Петля на двоих

      Гермиона, перевернувшись на бок, вслепую нащупала будильник и с тихим стоном выключила его. Вылезать из-под одеяла, хранившего тепло, отчаянно не хотелось.       «Ещё две минуты», — сонно пообещала она себе, уже проваливаясь обратно в дремоту.       Разумеется, второй будильник, предусмотрительно поставленный на случай её утренней слабости, сработал ровно через эти самые две минуты. Гермиона недовольно вздохнула, открыла глаза и некоторое время просто смотрела в потолок, собирая волю в кулак. Затем решительно откинула одеяло и, всё ещё зевая, побрела в ванную.       Живоглот громко замяукал и принялся старательно тереться о её ноги, видя, что хозяйка уже проснулась. Гермиона подхватила его на руки, зарываясь лицом в густую рыжую шерсть, и нежно поцеловала в пушистый лоб. Кот, вопреки своему обычному ворчливому нраву, притих и глубоко замурлыкал, потянувшись лапами к её шее, словно пытался обнять в ответ.       — Сейчас, мой дорогой, покормлю тебя, но сперва в ванную, — пробормотала она, едва сдерживая очередной зевок и ставя кота на пол.       Живоглот издал короткий возмущенный «мяв» и уселся у двери, задрав голову. В его янтарных глазах читалась неприкрытая обида.       — Ну не злись. Не такой уж ты и голодный, я же вечером тебе… — Гермиона осеклась.       Она нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти привычную цепочку действий, но в голове стоял какой-то туман. Единственное, что приходило на ум, обрывки событий вчерашнего дня: купидоны в министерстве, цветы, а потом? А ведь они должны были пойти на ужин. Неужели она так сильно перебрала с вином в ресторане, что напрочь забыла всё остальное?       С тихим раздражённым вздохом она выдавила пасту на щётку и привычным движением повернула кран. Ни единой капли. Только сухое, неприятное шипение в трубах.       — Великолепно… — пробормотала она, чувствуя, как к пульсирующей в висках боли примешивается раздражение.       Видимо, сантехники из домоуправления так и не сподобились решить проблему с напором. Снова, как и вчера, придётся пользоваться чарами. А жаль! Ей так хотелось постоять под горячими, упругими струями и смыть с себя остатки сна. Наколдовав стакан воды, она прополоскала рот и наспех привела себя в порядок с помощью очищающих заклинаний. Они не могли заменить чувство бодрости после душа, но хотя бы возвращали чувство чистоты.       Живоглот уже вовсю дежурил у двери, требовательно оглашая квартиру своим криком. Покормив кота и выслушав его недовольное ворчание за поздний завтрак, Гермиона вернулась в спальню. Она вытянула из шкафа свой любимый красный свитер — тот самый, под которым вчера пряталось алое кружево, — и плотные тёмные брюки. Подумаешь, она была в них вчера. Этот свитер был её самым любимым: кашемир согревал и приятно облегал тело.             Быстро уложив непослушные кудряшки и подкрасившись, Гермиона вышла в гостиную к камину. Рука привычно нырнула в керамический кувшин на каминной полке, но пальцы лишь беспомощно чиркнули по дну. Пусто.       Гермиона хлопнула себя по лбу. Точно! Она забыла пересыпать летучий порох, купленный вчера в обеденный перерыв. Мешочек должен был лежать в сумочке, но, обшарив её, она нашла лишь палочку и пару мятых чеков. Неужели оставила на рабочем столе? Что с ней такое происходит?       Придется снова беспокоить миссис Хатчисон. Эта милая старушка с верхнего этажа относилась к Гермионе как к родной внучке: всегда угощала домашней выпечкой и была готова выручить в любую минуту. Гермиона платила ей тем же — заходила проведать и всегда спрашивала, не нужно ли чего из Косого переулка. В такие моменты старушка обычно лишь отмахивалась, поправляя свой неизменный домашний шалевый кардиган, который казался сотканным из тысячи разноцветных кусочков, и с достоинством заявляла, что она еще не так стара, как кажется.       Положив на небольшую тарелочку любимое печенье и конфеты соседки, Гермиона поднялась к ней и негромко постучала.       — Доброе утро, моя дорогая, — дверь открылась почти мгновенно, и миссис Хатчисон тепло улыбнулась. Но тут же её взгляд стал настороженным. — Что-то случилось? Солнышко, ты разве не должна быть уже на работе?       — Доброе утро. Это вам, — Гермиона протянула угощение. — Нет-нет, всё в порядке. Я такая растяпа. Вчера купила летучий порох и оставила в Министерстве. Можно мне одолжить у вас жменьку... ещё раз?       — Разумеется, деточка. Но почему — ещё раз? — старушка удивленно вскинула брови. — Я что-то не припомню, чтобы ты заходила ко мне в последнее время.       — Ну как же... вчера, — Гермиона растерянно улыбнулась, ожидая, что соседка сейчас рассмеется над своей забывчивостью.       Миссис Хатчисон на мгновение замерла, а затем, шаркая тапочками, медленно побрела вглубь квартиры за заветной шкатулкой.       — Солнышко моё лучистое, ты, верно, что-то путаешь, — мягко донеслось из другой комнаты. — Вчера я весь день просидела за вязанием, и ко мне никто не заглядывал. Ты вчера у меня не была.       Гермиона застыла в прихожей. Спорить с пожилым человеком было неловко — видимо, память у бедной леди совсем начала сдавать.       — Извините, возможно, я и впрямь что-то перепутала, — пробормотала она, стараясь скрыть неловкость.       — Ничего страшного, — ответила миссис Хатчисон, ободряюще махнув рукой. — Ты так много работаешь, деточка, что немудрено и в днях потеряться. Подожди минутку, я дам тебе кусочек пирога, перекусишь в Министерстве.       Гермиона уже открыла было рот, чтобы вежливо отказаться, но соседка шутливо погрозила ей сухим морщинистым пальцем:       — И не смей меня обижать своим отказом!       Приняв щедрую горсть порошка и теплый, пахнущий корицей сверток, Гермиона еще раз поблагодарила соседку и поспешила к выходу. Спускаясь по лестнице, она чувствовала, как внутри ворочается тяжелое недоумение. Она не могла просто забыть. Это было не в её характере. Но затем её лицо просветлело — логика, верный союзник, услужливо подсказала ответ.       Старушка могла забыть визит. С пожилыми людьми такое бывает. Летучий порох она видимо оставила так как спешила. А вода в кране не течет ровно так же, как вчера, потому что сантехник как всегда не спешит решить проблему.       Гермиона тряхнула головой, отгоняя остатки сомнений, и шагнула в камин. Атриум встретил ее привычным гулом, а так же этими нелепыми украшениями и купидонами, которые целились в посетителей из своих крошечных луков. Ну ладно оставить гирлянды, но зачем эти купидоны после праздника? Неужели отделу магических празднеств так они приглянулись, что их решили оставить?       Пожав плечами, Гермиона поправила сумочку и побрела к лифтам. Она старалась идти быстрее, не став мишенью для стрелы или порции розовых лепестков, что почти не замечала коллег, которые — снова? — поздравляли друг друга с Днем всех влюбленных, обмениваясь небольшими свертками.       Заметив, что один из купидонов выбрал её своей очередной мишенью и уже натягивает крошечную тетиву, Гермиона поспешила обогнать полную ведьму и ловко юркнула за поворот к лифтам. Драко был там, на том же самом месте, что и вчера. Он выглядел озадаченным, переводя хмурый взгляд с одного восторженного коллеги на другого. Но стоило их глазам встретиться, как морщинка между его бровей разгладилась, а лицо осветила мягкая улыбка.       Рядом с ним, не меняя позы, стоял всё тот же волшебник из Департамента транспорта. Розовая стрела так и торчала в его парике, а сам он с прежней невозмутимостью игнорировал и летящие лепестки, и смешки прохожих.       — Доброе утро! — поприветствовала она Малфоя.       — Утро, Грейнджер, — отозвался он. — Знаешь, я хотел у тебя спросить... Тебе не казалось сегодня, что... — Гермиона замерла, вопросительно глядя на него и ожидая продолжения, но Драко лишь махнул рукой. — Салазар, это такой бред. Забудь.       Его губы тронула привычная ухмылка, и он широким жестом пригласил её в открывшиеся двери лифта, игнорируя возмущенное кряхтение какой-то ведьмы, что они лезут без очереди.       Войдя в отдел, они удивленно переглянулись: ведь на столах авроров снова лежат розовые конверты, коробки с шоколадными котелками и миниатюрные журавлики с крошечными сердечками на крыльях.       — Эм... Видимо, это безумие всем так понравилось, что его решили повторить? — пробормотал Малфой.       — Возможно, — отозвалась Гермиона, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Или, может быть, это твой шанс подарить Гарри открытку?       Малфой хмыкнул, в его глазах блеснули знакомые искорки.       — Безусловно. Сейчас найду бланк и набросаю поэму о его невыносимо прекрасных зеленых очах. Где бы только раздобыть бумагу с этими сердечками?       — Если нужен бланк — они у Агнессы, — внезапно раздался за спинами голос Рут.       — Эм... спасибо, Рут, — Драко чуть склонил голову. — Но, пожалуй, Поттер обойдется.       — Ну... смотри. Если вдруг захочешь поздравить... кого-нибудь, — она густо покраснела, — у меня есть лишний. Я могу дать.       — Я подумаю, — Драко, чуть нахмурившись, ответил ей и направился к своему кабинету.       Гермиона проводила его взглядом, мельком отметив, как Рут, закусив губу, смотрит ему вслед с немым обожанием. Поймав ответный взгляд Гермионы, щеки девушки вспыхнули еще ярче и она поспешно скрылась за поворотом.       Задумчиво сведя брови, Гермиона направилась к своему кабинету. Сняв пальто, она привычным жестом повесила его в шкаф и, обернувшись к столу, замерла. Там стоял тот самый букет роз. Те же тугие бутоны, тот же аромат, густой и сладкий. Рядом лежал тот самый конверт.       — Что за чертовщина?.. — выдохнула она, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.       Взгляд сам собой метнулся к календарю. 14 февраля. Но… это же было вчера. Она отчетливо помнила вкус вчерашнего утреннего кофе и шум вчерашнего Атриума.       Гермиона подошла к своему креслу и растерянно опустилась в него. Сначала странная забывчивость соседки, затем эти нелепые украшения в Министерстве, теперь букет… Всё это уже было. Или она что? Сошла с ума?       Она посмотрела на конверт, вскрыв его, она прочитала ту же записку, что и вчера. А рядом лежал пергамент — отчет для Визенгамота, который она, как ей казалось, закончила и сдала. Гермиона ущипнула себя за предплечье. Острая боль мгновенно привела в чувство.       «Не сон».       И её вдруг осенило. А что, если ей просто приснилось это 14 февраля. Может это даже пророческое видение? Тогда бы это всё объяснило: и странное чувство дежавю, и провалы в памяти.       — Да… это просто видение, — произнесла она вслух, стараясь укротить дрожь в голосе и убедить саму себя. — Может из-за переутомления? Ведь человечесто еще так мало знает о том почему нам снятся сны. Да. Именно, — она слабо улыбнулась, — мне приснился вещий сон.       Если всё это — лишь повторение сценария, который она уже видела, то почему бы не доиграть роль до конца? С этой мыслью, подстегиваемая любопытством и странным азартом, она направилась к кабинету Драко, чтобы поблагодарить за букет.       Переступив порог, Гермиона увидела его склонившимся над экспертизой — в точности так, как это уже было в её сне. Совпадение оказалось настолько пугающе точным, что она на мгновение замерла, а затем, решив всё же следовать «сценарию», тихо подошла к столу.       Она уже собиралась наклониться к нему, но Драко вдруг посмотрел на нее, ухмыльнувшись, отложил документ и одним быстрым движением притянул её за талию, усаживая к себе на колени.       Гермиона коротко выдохнула от неожиданности, но он уже накрыл её губы поцелуем. В какой-то момент ей показалось, что он действительно знал, что она придёт. Поцелуй был почти таким же, как в её сне: сначала мягким, осторожным, а затем всё более настойчивым, уверенным. Она придвинулась ближе, отвечая ему, и запустила пальцы в его волосы. Но когда его ладонь скользнула под свитер, Гермиона мягко отстранилась и поднялась, поправляя джемпер.       Лукаво прикусив губу, она поблагодарила его за розы. Всё шло идеально — ровно до того момента, пока она не оттянула ворот красного свитера, показывая тонкую алую полоску кружева. Драко шумно сглотнул. Но в его глазах, устремлённых на неё, Гермиона увидела не только желание, которое ожидала, но и тень страха.       — Драко, всё в порядке? — обеспокоенно спросила она.       — Да. В полном, — ответил он и нервно улыбнулся. — Просто думаю о нашем рейде.       Она кивнула, сбитая с толку его тоном, но не стала настаивать. Когда за ней закрылась дверь, Драко Малфой вцепился в край стола так сильно, что костяшки побелели. Он смотрел в одну точку — на календарь, где алым пятном выделялось число «14». Он точно помнил, что Гермиона уже приходила, уже благодарила его за букет, уже дразнила этим проклятым кружевом. Всё это — слово в слово, жест в жест — уже происходило. Но как он не пытался восстановить в памяти события рейда — ничего не выходило

***

      Окраина Лондона встретила их всё той же сыростью и липким туманом, который, казалось, за прошедшие сутки стал только гуще. Гермиона двигалась уверенно, ведомая ощущением «правильности» происходящего, но Драко с каждым шагом становился всё мрачнее. Он больше не сканировал окрестности с азартом аврора; вместо этого его взгляд, тяжелый и напряженный, был прикован к Гермионе.       Когда они переступили порог заброшенного дома, ощущение дежавю снова накатило. Они смотрели на отслоившиеся обои, тёмные пятна сырости на потолке, прислушивались к скрипу половиц под ногами и нервно переглядывались. Каждая деталь казалась пугающе знакомой.       Перед лестницей Драко крепко сжал ее ладошку в своей. Они молча поднялись на второй этаж, стараясь ступать как можно тише. Коридор тянулся перед ними узким, полутёмным туннелем. И там — в самом конце — была дверь. Из-под неё пробивалась тонкая полоска золотого света.       Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее и бросила обеспокоенный взгляд на Драко. Он ободряюще улыбнулся и нежно провел подушечкой большого пальца по ее руке.       Затем он без слов отсчитал: "раз… два… три". Они дернули на себя дверь и тут их ослепил яркий золотой свет, они почувствовали сладкий запах трав и затем они начали падать в пустоту. Последнее, что услышала Гермиона, прежде чем тьма сомкнулась вокруг, был крик Драко:       — Гермиона!

***

      На следующее утро, когда будильник в очередной раз запел свою надоедливую мелодию, Гермиона даже не шелохнулась. Она лежала, уставившись в потолок остекленевшим взглядом, пока сердце тяжелыми толчками билось о ребра, отдаваясь пульсом в самых кончиках пальцев.       Поднявшись с постели, она подхватила Живоглота. Тот недовольно мяукнул, но позволил прижать себя к груди гораздо крепче обычного. Гермиона зарылась лицом в его мягкую рыжую шерсть. Кот замурлыкал, вибрируя всем телом, совершенно не понимая, почему хозяйка так сильно его прижимает к себе.       Войдя в ванную она сразу же повернула кран. И ничего! Лишь знакомое, издевательское шипение. Кровь мгновенно отлила от её лица, а перед глазами вспыхнули рваные кадры: заброшенный дом, а затем всепоглощающий золотой свет. Гермиона выбежала в комнату и дрожащими пальцами коснулась настенного календаря. 14 февраля.       — Мерлин… — выдохнула она, медленно сползая по стене.       Под озадаченным взглядом Живоглота она бросилась в гостиную. Ваза для летучего пороха была пуста. Визит к миссис Хатчисон прошел как в густом тумане: старушка всё так же лучилась добротой и всё так же клялась, что не видела Гермиону «целую вечность».       В Атриуме Министерства Гермиона едва сдержала крик: розовое безумие продолжалось. Купидоны всё так же азартно целились в толпу, а розовые гирлянды все также издевательски весели на стенах. Внезапно чьи-то пальцы сомкнулись на её запястье. Она вздрогнула и она резко обернулась, уже готовая выхватить палочку, но наткнулась на взгляд Драко. Его лицо было бледным, а глаза обеспокоенно смотрели на нее.       — Грейнджер, возможно, ты сочтешь меня сумасшедшим, но…       — Тогда мы оба сошли с ума, — перебила она его. — А насколько мне известно, групповое помешательство невозможно.       — То есть ты тоже… — он запнулся и нежно погладил ее ладонь. — Проживаешь этот чертов День святого Валентина в третий раз?       Гермиона лишь удрученно кивнула, не в силах произнести ни слова. Они молча, побрели к лифтам, уклоняясь от розовых лепестков и амуров. Оказавшись за закрытой дверью её кабинета, они одновременно посмотрели на стол. Букет и записка, словно издеваясь так и стояли на ее столе.       — Знаешь, они уже не так радуют, — пробормотала она, глядя на алые бутоны. — То есть… они всё ещё прекрасны, но...        — Я понял тебя, Грейнджер, — глухо отозвался Драко и присел на диванчик.       Гермиона начала мерить кабинет шагами, кусая губы.       — Сначала я пыталась убедить себя, что это вещий сон. Знаю, — встретившись с насмешливым взглядом Драко, сказала она, — звучит глупо, не смотри на меня так! Лучше скажи, что последнее ты помнишь?       — Золотистый свет. Ты тоже? — спросил он и Гермиона утвердительно кивнула. — Мы пошли на рейд и потом я очнулся у себя в спальне. Но я никак не могу вспомнить наш самый первый рейд… он словно в мареве. Какая-то каша из обрывков фраз и лиц.       Гермиона опустилась на диван рядом с ним. Драко взял её за руку, бережно перебирая её холодные пальцы, словно пытался согреть их своим теплом.       — Я тоже ничего не помню. Может, нам стоит выпить стимулятор памяти? — предложила она, взглянув на него с надеждой.       — Гениально, Грейнджер.       Он резко встал, не выпуская её ладони, и решительно потянул к выходу.       — Малфой, куда ты меня тащишь? — Гермиона едва поспевала за его широким шагом, неловко улыбаясь коллегам, которые провожали их недоуменными взглядами.       — Ко мне. У меня оно есть.       Бесцеремонно расталкивая возмущенных волшебников, Драко буквально затащил Гермиону в камин. Игнорируя недовольные выкрики из очереди, он крепко сжал её ладонь и четко произнес адрес. Вспышка изумрудного пламени на мгновение ослепила их, и праздничный хаос Атриума сменился величественной и пугающе холодной тишиной Малфой-мэнора.       — Драко? — Нарцисса Малфой замерла в дверях гостиной. Её брови взлетели вверх, а взгляд мгновенно заледенел, заметив чью руку держит ее сын. — Не знала, что ты планировал привести... гостью. Мисс Грейнджер, добрый день.       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается. Она прекрасно помнила холод этого дома и высокомерие его хозяйки. И, судя по взгляду Нарциссы, скользнувшему по ней с той же безупречной, ледяной вежливостью, ничего не изменилось. Миссис Малфой смотрела на неё, будто она была грязным пятном на ее безупречном светлом ковре. Гермиона поджала губы и кивнула головой в знак приветсвия.       — Мама, у нас дела, объясню позже, — отрезал Драко. Он буквально протащил Гермиону мимо матери, игнорируя её возмущенное замечание о «вопиющем дурном тоне».       Они оказались в небольшой комнате, которая до боли напоминала Гермионе класс Зельеварения в подземельях Хогвартса. Здесь царил идеальный, почти стерильный порядок: ровные ряды котлов, полки, уставленные редкими ингредиентами, и застекленный шкафчик, набитый флаконами. Выпустив её руку, Драко стремительно подошел к шкафу. После короткого поиска он извлек два пузырька с прозрачной жидкостью и протянул один ей. Они безмолвно чокнулись и выпили. Зелье оказалось неожиданно приятным, с привкусом спелой малины. Секунду ничего не происходило, а затем она резко схватилась за виски — воспоминания обрушились на неё сокрушительной лавиной.       Она снова видела Блэкса, безумно прижимающего к груди золотую лиру. Снова ощутила резкую, обжигающую боль на щеке и услышала яростный рык Драко: «Я же просил — не лезь на рожон!». Весь тот проклятый вечер прокрутился перед глазами за считанные секунды: их злая, горькая ссора посреди заброшенных руин, слова Драко о том, что она его стыдится, его полный отчаяния крик… И, наконец, незнакомец, чьи глаза сияли золотым светом и который так любезно предоставил им «всё время мира».       Гермиона резко открыла глаза, и посмотрела на бледного Драко. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон.       — Это был не сон, — выдохнула Гермиона, мертвой хваткой вцепившись в край дубового стола. — Он сказал «всё время мира»... Мы что, в петле?       — Именно, Грейнджер, — голос Малфоя дрогнул и он горько усмехнулся. — Мы с тобой застряли в Дне всех влюбленных.       — Но должен же быть выход, — пробормотала она. — Где та лира?       Он лихорадочно бросился к своему пальто, висевшему на спинке стула, и принялся шарить по карманам. Его пальцы раз за разом натыкались лишь на пустоту подкладки.       — Пусто. Её нет. А я точно помню, что сжимал её в руках в тот момент.       — Может, она где-то здесь? В этом доме? — Гермиона прикусила губу, стараясь не поддаваться панике, а рассуждть логично. — Если ты её держал, артефакт обязан был переместиться вместе с нами.       — Винки! — выкрикнул Драко. Перед ними с негромким хлопком появилась эльфийка в безупречно накрахмаленной наволочке. Она низко поклонилась, едва не коснувшись ушами пола. — Винки, слушай внимательно. В этом доме спрятана небольшая золотая лира. Найди её. Обыщи всё вместе с Берри — каждый шкаф, каждый тайник, подвалы и чердаки. Приступай немедленно!       — Будет сделано, хозяин Драко! — пискнула домовик и исчезла.       Гермиона проводила её взглядом и тяжело вздохнула, с жалостью глядя на место, где еще недавно стояло это несчастное существо.        — О, не смотри так, Грейнджер. Я помню твои лекции об эксплуатации эльфов, но если мы будем переворачивать этот дом вдвоем, у нас уйдет на это вся вечность, которую нам так любезно подарил тот волшебник или кто он там. К тому же, я выпишу ей премию в виде горы лакричных палочек, которые она обожает. Обещаю.       — Я ничего не сказала, Малфой, — тихо ответила Гермиона. — Может пока они ищут, мы поищем что-то об этой лире. Тут есть библиотека?       Драко кивнул, его челюсти были плотно сжаты.       — Библиотека в западном крыле. Идем.       Если бы не обстоятельства, Гермиона непременно остановилась бы, чтобы поразиться тому, какая у Малфоя огромная и великолепная библиотека. Но сейчас было не до восхищения. Час за часом они перелистывали фолиант за фолиантом, поднимая многолетнюю пыль и пробегая глазами строки, написанные давно умершими магами. Им попадались описания проклятых арф, под чью музыку люди танцевали, пока не падали замертво. Лир, способных лишить рассудка. Зачарованных инструментов, подчиняющих чужую волю… Но нигде — ни единого упоминания о магии, заставляющей человека снова и снова проживать один и тот же день.       Когда Винки снова появилась с тихим хлопком и сообщила, что обыск особняка ничего не дал, Малфой с глухим раздражением захлопнул очередной том и оттолкнул его от себя.       — Здесь нет ни слова об этой дурацкой лире!       — У нас есть еще книги, которые мы не смотрели, — кротко заметила Гермиона.       — Мерлин, Гермиона, их же здесь тысячи! — он обвел руками библиотеку.       — О да, я вижу. Прекрасная коллекция книг, — она слабо улыбнулась. — Хорошо, что мы располагаем достаточным количеством времени.       Драко недовольно скривился и провел рукой по лицу. Бросив взгляд на часы, он ухмыльнулся и сказал:       — Знаешь, я придумал, как сократить наши поиски.        — И как?       — Пойдем и спросим у того чертового шатена, что это за магия и как нам разорвать петлю.       — Не думаю, что это что-то даст, — покачала головой она, — он ведь специально нас сюда поместил.       — Давай хотя бы попробуем! — настоял Драко.       Гермиона кивнула и взяла его за руку. Секундное давление трансгрессии — и они снова на окраине Лондона, у того самого заброшенного дома. Они взлетели по скрипучей лестнице, держась за руки. Дойдя до двери, из-под которой струилось пульсирующее золотое свечение, они переглянулись. Драко толкнул дверь, и они снова провалились в какую-то пустоту.

***

      Первое, что услышала Гермиона, открыв глаза, — до тошноты знакомый, пронзительный звук будильника. Она не глядя ударила по кнопке и, издав мученический стон, уткнулась лицом в подушку. Календарь на тумбочке издевательски подтвердил очевидное: 14 февраля.       — Вот гадство, — глухо пробормотала она.       Следующие несколько недель превратились в сюрреалистичный марафон. Сначала они заперлись в особняке Малфоев под удивленные восклицания Нарциссы, игнорируя рейд и заброшенный дом. Но магия шатена была неумолима. Ровно в 18:30, где бы они не находились их настигал золотой свет, и мир послушно «перематывался» к утренним шести тридцати.       В какой-то момент Драко предложил сменить тактику, чтобы не сойти с ума. Теперь они чередовали дни: один проводили среди пыльных фолиантов, а во второй — просто жили. Они гуляли по заснеженному Лондону, ели магловский фастфуд и целовались на мосту, ведя себя как самая обыкновенная влюбленная пара. Гермиона даже затащила его в торговый центр, где они купили «уродские», по мнению Драко, парные свитера с огромными сердцами. Малфой кривился так, будто его заставляли пить зелье из дохлых жаб, но Гермиона была непреклонна:        — А вдруг именно этот абсурд — ключ к выходу? Надень его, Малфой!       Это не помогло. На следующее утро он, прищурившись, предложил свою теорию:       — Грейнджер, мы попробовали всё, кроме одного. Ты так и не показала мне тот комплект белья в реальности. Вдруг это поможет? — хитро протянул он.       Гермиона лишь скептически покачала главой, но все же поддалась. Гермиона медленно, не сводя с него сияющих глаз, потянула край свитера вверх. Тонкое алое кружево, которое она надевала каждое утро этого бесконечного дня, наконец предстало перед ним, контрастируя с её бледной кожей.       Драко шумно выдохнул, его взгляд мгновенно потемнел. Он подошел вплотную и одним резким движением стянул свитер через её голову, отбросив его прямо на бесценный архивный стол.       — Драко, мы же в библиотеке… — выдохнула она, хотя её руки уже инстинктивно скользнули по его плечам.       — Грейнджер, мы в моей библиотеке, — ухмыльнулся он, склоняясь к её уху и прикусывая мочку уха.       Драко спустился к шее, оставляя влажные, обжигающие поцелуи там, где бешено бился её пульс. Его ладони, горячие и тяжелые, накрыли её грудь, сминая тонкое кружево. Гермиона запрокинула голову, выгибаясь навстречу его рукам, и из её горла вырвался низкий стон.       Драко опустился ниже, прокладывая путь поцелуями по нежной коже, пока не замер у ложбинки. Подцепив зубами край ажурной чашечки, он медленно потянул её вниз, обнажая ее грудь. Он дразнил её розовый сосок короткими касаниями языка, заставляя Гермиону дрожать от нетерпения, прежде чем наконец глубоко всосать его в рот. Одновременно с этим его пальцы сжали вторую грудь, заставляя Гермиону тихонько простонать. Её пальцы судорожно вплелись в его платиновые волосы, притягивая его еще ближе.       — ДРАКО! — резкий, ледяной голос Нарциссы разрезал тишину, как удар хлыста.       Драко даже не подумал отпустить Гермиону. Он медленно обернулся и встретился со взглядом матери. Нарцисса застыла в дверном проеме, удивленно приоткрыв рот. Она перевела взгляд с сына на полуобнаженную Гермиону, после чего стремительно развернулась и исчезла в коридоре, громко стуча каблуками.       Гермиона, пунцовая от корней волос до кончиков пальцев, уткнулась лицом в плечо Драко, который лишь тихо посмеивался.       — Господи… даже если это не разорвет петлю, я больше никогда не смогу смотреть твоей матери в лицо, — простонала она.              — Ну, я не думаю, что мама питает иллюзии насчет того, чем занимаются двое влюбленных в запертой библиотеке. Так что не бери в голову, — Драко нежно взял её за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Ты так мило смущаешься, Грейнджер.       Он поцеловал её — мягко, успокаивающе. Но когда он попытался углубить поцелуй, Гермиона уперлась ладонью в его грудь.       — С меня хватит экстрима на сегодня. Если она вернется…       — Она не вернется, она слишком воспитана для повторного конфуза, — ухмыльнулся он.       — Нет, Драко. Секс в библиотеке — отличная идея, но теперь у меня есть условие.       — Какое угодно, — он улыбнулся, легонько целуя ее в губы.       — В этот момент твоей матери не должно быть в этом доме. А лучше — в этой стране.       Драко разразился громким, искренним хохотом, который эхом отразился от высоких сводов. Гермиона быстро натянула свитер, чувствуя, как сердце постепенно возвращается в нормальный ритм.       Тут тяжелые напольные часы в углу пробили шесть тридцать. Комнату начало медленно заволакивать золотистым сиянием, стирая очертания книг и стеллажей.       — Скоро увидимся, Грейнджер, — прошептал Драко, прежде чем свет поглотил их обоих, отправляя в начало очередного 14 февраля.