Петля на двоих

14 февраля

      На следующее утро, шагнув из изумрудного пламени камина в Атриум, Гермиона на секунду замерла, удивленно осматриваясь. Каждый год четырнадцатого февраля Министерство преображалось, но в этот раз отдел магических празднеств, кажется, решил превзойти сам себя. Коридоры утопали в тяжёлых гирляндах из живых роз, с потолка свисали ленты с сердцами, а под сводами носились крошечные купидоны. Они с азартом пикировали на посетителей, прицеливаясь своими миниатюрными луками и осыпали их головы лепестками роз.       Гермиона покрепче перехватила ремешок сумочки и направилась к лифтам, ловко лавируя между клерками. Один из пролетавших мимо купидонов направил свой крошечный лук прямо на неё, намереваясь осыпать голову лепестками, но она ускорила шаг, обогнав тучную ведьму, и юркнула за поворот. Всё это, конечно, выглядело очаровательно, но перспектива проводить весь остаток дня, вылавливая из волос лепестки, её совершенно не прельщала.       У лифтов она заметила знакомую светлую макушку. Драко стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, как стрела очередного купидона угодила прямиком в парик пожилого волшебника из Департамента магического транспорта. Тот, однако, так сосредоточенно изучал папку, что даже не шелохнулся, продолжая читать, пока розовые лепестки мягким дождём оседали на его плечи.       — Доброе утро, — негромко произнесла она, поравнявшись с ним.       — Привет, — Малфой улыбнулся, и в уголках его глаз на мгновение мелькнула теплота, предназначенная только для неё.       Заметив, что двери лифта распахнулись, он молча пропустил Гермиону вперёд, не обратив ни малейшего внимания на возмущённое ворчание какой-то ведьмы о том, что «некоторые лезут без очереди».       В переполненном лифте они были так тесно прижаты к друг другу, что Гермиона ощущала тепло его плеча и чувствовала, как от его дыхания едва шевелятся пряди у виска. Она заметила, как его пальцы едва заметно дёрнулись, будто ища её ладонь. Но она лишь крепче сжала ручку сумки и упрямо уставилась на мигающие цифры этажей. Малфой тихо выдохнул, слегка нахмурившись. В этом выдохе смешались раздражение и вынужденное смирение перед её пресловутым «планом конспирации».       Выйдя на свой этаж, они поняли, что даже суровый Отдел обеспечения магического правопорядка не избежал всеобщего безумия. Украшений было меньше, чем в Атриуме, но в коридорах всё равно были развешаны гирлянды — пусть и менее пышные. На столах авроров, обычно заваленных уликами и протоколами, теперь красовались розовые конверты, коробки с шоколадными котелками и миниатюрные журавлики с крошечными сердечками на крыльях.       — Интересно, Поттер тоже получил подобное великолепие? — хмыкнул Малфой, кивком указывая на письмо в сердечках.       — Хочешь его поздравить? — спросила Гермиона, приподняв бровь.       — Конечно, Грейнджер. Я ведь так люблю Поттера. Он — свет очей моих и смысл жизни, — произнёс Малфой, закатив глаза.       — Если тебе нужен бланк — они у Агнессы, — внезапно раздался за их спинами голос Рут.       Это была немного полноватая, симпатичная девушка, чье лицо буквально тонуло в россыпи золотистых веснушек. Короткие кучерявые волосы задорно пружинили при каждом движении, а на переносице красовались массивные очки в толстой оправе.       — Хотя... если хочешь, я могу дать тебе свой, — застенчиво добавила она, и её щеки мгновенно приобрели пунцовый оттенок. — Кажется, у меня в кабинете завалялся лишний.       — Эм… лестное предложение. Но, пожалуй, Поттер как-нибудь перебьется.       — Ты можешь написать... кому-то еще, — едва слышно пробормотала Рут.       Осознав, насколько двусмысленно и смело прозвучала её фраза, девушка вспыхнула еще сильнее и, не дожидаясь ответа, поспешно ретировалась вглубь отдела. Гермиона и Драко переглянулись. В глазах обоих промелькнуло одинаковое озорство, и они синхронно, но тихо рассмеялись, направлясь в свои кабинеты.       Повесив пальто в шкаф, Гермиона обернулась к столу и замерла. Прямо в центре, потеснив аккуратную стопку утренней корреспонденции, стояла ваза с букетом алых роз. В отличие от министерских цветов, эти наполняли комнату нежным, приятным ароматом и были зачарованы так, что на стеблях не осталось ни единого шипа. Гермиона улыбнулась и провела пальцами по бархатным лепесткам.       Рядом лежал небольшой конверт из плотной кремовой бумаги с фамильным гербом. Сердце Гермионы замерло, когда она вскрыла его. Внутри лежала короткая записка, написанная его каллиграфическим, острым почерком:       «Хочу обратить внимание самого красивого, лучшего и прекрасного аврора, что её ждут на ужин. Сегодня в восемь. Не опаздывай, Грейнджер».       На обороте едва заметная приписка:       «И зови меня по имени хотя бы в этом чёртовом ресторане».       Гермиона улыбнулась и снова перевела взгляд на цветы. Она наклонилась к самым бутонам, прикрыла глаза, вдыхая их густой, мягкий аромат. Малфою всегда удавалось находить именно те цветы, которые она любила. Однажды он каким-то невероятным образом раздобыл в декабре её любимые пионы.       Вообще он ухаживал за ней красиво и романтично, но Гермиону покорило не это. Самое важное скрывалось не в букетах и не в изящных безделушках, которые он время от времени оставлял на её столе. Самым ценным было его искреннее желание понять и по-настоящему узнать её.       Они были вместе уже несколько месяцев. Сначала Гермиона настаивала на секретности. Она боялась, что эта связь окажется всего лишь кратковременной вспышкой, маленькой интрижкой. Но время расставило всё по своим местам.       За эти месяцы Малфой незаметно, шаг за шагом, стал для неё самым близким человеком. Тем единственным, кому можно было во всех красках расписать проваленный законопроект или признаться, как сильно её впечатлила последняя прочитанная книга и как она проревела полночи над финальной главой. И вместо едких замечаний она находила в нём понимание и заботу.       Улыбнувшись своим мыслям, она бережно спрятала открытку в верхний ящик стола, заперла его на ключ. Настроиться на работу не получалось: густой, бархатистый аромат роз окутывал кабинет, цеплялся за мысли и дразнил, будто нарочно напоминая, что за букет следует поблагодарить.       Гермиона бросила взгляд на часы, потом — на пергамент, который должна была отправить сегодня в Визенгамот.       «В конце концов, пара минут ни на что не повлияет», — подумала она и, отложив перо, вышла из кабинета.       Драко сидел за столом, полностью погружённый в изучение экспертизы. Судя по характерному желтоватому оттенку пергамента и едва уловимому запаху старой пыли, это был какой-то залежалый архив. Он не успел даже поднять голову на звук шагов, как Гермиона стремительно пересекла кабинет. Наклонившись, она нежно взяла его лицо в свои ладони и накрыла его губы, услышав глухой шорох упавшего пергамента на стол.       Сперва Драко замер, застигнутый врасплох, но уже в следующую секунду его руки молниеносно легли ей на талию, притягивая к себе, пока она не оказалась у него на коленях. Он отвечал на поцелуй сначала нежно: коснулся её нижней губы, затем верхней, но эта мягкость быстро сменилась, когда он едва ощутимо провёл кончиком языка по ее, углубляя поцелуй. Его руки крепче прижимали её к себе, в то время как Гермиона ласкала его плечи и шею, зарываясь пальцами в мягкие платиновые пряди. Когда кончики её ногтей едва коснулись чувствительной кожи на затылке, из груди Драко вырвался низкий, вибрирующий звук.       Однако стоило ему попробовать перехватить инициативу: его ладонь, горячая и требовательная, скользнула под край её джемпера в поисках тёплой кожи, как Гермиона мягко разорвала поцелуй, положив руку ему на грудь. Она поднялась на ноги и с легкой улыбкой поправила джемпер.       — Я хотела тебя поблагодарить за букет, Драко. Они великолепны. Спасибо, — сказала она, слегка прикусывая нижнюю губу.       — Рад, что угодил, — ответил он, довольно улыбаясь.       Она уже развернулась к двери, но в последний момент притормозила, словно вспомнив о чём-то важном.       — Кстати, — Гермиона обернулась через плечо, — думаю, будет справедливо намекнуть, какой сюрприз ждёт тебя сегодня вечером.       Она медленно, давая ему возможность проследить каждое движение, оттянула ворот плотного красного свитера. Лишь на мгновение Драко увидел тонкую полоску алого кружева, резко выделяющуюся на её бледной коже. Он шумно сглотнул; во рту мгновенно пересохло.       — Это что… то самое? — немного хрипло пробормотал он и невольно подался вперёд, желая снова притянуть её к себе.       — Возможно, — Гермиона легко уклонилась, делая изящный шаг назад и оставляя его руки хватать пустоту. — А может, я купила что-то совершенно новое. Специально для этого вечера.       — Покажи, — выдохнул он.       Гермиона кокетливо покачала головой, не сводя с него сияющих глаз. Остановившись у самого порога, она облокотилась о дверной косяк и с лукавой, почти торжествующей улыбкой произнесла:       — Помнишь, что ты сам говорил вчера? «Подобная несдержанность в стенах Министерства совершенно недопустима».       Малфой глухо хмыкнул, признавая, как ловко его же собственные слова обернулись против него.       — И да, — добавила она, уже открывая дверь. — Вечером я рассчитываю слышать «Гермиона», а не «Грейнджер». Поэтому надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком и выполнишь мою просьбу.       Не дожидаясь ответа, она вышла, оставив за собой лишь едва уловимый шлейф духов. Гермиона торжествующе улыбнулась — ей удалось заинтриговать Малфоя. «Хоть бы этот рейд прошёл без каких-либо эксцессов, потому что вечер обещает быть приятным», — подумала она и уверенно зашагала к своему кабинету, не подозревая, что совсем скоро всё пойдёт не по плану.

***

      После обеда праздничное настроение Министерства осталось лишь далеким воспоминанием. Первые два адреса оказались «пустыми»: ни следов пребывания, ни магических отпечатков. Оставив на месте скрытые ловушки на случай, если Блэкс всё же решит там объявиться, Гермиона и Драко переместились на окраину Лондона.       Здесь, в узком, зажатом между домами переулке, царила вечная сырость — такая плотная, словно влага за десятилетия въелась в сам камень. Стены невысоких зданий, почерневшие от времени и копоти, казались липкими на ощупь. Между трещинами в кладке расползались серый мох и плесень. Воздух был тяжелым: он пах гнилью, промерзшей землей и застоявшейся водой.       Они продвигались почти бесшумно, перешагивая через покосившиеся ящики и обломки сломанной мебели. Под ногами хлюпала в полумраке жижа, а тишина этого места давила на барабанные перепонки сильнее, чем министерский гул.       Дом, указанный Пыльником, выглядел заброшенным. Гермиона осторожно отворила дверь — та поддалась с сухим, жалобным скрипом, который она тут же приглушила заклинанием. Внутри пахло затхлостью и старым деревом, воздух был спертым, будто дом давно не проветривали, но при этом в нём ощущалось странное, настороженное безмолвие.       Обои в коридоре местами отклеились и свисали лоскутами, обнажая потемневшую штукатурку. Пол был покрыт тонким слоем пыли, но следов — ни свежих, ни старых — не было.       Гермиона и Драко быстро проверили помещения на первом этаже, скользя взглядом по углам и тёмным проёмам дверей. Ничего. Ни людей, ни следов недавнего присутствия. Она уже собиралась сделать шаг дальше, когда Малфой внезапно перехватил её за запястье. Гермиона обернулась, вопросительно вскинув бровь.       — Иди за мной, — прошептал он почти беззвучно. — Мало ли что.       — Мерлин, Малфой, — так же тихо фыркнула она, закатывая глаза, — я вполне в состоянии за себя постоять.       — Я знаю, Грейнджер, — ответил он спокойно, не выпуская её руку.       Они двинулись дальше уже вместе. Дом оставался пугающе тихим — ни шорохов, ни скрипа половиц. Если здесь кто-то и появится, они наверняка услышат хлопок трансгрессии… если, конечно, Пыльник не солгал.       Первый этаж встретил их лишь пылью и мусором. Ничего. Поднимаясь по лестнице на второй, Малфой вдруг резко остановился, и Гермиона едва не врезалась ему в спину.       — Малфой, ты чего встал как вкопанный? — раздражённо прошептала она.       — Слышишь? — так же тихо, почти одними губами, отозвался он.       Гермиона затаила дыхание. За окном надрывно выл ветер, и расшатанные ставни глухо бились о каменную кладку. Она уже собиралась съязвить, что это всего лишь сквозняк, как вдруг различила нечто иное. Осторожные, вкрадчивые шаги наверху. Слишком тяжелые для крыс.              — Тут кто-то есть, — Малфой крепче перехватил палочку, кончик которой слабо мерцал. — Не высовывайся, Грейнджер. Я пойду первым.       — Малфой, я сама разберусь.       — Не высовывайся. Пожалуйста, — он обернулся и посмотрел на неё. В его серых глазах, обычно смотрящих на нее с любовью, сейчас плескалась неприкрытая тревога. Она колебалась всего секунду, прежде чем едва заметно кивнуть.       Они бесшумно преодолели последние ступени. В конце длинного коридора, под дверью одной из дальних комнат, дрожало слабое свечение. Оно не было похоже на свет магической лампы или факела — это было густое, неровное золотистое сияние, пульсирующее в такт какому-то странному гулу.       Голоса доносились оттуда приглушённо, словно сквозь толщу воды. Слова тонули в низком вибрирующем звуке, смысл ускользал, оставляя лишь ощущение тревоги.       Драко обменялся с Гермионой коротким взглядом, тихо отсчитал: «Три, два, один» — и резко рванул дверь на себя.       Комната была залита ослепительным, почти осязаемым золотым светом. В самом центре, среди взметнувшейся пыли, стояли двое. Блэкс, чье лицо было искажено гримасой жадности, мертвой хваткой вцепился в небольшой предмет, похожий на древнюю золотую лиру. А рядом с ним, буквально вырастая из теней, стоял молодой мужчина, который отчаянно пытался вырвать реликвию из рук мошенника.       Гермиона первой сорвалась с места. Блэкс среагировал мгновенно — инстинктивно прижал артефакт к груди и взмахнул палочкой. Комнату прорезала вспышка грязно-бурого цвета. Гермиона едва успела выставить «Протего», но заклинание врага было странным, оно не отрикошетило, а с треском разлетелось на осколки. Один из них, острый как бритва, пронёсся в миллиметре от её лица, оставив на щеке тонкую, обжигающую полосу.       — Твою мать… — прорычал Драко, вылетая вперед. — Я же просил — не лезь на рожон!       Гермиона выставила новый щит и попробывала атаковать Блэкса, но тот явно не собирался сдаваться. Он выкрикивал проклятия одно за другим, создавая вокруг себя хаотичный щит. Воздух в комнате заискрился от избытка магии. Драко двигался как тень — жестко, выверено, переходя из обороны в атаку.       Когда Блэкс замахнулся для очередного удара, Малфой применил резкое, хлёсткое заклинание подсечки, а следом — мощный невербальный толчок. Мошенник отлетел к стене, болезненно ударившись затылком. Следующий пасс палочки Малфоя — и на запястьях и лодыжках преступника вспыхнули магические путы, намертво пригвоздив его к полу. Драко вырвал у него палочку и рывком забрал артефакт.       В этот момент второй мужчина, всё это время пытавшийся дотянуться до лиры, коснулся плеча Драко. Тот, наэлектризованный схваткой, развернулся на каблуках и, не раздумывая, ударил наотмашь оглушающим. Незнакомец отлетел в сторону, затихнув среди пыльных мешков.       — Малфой! — вскрикнула Гермиона, бросаясь к нему. — Ты с ума сошел? Зачем ты его вырубил?!       Драко обернулся. Его грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, а в глазах горел холодный гнев. Он увидел, как она прижимает ладонь к щеке, из-под которой медленно сочится кровь.       — Блядь, Грейнджер… — его голос сорвался, став хриплым. — У меня просто слов нет. Я же тебя просил не лезть!       — Мерлин, Малфой, это всего лишь царапина, — она сердито отмахнулась. — Хватит устраивать сцены.       — Правда? Всего лишь? — он горько усмехнулся. — Подумаешь, тебя могли убить. Или выжечь глаза этим дрянным заклятьем. Ты ведёшь себя как безбашенная идиотка! Ты играешь со своей жизнью так, будто у тебя есть еще парочка в запасе!       — Не ори на меня! Я аврор, это моя работа! — крикнула она, хотя голос ее немного дрогнул.       — А ты не понимаешь, что я за тебя боюсь?! — рявкнул он, и этот крик эхом отразился от стен. — Или тебе настолько плевать на всех, кроме своего чувства долга? Тебе так важно снова сыграть роль великой спасительницы, что ты не видишь, как я медленно схожу с ума каждый раз, когда ты лезешь под удар?       — Малфой, следи за языком, — прищурилась она. — Ты переходишь границы. Ты знал какой я человек и теперь устраиваешь истерику из-за царапины!       — А я что, не прав? — спросил Драко, убирая ее ладонь от окровавленной щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение бережным. Он легонько коснулся кончиком палочки рваного пореза. Мгновение — и края раны сошлись, кровь исчезла, оставив лишь тонкую, едва заметную розоватую полосу на бледной коже. — Я каждый раз прошу тебя: дай мне прикрыть тебя. Но нет. Ты не подпускаешь меня. Ни в бою, ни в жизни.       — О чем ты вообще? — Гермиона нахмурилась.       — О нас! О том, что с моей матерью ты знакомиться не хочешь. К моим друзьям — ни ногой. С Поттером и Уизелом меня знакомить… боже, да ты даже за руку меня в коридорах Министерства не берешь! Скажи прямо: ты меня стыдишься?       — Малфой, не выдумывай чепухи. Я просто… я оберегаю наш покой. Я не хочу, чтобы о нас судачили на каждом углу.       — И что в этом такого?! — его голос дрожал от сдерживаемой обиды. — У Поттера — звезда квиддича, за ними бегают толпы, и он горд этим. А тут великая Гермиона Грейнджер и её… личный Пожиратель смерти. Грязное пятно на твоей идеальной биографии, да?        — Драко, замолчи. Ты несешь чушь, продиктованную твоими комплексами!       — Конечно, тебе ведь все известно, — скривился он.         — Простите, что прерываю эту… содержательную беседу, — раздался тихий голос.       Они одновременно обернулись. Мужчина, которого Драко оглушил всего пару минут назад, уже стоял на ногах, хотя заклинание должно было удерживать его без сознания не меньше часа. Драко коротко взглянул на Блэкса — тот по-прежнему лежал неподвижно.       Неужели палочка дала сбой?       Незнакомец тем временем неторопливо потер затылок и затем внимательно посмотрел на Драко и Гермиону. Его глаза, еще недавно казавшиеся обычными, теперь мягко сияли чистым золотистым светом. И от него исходило такое первобытное могущество, перед которым их магия казалась лишь детской забавой.       — Я бы хотел забрать свою вещь, — произнёс он, протягивая руку. — Она заждалась своего хозяина.       — Заберёте позже, — сухо ответил Малфой, крепче сжимая палочку и инстинктивно загораживая Гермиону собой. — Сначала пройдём в Аврорат. Вы задержаны до выяснения личности.       Мужчина, которого они мгновение назад считали жертвой обстоятельств, лишь хмыкнул. Улыбка, заигравшая на его губах, была лишена злобы.       — Знаете, мне кажется, сейчас есть вещи поважнее выяснения моей личности. По крайней мере пока, — он сделал паузу и затем добавил:       — Вам и правда нужно поговорить. И как удачно, что я могу предоставить вам… всё время мира.       Он небрежно, почти лениво щёлкнул пальцами.       В следующее мгновение их озарил нестерпимо яркий, ослепляющий золотистый свет, а в комнате запахло медом и скошенными луговыми травами. Гнев Малфоя, возмущение Гермионы, пыль заброшенного дома — всё это растворилось и исчезло, поглощая их в непонятное, лишенное веса и звуков пространство. На долю секунды Гермионе показалось, что она падает в бесконечность, окутанная теплым сиянием, а затем мир вокруг неё резко погрузился во тьму.