Осколки чужих зеркал

— Редукто! — одновременно выкрикнули они. Два голоса — его холодный, чистый баритон и ее сорванное гриффиндорское альт — слились в один мощный резонанс. Магия, рожденная их соединенными руками, вырвалась вперед не привычным красным или синим лучом, а ослепительной, ядовито-белой волной. Она ударила точно в грудь фантома Беллатрисы. Иллюзия Лестрейндж не просто отлетела. Она с треском лопнула, разлетевшись на миллионы черных, маслянистых капель. Ментальный вирус Mensa-09 издал истошный, утробный писк, который отозвался невыносимой болью в их барабанных перепонках. Драко победно оскалился, ожидая, что сейчас стены Мэнора растают и они очнутся на холодном полу Отдела тайн. Но вместо этого заколоченные окна за его спиной взорвались внутрь зала. Пространство вокруг них начало стремительно складываться, как оригами. Тяжелые дубовые двери, камин, портреты предков — все это закружилось в бешеном, дезориентирующем вихре. Пол под ногами просто исчез. Гермиона вскрикнула, теряя равновесие, но Драко намертво вцепился в её руку, увлекая её за собой в очередное свободное падение сквозь чернильную пустоту разума. Вирус не отпустил их. Сломав один сценарий, они лишь заставили паразита перестроиться и выплюнуть их в следующую, еще более глубокую зону когнитивного искажения. Падение прекратилось так же внезапно. Гермиона тяжело приземлилась на что-то мягкое и сухое. В нос тут же ударил резкий, въедливый запах пыли, сушеных трав и старой пергаментной бумаги. Вокруг было темно, лишь сквозь узкую щель под потолком пробивался мягкий, рассеянный свет луны. Она судорожно вздохнула, пытаясь нащупать палочку, но её пальцы коснулись чужой, гладкой ткани. — Слезь с меня, Грейнджер, — раздался из-под неё приглушенный, раздраженный стон. — Ты, конечно, похудела со времен школы, но твои локти по-прежнему острые, как шпаги. Гермиона поспешно откатилась в сторону, тяжело дыша. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Они находились в тесном, забитом хламом помещении. Повсюду высились горы сломанной мебели, тускло поблескивали старинные кубки, а прямо над их головами нависал огромный, уродливый шкаф, обтянутый паутиной. Выручай-комната. Хогвартс. Шестой курс. — Мы не вернулись, — Драко поднялся, отряхивая мантию. Он снова выглядел как шестнадцатилетний слизеринец, но его взгляд оставался прежним — холодным, расчетливым взглядом взрослого мужчины. — Паразит ушел глубже. Он затягивает нас в хронологический узел. Гермиона осмотрела себя. На ней была школьная форма Гриффиндора, а на груди ярко блестел золотой значок старосты. Но самое страшное было внутри: её собственная память снова начала мутировать. Реальность Отдела тайн, Кингсли Бруствер, её работа — всё это стремительно бледнело, превращаясь в далекий, нереальный сон. Зато мысли о предстоящих экзаменах, слежке за Малфоем и страх перед грядущей войной вспыхнули с новой, пугающей отчетливостью. — Малфой… — она схватила его за рукав, её голос дрожал от подступающей паники. — Моя работа в Министерстве… она исчезает. Я почти не помню, как выглядит мой кабинет. Вирус адаптируется. Если мы не выберемся отсюда, эта иллюзия станет нашей единственной реальностью. Мы просто забудем, кто мы на самом деле. Драко резко повернулся к ней, его серые глаза сузились. Он бесцеремонно схватил её за плечи, слегка встряхнув: — Смотри на меня, Грейнджер. Зафиксируй взгляд на мне. Твой мозг пытается защититься, принимая правила игры, но ты не шестнадцатилетняя девчонка. Ты замглавы Отдела тайн. Вспомни формулу вируса. Вспомни код Mensa-09. Вдруг из глубокой тени завалов старой мебели послышались тяжелые, медленные шаги. Воздух в комнате мгновенно стал ледяным. — Вы опять нарушаете школьные правила, мисс Грейнджер. И вы, Малфой, — раздался из темноты тихий, бархатистый голос, от которого у Драко мгновенно перехватило дыхание. Из полумрака выступила высокая фигура в глухой черной мантии. Резкие черты бледного лица, сальные черные волосы до плеч и холодные, абсолютно непроницаемые глаза. Северус Снейп.  Но за его спиной, словно сотканная из тумана и лунного света, стояла еще одна фигура — мужчина с длинными, спутанными темными волосами, в порванном аристократическом камзоле и с дерзкой, хищной улыбкой. Сириус Блэк. — Двоюродный дядя и любимый декан, — нервно усмехнулся Драко, крепче сжимая палочку. — Вирус бьет по авторитетам. Он материализует тех, чьё одобрение мы искали, и тех, кого мы боялись разочаровать. — Вы ничтожество, Драко, — холодно произнес фантом Снейпа, делая шаг вперед. Его палочка уже была нацелена Малфою в грудь. — Вы провалили задание Лорда. Вы слабы. — Ты защищаешь Малфоя, Гермиона? После всего? — с укором спросил фантом Сириуса, и его голос отозвался болезненным уколом прямо в сердце Грейнджер. — Ты предала Гриффиндор. — Они не настоящие! — выкрикнула Гермиона, хотя слезы уже подступали к глазам. — Малфой, они материализуют наш внутренний стыд! Снейп и Блэк одновременно вскинули палочки. Воздух вокруг них заискрился от концентрации чистой, агрессивной магии вируса. Ментальные проекции не собирались вести беседы — они готовились выжечь остатки их воли. В ту же секунду с другой стороны Выручай-комнаты раздался оглушительный гул, и под щелью входной двери начал сочиться зловещий, ярко-оранжевый свет. Вирус запустил вторую фазу — ночной пожар.  Адское пламя. — В шкаф, Грейнджер! — рявкнул Драко, понимая, что сражаться одновременно с двумя сильнейшими фантомами и наступающим Адским пламенем — это верная смерть. Он рванул её за руку к Исчезательному шкафу, пинком распахивая тяжелые деревянные створки. — Ты с ума сошел?! Он сломан! Мы застрянем между мирами! — сопротивлялась она, пока фантом Снейпа уже выкрикивал заклинание, а пламя химеры лизало подол её мантии. — На это я и рассчитываю! Избирательная дезинтеграция пространства! — Драко буквально втолкнул её внутрь темного нутра шкафа и ввалился следом, с силой захлопывая за ними створки. В ту же секунду снаружи раздался взрыв Адского пламени, поглотивший Выручай-комнату вместе с фантомами. Вокруг них воцарилась абсолютная, звенящая темнота и ледяной, космический холод. Шкаф сорвался с места, начав бешено вращаться в межпространственном вакууме разума. Их тела прижало друг к другу так сильно, что Гермиона слышала бешеный стук сердца Драко. В этой зловещей темноте, лишенные внешних триггеров, их разумы начали бесконтрольно переплетаться. Гермиона судорожно вздохнула и вдруг... увидела чужие образы. Настоящие воспоминания Драко Малфоя.  Она увидела его одиночество в огромной квартире в Берлине, его бессонные ночи над древними фолиантами по менталистике, его глухое, тщательно скрываемое желание доказать всему миру, что он больше не то трусливое ничтожество из Мэнора. А Драко в ту же секунду почувствовал её удушающее одиночество в пустой министерской квартире, её панический страх оказаться бесполезной и то, как сильно она скучала по родителям, чью память ей пришлось стереть ради их спасения. Они были обнажены друг перед другом до самых потаенных глубин души. И этот интимный, ментальный всплеск подлинных, чистых эмоций сработал как мощнейший антивирус. Mensa-09не выдержал такой концентрации чистой реальности. Пространство шкафа резко треснуло. Оглушительный хлопок — и их с силой вышвырнуло из темноты. Гермиона резко открыла глаза и судорожно вдохнула воздух, закашлявшись. Вместо пыли Хогвартса в легкие ворвался резкий запах озона и медицинских зелий. Она лежала на холодном каменном полу Отдела тайн. Браслет на ее запястье дымился, а золотой стилус Малфоя валялся рядом, расколотый надвое. Над ней, тяжело дыша и держась за окровавленный бок, сидел Драко. Его идеальный серый костюм был в беспорядке, а взгляд... Взгляд его серых глаз больше не был стеклянным и пустым. Он смотрел на нее так, словно только что увидел её настоящую. И этот взгляд пугал Гермиону сильнее, чем вирус. — Гермиона! По мерлиновой бороде, она очнулась! — раздался громкий, панический голос. К ним со всех сторон уже бежали люди. Помимо Кингсли, в лабораторию ворвался Гарри Поттер в форме главного аврора, его лицо было бледным от страха за подругу. За ним, тяжело дыша, бежал Рон Уизли, испуганно сжимающий палочку, а замыкала шествие Джинни, чьи огненно-рыжие волосы растрепались от быстрого бега. — Гермиона, ты в порядке?! Что этот холеный ублюдок с тобой сделал?! — Рон подлетел к ней, пытаясь помочь подняться, и одновременно бросил яростный, испепеляющий взгляд на Малфоя. Гермиона молчала. Она смотрела на Драко, который медленно, с достоинством поднимался с пола, возвращая на лицо свою привычную, непроницаемую маску цинизма. Но они оба знали: маска была разбита. В темноте шкафа они оставили осколки своих зеркал, и теперь их жизни никогда не будут прежними.