Под тяжестью старых теней

      — Сириус Блэк… — тихо произнёс Волдеморт. — Наконец-то.       Беллатриса и Рабастан расступились, освобождая дорогу их Лорду.       Сириус медленно, с усилием, поднял голову.       Цепи чуть звякнули, когда он, игнорируя тянущую боль в руках и спине, расправил плечи. Его взгляд встретился с чужим, холодным, нечеловечески спокойным. Чёрные зияющие глаза Волдеморта смотрели на него так, будто видели насквозь.       И всё же он не отвёл глаза. Не отвернулся ни на секунду.       — Белла, Рабастан, вы, я вижу, развлекли себя вдоволь с моим пленником? — чуть повысив голос, сказал он, обращаясь к своим Пожирателям.       Рабастан, казалось, побледнел от такого тона Волдеморта.       — Мой Лорд, мы просто… — начала оправдываться Белла.       — Я не хочу слушать ваши жалкие оправдания! — прошипел он. Беллатриса сделала шаг назад.       — Уходите, с вами я разберусь позже. — его твёрдый тон ударился об стены небольшой комнаты.       Беллатриса и Рабастан второпях выбежали из подвала.       Сириус остался наедине с Волдемортом. От одной мысли, что он находится один в комнате с самым страшным волшебником Англии, у Сириуса кружилась голова.       — Теперь нам никто не помешает. — Протянул Волдеморт, подходя ближе.       — Думаешь, я тебя боюсь? — голос прозвучал грубее, чем он хотел, но главное, что он не дрогнул.       На губах Волдеморта появилась едва заметная улыбка.       — Боишься? Меня? — мягко переспросил он. — Нет. Если бы ты боялся меня, то навряд ли сидел сейчас здесь.       Он сделал шаг ближе.       — Я знаю, ты боишься. Но не меня.       Сириус сжал зубы.       — Ты ничего не знаешь обо мне!       — О, Сириус, — спокойно ответил Волдеморт. — Я знаю.       Он сделал небольшую паузу, будто оценивая реакцию Сириуса.       — Ты боишься стать похожим на нас. И потому так отчаянно цепляешься за свою… правильность.       — Я никогда не стану таким, как ты, — резко бросил Сириус.       — И как давно, ты пытаешься себя в этом убедить? — тихо, с интересом прошептал Волдеморт.       Он обошёл его, медленно, не спеша.       — Забавно, как отчаянно ты держишься за ничтожные остатки своих принципов.       Сириус не повернул головы, но всё тело напряглось.       — Я не стану одной из твоих пешек.       — Нет, я бы никогда не относился бы к тебе, как к ничтожной пешке, — спокойно возразил Волдеморт. — Ты куда полезнее.       Он остановился рядом. Их отделял один шаг.       — Ты уже давно на доске, Сириус. Просто всё ещё делаешь вид, будто выбираешь сам за кого тебе играть.       — Я выбираю, — глухо ответил Сириус.       — Тогда объясни, почему ты здесь. Почему Дамблдор отправил тебя туда?       На секунду повисла тишина.       — Для Дамблдора вы все просто пешки. Я же ценю полезных людей в своих рядах.       Сириус сжал цепи. Металл больно впился в кожу.       Он не ответил.       Волдеморт чуть склонил голову.       — Упрямый… — протянул он. — Это у тебя от матери, да? Узнаётся сразу. Так похож на неё и внешне, и внутренне. Просто всё ещё пытаешься скрыть это, даже от самого себя.       Сириус поднял на него взгляд. Само присутствие Тёмного Лорда в комнате, будто высасывало из него силы. Он был не в состоянии ответить и пытался одним взглядом донести всё, что думает о его словах.       Волдеморт оценивающе смотрел на него сверху вниз, будто ища ниточки, за которые сможет потянуть. Спустя несколько секунд он добавил:       — А вот твой брат был другим.       При упоминании Регулуса Сириус замер. Всего на долю секунды. Он не был готов к этому. Рана утраты брата всё ещё зияла внутри.       Этой реакции оказалось достаточно.       — Никогда не перечил, — продолжил Волдеморт. — Был сдержаннее. Предсказуемее. Идеальный наследник для великого рода.       Лёгкая пауза.       — Хотя, конечно, он был слабоват.       Что-то внутри Сириуса резко оборвалось. Не просто злость.       Реакция пришла мгновенно, как удар. Сириус не успел себя остановить.       — Не смей говорить про него. — Голос сорвался.       Он даже не понял, как у него получилось встать с пола. Цепи дёрнулись, зазвенели, тело рванулось вперед, несмотря на боль.       — Ты не имеешь права говорить о нём!       В груди стало тесно, дыхание сбилось.       — Ты ничего о нём не знаешь! — выдохнул Сириус, голос уже почти хрипел. — Ничего!       Волдеморт только внимательно наблюдал. Почти с интересом.       — Напротив, — спокойно сказал он. — Я знаю достаточно.       Он сделал шаг ближе.       — Он как раз и был обычной пешкой. Никчёмный, ничего не умел. Ты не такой.       Это ударило сильнее, чем всё до этого.       — Замолчи!       Сириус рванулся вперёд, не думая, не контролируя себя. Только желание заткнуть, прекратить, защитить, даже сейчас, когда уже поздно, когда уже некого защищать.       Волдеморт поднял палочку. Без резкости. Без усилия.       — Хватит.       Одно слово. Даже не заклинание. И тело перестало подчиняться.       Сириус застыл на месте, в том же напряжённом движении, в котором сорвался вперёд. Мышцы словно налились свинцом, дыхание сбилось, грудь сдавило.       Он попытался пошевелиться. Ничего.       Только цепи тихо звякнули.       — Сиди спокойно, когда я с тобой разговариваю, — произнёс Волдеморт. — Тебе так будет проще.       Сириус тяжело вдохнул, пытаясь справиться хотя бы с дыханием.       — Отпусти… — выдавил он.       Волдеморт посмотрел на него с небольшим интересом. Он снова поднял палочку и сделал очередное лёгкое движение.       Эффект последовал сразу же. Горло будто сжали изнутри. Это была не боль — хуже. Пустота. Слова просто не выходили, как будто их отрезали до того, как они успевали сформироваться.       Сириус резко вдохнул, пытаясь прорваться через это. Но всё бесполезно.       Он зажмурился на секунду. Сжал зубы так, что заныло в челюсти.       Нет. Он не будет молчать.       С усилием, почти на грани, он вытолкнул звук:       — …всё равно… — хриплые, едва слышные звуки вырвались из него. — не… — Он не смог закончить, но смысл даже этих трёх слов повис в воздухе. Сириус не сдастся.       Волдеморт чуть наклонил голову. В его лице читался нескрываемый интерес.       — Даже сейчас, — тихо произнёс он. — Любопытно.       Он подошёл ближе. Настолько, что это ощущалось кожей.       — Посмотрим, как ты запоёшь позже.       Пауза растянулась, давя на виски.       И затем он направил палочку прямо на Сириуса и спокойным, твёрдым тоном произнёс:       — Легилименс.       Сириус сразу понял, что не сможет закрыться полностью. Не сможет не упустить его в свои мысли.       Тогда хотя бы спрятать главное.       Он судорожно попытался оттолкнуть самые важные образы: Римуса, Гарри, Джеймса, Лили, увести их глубже, дальше, туда, где даже мысль о них не всплывает первой.       Сконцентрироваться. Удержаться. Но это требовало сил, которых у него почти не осталось.       И Волдеморт это чувствовал.       Он двигался по его памяти не как человек — как тень, как холодный чёрный, всепоглощающий дым, который проникает в каждую щель, обволакивает, просачивается, не встречая сопротивления.       Слишком быстро.       Сириус пытался следить за ним, словно это могло что-то изменить, замечал, как воспоминания вспыхивают и гаснут, как одни образы отбрасываются, другие задерживаются на долю секунды дольше.       Не туда. Не туда. Только не это…       Сириус знал, куда он направляется…       Дым замедлился и остановился.       Сириус почувствовал это раньше, чем увидел. И внутри всё сжалось.       Нет… Я не хочу снова…       Сириус узнал его по запаху, по звуку, по ощущению. Детство. Фамильное имение на площади Гриммо. Ему около девяти лет.       Комната была слишком просторной, холодной и строгой для урока, с высокими потолками и тяжёлыми шторами, почти не пропускающими свет. Воздух там всегда казался неподвижным, будто даже пыль боялась шевелиться без разрешения.       Я помню этот запах, — отстранённо подумал Сириус. — Чистота, воск, старый пергамент… и что-то металлическое.       Он стоял рядом с Регулусом.       Сириус заглянул ему в лицо, и от его вида внутри всё сжалось. Это был его младший брат, всё ещё невинный и чистый. Они всё ещё друзья.       Он выглядел таким маленьким и худеньким. Палочка в руке казалась чужой. Сириус знал, почему.       У него самого магия проснулась раньше, легче, так будто самого начала была с ним. Для него всё это — заклинания, движения — не было чем-то сложным. Он схватывал быстро, почти автоматически.       Но Регулус…       Ему было рано. У него только недавно случился первый всплеск неконтролируемой магии.       Сириус видел, как тот держит палочку, слишком осторожно, как будто боится сломать. Или как будто она может ударить в ответ.       — Начнём с простого, — голос Вальбурги прозвучал чётко, не оставляя места для возражений. — Флипендо.       Она произнесла заклинание почти небрежно. Короткое движение палочкой, и стоящий у стены стул резко отлетел, ударившись о камень с глухим звуком.       — Сириус. Покажи.       Он шагнул вперёд раньше, чем успел подумать.       Сириус достал палочку из кармана. Он взял её в левую руку и уже был готов продемонстрировать заклинание, как голос матушки резко оборвал все его мысли.       — Сириус! В какую руку нужно класть палочку?       Сириус сразу повернулся к ней лицом. Её серые глаза, похожие на его собственные, сейчас выглядели тёмными серыми пучинами. Казалось, будто одно неверное движение, и она бросится на него.       — В правую, матушка. — Тихо проговорил он, опустив голову вниз и быстро перекладывая палочку в другую руку.       — Не позорь меня! Наследник не может колдовать левой рукой! — Строгим громким тоном сказала она.       Регулус весь сжался от страха, казалось, ещё секунда, и он расплачется.       — Да, матушка.       — Покажи заклинание, Сириус. Надеюсь, хотя бы это ты сделаешь правильно.       Сириус сделал шаг вперёд, вытянул правую руку и сделал движение, которое знал наизусть.       — Флипендо. — Твёрдым тоном, будто ничего не произошло сказал он.       Заклинание сорвалось легко.       Стул дёрнулся сильнее, чем нужно, резко отлетел в сторону, почти перевернулся.       На секунду в комнате стало ещё тише.       Сириус почувствовал на себе взгляд матери, оценивающий, холодный, но без недовольства.       Он сделал шаг назад, возвращаясь на место.       И сразу же посмотрел на Регулуса. Тот уже держал палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели.       — Теперь ты, — сказала Вальбурга.       Регулус нервно кивнул.       Он сделал шаг вперёд, и Сириус сразу заметил, что движение было неровное, плечи напряжены, дыхание сбито.       Регулус поднял палочку. Замер на долю секунды, словно вспоминая движение.       — Фли… флипендо… — Он неуверенно прошептал слова заклинания.       Из палочки появилась слабая вспышка, но ничего не последовало. Стул даже не дрогнул.       Сириус почувствовал, как внутри всё сжимается.       Давай… ещё раз, у тебя получится…       Регулус вдохнул глубже и стиснул палочку ещё сильнее.       — Флипендо! — Сказал он во второй раз, уже более уверенно.       На этот раз движение получилось чуть резче.       Но магии так и не последовало. Только едва уловимое колебание воздуха вырвалось из палочки Регулуса, но стул так и не сдвинулся с места.       В комнате повисла тяжелая тишина.       Сириус уже знал эту тишину.       Он перевёл взгляд на Вальбургу. Она молчала. Но ярость уже вспыхнула в её глазах.       Регулус не двигался. Только стоял, опустив палочку чуть ниже, и ждал, сжавшись от страха.       Сириус почувствовал, как напряжение нарастает, тяжёлое, давящее, знакомое до боли.       Нужно что-то делать. Сейчас.       — А разве это вообще полезное заклинание? — вдруг резко сказал Сириус.       Слова прозвучали громче, чем он рассчитывал. Почти вызывающе.       Вальбурга медленно повернула голову.       — Что ты сказал?       Сириус пожал плечами, делая вид, что ему скучно.       — Ну, оно же бесполезное. Просто толкает вещи. Это же даже не защита.       Теперь Вальбурга смотрела на него.       Регулус замер рядом.       — Выйди, — холодно скомандовала Вальбурга, не глядя на Регулуса.       Регулус замер на секунду. Потом быстро кивнул и вышел, почти бесшумно.       Дверь закрылась. Сириус остался один.       Вот теперь начнётся.       — Ты думаешь, это забавно? — спросила Вальбурга спокойно.       Сириус опустил взгляд.       — Нет.       — Тогда зачем ты это сказал?       Он не ответил. Не мог сказать правду.       Пауза затянулась.       — Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю. — Почти криком произнесла она.       Сириус медленно поднял взгляд.       — Ты ведёшь себя как ребёнок, — холодно сказала Вальбурга. — И это позорит нашу семью.       Сириус молчал.       Он уже знал, слова ничего не изменят.       Вальбурга сделала шаг ближе.       — Раз ты считаешь это игрой, — продолжила она, — значит, ты не понимаешь последствий.       Короткое движение палочкой.       — Тогда я объясню.       Заклинание вспыхнуло резко.       Жгучая боль ударила мгновенно, словно кожу обдало огнём изнутри.       Сириус резко вдохнул, но не закричал.       Боль усилилась. Он сжал зубы так сильно, что зазвенело в голове.       Не дай ей это.       Он не двинулся с места. Не издал ни звука.              — Интересно.       Голос Волдеморта раздался прямо внутри воспоминания.       Он всё это время стоял рядом. Наблюдал. Словно это было не прошлое, а сцена, поставленная специально для него.       Он медленно обошёл их: Вальбургу и Сириуса, — рассматривая каждую деталь, каждую реакцию.       — Ты сделал это ради него, — произнёс он.       Сириус внутри воспоминания сжал зубы ещё сильнее.       Молчи. Не отвечай ему.       — Чтобы отвлечь её.       Волдеморт остановился рядом с Вальбургой, пристально смотря на нее.       — Любопытно.       Он наклонил голову.       — Заслуживал ли он этого?       Волдеморт ненадолго замолчал, всё ещё смотря на Вальбургу.       — И чем же он тебе отплатил?       Слова ударили сильнее, чем заклинание.       Сириус резко вдохнул, вырываясь из воспоминания хотя бы частично.       — Замолчи… — прохрипел он. Голос прозвучал и в реальности, и здесь — в воспоминаниях.       Волдеморт даже не посмотрел на него.       — Она была права, — продолжил он спокойно. — Ты знаешь это.       Он отвернулся от Вальбурги и подошёл ближе к Сириусу.       — Ты должен был быть сильнее. Не оборачиваться на тех, кто слаб.       Тишина сжалась.       — Я могу тебя этому научить.       Сириус стиснул зубы.       — Ни за что.       Слова давались тяжело. Но он не мог сейчас промолчать.       Волдеморт замер на мгновение. В его взгляде впервые мелькнуло лёгкое раздражение.       — Всё упрямишься, — тихо сказал он.       И в следующий момент воспоминание рухнуло, рассыпалось. Комната исчезла. Свет, звук, боль — всё смазалось.       Волдеморт двинулся дальше. Глубже. Ища следующее место.       Он снова пронёсся, как чёрный дым, заполняя собой все воспоминания Сириуса.       Он не должен найти то, что так жаждет. Нет, Сириус не даст ему этого.       Наконец он остановился. Резко, как будто налетел на невидимую стену.       Сириус быстро осмотрелся. Хогвартс-экспресс. Он знает, что это за воспоминание. Одно из хороших.       Купе было тесным, залитым тусклым светом, который пробивался сквозь запотевшее стекло. Поезд мягко покачивался, и этот ритм отзывался где-то внутри почти успокаивающе… если бы не тяжесть, повисшая в воздухе.       Рядом сидел темноволосый, смуглый мальчишка. Сириус тогда ещё не знал его имени. Джеймс. Напротив — рыжеволосая девочка. Лили.       Между ними повисла неловкая тишина, вязкая, как густой туман.       Джеймс ёрзал, явно собираясь что-то сказать, но каждый раз словно отступал, не находя слов. Лили смотрела в окно, напряжённо сжав губы, будто держала внутри что-то важное и болезненное.       А сам Сириус сидел чуть в стороне, держа твёрдую осанку, слишком собранный для одиннадцатилетнего мальчика. Пальцы были сжаты на коленях. Его взгляд был холоден, но внутри всё дрожало.       И тут он почувствовал его. Волдеморт. Он был здесь. Но пока не вмешивался. Стоял в углу купе, будто часть тени, наблюдатель. Чужеродное, холодное присутствие, от которого воздух становился тяжелее.       Внутри Сириуса разгоралась тревога. Та самая, детская, почти забытая, но сейчас живая и острая. Страх, что он не справится. Что окажется недостаточно хорош. Что матушка узнает. Она всегда узнаёт. Что он подведёт семью…       Дверь купе распахнулась с глухим стуком. На пороге появился мальчик, уже одетый в школьную форму, его волосы были как будто грязными.       Это был Снейп.       Он вошёл уверенно, почти вызывающе будто имел право на это место. Снейп сел напротив, рядом с Лили, даже не спросив.       Они знали друг друга. Это чувствовалось сразу.       — Я с тобой не разговариваю! — резко сказала Лили, и её голос прорезал тишину, как нож.       — Почему? — тихо, но упрямо спросил он.       — Тунья меня ненавидит. За то, что мы прочли письмо от Дамблдора…       Сириус невольно слушал их разговор.       Тунья. Имя кольнуло память, и мысль такая старая, чужая и одновременно его собственная, всплыла сама собой:       «Значит, они полукровки… или хуже.»       Она звучала так же, как тогда. Остро и холодно. Как учила матушка. Сириус ненавидел себя за это.       — И что? — Снейп чуть подался вперёд.       Лили вспыхнула.       — А то, что она моя сестра!       Её голос дрогнул — и вдруг сломался.       — Она всего лишь…       Сириус почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он хотел отогнать эту мысль, не поддаваться ей. «Да. Грязнокровки.» Она отозвалась чем-то неприятным, почти болезненным.       — Но мы ведь едем! — вдруг с жаром продолжил Снейп. В его голосе вспыхнула настоящая, живая радость. — Мы едем в Хогвартс!       Лили кивнула, сдерживая слёзы, и слабо, но искренне улыбнулась.       — Тебе лучше поступать в Слизерин, — сказал он, ухватившись за этот момент.       — В Слизерин? — наконец раздался голос Джеймса.       Он перестал притворяться, что не слушает, и теперь внимательно смотрел на них и на Сириуса тоже.       Наконец Сириус смог по-настоящему его разглядеть. Что-то в нём было… другое. Неуловимое, но очевидное. Это чувствовалось в каждом движении, в уверенности, в том, как он сидел — свободно, без напряжения. Его не учили этикету, не учили манерам, не учили держать себя в обществе.       Очки с толстыми линзами чуть съезжали на нос. Волосы торчали во все стороны, и в этом беспорядке было что-то почти… раздражающе живое.       — Кто это тут хочет в Слизерин? — продолжил Джеймс с усмешкой. — Я бы сразу из школы ушёл. А ты? — Он посмотрел прямо на него.       Сириус замер от такого внезапного вопроса.       — Вся моя семья училась в Слизерине, — неловко сказал он после паузы.       — Ёлки-палки! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался приличным человеком!       Что-то в груди у Сириуса дрогнуло.       — Я не знаю… — тихо сказал он, и это была правда.       — А как тебя зовут? — вдруг спросил Джеймс уже как-то иначе.       — Сириус Орион Блэк. — Официально представился он, как учили.       И всё изменилось. Атмосфера стала тяжёлой, солнце будто перестало пробиваться через окно купе.       — А. Блэк, — протянул Джеймс.       Его взгляд стал другим. Холодным, злым.       — Нужно было сразу спросить имя. Я бы таких, как ты вообще в школу не пускал, была бы моя воля.       Сириус резко поднял голову.       Нет. Это неправильно. Этого не было. Джеймс… не говорил так. Не мог.       — Я считаю, что Гриффиндор лучший факультет. Он для храбрых, — продолжил тот. — Для честных. Для сильных. Таких, как мой отец.       Он сделал паузу и снова посмотрел прямо на Сириуса.       — Это уж точно не про тебя. — Голос Джеймса будто изменился. Стал глубже, ниже.       Сириус почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику.       Снейп фыркнул.       — Тебе что-то не нравится? — резко обернулся к нему Джеймс.       — Почему же, — протянул тот. — Если кто-то предпочитает быть храбрецом, а не умным…       — А ты куда пойдёшь, если ты ни то ни другое? — резко вмешался Сириус. Его голос тоже изменился, стал другим, резким, ядовитым, почти злым.       Джеймс громко расхохотался.       Лили вскочила со своего места. В её глазах была ярость.       — Северус, пойдём. Найдём другое купе.       Они поспешно вышли. Дверь глухо закрылась.       Тишина снова нависла между ними.       — Я не думаю, что мы станем друзьями, — холодно сказал Джеймс.       — Нам не по пути, — добавил он.       — Нет… — выдохнул Сириус. — Это неправда. Это не ты, Джеймс!       Сириус обернулся и встретился взглядом с Волдемортом. Тот стоял в тени и улыбался.       Он стиснул зубы. Всё внутри напряглось, будто он пытался удержать что-то рвущееся наружу.       Он сопротивлялся. Пытался.       Но присутствие Волдеморта в его голове было слишком сильным.       Слишком глубоким и грубым.       Он не мог вытеснить его…       Но внезапно всё изменилось. Будто кто-то перевернул страницу, резко, но осторожно, не желая окончательно разрушить иллюзию.       Тяжесть отступила. Воздух стал легче. Купе снова залилось светом, а на лице Джеймса появилась его обычная улыбка.       И на мгновение Сириусу показалось, что тот день действительно вернулся. Настоящий. Не испорченный. Не тронутый чужой волей.       Дверь купе снова открылась. На пороге стоял Римус.       Его волосы были сильно взъерошены, будто в них и впрямь гулял ветер. Одет он был как маггл — Сириус нечасто встречал таких, но знал, что именно так они и одеваются, и помнил: с подобными ему не положено общаться. Тем не менее незнакомец выглядел чересчур уверенным. Его янтарные глаза внимательно изучали Сириуса и Джеймса, словно пытаясь разгадать их намерения.       Волдеморт на несколько мгновений замер. Его присутствие не исчезло, но словно отступило вглубь, в тень. Чары дрогнули, ослабли, как будто это воспоминание не поддавалось ему полностью.       Он снова стал лишь наблюдателем.       — У вас не занято? — Спросил Римус.       — Нет, проходи! — тут же оживился Джеймс. — У нас полно места!       Он даже подался вперёд, будто боялся, что тот передумает.       — Я Джеймс Поттер! А тебя как зовут? — он приветсвенно вытянул руку вперед.       — Римус. Римус Люпин.       Римус посмотрел на его руку и через секунду, улыбнувшись, пожал её.       — Отлично! — широко улыбнулся Джеймс. — Это Сириус. Мы с ним тоже только познакомились!       Сириус коротко кивнул и встретился взглядом с Римусом. В этот момент что-то внутри него дрогнуло.       Ему вдруг показалось, что Римус смотрит на него слишком внимательно, словно видит его душу.       Сириус почувствовал, как кровь приливает к лицу, и на его щеках появился нежный розовый румянец. Он попытался скрыть это и быстро отвернулся, снова поворачиваясь к окну.       — Ты тоже первокурсник? — спросил Джеймс.       — Ага, — ответил Римус, садясь напротив.       Сириус всё ещё чувствовал его взгляд на себе.       — Отлично! — продолжил Джеймс с тем же энтузиазмом. — Держу пари, мы станем отличными друзьями!       И внезапно что-то пошло не так. На секунду все замолчали. Атмосфера снова переменилась.       — Но не с тобой, Блэк, — едко и резко добавил Джеймс.       — Тебе с нами не по пути.       Сириус вздрогнул. Это не был голос Джеймса. Он бы никогда такого не сказал. Ведь так?       — Блэк? — тихо повторил Римус.       Его лицо изменилось. Словно кто-то стёр с него мягкость, оставив только жёсткость и усталую неприязнь.       — Ужас. И зачем я вообще сюда зашёл…       Нет. Сириус сжал пальцы. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Это не он.       — Я думал, такие как ты не ездят в обычных вагонах, — продолжил Римус.       Каждое слово было как укол.       — Он, между прочим, собирается в Гриффиндор, — усмехнулся Джеймс.       — В Гриффиндор? — Римус едко усмехнулся.       Это было хуже всего. Римус не усмехался так. Никогда       — Ему там не место.       Мир качнулся. Сириус перестал дышать. Это не они. Не они. Они бы никогда–       Грудь сжало так сильно, что стало больно.       Ещё слово. Ещё один взгляд и он не выдержит.       Он резко вскочил.       Дверь распахнулась, и он выбежал.       В спину ударил колкий громкий смех.       Он не обернулся.       Бежал, пока не закончился вагон, пока не исчезли голоса, пока не осталось ничего, кроме стука колёс и собственного дыхания.       Он остановился только, когда спрятался от чужих глаз. Но от одной пары чёрных глаз он не мог избавиться.       Сириус сел на пол, прижавшись спиной к холодной стене. Руки дрожали. Он закрыл лицо ладонями, как будто это могло его защитить.       — Ты правда думал, что они твои друзья?       Тихий, спокойный голос раздался в голове Сириуса.       Он резко вскинул голову.       — Замолчи! — сорвался он. — Убирайся из моей головы!       Но Волдеморт уже стоял рядом. Не тенью. Почти реальным.       — Они не ровня тебе, — продолжил он мягко. — Никогда не были. Они всегда видели в тебе чужого.       — Они рядом с тобой только потому, что им это удобно.       — Нет! — выдохнул Сириус. — Это неправда! Не Римус!       Сириус замер. Он не должен был этого говорить. Но было слишком поздно.       — Не Римус… — тихо повторил Волдеморт.       И в его голосе мелькнуло что-то почти заинтересованное.       — Значит, тебе дорог этот полукровка.       Сириус почувствовал, как внутри всё сжалось.       — Нет, — быстро сказал он. — Мне всё равно. — Слова прозвучали резко и твердо.       Улыбка Волдеморта стала глубже.       — Как трогательно.       В этот момент воспоминание треснуло.       Сначала едва заметно. Потом сильнее.       Образы поплыли, расплылись, как краска под водой. Купе, поезд, детский смех.       Всё вытекало сквозь пальцы, как вода, которую невозможно удержать.       Сириус попытался за что-то ухватиться, но не смог.       Ничего не осталось.       Только пустота и Волдеморт, который уже искал новое воспоминание. Новую рану.       Сириус больше не пытался следить за ним. Он просто ждал, когда это закончится. Когда Волдеморт остановится.       Всё резко прекратилось, будто он неожиданно зацепился за какой-то интересный момент.       Сириус узнал это воспоминание сразу.       Первая ночь в Хогвартсе. Гриффиндорская спальня. Тёплый полумрак, густой запах нового пергамента, ткани, чуть затхлой пыли. Тяжёлые полог над его кроватью почти полностью отрезал его от внешнего мира, оставляя внутри только узкое пространство, где было слишком тихо и одиноко.       Он лежал на спине, уставившись в потолок, и не мог уснуть. Тело было напряжено до боли, пальцы сжаты в кулаки под одеялом. Каждое движение отдавалось тревогой.       Что будет завтра?       Мысль билась в голове, как пойманная птица.       Завтра матушка всё узнает.       Что она сделает?       Как посмотрит?       Как она его назовет? И назовет ли вообще…       Сириус резко вдохнул.       Он чувствовал взгляд. Даже сквозь плотный полог. Даже сквозь тревогу внутри. Волдеморт был здесь. Невидимый. Но абсолютно реальный. Наблюдающий. Ждущий.       Сириус на секунду закрыл глаза и провалился в беспокойный, рваный сон.              Вальбурга появилась сразу. Её лицо такое холодное, выверенное, будто выточенное из камня. Серые глаза без тени тепла, только ледяная ясность. Кольца на пальцах сверкнули, когда она подняла руку.       Палочка была направлена прямо на него.       — Круцио. — Без толики сожаления в голосе сказала она.       Боль вспыхнула мгновенно. Острая. Всеобъемлющая.       Сон ощущался таким реальным. Хотя на тот момент Сириус никогда не чувствовал на себе Круцио.       — Нет, мама… пожалуйста… не нужно… — Голос сорвался, стал таким тонким и хрупким.       — Круцио!       Боль усилилась, разрывая тело изнутри, лишая дыхания.       — Пожалуйста, мама!       — Ты позор моего рода.       Каждое слово было как удар.       — Держи себя, как подобает!       — Мама–       — Кру–              Сон резко оборвался, как будто его выдернули наружу.       Сириус сел, задыхаясь.       Всё тело было липким от пота, рубашка прилипла к коже. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.       Щёки были влажными. Он не сразу понял, от пота или от слёз.       Мир перед глазами расплывался. Очертания плыли, сливались в одно.       Он несколько раз моргнул и сфокусировал взгляд.       Перед ним кто-то стоял. Сначала это был просто силуэт. Потом черты начали проступать.       Римус.       Сириус замер.       Но… что-то в нем было не так.       Не было той тихой складки между бровей, которая появлялась, когда он волновался. Не было мягкости во взгляде. Не было тепла.       Римус смотрел на него сверху вниз, холодно и раздражённо. Будто перед ним стоял не друг, а кто-то чужой. Ненужный.       — Ты чего орёшь? — буркнул он. — Спать мешаешь.       Слова ударили неожиданно сильно. Сириус сглотнул.       — Извини… — голос дрогнул. — Мне просто… кошмар приснился…       Римус скривился.       — Ты что, маленький?       Он на секунду замолчал, и затем с усмешкой добавил:       — Или ты ещё и в кровать написал?       Что-то внутри Сириуса оборвалось. Он сжал зубы так сильно, что заболела челюсть.       Слёзы подступили мгновенно.       Нет. Он не должен. Не перед ним. Не сейчас.       — Ты чё… — Римус наклонил голову, прищурившись. — Плачешь?       Он зло усмехнулся.       — Сам Сириус Блэк… плачет в своей кроватке.       — Римус… — выдохнул Сириус. — Это не ты…       Тот чуть заметно нахмурился, но ухмылка с его лица никуда не пропала.       — Не я?       Он сделал шаг ближе.       — А кто тогда?       Он смотрел прямо в глаза, без тени сомнения.       — Или ты думаешь, что знаешь меня лучше, чем я сам?       Сириус отшатнулся. В груди сжалось. Это не правда. Не правда! Этого не может быть.       Он резко вскочил с кровати. Ноги едва держали.       Он даже не помнил, как распахнул полог, как пересёк комнату.       Главное — уйти.       — Чё, опять убегаешь? — донёсся вслед искажённый смех Римуса.       Сириуса трясло. Руки дрожали, дыхание сбивалось.       Это не правда. Не может быть правдой.       В тени впереди что-то шевельнулось.       Волдеморт.       Он вышел из темноты почти плавно, как будто всегда там был.       И медленно, но уверенно приближался.       Он остановился слишком близко. Его рука поднялась. И почти… мягко коснулась руки Сириуса.       Тот вздрогнул, будто обжёгся, и резко оттолкнул его.       — Не трогай меня! — Голос сорвался на крик.       Волдеморт чуть склонил голову.       — Тебе всё ещё дорог твой оборотень…       — Даже после этого, — после небольшой паузы добавил он.       — Римус никогда бы так не сказал! — отчаянно выкрикнул Сириус.       Улыбка Волдеморта стала заметнее.       — Ты уверен? — тихо, почти ласково спросил он.       — Ты думаешь, что знаешь его.       Волдеморт сделал ещё шаг ближе.       — Но ведь именно ты сомневаешься в нём. Именно ты подозреваешь, что он может предать Орден.       Сириус замер. Дыхание оборвалось. Он ничего не сказал.       И этого было достаточно.       Улыбка стала глубже. Победнее.       Волдеморт отвернулся, как будто уже получил всё, что хотел.       Пространство вокруг снова начало расплываться.       Стены текли. Пол уходил из-под ног.       Воспоминание разрушалось.       Волдеморт уже искал дальше.       Новую трещину. Новую боль.       И Сириус знал, что он её найдёт.       В этот раз Волдеморт остановился почти сразу, как будто точно знал, куда бить.       Они снова были в Хогвартсе.       Нежный полумрак гриффиндорской спальни. Тепло от затухающего камина. Тени, лежащие на стенах, казались слишком густыми, слишком неподвижными, как будто и они затаились.       Они были вдвоём. Сириус и Римус. Им, наверное, по двенадцать лет.       Между ними была тишина. Но это была не та тишина, что раньше — не спокойная и уютная, а давящая.       Сириус чувствовал, как у него дрожат пальцы. Сердце билось слишком быстро, гулко, почти болезненно. Он хотел что-то сказать Римусу.       Он вспомнил. Это был тот самый момент. Тот разговор.       — Ты что-то хотел мне сказать? — спросил Римус. Его голос, как обычно, был ровным, но в нём чувствовалась какая-то напряжённость, тонкая, почти незаметная. Как натянутая струна, готовая оборваться.       Сириус открыл рот.       — Эм… да, я…       Слова застряли. Не складывались в предложения.       Он сделал вдох.       И тут он вновь увидел его. Волдеморт. Он стоял рядом. Слишком близко к ним. Настолько, что Сириус почти ощущал холод от его присутствия кожей.       Он приблизился ещё на шаг, и Сириус почувствовал, словно тень легла поверх него, словно его голос уже не принадлежал только ему.       — Я знаю, что ты…       Сириус не договорил. Он не мог заставить себя произнести это вслух.       — Что я что? — тихо спросил Римус, но в этом тихом голосе впервые прозвучала настоящая, живая тревога.       Сириус закрыл глаза на мгновение. Волдеморт стоял так близко и Сириус чувствовал, что он пытается сделать.       Не говори.       Пожалуйста, не так…       — Оборотень. — В голосе Сириуса было слышно отвращение.       Слово упало между ними.       Тишина стала невыносимой.       Римус не отшатнулся. Не отвернулся. Он просто смотрел ему глубоко в глаза, ждал, пока Сириус сам что-то скажет.       Сириус почувствовал, как внутри него что-то ломается.       Он должен был сказать иначе.       Должен–       — Ты… грязная тварь. — Его собственный голос был слишком низким. Слова вышли, как яд, обжигая всё вокруг, как будто их выдавили из него.       Сириус резко вдохнул, будто очнулся.       Нет. Нет, это не я. Я бы никогда–       Но слова уже прозвучали.       Они повисли в воздухе, тяжёлые, липкие, отравляющие всё вокруг.       Римус не сразу ответил. Его лицо стало неподвижным. Слишком спокойным. Только глаза потемнели, и в них появилось что-то, от чего Сириусу стало холодно.       — Кто-то ещё знает? — спросил он твёрдым, собранным тоном, будто он уже принял удар и теперь просто выжидает.       Сириус хотел сказать «нет». Просто «нет» и закончить на этом.       Но слова снова пошли сами.       — Только я. По крайней мере, я так думаю.       Он слышал себя и не узнавал.       — Питер и Джеймс вряд ли бы догадались.       Каждое слово было неправильным, чужим. Но остановиться он не мог.       — Ты расскажешь? — спросил Римус теперь уже тише.       Сириус сжал кулаки. Ногти впились в ладони.       Скажи нет. Просто скажи нет.       — Нет.       На секунду между ними повисла тишина.       — Это было бы слишком просто, — едко добавил он.       Слова прозвучали слишком жестоко.       Сириус почувствовал, как его накрывает ужас. Он слышал себя и понимал, что ничего не мог сделать. Он хотел замолчать. Закрыть рот. Исчезнуть. Но язык продолжал двигаться, отравляя всё.       Римус медленно сделал шаг назад, как будто расстояние между ними вдруг стало необходимым.       — И что ты от меня хочешь? — Его голос оставался ровным, но под этой ровностью чувствовалась пустота.       Сириус замер.       Он не хотел отвечать, не должен был. Не так. Не здесь. Не ему.       Но слова уже поднимались — липкие, чужие, готовые сорваться с языка.       — Скажи. — Шёпот был почти неслышным. Но он был внутри. Волдеморт не торопил. Он знал, что Сириус сломается сам.       Сириус стиснул зубы так, что в ушах зазвенело.       Нет. Он не скажет. Он не даст ему–       — Я… — Голос дрогнул, сломался.       Он заставил себя глубоко вдохнуть.       — Я никому не скажу. — Слова прозвучали глухо, с усилием. Как будто он вырывал их из себя. Улыбка с лица Волдеморта чуть пошатнулась.       Римус замер. В его глазах мелькнуло что-то, но так быстро, что Сириус не успел разобрать, что это.       Надежда? Недоверие? Страх?       — Правда? — тихо спросил он.       Сириус кивнул.       — Да.       И в этот момент что-то пошло не так. Воздух стал тяжелее, словно сгустился. Тени на стенах дрогнули, вытянулись, поползли вверх, ломая очертания комнаты.       Сириус почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Волдеморт. Он был не доволен.       Слишком просто.       Римус медленно выпрямился. И его лицо изменилось. Почти незаметно, но достаточно. Тепло исчезло. Осталась только настороженность.       — Ты говоришь это так… будто сам себе не веришь, — произнёс он.       Его голос стал жёстче.       — Или просто хочешь, чтобы я успокоился?       Сириус вздрогнул.       — Нет, я–       — Ты ведь уже сказал, что я, как ты тогда выразился? Тварь? — перебил Римус. — Так с чего бы тебе теперь молчать?       Каждое слово било точно.       Сириус сделал шаг вперёд.       — Римус, я не–       — Не что? — резко перебил он.       Его жёлтые глаза потемнели.       — Не презираешь меня?       Тишина.       — Не думаешь, что я опасен?       Сириус сделал шаг назад и упёрся в стену.       — Не считаешь, что таких, как я, нужно держать под контролем?       Сириус замотал головой.       — Нет! Это не–       — Тогда почему ты так смотришь?       Слова ударили сильнее, чем крик.       Сириус замер. Он не знал. Не понимал.       Но вдруг он действительно почувствовал это. Сомнение. Которое когда-то было. Которое он пытался не замечать. Которое теперь вытащили наружу.       Римус горько, почти устало усмехнулся.       — Понятно.       И в этом «понятно» было всё.       Он отвернулся, как будто разговор уже закончился, как будто решение было уже принято.       — Я знал, — тихо сказал он. — Знал, что рано или поздно это произойдёт.       Сириус резко вскинул голову.       — Что произойдёт?       — Ты такой же, как они.       Слова прозвучали спокойно, без злости. И от этого ещё страшнее.       — Как твоя семья.       Мир на мгновенье пошатнулся. Сириус почувствовал, как что-то внутри него рвётся.       — Нет. — Шёпотом произнес он, почти беззвучно.       — Нет, это неправда.       — Правда, — всё так же спокойно ответил Римус. — Просто ты хорошо это скрывал.       Сириус сделал шаг вперёд. Руки дрожали.       — Римус, посмотри на меня–       — Зачем?       Тот даже не обернулся.       — Чтобы услышать, как ты скажешь, что не такой? Я уже это слышал.       Сириус застыл. Внутри стало пусто.       — Ты думаешь, ты лучше их? — продолжил Римус тихо, почти равнодушно.       — Но это ты первый назвал меня тварью.       Слова ударили, сильнее, чем всё до этого. Сириусу не хватало воздуха, казалось, он сейчас задохнётся.       — Я не хотел–       — Хотел, — перебил Римус.       И впервые за всё время в его голосе прорезалась настоящая боль.       Повисла невыносимая тишина.       Сириус сделал ещё шаг.       — Я не боюсь тебя! Ты мне дорог… — Его голос сорвался Слова вырвались резко и грубо.       Римус замер. А затем медленно обернулся.       И впервые за всё это время его взгляд на секунду дрогнул.       И именно в тогда пространство резко треснуло.       Тень за спиной Сириуса вытянулась, исказилась.       И в ней проступил силуэт. Волдеморт.       Он был ближе, чем раньше. Почти касался его.       — Как трогательно, — прошептал он.       И голос его разрезал эту секунду, окончательно ломая её.       Римус моргнул и всё исчезло. Осталась только холодная ясность.       — Дорог? — переспросил Римус. Но теперь в этом слове не было ничего.       — Твои слова сами говорят за тебя.       Сириус отшатнулся.       — Нет–       — Ты боишься. Я чувствую это, — продолжил Римус.       Сириус снова отошёл назад, его спина врезалась в стену.       — Это неправда! — тихо сказал он.       — Тогда докажи.       Сириус промолчал: он не знал как.       И Волдеморт это чувствовал. Он улыбнулся.       Трещины пошли по стенам. Комната начала распадаться, как стекло под давлением.       Римус отступал всё дальше, растворяясь в темноте.       — Ты такой же, как они, Сириус, — донеслось напоследок эхо его голоса.       Мир рассыпался, оставляя Сириуса в пустоте.       Волдеморт был уже рядом. Он уже выбрал следующее воспоминание.       Сцена сменилась резко, без предупреждения.       Сириус снова оказался в фамильном особняке Блэков.       Ночь за окнами была густой, вязкой, как чернила. Ни звука снаружи, только глухое эхо голосов внутри дома.       Он стоял посреди зала, одетый слишком нарядно. Тёмный выходной костюм, расшитый изумрудными стразами, холодно поблёскивал в свете свечей. Ткань казалась тяжёлой, давящей на плечи, будто напоминая, кем он должен быть.       Вокруг было много людей. Лица, знакомые с детства — холодные, высокомерные, оценивающие. Чистокровные семьи, стоящие группами, как свидетели… или судьи.       Даже дядюшка Альфард был здесь. Сириус заметил его почти сразу. Он стоял чуть в стороне, напряжённый, будто не вписывался в эту картину. Их взгляды на секунду встретились, и в глазах Альфарда мелькнуло что-то… предупреждающее или даже прощальное.       У Сириуса кружилась голова. Предыдущее воспоминание всё ещё не отпускало. Слова Римуса, искажённые, но болезненные, путались с этим залом, с этими лицами.       Он не сразу понял. Не хотел понимать.       Голос раздался внезапно:       — Сегодня грандиозный день, дорогие гости!       Вальбурга.       Она стояла в центре, как королева среди своего двора. Прямая спина, идеально уложенные волосы, холодная, выверенная улыбка.       — Сегодня наследник благороднейшего и древнейшего рода Блэк сделает свой первый шаг к тому, чтобы стать великим.       Сердце Сириуса сжалось. Он знал, что это значит. Знал, кому этот шаг посвящён. Это был тот самый день. Тот самый выбор.       — Сириус, выйди к нам.       Её голос не повысился, но в нём была сила, которой нельзя было не подчиниться.       Сириус сделал шаг, потом ещё один. Пол под ногами казался чужим. Слишком далёким.       Он подошёл к ней. Рядом с ней стояли Орион и Регулус. Вальбурга наклонилась к Сириусу. Её пальцы легли на его плечо, кольца холодно впились в ткань.       — Не подведи меня, — прошептала она ему на ухо. В этом шёпоте была не просьба. Угроза.       Сириус замер и только теперь он почувствовал этот холод. Он медленно поднял взгляд. И увидел в дальнем углу, среди гостей, стояла едва заметная чёрная тень. Волдеморт, наблюдающий, ждущий, как хищник, идеального момента для атаки.       Сириус резко отвёл взгляд. Сердце заколотилось сильнее.       — Подойди ближе, — сказала Вальбурга уже вслух.       Он подчинился.       Она развернула его лицом к гостям.       — Сегодня, — продолжила она, — он докажет свою преданность нашему роду и тем, кто ведёт нас к истинному величию.       Лёгкий шёпот прошёл по залу. Имя не было произнесено, но все его знали.       Кикимер появился рядом. В его руках лежала бархатная подушка, а на ней палочка Сириуса. И… кольцо с чёрным камнем.       Это был символ, обещание. Сириус уставился на него. В горле пересохло.       — Надень, — тихо сказала Вальбурга, но её слова не оставляли выбора.       — Это честь.       Сириус не двигался. Её пальцы сжались сильнее.       — Это твоя судьба.       Он протянул руку. Пальцы дрожали. Кольцо казалось тяжёлым ещё до того, как он его коснулся.       И в этот момент он услышал шёпот.       — Возьми.       Волдеморт. Он был совсем рядом. Внутри.       — И всё закончится. Это не добро и не зло.       Сириус закрыл глаза всего на мгновение и этого оказалось достаточно.       Внутри что-то дрогнуло, и вдруг на него нахлынуло другое время, не сломанное чужими руками.       Он услышал смех, живой, лёгкий, настоящий.       — Я же говорил, что ты приличный! — Голос Джеймса прозвучал так ясно, будто он стоял совсем рядом. Тёплый, радостный, без тени сомнения. От этого становилось больнее.       Сириус словно провалился глубже, но не в воспоминание, а в понимание.       Он вдруг понял с пугающей ясностью: всё это было настоящим. Не навязанным. Не подменённым. Не созданным чьей-то волей. Его друзья действительно приняли его. Они любили его.       Сириус резко вдохнул, будто вынырнул из глубины и открыл глаза.       Он резко отдёрнул руку. Кольцо осталось лежать на подушке.       В зале повисла тяжелая тишина. Все глаза уставились на него.       — Нет.       Слово прозвучало тихо, но его услышали все.       Вальбурга медленно повернула голову.       — Что?       Сириус сжал кулаки.       — Я не буду.       Тишина всё ещё держалась.       — Надень, — начала говорить Вальбурга, но не закончила предложение.       Из толпы вперёд уверенно шагнула Беллатриса, как будто ждала этого момента. На её лице была фанатичная улыбка.       — Тётушка, — мягко, почти певуче произнесла она, — разве мы будем довольствоваться лишь словами?       Вальбурга на секунду замерла, а потом медленно кивнула.       — Разумеется, — ответила она. — Мы не станем.       Беллатриса повернулась к Сириусу. Её взгляд жадно впился в него.       — Ты должен понимать, какая честь тебе оказана, кузен.       Она подняла руку. Рукав её мантии скользнул вниз, и Сириус увидел тёмную метку. Она будто жила на её коже. Извивалась. Пульсировала. От неё веяло чем-то неправильным. Живым. Холодным.       Сириус невольно отступил на полшага.       Беллатриса улыбнулась шире.       — Смотри внимательно.       Её пальцы сжались. Палочка коснулась метки.       Лёгкое движение–       И она прошептала:       — Мой Лорд.       Зал замер. Даже воздух, казалось, перестал двигаться.       Метка резко вспыхнула чёрным. Было больно даже смотреть.       И в ту же секунду пространство дрогнуло. Свечи задрожали. Пламя вытянулось. Тени поползли по стенам.       Сириус почувствовал это. Не как присутствие. Как давление. Как будто сама реальность прогнулась.       И он появился. Не тенью. Не отражением. Настоящий. Волдеморт.       Сириус хорошо помнил свой страх в этот день, когда он впервые встретился с ним. Волдеморт стоял в центре зала. Высокий. Неподвижный. От него исходило что-то, от чего хотелось опустить глаза.       Но Сириус не мог.       Волдеморт медленно оглядел зал. Гости склонили головы. Кто-то даже опустился на колени.       Вальбурга, Орион и даже Регулус повинно поклонились перед видом Темного Лорда.       Сириус остался стоять неподвижно. Один во всём зале.       Волдеморт перевёл взгляд на него. Он долго рассматривал его, смотря прямо в глаза.       — Значит, — тихо, почти шипя, произнёс он, — это и есть наследник Блэков.       Голос был спокойным, но от него холод шёл по коже.       Сириус сжал кулаки.       — Подойди, — сказала Вальбурга резко, не поднимая головы. — Немедленно.       Сириус не двинулся. И тогда давление усилилось, невидимое, но невыносимое.       Он сделал шаг. Потом ещё один. Пока не оказался достаточно близко.       Волдеморт чуть наклонил голову, рассматривая его, как вещь.       — Ты знаешь, зачем ты здесь?       Сириус сглотнул. Ответ застрял в горле.       — Скажи, — прошептал Волдеморт, но голос его был внутри, в голове Сириуса.       Сириус почувствовал, как слова сами поднимаются. Чужие.       — Я должен… — начал он.       Голос дрогнул. Он стиснул зубы.       Нет.       — Я должен поклясться…       Каждое слово давалось с усилием.       — …в верности.       Волдеморт не двигался, он ждал.       — Кому? — мягко спросил он.       Сириус встретился взглядом с Волдемортом.       — Вам.       Он сказал это. Зал будто выдохнул. Вальбурга подняла голову. В её глазах мелькнуло удовлетворение. Беллатриса широко, почти безумно улыбнулась.       Волдеморт сделал шаг ближе.       — Тогда поклянись. — тихо, почти мягко произнёс он. — Своей кровью.       Домовик снова появился рядом. В его руках был нож.       Сириус смотрел на него и понимал, если он это сделает — обратного пути не будет. Никогда.       — Возьми, — прошептал Волдеморт.       Сириус протянул руку. Пальцы дрожали. Он почти коснулся ножа, но на мгновенье замер. Внутри всё кричало.       Нет.       Он резко отдёрнул руку.       — Нет! — Слово вырвалось резко и громко.       Все затаили дыхание.       Волдеморт не отступил. Не разозлился. Он просто смотрел. Наблюдал с интересом.       — Повтори, — тихо сказал он, но теперь в его голосе не было мягкости.       Сириус сжал кулаки.       — Я не буду.       Вальбурга вскочила.       — Сириус! — Её голос дрогнул от ярости. — Немедленно!       — Я не буду! — громче крикнул Сириус.       Слова вырвались сами. Они были его. Настоящие.       Волдеморт склонил голову, как будто рассматривая что-то редкое.       — Интересно, — произнёс он. — Значит, ты отказываешься. — Это был не вопрос.       Сириус ничего не ответил, но не отвёл взгляд. Этого было достаточно.       В воздухе стало холоднее. Тени сгустились.       Вальбурга схватила Сириуса за плечо.       — Ты не понимаешь, что делаешь!       — Понимаю, — выдохнул он.       Волдеморт чуть заметно улыбнулся.       — Тогда посмотрим… — тихо сказал он, — насколько далеко ты сможешь зайти с этим выбором. Как быстро ты всё же вернешься ко мне.       Сириус не двигался. Секунда тянулась слишком долго.       Вальбурга всё ещё держала его за плечо — так, будто могла силой вернуть его обратно в правильное положение мира. В правильную версию него самого.       — Ты думаешь, что поступаешь правильно? — прошипела она. — Ты думаешь, ты понимаешь, от чего отказываешься?       Сириус сглотнул. Горло было сухим.       — Я понимаю, — сказал он тихо и сам удивился, насколько ровно это прозвучало.       Волдеморт не спешил. Он смотрел. Изучал. Как будто Сириус был не мальчиком, а ошибкой, которая вдруг начала сопротивляться собственному исправлению.       — Ты вырос в этом доме, — произнёс он наконец. — В этом воздухе. В этих правилах.       Он на секунду остановился.       — И всё же ты дрожишь, как будто тебе здесь нечем дышать.       Сириус резко вдохнул.       Беллатриса шагнула вперёд.       — Мой Лорд, он просто–       — Тише, — спокойно перебил Волдеморт.       Она замолчала мгновенно.       Сириус почувствовал, как внутри всё сжимается. Он стоял перед ним, казалось, будто невидимая рука сжалась вокруг его шеи, душа его.       — Ты ведь знаешь, что будет, если ты уйдёшь, — мягко сказал Волдеморт. — Я не отпущу тебя просто так. Я сделаю всё, чтобы однажды ты вновь вернулся ко мне, но ты дорого заплатишь за это.       Сириус стиснул кулаки.       — Я уже ухожу.       Волдеморт тихо, заинтересованно выдохнул.       Вальбурга резко повернула его к себе.       — Посмотри на меня.       Он посмотрел. Её лицо было каменным. Но в глазах было что-то, что он раньше не видел. Не просто злость. Не просто разочарование.       — Ты позоришь нас, позоришь меня — тихо произнесла она.       И это ударило сильнее, чем крик.       Сириус дёрнулся, но не отступил.       — Тогда, — сказал он, и голос дрогнул только на секунду, — мне правда здесь не место.       Тишина рухнула.       Беллатриса резко усмехнулась.       — Он не понимает, — сказала она Волдеморту. — Он думает, что это смелость.       Волдеморт ответил не сразу. Он долго вглядывался в лицо Сириуса.       — Нет, — наконец сказал Волдеморт спокойно. — Он понимает.       Слова повисли в воздухе.       Сириус почувствовал, как сердце пропускает удар.       Вальбурга сжала его плечо так сильно, что стало больно.       — Мы можем исправить это, — сказала она, уже поднимая палочку.       — Нет. — Слово вырвалось быстрее, чем мысль.       И в этот момент что-то внутри него окончательно щёлкнуло. Он понял. Сейчас или никогда.       Он сделал шаг назад. Потом ещё один.       Вальбурга дёрнулась, уже подняв палочку, но Сириус успел увернуться.       Он в последний раз посмотрел ей в глаза. Затем перевел взгляд на Реджи. Он стоял у неё за спиной, такой напуганный. На секунду они встретились взглядами. Сириус знал, что Регулус не отпустил бы его. Что одна лишь его просьба могла бы заставить его остаться. Но он ничего не сказал.       Сириус развернулся и побежал к выходу.       — Сириус! — прозвучал вслед крик Вальбурги.       Волдеморт слегка наклонил голову.       — Интересно, — тихо сказал он.       За спиной были слышны крики, заклинания. Но Сириус не остановился.       Коридор казался бесконечным.       Дом был слишком большим, как будто каждая дверь пыталась удержать его.       Он не сбавлял темп, пока не почувствовал холод ночи. Всё смазалось в одну картину. Сириус не помнил, как у него это получилось, но он стоял на улице.       Свежий воздух ударил в лицо, и только тогда он понял, что весь дрожит.       Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И исчез в темноте.       Особняк начал терять форму, как плохо удерживаемый сон.       Линии стен поплыли. Голоса стали глухими, отдалёнными.       Сириус чувствовал, как реальность позади него рушится, но всё же не оборачивался.       И вдруг тишина стала плотнее.       Он почувствовал то самое присутствие.       — Ты действительно ушёл тогда, — произнёс Волдеморт.       Сириус замер и медленно обернулся.       — Да. И сделал бы это снова, — хрипло сказал Сириус.       Волдеморт слегка наклонил голову.       — Ты всё ещё думаешь, что это был правильный выбор? — спокойно спросил он.       Сириус сжал кулаки.       — А разве нет?       — Ты оставил свою семью. Предал их. Из-за тебя твоему дорогому брату пришлось присоединиться ко мне…       Он сделал шаг ближе.       — Нет! Я не мог остаться! — Голос Сириуса сорвался на крик.       — Ты так думаешь? Если бы ты тогда остался, то всего этого бы сейчас не было…       Сириус не успел ничего ответить. Воспоминание распалось, а Волдеморт уже направлялся к следующему.       Сириус всё ещё не мог отойти от предыдущего воспоминания, когда оказался в новом.       Снова Хогвартс, снова их спальня.       Он не сразу понял, что лежит, только почувствовал под собой мягкость матраса, тепло ткани под пальцами. И запах. Лес. Сигаретный дым. Свежесть после дождя. Римус.       Сириус резко вдохнул, будто этот запах мог подтвердить реальность происходящего. Это его кровать.       Римус был рядом.       Римус был рядом. Он выглядел настоящим. От него исходило то самое спокойное тепло, к которому Сириус привык — то, которое всегда успокаивало, даже когда всё остальное рушилось.       Сириус помнил этот день. Эму было семнадцать…       Римус нависал над ним. Слишком близко. Между ними почти не осталось расстояния.       Сириус замер на секунду. Но воспоминание уже тянуло его дальше, не давая остановиться.       Его прикосновение было мягким. Осторожным. Будто Римус всё ещё проверял, не оттолкнут ли его. Шершавые губы Римуса, нежно встретились с его губами. Сириус растворился в этом чувстве, отвечая на поцелуй.       Он подался навстречу. Закрыл глаза. Позволил себе перестать думать. Позволил этому случиться.       Сначала поцелуи Римуса были почти невесомо. Но затем стали ближе. Глубже. Увереннее.       Сириус выдохнул, чувствуя, как теряется в этом — в тепле, в близости, в том, насколько это было… знакомо.       В последние месяцы они избегали друг друга. Делали вид, что между ними всё в порядке. Что между ними ничего нет. Но это было ложью. Как бы он хотел навсегда остаться в этом воспоминании, когда им по семнадцать лет, и, кажется, что весь мир стоит у их ног.       Сириус путался в мыслях, в ощущениях. Это было слишком резко, после предыдущего воспоминания.       Он почувствовал, как большие и тёплые руки Римуса осторожно сжали его бёдра. Движение было почти нерешительным, будто Римус давал ему шанс остановиться. Но Сириус и не думал останавливаться. Наоборот. Он закрыл глаза и их языки сплились в танце. Он позволил себе не думать. Не сопротивляться. Просто чувствовать.       С губ Сириуса сорвался невольный стон. Римус моментально отреагировал. С каждым мгновением поцелуи становились всё глубже, но всё так же чутко касались губ.       Сириус выдохнул, теряясь в этом ощущении, в тепле, в близости, в том, насколько это было настоящим.       Его дыхание сбилось.       Он чувствовал, как уходит контроль, но не пытался его удержать, потому что рядом был Римус. И это было единственное, что имело значение.       Римус спустился чуть ниже, к шее Сириуса. Сириус инстинктивно запрокинул голову, предоставляя ему больше места.       Губы Римуса были такими горячими, они будто жгли кожу при каждом прикосновении. Сириус коротко выдохнул, отвечая мягким стоном на каждый его поцелуй.       Римус хотел большего. Он чуть поднялся, и на мгновенье их взгляды встретились.       Глаза Римуса были тёмными, но не от злости, как раньше, а от почти осязаемого желания. Казалось, он хочет поглотить Сириуса одним только взглядом.       Римус перевёл глаза ниже, и его руки начали аккуратно расстёгивать пуговицы на рубашке Сириуса. Он всё ещё давал ему время, чтобы отказаться, отступить назад. Но Сириус тоже хотел этого и даже не думал отступать.       Его торс встретился с холодным воздухом. Римус смотрел на него, как на произведение искусства и не мог оторвать взгляд. Сначала он нежно прикоснулся рукой к его животу. Сириус сразу же почувствовал это едва ощутимое давление и закрыл глаза.       Римус опустился ближе к нему, и Сириус почувствовал, как он мягко целует его ключицы, не пропуская ни одного миллиметра на его коже.       Он опустился ещё ниже и нашёл сосок. От одного только прикосновения Сириус застонал так, что ему пришлось накрыть свой рот рукой.       Римус поднял на него глаза и мягко сказал:       — Нет, не сдерживайся. Я хочу слышать тебя.       — Но… — выдохнул Сириус.       — Никто не услышит, я обещаю. — Проговорил Римус и снова поцеловал его в губы.       Сириус послушно убрал руку со своего рта и положил её поверх ладони Римуса, нежно сжимающей его бедро.       Римус чуть заметно улыбнулся. Он снова склонился ниже, возвращаясь к соскам, и его прикосновения стали внимательнее, сосредоточеннее, будто он изучал, стараясь запомнить каждую частичку его тела.       Он аккуратно лизнул правый сосок, будто пробуя его на вкус, а затем полностью обнял его губами. Левый он тоже не оставил без внимания, а ласкового сжал его между пальцев.       Сириус потерялся. Слишком много всего сразу. После всего, через что он прошёл сегодня — боли, страха, искажённых воспоминаний — это ощущалось почти нереально.       Слишком правильно. Слишком желанно.       Но он не отстранился. Ни на секунду.       Наоборот, подался навстречу, словно цепляясь за это чувство, за тепло, за близость. Его дыхание сбилось, стало рваным.       Спина Сириуса выгнулась, подстраиваясь под движения Римуса, будто тело само знало, что делать, даже если разум не успевал за ним. С губ снова сорвался неконтролируемый стон.       Римус не остановился. Он продолжал уверенно и деликатно, удерживая этот странный баланс между осторожностью и настойчивостью.       — Сири… — выдохнул Римус.       И в этом голосе было что-то знакомое. Слишком знакомое.       Сириус открыл глаза.       Их взгляды встретились.       Римус чуть приподнялся, чтобы видеть его. Уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке. Но в этой улыбке было что-то… неуловимо иное.       Сириус не успел понять, что именно.       Римус резко подтянул его за бедра к себе.       Сириус не ожидал этого движения. Его голова соскользнула с подушки, и ему пришлось опереться на локти, чтобы не потерять равновесие.       Римус склонился к его животу. Он целовал и нежно покусывал его, не оставляя ни единого участка кожи без внимания.       Завтра на теле Сириуса не останется ни единого участка, не помнящего сегодняшнего дня.       Стон снова сорвался с его губ. Он запрокинул голову и закрыл глаза, прикусывая губу.       — Ох, Сири… — на выдохе протянул Римус, — что ты со мной делаешь?       Он продолжил целовать живот Сириуса, но теперь его рука поднялась выше, обратно к соскам Сириуса и нежно сжала один.       Сириус почти растворился в этих ощущениях.       Он уже знал, где-то глубоко, почти на уровне инстинкта, что это не может длиться долго. Что всё это слишком хрупкое, слишком правильное, чтобы быть правдой.       Но сейчас…       Сейчас он позволил себе забыть.       Лёжа под тяжестью Римуса, окруженный его теплом, он не чувствовал ничего другого, даже тех пристальных чёрных глаз, молчаливо смотрящих из тени, ожидающих момента для нападения.       Римус снова привстал. Его руки потянулись к штанам Сириуса, но он внезапно остановился и снова посмотрел на Сириуса.       — Ты не против, если я… — начал говорить Римус. Его голос звучал более хрипло и ниже обычного, но всё равно в нем чувствовалась та самая мягкость.       Сириус замер на секунду.       — Я… — он запнулся, чувствуя, как слова путаются. — Это… ну… я никогда…       Он прикусил губу, избегая взгляда.       Римус нахмурился едва заметно.       — Это твой первый раз? — спросил он, и в его голосе проскользнуло удивление.       Сириус кивнул, не сразу находя в себе силы ответить вслух.       — Да… — выдохнул он. — А у тебя?       Вопрос прозвучал тише, чем он хотел. Почти неуверенно.       Римус отвёл взгляд на мгновение.       — Эм, Гвен, моя соседка из Уэльса. Мы с ней встречались прошлым летом…       Сириус почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Глупо. Нелогично. Но он не смог это подавить.       — Оу… — выдохнул он, чуть тише.       Пауза повисла между ними.       И чтобы её разорвать, Сириус всё же поднял взгляд и попытался улыбнуться.       — Я… буду лучше неё, — сказал он, стараясь звучать легче, чем чувствовал.       Римус посмотрел на него.       И улыбнулся.       — Не сомневаюсь, моя звёздочка, — Римус снова нежно поцеловал его в губы, — Только давай ты развернёшься, как бы мне не хотелось видеть твоё лицо сейчас, но такая поза куда лучше для первого раза.       — Хорошо, — тихо прошептал Сириус и послушно перевернулся на живот, попутно полностью снимая рубашку.       — Молодец.       От похвалы узел внизу живота Сириуса сжался ещё туже. Он чуть заметно выдохнул. Но Римус видел все его реакции, и эта не прошла незамеченной.       Римус обвил одну руку вокруг живота Сириуса, нежно приподнимая и удерживая его. От этого движения колени Сириуса подкосились, но тёплые руки Римуса не дали ему упасть. Он приблизился к его уху и прошептал:       — Такой послушный, делаешь всё, что я скажу.       Сириус прикусил губу, сдерживая стон.       Римус опустился к его плечам, нежно целуя и прикусывая кожу.       Сириус больше не мог сдерживаться.       — Муни, пожалуйста… — выдохнул он, почти теряясь в собственном голосе.       Римус отстранился от его плеча.       — Что пожалуйста? — тихо спросил он.       — Пожалуйста, я хочу… — тяжело дыша продолжил Сириус.       — Чего ты хочешь?       Римус улыбнулся.       — Пожалуйста, трахни меня. — Простонал Сириус.       Римус снова приблизился к его уху и нежно шепнул:       — Такой вежливый.       От его дыхания по коже Сириуса пробежали мурашки.       Он поцеловал его прямо в ухо, отчего у Сириуса пробежали мурашки по всему телу.       Римус улыбнулся. Он в последний раз поцеловал плечо Сириуса и привстал. Теплая рука с живота Сириуса исчезла.       Сириус услышал движение позади — тихий шорох о ткань — и, не выдержав, обернулся.       Римус стоял рядом. Без рубашки. Сириус видел его таким и раньше, но сейчас это ощущалось иначе. Его обнаженный торс казался идеальным.       Он на секунду забыл, как дышать. Захотелось протянуть руку, коснуться, убедиться, что это всё реально.       — Нравится? — спросил Римус.       В его голосе мелькнула лёгкая неуверенность.       Сириус поднял взгляд.       Встретился с ним глазами.       — Очень… — тихо ответил он.       В эту секунду что-то переменилось. В комнате стало холоднее. Солнце пропало.       Нет, только не сейчас, пожалуйста.       Сириус уже знал, что сейчас будет.       Глаза Римуса снова стали тёмными. Злыми. Его мягкое выражение лица исказилось. Стало чужим, жёстким, почти хищным. Он коротко усмехнулся.       — Что начнём? — громко произнёс Римус и шлёпнул его по заднице.       В нем не осталось ничего от того Римуса, которого знал Сириус.       Сердце сжалось. И в эту секунду Сириус понял окончательно — это не он.       И всё это сейчас разрушится.       В следующую же секунду он резким, грубым движением стянул штаны с Сириуса.       Сердце Сириуса бешено забилось. Он не должен был так открываться ему, не должен был поддаваться своим желаниям.       Он остался в одних трусах, а за ним был тот человек, которого он боялся больше всего. Римус. Но не его нежный, милый, чуткий, аккуратный, понимающий Римус. А тот монстр. Предатель. Это не Волдеморт придумал его. Его придумал сам Сириус.       — Ты говорил, что это твой первый раз, да? — голос прозвучал резко, с явной злостью.       Он одной рукой стянул трусы с Сириуса.       Сириус зажмуриться, попытался думать о чем-то другом, о чем-то хорошем.       — Маленькая шлюха! — Выкрикнул он и снова шлёпнул его по ягодице. Звук от шлепка эхом распространился по всей комнате.       — Ты ещё и лжёшь. — Низким голосом сказал он ему на ухо, — со сколькими ты спал?       — Ни с кем. — Тихо выдавил из себя Сириус и сглотнул.       — Врёшь!       Снова шлепок.       Сириус зажмуриться и стиснул зубы.       — Сириус Орион Блэк… — голос Римуса стал ниже, опаснее. — И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты девственник?       Сириус чувствовал, как внутри всё сжимается. Стыд. Страх. И что-то ещё. Гораздо глубже.       — Я хотел, чтобы это был ты…       Рука Римуса снова жёстко шлёпнула его. Сириус почувствовал, как по щеке стекает слеза.       — Как трогательно. — Прорычал Римус, — ты думаешь, я в это поверю?       Сириус услышал, как он расстёгивает свои джинсы.       — Сейчас проверим.       Римус плюнул себе на руку и размазал слюну по своему члену.       Сириус почувствовал, как его головка упирается в него. Он хотел убежать, хотел скрыться от этого места, но не мог. У него уже не осталось сил сопротивляться.       В следующую секунду боль пришла резко. Сириуса разрывало изнутри.       Он судорожно вдохнул, но воздух застрял в груди, превратившись в сдавленный, беспомощный стон.       Римус двинулся вперёд и усмехнулся, тихо, почти довольно.       — Похоже, действительно, у тебя до меня никого не было, — прорычал он ему на ухо. — Не переживай, это будет незабываемо.       Римус вошёл в него до предела.       Пальцы Сириуса сжали простыню. Он не мог расслабиться. Не мог привыкнуть. Каждое движение отзывалось болью — не только в теле, но и где-то глубже, там, куда не должно было достать.       Римус двигался резко. Ровно. Без колебаний. Без пауз. Без того, что раньше делало его им.       Сириус стиснул зубы, пытаясь не издать ни звука. Но это было слишком. Он всё-таки издал сдавленный тихий стон.       — Тебе же это нравится, да? — голос Римуса стал ниже, грубее. — Любишь, когда жестко, любишь, когда над тобой издеваются, когда берут силой?       Он снова шлёпнул его и начал двигаться. Движения были рваными и резкими, без какой-либо мягкости и любви.       Римус схватил его за волосы и подтянул ближе к себе, заставляя выгнуться.       — Отвечай мне, когда я с тобой говорю!       Сириус не мог. Не мог найти подходящих слов. Дыхание сбилось окончательно.       — Муни… пожалуйста… — выдохнул он, сам не понимая, что говорит.       На секунду Римус замер.       — Не называй меня так.       Голос Римуса изменился окончательно. В нём не осталось ничего знакомого.       Движения стали ещё жёстче. Хаотичнее. Он несколько раз ударил его по ягодицам. Сириус зажмурился, чувствуя, как слёзы скатываются по щекам, не спрашивая разрешения. Он больше не пытался их остановить.       Он чувствовал Римуса везде. Его руки жёстко сжимали бёдра, его запах наполнял лёгкие, и его гигантский член раздирал всё внутри.       Сириус хотел исчезнуть. Просто исчезнуть. Выскользнуть из этого тела, из этого момента, из этого воспоминания. Куда угодно. Только не здесь. Только не так.       И вдруг — всё прекратилось, как будто кто-то оборвал нить. Римус полностью вышел из него.       Сириус замер, не сразу понимая, что произошло. Тело всё ещё дрожало. Дыхание не восстанавливалось.       Он на секунду подумал–       Всё? Закончилось?       Но внутри уже росло другое чувство. Хуже. Потому что он знал — это ещё не конец.       — Перевернись, — глухо скомандовал Римус. Его голос звучал тяжело, прерываясь на каждом вдохе.       — Что?.. — Сириус не сразу понял.       — Живо. Перевернись.       В этих словах не было ни тени привычной мягкости.       Сириус замер на мгновение, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Но всё же подчинился и медленно перевернулся.       — Вот так-то лучше.       Голос Римуса прозвучал почти как чужой. Сириус напрягся и снова почувствовал его внутри. Горячие слезы потекли по его щекам.       — Ты всегда такой, — тихо, сдавленно сказал Римус. — Вечно плачешь. Вечно ноешь.       Сириус вздрогнул. Слова ударили неожиданно.       — Римус… — начал он, но голос дрогнул.       И в следующую секунду — резкое движение.       Голова Сириуса дёрнулась в сторону от удара. Он не сразу понял, что произошло. Большая, тёплая, такая родная рука Римуса ударила его по лицу.       Затем ещё раз. И ещё.       — Римус, пожалуйста… — выдохнул Сириус, теряя опору под собой.       — Ты ещё можешь говорить? — холодно прозвучало в ответ.       Рука легла на его шею. Знакомая. Тёплая.       Но в этом прикосновении не было ничего прежнего. Давление медленно усилилось. Сириус резко вдохнул и понял, что не может дышать. Воздуха становилось меньше. Сердце заколотилось.       — Ты всегда был таким, — продолжал Римус тихо. — Думаешь, что всё держишь под контролем… а на деле?       Давление усилилось.       — …ты даже себя удержать не можешь.       Перед глазами начало темнеть. Шум в ушах нарастал. Паника поднималась резко, захлёстывая.       Сириус почувствовал, что задыхается.       Он резко поднял руку, пытаясь оттолкнуть Римуса от себя.       — Не так быстро… — выдохнул он, но голос вышел хриплым, почти неслышным.       Римус не остановился. Его движения становились ещё жёстче, ещё грубее.       Он перехватил запястья Сириуса и одним движением прижал их к изголовью кровати, не прилагая каких-либо усилий.       Сириус снова дёрнулся. Но не смог освободиться.       Сердце забилось быстрее.       — Римус… — попытался он снова, но дыхание окончательно сорвалось.       Дышать становилось всё тяжелее.       Паника накрыла резко, как волна.       Сириус зажмурился, дёргаясь сильнее, уже не контролируя движения. В груди жгло, в висках стучало, перед глазами начали расплываться тёмные пятна.       Ещё немного, и он потеряет сознание.       И именно в этот момент, сквозь всё это, сквозь шум в голове, сквозь собственное прерывистое дыхание, он услышал голос.       Чужой. Далёкий. Как будто… извне.       — Милорд, у меня для вас отличные новости.       Сириус замер. Голос не принадлежал этому месту. Он был настоящим. Не воспоминанием. Не искажением.       Римус исчез. Не растворился, а просто перестал существовать.       Связь оборвалась резко, как будто кто-то выдернул его из воды.       Сириус резко вдохнул, и воздух ворвался в лёгкие слишком быстро, слишком резко, обжигая изнутри.       Он закашлялся, захлёбываясь, не в силах сразу восстановить дыхание.       Темнота перед глазами ещё держалась.       Тело дрожало.       Он почувствовал за спиной холодный камень, цепи на запястьях. Подвал. Он вернулся.       — Ты не видишь, что я занят? — прошипел Волдеморт где-то рядом.       Сириус не сразу понял смысл слов. Он всё ещё пытался дышать. Но каждый вдох давался с усилием.       — Милорд, моя новость изменит всё, — ответил голос. Знакомый. Слишком знакомый. Но сейчас Сириус не мог понять кто это.       Он медленно, с трудом приподнял голову.       Зрение возвращалось кусками. Сначала серые стены. Сырость. Цепи вокруг. Потом тёмный силуэт перед ним. Высокий и неподвижный. Волдеморт. Но за ним был ещё кто-то.       Сириус прищурился, пытаясь сфокусироваться. Низкий рост. Светлые волосы. Круглое лицо.       Сердце на секунду остановилось.       — …Питер? — хрипло выдохнул он.       Фигура шагнула вперёд.       — Ох, привет, Бродяга.       У Сириуса не осталось сомнения, кто стоит перед ним. Питер Петтигрю.       Сириус резко дёрнулся в цепях.       — Хвост… — дыхание всё ещё сбивалось. — Хвостик, это правда ты?       Глупая, отчаянная надежда вспыхнула слишком быстро.       — Как я рад тебя видеть… ты… ты поможешь мне?       Питер остановился и посмотрел на него.       Он медленно улыбнулся, но это была не та улыбка. Не весёлая и радостная улыбка его друга, а злая и жестокая.       — Ох, бедному Сириусу теперь нужна моя помощь? — он растянул слова, будто пробуя их на вкус. — Ты правда не понимаешь, почему я здесь?       Сириус замер.       — О чём ты…       Питер сделал шаг ближе. Затем еще один. Он поднял руку и медленно закатал рукав. На его левом предплечье была она. Чёрная метка. Живая. Пульсирующая.       Сириус почувствовал, как внутри всё обрывается.       — Нет… — выдохнул он. — Нет, этого не может быть…       Питер усмехнулся.       — Ты правда никогда не думал на меня, да? — тихо сказал он. — Слишком глупый. Слишком жалкий. Слишком трусливый.       — Питер, мы–       Он не успел договорить.       — Силенцио.       Слово ударило, как пощёчина.       Сириус открыл рот, но ничего не вышло. Знакомая паника вспыхнула снова.       Матушка постоянно использовала это заклинание на нем.       Сириус замер, стиснув зубы.       Питер наклонился чуть ближе.       — Вот так-то лучше, — спокойно сказал он. — Сиди тихо.       Сириус резко замотал головой.       Нет.       Это неправда.       — Вы все… — продолжал Питер, и в его голосе появилась злость, сдерживаемая годами. — Вы всегда смотрели на меня сверху вниз.       Сириус пытался говорить, но безуспешно.       — Жалели. Терпели. Но никогда не видели.       Он сделал ещё шаг.       Теперь он стоял совсем близко.       — Вы с Римусом всегда были вместе. Потом Джеймс и Лили начали встречаться. А я? — Сказал он       — Я остался один.       Сириус замер.       — Ты помнишь, когда мы в последний раз были все вместе? — тихо спросил Питер. — Просто… как раньше?       Сириус опустил взгляд. Он не помнил.       — Вот именно, — прошептал Питер.       Повисла тяжелая тишина.       Затем Питер отвернулся от Сириуса и обратился к Волдеморту.       — Милорд, Джеймс Поттер сменил Хранителя.       Сириус резко поднял голову. Сердце пропустило удар.       Нет. Он не мог.       — Что? — голос Волдеморта стал холоднее. — Кто это теперь?       — Я, — твердо ответил Питер.       Мир накренился. У Сириуса закружилась голова.       Это не могло быть правдой. Это очередная иллюзия Волдеморта.       — Гарри Поттер находится в Годриковой впадине.       Внутри Сириуса что-то оборвалось окончательно.       Нет.       Всё, за что Сириус боролся, больше не имело смысла. Его мир рушился прямо у него на глазах.       — Превосходно, Хвост.       Сириус дёрнулся в цепях с такой силой, что металл впился в кожу.       Он кричал. Но звук не выходил наружу. Он был беспомощным.       — Вы отправитесь туда сейчас? — спросил Питер.       — Нет, — спокойно ответил Волдеморт. — Сначала я закончу здесь.       Он сделал шаг вперёд. К Сириусу.       — Зачем он вам? — Питер нахмурился. — Мы уже знаем адрес.       — Он нужен мне, — мягко сказал Волдеморт. — Я хочу, чтобы он сделал правильный выбрал.       Сириус замер.       — Чтобы он поклялся верности ко мне.       Повисла тяжелая тишина.       — Но… — начал Питер.       — На сегодня достаточно, — перебил Волдеморт.       Он подошёл вплотную. Сириус попытался отвернуться, но не смог.       Пальцы Волдеморта сжали его подбородок, заставляя поднять голову.       — В следующий раз, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза Сириусу, — у тебя не будет возможности уйти.       Он чуть заметно улыбнулся.       — И мы посмотрим… что ты выберешь тогда.