Танец драконьих сердец

      Как выглядит смерть?       В прошлом, Роуг нечасто задумывался над этим вопросом. Гораздо важнее было сходить на задание, сбежать от бумажной волокиты, которую Стинг вечно пытался переложить на него или сводить Фро на интересную выставку.       Но сейчас, глядя на распадающуюся золотыми частичками руку, он вдруг задумался.       А какая она — смерть?       Когда Фрош погиб, Стинг остался с ним. Когда погиб Стинг, а за ним и Лектор, у него не осталось никого.       И сейчас, умирая, он невольно задумался.       Что ждёт его там?       Вряд ли такому как он положены бесконечные золотые луга и встреча с давно погибшими друзьями.       Стинг всегда освещал все вокруг ярче солнца. Он наверняка попал в лучшее место. Ну, а Лектор всегда рядом с ним. Фрош — маленький, добрый котёнок, за всю жизнь не сделавший никому ничего плохого. Вот бы Стинг позаботился о маленьком иксиде и утешил, если тот начнет плакать…       Перед глазами не было золотого сияния или яркого света. Не появился и превращённый в руины мир, разрушенный Акнологией. Обратно в прошлое ему не вернуться. Это был билет в один конец.       Не появилось ангела с широкими белыми крыльями и белозубой улыбкой. Никто не протянул ему руку, предлагая идти за собой.       Только тьма все больше заполняла сознание, окутывала, лишала мыслей, превращая сознание в вязкое желе. Он уже не чувствовал ничего. Ни страха, ни боли, ни сожалений. Будто падал в бездну в полной темноте, постепенно лишаясь всего, что когда-то знал.       Даже собственное имя утонуло в тенях и память растворилась, не оставив после себя ничего.       А потом его вдруг поймали.       Он не видел этого, не чувствовал удивления или страха. Только что-то коснулось его души и вибрации тихого смеха проникли куда-то вглубь. — Какая интересная душа мне попалась на закуску. Такую даже есть жалко.       Ему нечем было слышать, но он слышал. Голос был чистым, наполненный лёгким скучающим весельем. — По маковку во тьму погружен, а душа чистая.       Голос лился звонким ручейком. Он почувствовал странное прикосновение, будто его душу слегка приоткрыли, заглядывая внутрь, осторожно, почти бережно, чтобы ничего не сломать. — Раз уж ты Дитя Тьмы, значит ли это, что ты и моё дитя? — его покачали, как ребёнка в детской кроватке, — Хм. А не насолить ли мне Хроносу? Он вечно серьёзный, шуток не понимает. Надо же его растрясти немного.       Голос стал тише, будто его обладатель о чем-то размышлял. — Решено! Давно я таким не занималась…       Хихиканье было откровенно девичьим.       Душу дёрнуло куда-то в сторону, было ощущение, что его несут куда-то далеко-далеко, проскакивая сквозь ткань пространства, как через дырки в сыре. — Как хорошо, что ты не потерял осознание своего пола. Это было бы весьма прискорбно, — ему вдруг по щелчку пальцев вернулось зрение.       Но он все ещё ничего не чувствовал.       Перед ним оказалась комната, залитая солнечным светом. По деревянным стенам скакали солнечные зайчики, пол был устелен белоснежным шерстяным ковром. Все в комнате сияло и пело.       Только в одном углу сгущался полумрак.       На полу сидел мальчик с чёрными волосами, короткими, красиво подстриженными. Ребёнок был совсем маленьким и деревянные кубики никак не желали даваться в его пухлые детские пальчики, но мальчика это совершенно не расстраивало.       В комнату вошла женщина с такими же волосами, но сияющими глубиной и светом, голубыми глазами. Она ярко улыбалась, её губы шевелились, будто она что-то говорила, но он совсем ничего не слышал. Женщина с яркой улыбкой шагнула к ребёнку, но вдруг остановилась, как вкопанная. Её красивое лицо исказил страх.       Тени со всех сторон ползли в угол, где сидел мальчик. Под детское хлопанье в ладоши тьма вилась вокруг, собирая кубики в башенку.       Женщина распахнула рот в беззвучном крике.       Он наблюдал за этой сценой как будто со стороны. Не слышал голосов, видел только безмолвную картинку. — О, так темнота выбрала тебя уже тогда? Как интересно.       Его вдруг начало затягивать в какую-то дыру – тёмную и бесконечно глубокую. Комната вокруг закружилась цветной каруселью, постепенно исчезая.       В последние мгновения он увидел девичье лицо обрамленное черными волосами, тенями струившимися по плечам. — Удачи тебе в новой жизни, Роуг Чени.

***

      Тело тяжёлое, неудобное, как маленькая одежда — давит, теснит. Магия во всем теле едва ощущается.       Под щекой сухо и твёрдо, в нос лезет запах хвои и сосновой смолы, а под рукой что-то тёплое, почти горячее, но при этом жёсткое, как броня.       Глаза открываются с трудом.       Первая мысль — я жив.       Вторая — что это была за странная девушка?       Третья — почему так темно?..       Будучи Теневым Убийцей Драконов я плохо понимал, что для людей означает «непроглядная темнота». Для меня она всегда была прозрачной и неощутимой, скрадывающей шаги, помогающей спрятаться, затеряться в ней.       Но вот сейчас, лежа на чем-то гладком и теплом, я впервые за долгие годы увидел именно темноту. Настоящую, непроглядную, в которой не разглядеть даже кончик собственного носа.       Что-то у меня под боком зашевелилось, над головой раздался тяжёлый вздох и моё убежище исчезло, а в глаза ударил бледный свет, заставивший немедленно зажмуриться. — Проснулся, маленький бездельник? — голос был знакомым и незнакомым одновременно, что-то тёплое свернулось в груди, как мурлыкающая кошка и когда я наконец смог открыть прищуренные глаза… — Скиадрам?! — имя, позабытое много лет назад отдалось горечью по горлу, как от имени давно погибшего друга, — Что…? — Ночь уже настала, вот что! Просыпайся, итак весь день спал! — кончик драконьего хвоста знакомо врезался в спину, подталкивая подняться, в голове все смешалось в единую кашу, а когда ноги коснулись земли, обнаружилось, что я ещё и босой и…       Я жив?       Почему я все еще жив? Это из-за той девушки? Но что тут забыл Скиадрам?       Сверху заворчали, знакомо, почти как в детстве. — Ты опять слишком много спал, маленький проказник. Сегодня до самого рассвета тренироваться будешь!       Я наконец собрался с силами и запрокинул голову, но даже так поймал взглядом только часть чёрной чешуи. Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы разглядеть своего учителя, возвышающегося надо мной в полный драконий рост.       Учитель. Такое давно забытое, тёплое слово, ассоциирующееся с другим, таким же тёплым…       Папа.       Единственный, кому я был нужен любым. Единственный, кто нашёл меня в лесу, куда меня отнесла та женщина, которую я видел в залитой солнцем комнате и которую даже не хочу вспоминать. Тот, благодаря кому я выжил, а не умер ещё будучи маленьким ребёнком… — Папочка Скиадрам. — Хм? Чего это ты вдруг? Даже не надейся, что я смягчусь. Ты совсем обленился в последнее время, — мимика дракона не позволяла выражать удивление, но я почувствовал это в его голосе.       Ну да, я ведь редко называл его так. Но теперь… Я буду чаще. Обещаю. Клянусь. Не хочу жалеть о том, что не успел сказать до того, как…       Я поднял голову к небу. То, что я сначала принял за солнце, оказалось всего лишь Луной. Её бледный свет не был столь неприятен глазу, как солнечный, хотя после тренировок в полной темноте и Луна могла ослепить меня.       Я опустил взгляд, разглядывая свои руки. Тело такое непривычное, пальчики пухлые, неуклюжие...       Что это вообще такое? Разве я когда-то был таким слабым?!       Раздражение клокочет в груди, вырывается из горла недовольным ворчанием, которое Скиадрам принимает на свой счёт. — Хватит рычать, птенец. Не дорос ещё, чтобы мне клыки скалить. Иди завтрак лови!       Я встряхиваюсь, мотаю головой.       Нет, бред. Даже если откинуть все те варианты, где я тронулся умом и окончательно рехнулся, как я вообще смог попасть в прошлое? Разве это возможно? И почему в детское тело? Может, я сейчас вообще не тот и выгляжу по-другому…       Прежде чем Скиадрам успел подтолкнуть меня тенями, я сам рванул вперед, очень смутно ориентируясь в пространстве после того, как столько лет не был здесь.       Но точно помню, что где-то здесь должно быть озеро. Зеркало пока взять негде, зато есть водная гладь, прекрасно показывающая отражение.       Не заметив под ногами камня запнулся и к озеру почти выкатился. В прошлом теле я бы легко удержал равновесие, но это тело было слишком тяжёлым и неуклюжим. Даже для ребёнка!       Подполз к воде, игнорируя песчинки, остро впивающиеся в ссадины на ладонях и…       Чёрные волосы. Короткие правда, непривычные. Алые глаза. Оба на месте, никакого шрама на пол-лица. Бледное личико, ещё не потерявшее детской припухлости.       Внешность та же, значит, я правда в своём теле.       Но какого чёрта тогда произошло?       Убедившись, что я — это я, пусть и маленький, и для надёжности даже ощупав лицо, сел прямо на песок.       Я — прошёл через Врата Затмения, оказавшись в прошлом вместе с пятью драконами. Я — сидел сейчас на песке, с телом ребёнка и памятью о прошлой жизни.       Воспоминания слегка путались, наслаивались друг на друга, образуя цельный ком из заклинаний, техник, лиц, имен, оружия и всего прочего, что раньше вмещала моя голова.       Кажется, сознание ребёнка просто не способно было обработать такое количество информации.       Как бы она не утекла вникуда…       Как утекла моя магия, просто не вместившись в тот крохотный контейнер, что был сейчас в этом теле.       Это мне ещё повезло, что меня не разорвало на куски, как обычно бывало, если количество магии становилось запредельным, а тело просто не выдерживало.       Благо, хоть воспоминания о магии, техниках и приёмах никуда не исчезли и я мог довольно чётко вспомнить что и как делать. Правда, одно дело помнить, а другое — воспроизвести. Тело то под навыки не заточено.       Со вздохом встал, отряхнув руки от песка.       Для начала надо поесть. Еда, конечно, не решает всех проблем, но она хотя бы делает их менее противными.       И… Ладно, беру свои слова назад.       Это тело не просто неуклюжее.       Он очень-очень неуклюжее, настолько, что я умудрился пять раз свалиться просто пока ходил по лесу в поисках еды!       Все дети такие или это мне повезло?!       Единственное, что успокаивало — магия. Тени были такими послушными и так плавно стекали с пальцев, что хотелось урчать от удовольствия.       Я явно в своем теле. В том самом, которое с самого раннего детства было предрасположено к магии теней.       Зверей в лесу не нашлось — не знаю, на что я рассчитывал, учитывая, что неподалёку жил дракон, своей магией и запахом отпугивающий всю живность на ближайшие мили — зато в озере была рыба.       Тени послушно сплелись в полупрозрачную ловушку, задержав пару крупных рыбин.       Взяв улов за хвост я потащил их к Скиадраму, попутно пытаясь вспомнить где лежат хоть какие-то предметы обихода и есть ли они вообще.       По итогу оказалось, что у меня есть крохотный ножик, хорошо ложившийся в мою детскую ладошку и лакрима, при воздействии Эфира вызывающая небольшой язычок пламени.       Детская моторика не была достаточно разработанной, но рыбу мне удалось почистить без труда — должно быть, сказывается привычка. Посуды не нашлось, так что готовить пришлось, насадив рыбин на палочки.       Рыба оказалась немного сухой, а ещё — без соли и перца, но даже так, с голодухи, показалась мне невероятно вкусной. Подозреваю, что это из-за того, что это тело только такую еду и употребляло, а о другой никогда и не слышало.       Драконьи рецепторы сильно отличаются от людских, так что Скиадрам вряд ли смог бы понять, что значит «пресная» или «не солёная» пища.       Скиадрам все время пока я сооружал себе завтрак подозрительно молчал. Он в принципе был неразговорчивым и даже во время обучения, предпочитал не объяснять суть заклинаний, а показывать их на практике.       Учитывая мою врождённую предрасположенность к теням это было не так уж неэффективно, хотя с кем-то другим могло и не сработать.       Из напитков была только водичка. Озерная и с привкусом тины, но кипятить её было просто не в чем, а мой желудок должен сдюжить, зря я что ли, Убийца Драконов? Хотя пока рано себя так называть. Дожить бы до утра, убедив себя, что не спятил и не рехнулся, увидев цветные картиночки счастливого детства под крылышком дракона, перед смертью…       Я смутно помню начало своих тренировок.       Первые дни я постоянно был невыспавшимся — ребёнку трудно сразу адаптироваться под новый образ жизни.       Тренировки начинались с закатом и заканчивались с рассветом, то есть длились всю ночь напролёт. Днём я спал под крылом Скиадрама, укрытый от солнца, а вечером просыпался и все начиналось заново.       Сейчас я чувствовал себя вполне бодрым. Ночь — моё время, время Теневого Убийцы Драконов. Ночью легче призвать тени, легче бросать их в бой. Не даром в том далёком будущем я выбрал для призыва драконов именно Ночь Кровавой Луны. Лучшее время для Теневых Драконов, когда даже кроваво-алые лунные лучи придают сил.       Но все это в прошлом. Драконы оказались… Не лучшими союзниками в борьбе с Акнологией. Я готов был признать свою ошибку.       Моя Техника Контроля Драконов была отнюдь не совершенной. Огненный Атлант вырвался из моей сети, просто вспомнив про своего старого друга. Даже пятерых контролировать было невероятно сложно, а уж если бы их были тысячи, то это и вовсе не представлялось бы возможным. И они разрушили бы все, что попадалось им на пути.       Драконам ведь, по сути, плевать где жить. Какая разница что простирается под твоими крыльями высоко в небе — цветущие жизнью леса и поля или разрушенные до основания человеческие города и выжженные равнины? Голод им тоже не грозил — драконы питались гораздо реже, чем другие существа, им достаточно было поесть раз или два в месяц. К тому же, питаться они могли и собственным элементом, поглощая его в огромных количествах вместе с Эфиром, тысячелетиями поддерживая жизнь в своих огромных телах…       И, даже если бы я смог заставить всех драконов напасть на Акнологию, победа не была бы гарантирована.       Акнология — убийца драконов. Он убивал их тысячами, ни одна, даже самая крепкая чешуя, не смогла противостоять ему, ни одно, даже самое горячее драконье дыхание не испелелило его.       Значит, нужен другой план.       В идеале такой, чтобы не превратить мир в выжженную драконьим пламенем пустыню… — Позавтракал? — Скиадрам зарокотал, вырывая меня из своих мыслей, — Хорошо. Ты выучил Коготь Теневого Дракона, который я тебе показывал вчера?       В голове весьма чётко отобразилась картинка того, как этим Когтем удобно раскраивать человеческую кожу и ломать кости, но я помотал головой, отгоняя эти мысли.       Заклинания я отрабатывал на деревьях — на них даже остались следы от прошлых моих попыток. Попыток, потому что до этого у маленького-меня ни разу не получалось его сколдовать.       Интересно, будет слишком странно, если я сейчас с первого раза идеально его применю?       Память услужливо подсказала, что нужно сделать.       Оттолкнуться от земли, невысоко подпрыгнув, замахнуться ногой, окутав её потоками Эфира, преобразуемыми в тени и резко ударить по стволу дерева, перерубив его.       Получилось ли у меня?       Хаха, сука.       Чертово детское тело!       Я все делал правильно! Технически я все делал правильно!       В прошлой жизни моё тело было натренировано настолько, что такие вещи получались на автомате. Оно само двигалось, само знало в какой момент и куда лучше ударить.       Сейчас же, даже чтобы просто подпрыгнуть, мне приходилось напрягаться. Слишком слабое, детское, нетренированное тело.       Конечно же, у меня не получилось. И ещё раз. И ещё. И потом снова!       Скиадрам на мои попытки взирал откровенно снисходительно, а память услужливо подкинула, что несмотря на талант в управлении тенями именно драконьи техники мне ни разу не удалось исполнить верно.       Страх склизким комком подкатил к горлу.       Что если я — не убийца драконов? Вдруг это тело не такое, как прошлое и не способно выдержать драконью магию?       Вдруг я — не Король Драконов, а просто средненький маг теней? — Коготь Теневого Дракона!       То ли ужас, то ли паника подкатившая к горлу заставили высвободиться весь доступный — и крайне скудный — запас Эфира, наконец-то изобразив нечто похожее на Коготь и потоком теней перерубив дерево.       Дыхание сбилось, я оперся на колени, опустив голову. Получилось. У меня получилось! Значит, я все-таки убийца драконов? — Неплохо, — голос раздавшийся сверху — знакомый, спокойный, как темнота, разливающаяся по миру.       Я слабо кивнул, ощущая, как страх немного отступил, сменившись лёгким чувством гордости.       Я — смог! Смог использовать Коготь Теневого Дракона!       Правда, тут же в голову ударила мысль, что в прошлом я мог использовать Коготь не раз и не два, и не перерубать им деревья, а раскраивать прочнейшую чешую драконов.       Тьфу, позорище. Нашёл чему радоваться!       Как ребёнок, честное слово… — Отдохнул? Теперь ещё раз.       Я мысленно застонал, чувствуя в груди жалкие крохи Эфира, едва успевшие заполнить мой магический контейнер.       Эфир — это частицы магии, которые есть везде. В воде, в земле, в живых организмах. У магов внутри тела был специальный «контейнер» в который накапливался Эфир и его можно было расходовать для сотворения заклинаний. Со временем, Эфир восстанавливался — тело мага само добирало недостающее из окружающей среды.       Так вот у меня Эфира были сущие крохи! Такие маленькие, что даже чтобы использовать Коготь — простейшее, по меркам Убийц Драконов заклинание — мне пришлось слить абсолютно весь Эфир.       Зато тренировки помогли вытравить лишние мысли из головы.       Трудно думать о чем-то другом, кроме как не вырубиться, пока прыгаешь, бегаешь и кувыркаешься в этом неудобном теле.       К рассвету, я был настолько вымотан, что просто заполз под крыло Скиадрама закрыв глаза.       Солнце уже вставало, но магия теней создавала вокруг нас тёмный купол, куда не проникали яркие лучи.       Я лениво смотрел на темноту перед глазами и одна единственная мысль терзала меня до тех пор, пока я не уснул.       Если Боги дали мне второй шанс, отправив в прошлое…       Не запросят ли они цену за свою помощь?