Быть замеченным

Он замечает это за собой случайно. Непривычная, почти раздражающая теплота, когда Зак смеётся. Сефирот не сразу находит этому название. Сначала он списывает это на профессиональную этику. Генерал СОЛДАТ обязан ценить компетентных подчинённы. Зак Фэйр — образцовый экземпляр: быстрый, интуитивный, до тошноты преданный. Идеальная боевая единица с улыбкой щенка Но затем он ловит себя на том, что ловит каждое слово, каждое движение младшего. Зак мог говорить часами. О дурацких мечтах стать героем. О том, как пахнет воздух в трущобах под тарелкой Мидгара со словами «Нет, Генерал, вы не понимаете! Там есть цветы, настоящие, я серьезно!». О какой-то девушке, чье имя он произносит особенно нежно. Айрис. Сефирот запоминает это имя сам не зная зачем. Оно оседает в глубине сознания как крошечный осколок, который мелко, но ощутимо ранит. Он не ревнует. Просто раньше с ним такого не случалось. И он не уверен, что ему нравится то, как это ощущается. Сефирот часто ловил себя на мысли, что он человек не совсем в том смысле, в каком смысле Зак. Ему словно всегда чего-то не хватает. Временами, когда Зак клал руку ему на плечо, по-дружески, без страха или подобострастия, просто потому что он так общается со всеми, Сефирот чувствовал, как та теплота становилась острее. Почти болезенной, но в ней он находил то самое чувство полноценности. Однажды в Нибельхейме, ещё до того как всё пошло к чертям, они стояли на смотровой площадке старой мако-станции. Солнце садилось, окрашивая горы вечерними цветами. Зак болтал о том, что хочет когда-нибудь привести сюда Айрис. Генерал не отвечал. Он лишь сомтрел, как ветер шевелит тёмные волосы Зака. Как тот подсвечен сзади, словно сам излучает свет. Как улыбается. Не Сефироту, а своим мыслям. В тот момент Сефирот сформулировал мысль, которую никогда не произнесёт вслух: Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так же. Не на генерала. Не на легенду. Не на оружие компании «Шинра». На меня. Но Зак уже смотерел по-другому. Его взгляд был устремлен куда-то за горизонт, мыслями он уже был рядом с цветочной тележкой под ржавым небом Мидгара, где его ждёт девушка. И Сефирот, сколько бы он ни был совершенен, не может стать ею. Не может стать тем, кого выбирают просто за то, что ты — это ты. Позже, когда он спустится в подвал особняка Шинра и прочтёт отчёты профессора, мысли мутируют. Превратится в другие. Он не разучится любить. Он начнет считать, что никогда и не умел, что эти чувства были лишь самообманом Но это потом. А пока он стоит на смотровой площадке и заходящее солнце золотит профиль человека, к которому он позволил себе привязаться. И молчит. Потому что не находит нужных слов. — Генерал, — Зак оборачивается, всё ещё улыбаясь, — Пойдёмте, а то простудимся. Сефирот лишь позволил себе короткую улыбку и кивок. Он не стал говорить, что никогда не болел, это было лишним. Он шел следом, пока где-то глубоко внутри, на уровне, который и сам не осознавал, уже начинала вызревать катастрофа.