе слегка развернулась.       – Теперь перейдём к остальному–       – Нет. – Голос Римуса прозвучал резко.       Он поднялся.       На этот раз никто его не удержал.       – Вы ничего не сказали, – продолжил он, глядя только на Дамблдора. – Ничего полезного.       В комнате снова стало тихо.       – Римус… – начал Дамблдор.       – Где он? – перебил он. – Просто скажите мне адрес, куда вы его отправили.       Дамблдор долго смотрел на него. Слишком долго.       – Мы сделали всё, что могли, – наконец сказал он. – Сейчас–       – Это не ответ, – резко оборвал Римус.       Он сделал шаг вперёд.       – Скажите. Мне. Адрес.       – Римус, – голос Дамблдора стал чуть жёстче. – Ты нужен мне здесь. Следующее полнолуние ты проведёшь на севере. Мы обнаружили новую стаю оборотней. Ты должен наладить с ними контакт–       Римус коротко рассмеялся.       – Вы серьёзно?       Римус сделал ещё шаг вперёд.       – Я не собираюсь выполнять ни одного вашего приказа, пока Сириус не будет в безопасности.       Слова повисли в воздухе.       – Либо вы скажете мне, где он… – Римус чуть наклонился вперёд, – либо я найду его сам.       Дамблдор медленно вздохнул.       На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое.       – Хорошо, – сказал он наконец. – Я дам тебе адрес.       Римус замер.       – После собрания.       – Сейчас. – Твердым тоном сказал Римус.       Они снова встретились взглядами.       И на этот раз Дамблдор отвёл глаза первым.       Он достал пергамент, быстрым движением написал несколько строк и протянул его Римусу.       Он выхватил пергамент из рук Дамблдора, даже не глядя на написанное.       – Будь осторожен, – тихо добавил тот.       Римус ничего не ответил.       Он уже развернулся к выходу, шагнул к двери, когда услышал знакомый голос.       – Римус, подожди. – Голос Джеймса прозвучал резко.       Римус не остановился.       Рука уже легла на ручку двери.       – Римус, постой.       На этот раз в голосе прозвучало что-то другое.       Пальцы на мгновение сжались сильнее, будто он собирался просто уйти, проигнорировать, но… Он всё же остановился.       Медленно выдохнул и обернулся.       Джеймс уже был рядом.       – Ты не пойдёшь один, – сказал он твердым тоном.       Римус коротко усмехнулся.       – Отойди.       Джеймс не двинулся.       – Ты еле стоишь, – продолжил он. – Ты после полнолуния. Ты даже не знаешь, что тебя там ждёт.       – Мне всё равно.       – А мне – нет!       Слова вырвались резче, чем он ожидал.       На секунду повисла тишина. Только приглушенные голоса из комнаты совещаний доходили до них.       Лили тихо позвала:       – Джеймс…       Он даже не обернулся.       Смотрел только на Римуса.       – Ты не в состоянии, – уже тише сказал он. – Ты туда не дойдёшь.       Римус шагнул вперёд и остановился вплотную к нему.       – Не мешай мне. – Голос был тихим, но в нём не осталось ничего человеческого.       Джеймс сжал челюсть.       – Я не отпущу тебя так.       – Не отпустишь? – Римус чуть наклонил голову. – Попробуй.       На мгновение между ними вспыхнуло что-то острое, почти опасное.       Они знали друг друга слишком долго, слишком хорошо и именно поэтому сейчас было так тяжело.       – Римус, – Джеймс сделал вдох, пытаясь удержаться. – Я понимаю–       – Нет, – резко перебил он. – Ты не понимаешь, – голос сорвался.       Римус шагнул ещё ближе.       – Ты не понимаешь, что с ним сейчас делают.       В глазах мелькнуло что-то дикое.       – Ты не слышишь его.       Эти слова тяжело повисли между ними.       Джеймс на секунду замер.       – Что?..       – Я чувствую его, – глухо сказал Римус. – Прямо сейчас.       Он сжал пергамент в руке.       – И если я не пойду сейчас – я просто… – Он не договорил. Не смог.       Джеймс провёл рукой по лицу.       На секунду он закрыл глаза. Когда открыл, в них уже не было злости. Только страх. И решительность.       – Тогда я иду с тобой.       – Нет.       – Это не обсуждается, я тоже переживаю за него!       – Обсуждается.       Римус отступил на шаг.       – У тебя есть жена. Ребёнок. Ты нужен им, Сохатый. Ты не можешь уйти. – Каждое слово било точно, Джеймс не мог с ними поспорить.       Римус продолжил, уже тише:       – Если с тобой что-то случится, значит всё это было зря.       Между ними повисла тяжелая тишина. Джеймс не хотел признавать, что Римус был прав.       Лили подошла ближе, но не вмешалась. Только смотрела.       Джеймс медленно опустил руки.       Он понимал. Чёрт возьми, он понимал.       И от этого было только хуже.       – Тогда… – голос стал хриплым. – Тогда хотя бы подожди. Мы соберём людей. Не иди туда вслепую.       Римус покачал головой.       – Уже поздно.       Он снова повернулся к двери.       – Римус.       Он остановился в последний раз, не оглядываясь на Джеймса.       – Верни его, пожалуйста, – тихо сказал Сохатый.       Римус закрыл глаза на мгновение и коротко кивнул, едва заметно.       Он открыл дверь и вышел, не оборачиваясь.       Дверь за его спиной закрылась глухо, отрезая голоса, свет, людей – всё, что ещё могло его остановить.       Он не замедлил шаг даже на секунду.       Свернул за угол, в узкий переулок, где было темнее и тише. Каменные стены давили с обеих сторон, от них тянуло сыростью и холодом.       Здесь его никто не увидит.       Здесь его никто не остановит.       Римус разжал пальцы и развернул пергамент.       Взгляд скользнул по строчкам, быстро и цепко.       Адрес был написан витиеватым почерком. Он запомнил его сразу и сжал лист так сильно, что тот смялся в руке.       Сердце билось неровно, тяжело, отдаваясь в висках.       Держись, пожалуйста. Я уже иду.       Он закрыл глаза на долю секунды и резко, болезненно вдохнул.       Римус шагнул вперёд. Мир сжался. Скрутился.       Холодный воздух ударил в лицо. В груди всё ещё сбивалось дыхание после аппарации.       Воздух резко вернулся в лёгкие. Тишина здесь ударила по ушам.       Римус появился на месте, чуть пошатнувшись, но удержался. Не дал себе упасть. Не сейчас.       Он медленно выпрямился, поднял голову и замер.       Он уже знал, что не вернется домой, пока не найдет Сириуса.