Осколки чужих зеркал

Утро в пентхаусе Малфоя пахло не озоном или гарью, а крепким, неприлично дорогим кофе и свежей мятой. Гермиона открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в панорамное окно, за которым просыпался туманный, деловой Лондон. Она лежала на огромной кровати, укрытая мягким шелковым одеялом. Голова была удивительно легкой, а внутри чертегов разума царила звенящая, стерильная чистота. Она повернула голову. Драко сидел в глубоком кресле у окна. На нем были новые черные брюки и простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Его левая ладонь была аккуратно забинтована, а на лице залегли глубокие тени от бессонной ночи, но взгляд серых глаз оставался цепким и внимательным. — Доброе утро, Грейнджер, — негромко произнес он вслух, отставляя чашку. — Твои синапсы стабильны. Магический фон пришел в норму. Можешь не проверять — имя твоего кота по-прежнему Живоглот. Гермиона осторожно села, прижимая одеяло к груди. В её голове тут же эхом отозвалось его мимолетное мысленное замечание: «И почему гриффиндорки всегда так паникуют, будто их собираются съесть?» Она вспыхнула, понимая, что их ментальный узел работает без сбоев. «Я не паникую, Малфой», — мысленно парировала она. А затем добавила уже вслух: — Спасибо. За то, что пустил в свою голову. И за то, что выжил. Драко криво усмехнулся, поднимаясь с кресла: — Не обольщайся. Если бы ты сгорела в моих чертогах, Министерство сделало бы из меня коврик для обуви в кабинете Поттера. Твоя одежда высушена и очищена бытовыми чарами. Камин настроен на Сеть Министерства. Уходи, Грейнджер. Тебе пора спасать мир, а мне — спасать свою репутацию отшельника. Его мысленный голос при этом был непривычно мягким, но Гермиона предпочла этого не замечать. Она быстро переоделась и через полчаса уже шагнула в изумрудное пламя камина, возвращаясь в реальность Отдела тайн. Первые звоночки появились ближе к обеду. Гермиона сидела за своим рабочим столом в Министерстве, заваленная отчетами о радикалах из «Нового Рассвета». Гарри и Рон заходили к ней трижды — проверяли, расспрашивали, косо смотрели на её бледность, но она упрямо отмахивалась. Ей казалось, что она просто не выспалась. В два часа дня она попыталась подписать приказ о передаче артефактов. Она взяла перо, обмакнула его в чернила, но рука внезапно замерла. Гермиона нахмурилась.  Буква «Г» в её собственной фамилии вдруг показалась ей странным, незнакомым символом. Как будто она смотрела на древнескандинавскую руну, которую никогда не изучала. «Малфой…» — мысленно позвала она, чувствуя, как внутри зарождается холодная липкая паника. Ответ из Сити пришел мгновенно: «Грейнджер? Что случилось? Твой ментальный контур вибрирует так, будто ты снова жрешь пирог тетушки». «Я не могу написать свое имя. Я забыла, как выглядит буква "Г"». В их общей связи воцарилась гробовая, ледяная тишина. Драко больше не шутил. Гермиона ментально почувствовала, как он резко встал из-за своего стола на другом конце Лондона, опрокинув стул. «Грейнджер, слушай меня очень внимательно. Вирус ушел, но он оставил дефект. Нейронное голодание. Твой мозг потратил слишком много магии на спасение моего разума. Синапсы начинают отключаться один за другим, как домино. Немедленно иди в Мунго!» «Я… я сейчас», — подумала она, но встать уже не смогла.  Комната Отдела тайн внезапно потеряла все цвета, став абсолютно белой. Стены, шкафы, пергаменты — всё превратилось в сплошной, слепящий молочный туман. Гермиона попыталась сделать вдох, но легкие отказались подчиняться. Из её носа снова хлынула кровь — на этот раз чистая, алая, пачкая министерские документы. В этот момент дверь её кабинета распахнулась, и на пороге появился Рон с двумя сэндвичами в руках. — Гермиона, я подумал, что ты проголодалась, и… О Мерлин! Гарри! Сюда! На помощь! Рон бросил сэндвичи и в два прыжка оказался рядом, подхватывая её, когда она начала медленно сползать со стула. Гермиона слышала его крики как сквозь толстенный слой ваты.  В кабинет ворвался Гарри, бледный, с палочкой наголо. Следом бежала Джинни, которая как раз заходила в Министерство. — Она уходит! Её магическое ядро пустеет! — кричал Гарри, прикладывая ладонь к её груди. Гермиона смотрела на своих лучших друзей, но её губы не двигались. Её сознание стремительно затягивало вглубь, в абсолютную, безопасную темноту. Последнее, что она услышала перед тем, как её разум окончательно захлопнулся изнутри на амбарный замок — это далекий, отчаянный мысленный крик Драко Малфоя, который эхом раздался в её угасающих синапсах: «ГЕРМИОНА!!!» Прошло два дня. В закрытом боксе на четвертом этаже больницы Святого Мунго пахло стерильностью, успокаивающими настойками и безысходностью. Гермиона Грейнджер лежала на белоснежной постели, опутанная тонкими серебряными нитями диагностических заклинаний. Приборы тихо и ритмично гудели, фиксируя критически низкий уровень ментальной активности. Магическая кома. У её постели дежурили друзья. Рон сидел на стуле, сжав её неподвижную, холодную руку в своих ладонях. Его лицо осунулось, глаза покраснели от бессонницы. Рядом у окна стояла Джинни, бездумно глядя на серый лондонский дождь, а Гарри, скрестив руки на груди, подпирал стену у двери. Из кабинета Кингсли они узнали, что Гермиона ночью аппарировала к Малфою и вернулась лишь под утро. — Это всё он, — глухо, в сотый раз за эти дни произнес Рон, и в его голосе проступила чистая, ядовитая ненависть. — Этот холеный ублюдок что-то сделал с ней в своем пентхаусе. Выпил её магию, пережег мозги своими темными штучками... Да я его убью, если она не очнется. Собственными руками задушу. — Рон, тише, — устало выдохнула Джинни. — Авроры проверяли пентхаус Малфоя. Там следы сильнейшего ментального резонанса. Кингсли говорит, они оба едва не погибли. Малфой не нападал на неё. — Мне плевать, что говорит Кингсли! — Рон резко вскочил со стула. — До встречи с Малфоем она была в порядке! Она верила ему, а он... Воздух в центре палаты внезапно пошел рябью. Защитные чары больницы коротко и злобно затрещали. Рон и Гарри мгновенно выхватили палочки, занимая боевые позиции. Ткань пространства разорвалась, и с Драко Малфоя соскользнули сложные дезиллюминационные чары. Он стоял прямо посреди комнаты — без мантии, в помятой белой рубашке, с безумным, диким взглядом. Его окклюментивные щиты были полностью разрушены. Все эти два дня он сходил с ума в своем пентхаусе, потому что ментальный узел транслировал ему оглушительный, пугающий «белый шум» — мертвую тишину угасающего мозга Гермионы. — Убирайся отсюда, мразь! — взревел Рон, делая шаг вперед и направляя палочку Малфою прямо в переносицу. — Ты еще смеешь сюда заявляться?! — Пошел к черту, Уизли, — прохрипел Драко, даже не пытаясь достать собственную палочку. Он смотрел только на Гермиону. — Опусти свою игрушку. Вы лечите не то. Ваши колдомедики — тупицы. Они пытаются залить её синапсы восстанавливающими зельями, но её разум закрылся изнутри. Он заблокирован. — Руки назад, Малфой! — жестко скомандовал Гарри, его голос звенел от ярости, а палочка была нацелена Драко в грудь. — Ты арестован за незаконное проникновение в закрытый бокс. Назад! Джинни закричала, бросаясь к двери, чтобы позвать дежурных авроров. Рон тяжело дышал, его палец на палочке дрожал, готовый сорваться на проклятие. Ненависть к слизеринцу ослепляла его. — Поттер, ты аврор или баран?! — Малфой сорвался на крик, и в его голосе друзья Гермионы впервые услышали дикий, животный страх. — Посмотри на её датчики магии! Ей осталось меньше получаса! Вы убьете её своей гордостью! Дай мне три минуты, Поттер! Если я сделаю хуже — запри меня в Азкабане. Гарри бросил быстрый взгляд на диагностические чары над кроватью подруги. Нити стремительно бледнели, растворяясь в воздухе. — Три минуты, Малфой. Моя палочка у твоего виска, — жестко отчеканил Гарри. — Рон, не смей. Драко не стал терять ни секунды. Он упал на колени у кровати Гермионы. Его длинные пальцы крепко переплелись с её ледяной ладонью. Он закрыл глаза и с силой рванул за серебряную нить связи, ныряя прямо в этот убийственный «белый шум». Внутри её разума была сплошная, бесконечная, ледяная белая пустыня. Гермиона — точнее её ментальный аватар — сидела в самом центре, свернувшись калачиком. Её контуры были полупрозрачными. Она почти забыла, кто она. «Грейнджер…» — его мысленный голос ворвался в эту пустоту. Ментальная Гермиона медленно подняла голову. Её взгляд был пустым. «Малфой?.. Здесь так тихо. Мне больше не больно. Кто такой... Живоглот? Я не помню. Я забываю... всё». У Драко внутри всё оборвалось. Белизна вокруг них начала сжиматься, превращаясь в гигантские, непреодолимые ледяные стены вируса Mensa-09. Паразит почувствовал чужака и решил похоронить их двоих под тоннами ментального льда. В реальном мире приборы в палате бешено завыли. Серебряные нити диагностики резко окрасились в багровый, кровавый цвет. Из глаз и ушей Гермионы тонкими струйками потекла темная кровь. — Он убивает её! — истошно закричал Рон, теряя рассудок от страха. — Поттер, он выжигает её прямо у тебя на глазах! — Погоди, Рон, её ядро... — попытался остановить его Гарри, но Рон уже не слушал. Ослепленный паникой и многолетней ненавистью, Рон подскочил к Малфою, схватил его за воротник рубашки и с дикой силой рванул назад. В ментальном пространстве в этот самый момент Драко изо всех сил удерживал Гермиону, пытаясь вытащить её сквозь смыкающиеся стены вируса. Физический удар Рона в реальности отозвался в его разуме страшным взрывом. Их ментальный мост не просто затрещал — он с оглушительным грохотом разорвался посредине. Драко выгнулся дугой на полу палаты. Из его рта вырвался жуткий, захлебывающийся крик боли. Из его глаз, носа и ушей хлынула кровь, пачкая белоснежные простыни. Он рухнул ничком на каменные плиты, его тело заколотило в судорогах магического шока. Гермиона Грейнджер в ту же секунду резко распахнула глаза в реальности. Диагностические приборы взлетели на воздух, засыпав палату осколками. Но её пробуждение было кошмаром. Она не могла пошевелиться. Левая половина её тела была полностью парализована из-за оборванных синапсов. Её карие глаза были широко раскрыты, наполненные первобытным ужасом, а из горла вырывался лишь глухой, хриплый сип. Часть её сознания — её логика, её речь, её магия — осталась там, на дне комы, замурованная вместе со слабеющим Драко. — Гермиона! О Мерлин, она дышит! — Рон бросился к ней, пытаясь обнять. Но Гермиона смотрела на него с такой дикой, нечеловеческой ненавистью и отчаянием, что Рон в ужасе отпрянул. Она хотела кричать на него, ударить, заставить спасти Малфоя, но её губы лишь беспомощно дрожали, источая алую кровь. —  Нет… — с трудом, ломая пальцы здоровой правой руки о простынь, хрипела она в пустоту, глядя на Рона. Её голос был едва узнаваем. — Ты… убил… его… — Гермиона, о чем ты? Я спас тебя! — закричал Рон, отступая на шаг. В палату ворвался Кингсли Бруствер в сопровождении отряда Аврората и главного колдомедика. — Малфой совершил диверсию, — жестко скомандовал Кингсли, глядя на неподвижное, окровавленное тело Драко на полу. — Его ментальный вирус поразил Грейнджер. Заковать его в антимагические кандалы Министерства. Немедленно изолировать в Секторе «Ц» для особо опасных преступников. Колдомедикам к нему не прикасаться до допроса. Он пойдет под трибунал за попытку убийства героя войны. — Нет… — Гермиона попыталась сползти с кровати правой, здоровой стороной тела, но тут же рухнула на пол, запутавшись в простынях. — Кингсли… нет… он… спас… Но её речь была слишком невнятной, разбитой синдромом Mensa-09. Колдомедики тут же перехватили её, вкалывая сильное успокаивающее зелье. Авроры бесцеремонно, как мешок с костями, поволокли Драко Малфоя по коридору, оставляя на полу длинный кровавый след. Его магическое ядро схлопнулось, погрузив его в необратимую ментальную кому. Связь в голове Гермионы не просто затихла. Она превратилась в черную, мертвую, ледяную дыру, которая медленно, час за часом, высасывала из нее остатки жизненных сил. Гермиона засыпала под действием зелья, глядя на свои дрожащие правые пальцы. Драко Малфой умирал в сыром, лишенном магии подземелье Министерства как террорист, проклинаемый всей магической Англией.  А она была заперта в полумертвом теле, неспособная произнести ни одного связного предложения, чтобы остановить этот кошмар.