Танец драконьих сердец

      Я молчал, чувствуя нарастающее в глубине души глухое раздражение.       Анна держала книжку.       Мою записную книжку.       Единственную ниточку, что связывала меня с прошлым. Там были все секреты, тайны прошлой жизни, полезные заклинания…       Может, не стоило хранить все это в одном месте?       Запоздало пришедшая мысль не уняла моего раздражения.       Точно помню, что книжку оставлял под матрасом, подальше от детей, которые могли из любопытства туда залезть. Хотя как раз перед ними я не особо её скрывал — им банально не было это интересно, хотя Нацу и вопил что-то о том, что Игнил учил его читать и писать.       Анна, видимо, решила перетряхнуть матрасы, порыться в нашей комнате, или я, в спешке, слишком быстро сунул книжку и она просто выпала на пол, где её нашла Заклинательница духов?       В бездну все это, мне было плевать на то, случайно Анна это сделала или намеренно.       Это была моя книжка и я уж точно не был обязан оправдываться перед поверхностно знакомой девушкой за то, что её веду. — Отдай, — резко потребовал, шагнув вперёд и требовательно протянул руку.       Анна нахмурилась, как делала всегда, когда Нацу проливал суп или Гажил, задумавшись, начинал грызть ложку.       Как будто мое требование было всего лишь детским капризом. Когда избалованный донельзя ребенок выкидывает свои прихоти родителям, а те, возмущенные наглостью чада, решают, что пришла пора преподать ему урок.       Анна смотрела на меня так, как будто я был ребёнком.       Вот что меня бесило.       Технически, я и правда был ребёнком — физически, телом, и даже разум — пластичный, детский, оттого так просто и воспринял всю свалившуюся память о прошлой жизни, сумев отсортировать самое важное и избавиться от лишнего. Взрослый, со сформированной, целостной личностью вполне мог сойти с ума, если бы на него свалились воспоминания из прошлой жизни.       Или же дело было в том, что я буквально вытолкнул душу маленького Роуга и занял его тело?       …но откуда тогда та теплота в груди при виде Скиадрама?       Я мотнул головой и рычание бесконтрольно сорвалось с губ. — Люди не рычат, Роуг! — тут же нашла повод сделать мне замечание Анна, и я почувствовал совершенно детское желание сделать наоборот, чтобы насолить ей, — Я не отдам тебе книжку, пока ты не расскажешь мне все. Скиадрам обучил тебя этому языку? Почему ты не сказал мне, что умеешь писать и читать? Я же забочусь о вас, я должна знать, что вы умеете, а что нет.       Анна говорила так, словно имела право требовать что-то от меня.       Она — та, которую я знал из прошлых воспоминаний о Хартфилиях, а по факту был знаком чуть больше месяца — она считала, что вправе требовать от меня объяснений, лезть в мою душу, трогать мои вещи, которых у меня итак было совсем немного… — Роуг! — впервые, за моменты нашего знакомства, Анна подняла на меня голос.       И это стало спусковым крючком.       Мир заволокло алой пеленой и я по звериному оскалился, ничуть не стесняясь этого.       Я — дракон, а не обычный человеческий ребенок! Я — тот, кто одолеет Короля Драконов, тот, кому будет поклоняться весь мир!       И какая-то женщина, пусть даже и волшебница, не сможет одолеть меня, даже пока я в таком состоянии.       Прыжок, и я буквально вырвал книжку из рук не ожидавшей подобного Анны. Я видел удивление в карие глазах, видел, как она отшатнулась, будто от дикого зверя.       И злорадно ухмыльнулся, чувствуя как довольство распирает изнутри так, что хочется урчать.       Сумерки уже опустились на лес и я, как был — босиком и с мокрыми волосами — вымелся из дома, теневым вихрем пронесся мимо бани, только до края уха донесся взволнованный крик кого-то из детей.       Но мне уже было все равно.       Ночь приняла меня в свои объятия, как родного, укрыла от чужих глаз и тугой комок эмоций в груди ослаб, медленно растворяясь.       Я наконец-то был на своём месте.

***

      Я перестал считать дни в календаре, а записную книжку поглотили тени, пообещав вернуть.       Солнце поднималось и опускалось за горизонт уже дважды, но я не спешил возвращаться к домику, пропахшему теплом и домашней едой.       Тени приняли меня, как своего, так, будто ждали лишь меня.       Луна освещала мне путь, но даже её бледный свет был мне не мил и я сознательно уходил все дальше и дальше, туда, куда звали тени.       Они тянули меня за собой и я бесцельно бродил по между деревьями.       Они подталкивали меня к журчащему роднику, если я хотел пить, они указывали мне на ягоды, если я хотел есть, они сплетались воедино, позволяя мне поглощать их, заполняя магический контейнер.       Мне все-таки приходилось разводить костёр — только чтобы пожарить пойманных птиц, с запасом, и питаться холодным мясом, запивая водой.       Тени в такие моменты обиженно шипели, расползаясь по сторонам и прячась по углам, и я тихо шептал извинения, краем сознания понимая, что не смогу питаться одними ягодами.       Когда солнце вставало, разгоняя темноту, я забивался в укрытия.       Небольшие норки, которые можно было раскопать, полые стволы деревьев, логова диких зверей… На третьи сутки показались горы и в их пещерах я мог провести весь день, дремая в окружении верных теней.       На четвёртую ночь нос наполнил неприятный запах пота и грязи.       Недолго думая, спросил у теней дорогу и они охотно привели меня к ближайшему водоему.       Водная гладь казалась тёмной и недружелюбной, лунная дорожка уходила за горизонт, маня за собой…       Я без страха сбросил одежду, ныряя в прохладную воду. Тени следовали за мной уже не так охотно, но играли и резвились вместе со мной, тянули из воды на берег, когда я слишком увлекался и заплывал далеко.       Я не умел плавать — это смутно отражалось в подсознании и там же, наперекор, всплывала картинка, где я-взрослый спокойно рассекал водную гладь.       Я пробовал двигаться также, как помнил, но неуклюжее тело плохо подчинялось, тянуло на дно, и я бросил попытки, плескаясь на мелководье.       Когда надоело, вышел на берег, натягивая сухую одежду на мокрое тело и стряхивая воду с волос.       После игр захотелось утолить жажду, а вода в озере казалась вполне чистой, так что я подошёл, набрав немного в лодочку из сложенных ладоней, отпивая.       В водной глади отражались сияющие алым глаза с вытянутыми веретенами зрачков.       Черные узоры чешуи, змеились по лицу и запястьям.       Из отражения на меня смотрел маленький Теневой дракон.

***

      Я потерял счёт дням, да и не особенно стремился их замечать.       Где-то на краю сознания маячила мысль, что я должен вернуться, должен продолжить дело, должен достичь какой-то цели…       Но мысли юркими тенями просачивались сквозь пальцы, быстро заменяясь другими, куда более примитивными — где поспать, что поесть и куда свернуть, чтобы лес стал ещё гуще, подарив больше темноты.       Когда еда закончилась, тени вновь пришли на помощь и сырое мясо показалось мне не таким уж и противным…       …а добычу так удобно было разделывать когтями.       Какая-то часть меня билась в ужасе, но она была столь крохотной и всплывала столь редко, что игнорировать её было совсем не трудно.       Я просто гулял с тенями, ночь за ночью ощущая все большую лёгкость в груди, все большее чувство свободы.       В один момент оно переполнило меня и тени толкнули вперёд, зашептали в уши.       Край обрыва показался уж очень заманчивым.       Я — дракон. А у драконов есть крылья. Драконы летают.       Зачем мне спускаться с горы, если я могу полететь?       Эта мысль окрепла в моей голове за считанные секунды, проросла корнями вглубь, подтолкнув к действиям.       Тени завились вокруг, толкаясь в ноги ласковыми щенками, обещая поддержать, помочь, понести…       Я разбежался, чувствуя, что острые мелкие камешки больше не ранят голые ступни — кожа огрубела, обветрилась — пальчики ног впились в край и оттолкнулись, стремясь туда, вверх, к ночному небу, где сияли звезды, где можно было раствориться в кромешной темноте.       Тени за спиной соткались в два огромных крыла, лёгких, почти невесомых. Тьма сворачивалась в причудливые узоры, крылья по краям были ажурными, красивыми, волшебными...       Нереальными.       Они подхватили меня, взмахнули, как настоящие.       Тело вытянулось само по себе, я прикрыл глаза и уголки губ дернулись вверх в подобие улыбки.       Я улечу.       Улечу от проблем, туда, в ночные дали, где нет проблем и забот, где можно вечно танцевать с тенями, а потом раствориться, став одной из них…       Глупый птенец.       Будто ушат ледяной воды на голову вылили.       Я распахнул глаза, почувствовав неладное. Сильный порыв ветра ударил в грудь, сбив равновесие, тени за спиной растворились, став просто… Тенями.       Полёт, только что казавшийся нереальным и волшебным, продлился от силы пару секунд.       А потом в животе ухнуло и я закричал, падая в неизвестность с огромной высоты.       Очень глупый.       Удар о воду был такой силы, что выбил воздух из лёгких. Я открыл рот, стремясь вдохнуть, но в лёгкие хлынула ледяная вода.       Я беспомощно забарахтался, и ужас наконец прояснил сознание, достучавшись до разума.       Тело тянуло вниз, но я чудом схватился за что-то твёрдое, подтягиваясь изо всех сил. Острые камни впились в кожу, скала крошилась под пальцами, но позволила подтянуться.       Закашлялся, отхаркивая воду, бесполезно скребя пальцами. Если внизу камень был неровным, то выше становился абсолютно гладким и мне было не за что уцепиться.       Коготки бесполезно царапали поверхность, каменная крошка забивалась под них...       Чудом я смог подтянуться, уцепился за край и с силой перевалил собственное тело вперёд. И тут же скатился с камней, больно ударившись спиной.       Вода, которая чуть меня не похоронила, оказалась горным озером, окружённым каменной грядой.       Я снова закашлялся, мучительно избавляясь от воды в лёгких, когда слуха коснулись мягкие, почти неслышные шаги. — Здравствуй, маленький Теневой дракон.       Вскинув голову, прищурился и хотя зрение отчаянно плыло — скорее всего от головокружения, приложило о воду меня не слабо — сумел разглядеть кусочек белой с чёрным узором одежды. — Как же ты тут оказался?       Голос был мягким, почти убаюкивающим и мне тут же нестерпимо захотелось уснуть.       Но прежде чем отдаться царству Морфея, я успел почувствовать мягкую ладонь, пригладившую мои волосы. — Спи, маленький птенец. Я доставлю тебя к Скиадраму.