Я говорю о том, что сейчас

Я говорю о том, что сейчас  ______________________________________________   Это была самая настоящая бойня. Не сражения из баллад и легенд. Бойня. «Призыв Адского Пламени: Фоллзанбель» По стенам замка Короля Демонов прошла дрожь. Пламя разлилось по тронному залу, на миг окрасило безжизненные чёрные стены в багровый цвет — и разбилось о защиту врага, оставив после себя лишь дым да запах гари. Без ответа её не оставили — навстречу ей с невероятной скоростью устремился огненный сгусток. Фрирен не успела возвести барьер и боль от разящего пламени прокатилась по сжимавшей посох руке. Пальцы дрогнули, но она не отступила. Отступать было некуда. Айзен стоял впереди, тяжело дыша. По его лбу стекала кровь, руки дрожали, но он стоял. Гайтер, державшийся позади, беспрерывно зачитывал заклинания из Священного писания. Гиммель улыбался, как всегда. Даже сейчас, даже раненый — он улыбался. Пред ними стоял монстр, известный миру как Король Демонов. Он был силён. Слишком силён. Он отметал легендарные заклинания так, словно они были надоедливыми насекомыми. Редкие удары Айзена он принимал с чудовищной стойкостью, а клинок Гиммеля лишь изредка находил бреши в его защите. Несомненно, то, что стояло перед ними было существом совершенно иного порядка. Но кровь... Фрирен видела её, видела кровь — раны, пускай сразу и затягивались, но были. Что-то щёлкнуло в её голове... Он не был богом. Не был недосягаемым. Не был кем-то, кого невозможно убить. «Разрушительная молния: Юдраджим» Молния сорвалась с её посоха и ударила в Короля сбоку. Атака, неотражённая, имела пусть и небольшой, но успех — на его броне вспыхнула глубокая трещина. Фрирен чуть выдохнула. «Вместе... у нас должно получиться» Полушепотом сказала она себе. Почти себе. ... И в тот же миг Гиммель увидел просвет. Он сорвался с места быстрее, чем Фрирен успела моргнуть. Меч блеснул золотым светом, рассекая дым и пламя. На одно короткое мгновение всё показалось правильным. Герой достиг врага. Раздался хруст пронзённых лат. Клинок вошёл глубоко в живот Короля. А следом — хруст разрываемой плоти. Ошибка. Мир замер. По тронному залу прокатился треск — клинок, погружённый в живот, был переломлен пополам ударом могучей руки Короля. Затем та же рука сомкнулась на горле Героя. «Гиммель!» Кто-то закричал. Возможно, Гайтер. Возможно, Айзен. Возможно, она сама Король поднёс его над землёй. Ноги Гиммеля повисли в воздухе. Обломок меча выпал из пальцев и с глухим лязгом ударился о пол. Фрирен хотела поднять посох. Хотела применить заклинание. Хотела сделать хоть что-нибудь. Но тело не слушалось. Гиммель повернул голову. Совсем немного. Насколько ему позволяло его положение. Повернул голову и посмотрел на неё. На его губах по-прежнему была улыбка, даже сейчас... Фрирен не понимала, как такое возможно. Не здесь. Не сейчас. Не с ним. «Фрирен, прошу тебя, ****...» Она не услышала. Не смогла. Слова утонули в биении собственного сердца. Король Демонов лишь слегка склонил голову. «Прощай, Герой». По тронному залу разнёсся тошнотворный хруст. Там, в этом проклятом замке, в мёртвой снежной глуши на краю мира, что-то внутри неё оборвалось. ______________________________________________ 81 год со дня смерти героя Гиммеля, неназванный лес в Срединных землях  ______________________________________________   Это был очередной для эльфийки кошмар, который, как она уже привыкла, был составлен по одному мотиву: события более чем 80-летней давности в Замке Короля Демонов. Хотя... можно ли вообще назвать это кошмаром? В конце концов... эти события не были фантазией больного разума... Они были явью. И всё же... это явно начинало её раздражать, она видела всё это по меньшей мере тысячу раз и уж давно даже не утруждала себя счётом. Ещё больше эльфийку раздражал тот факт, что каждый раз она никогда не могла услышать того последнего, злополучного слова... ... Впрочем, сейчас всё это были мелочи, гораздо больше её волновало или, скорее, интересовало то, кто именно проник в пределы её барьера: это не мог быть демон, поскольку барьер был настроен таким образом, чтобы не допускать всякого рода нечисть. Собравшись с мыслями, она оторвалась от кровати и двинулась в сторону, где произошло проникновение в чертоги барьера. И каково же было её удивление, когда в лунном свете, на поляне, ей повстречался беловолосый, с замотанной бинтами головой, ребёнок. Ребёнок, размышлявший вслух о принципе работе этого барьера. Ребёнок, явно знакомый с магией. Больше она сказать не могла, помимо того, что тот был совершенно истощён. Уж это было видно невооруженным взглядом. ... «Впечатляющие рассуждения, как для сопляка. Однако скажи, разве мама тебе не говорила, что детям нельзя гулять одним в лесу?» Уведомив прежде неосведомлённого мальца о своём присутствии, она на всякий случай направила на него посох — никогда не стоит недооценивать кого-то, кто потенциально может представлять опасность. Этот принцип неоднократно находил подтверждение в её жизни. Медленно повернувшись, мальчишка проигнорировал заданный ему вопрос и проронил слова, совершенно сбившие эльфийку с толку: «Скажи... Ты ли Фрирен?» Откуда ему было известно это имя? И что важнее, если ему было известно это имя, и он был здесь, значит он пришёл сюда, зная, что найдёт искомое. Изобразив секундную задумчивость, эльфийка ответила: «Хм... Ты, должно быть, обознался». «Чего?» С этими последними, полными непонимания словами, мальчик, к не удивлению эльфийки, потерял сознание. Он действительно полностью выбился из сил. Наконец приблизившись к своему нежданному гостю, тычком посоха убеждаясь, что тот без сознания, волшебница вслух задалась резонным вопросом: «И что мне с ним делать?..» «Хм, и зачем эти бинты на глазах?» Она не могла не проклясть сегодняшнюю ночь за упавшие на её голову мороки. ______________________________________________ «Где я? Что случилось?», — такова была первая мысль, посетившая очнувшегося Сатору. Первое что он осмыслил, было то, что он, облокотившись, сидел под деревом, вероятно укрытый шкурой какого-то животного. Наконец подняв голову, всё ещё укрытую бинтами, Сатору осмотрелся — первым что он увидел была стоящая среди леса цветочная поляна, на которой медитирующая, сидел эльфийка. В его голове не сразу, но начали всплывать воспоминания о прошлой ночи... Неужели он настолько устал, что просто отключился? И что значило «ты обознался»? Он определённо мог сказать, что той эльфийкой действительно была Фрирен, он услышал от старика Гайтера достаточно, чтобы иметь представление о том, как она выглядит. В любом случае, это было неважно. Сейчас, когда он здесь, дело оставалось за малым... С этими мыслями он поднялся: всё тело, особенно ноги, по-прежнему ныло после 4-дневного, почти беспрерывного пути. «Так ты наконец очнулся?», — не открывая глаз проговорила эльфийка. Сатору не мог внутренне не удивиться тому, как быстро засекли его движение. «Ты Фрирен?», — он повторил свой вчерашний вопрос. «Ума не приложу, где ты услышал это имя, тебе стоило бы его забыть, и всё же...» «У тебя, малец, стало быть, какие-то проблемы с памятью, либо со слухом» Всё ещё не открыв глаза проговорила эльфийка, и после сразу же продолжила: «Впрочем, теперь, когда ты очнулся, и по-видимому в полном порядке, ты мог бы наконец уйти и заняться поиском заклинания для прочистки ушей». Скрытая бинтами, у мальчика задёргалась бровь. Что всё это значило? «Но... Я пришёл сюда не просто так» Волшебница на мгновение задумалась, действительно ли этот мальчик был настолько непонятлив? «Да? И почему мне должно быть не всё равно?» Сатору ответил незамедлительно: «Я пришёл сюда по наставлению вашего друга товарища из геройского отряда, священника Гайтера. Перед смертью он пожелал... Чтобы я отыскал вас и обучился магии». Эльфийка не ожидала услышать это имя спустя столько лет — и уж точно не из уст какого-то мальчишки... Хотя теперь это объясняло ей то, как он вообще здесь очутился — в конце концов её пристанищем был тот же лес, в коем когда-то началось её путешествие... «На секунду, предположим, что это так... И зачем тебе обучаться магии?», — словно проверяя мальчика спросила эльфийка. «Зачем мне обучаться магии? На самом деле всё довольно-таки просто, — Сатору прервался на то, чтобы чуть растрепать свои волосы , — Я собираюсь закончить дело, начатое вашим отрядом». ... ... Прежде медитирующая — эльфийка рассмеялась, рассмеялась так, будто услышала самую сюрреалистичную в своей жизни вещь. У Сатору опять начинала дёргаться бровь, после всех рассказов Гайтера о похождениях геройского отряда у него были свои ожидания на счёт великой волшебницы, ожидания, которые сейчас определенно не сходились с действительностью. «Чего уставился? Я не собираюсь помогать какому-то ребёнку, просил меня о том мой старый товарищ или нет, в совершении самоубийства», — весьма... окончательно заявила эльфийка. «Но... Почему? Почему это самоубийство? В этом мире нет никого бессмертного, Король Демонов не должен быть исключением», — явно не соглашаясь с утверждением волшебницы, парировал Сатору. «Потому что тысячи воинов и волшебников, неизмеримо сильнее тебя, погибли в попытках просто добраться до него. За более чем тысячу лет не нашлось хоть кого-то, кто на йоту приблизился бы к победе над ним, поскольку это — невозможно». «Так что заставляет какого-то ребёнка думать, что он, в одиночку, сможет осуществить невозможное?» «Мой тебе совет — оставь свои неисполнимые, влажные мечты, и подумай о чём-то более осуществимом. Убеди всех близких тебе людей всеми правдами и неправдами бежать на далёкий-далёкий Юг, там, по моим предположениям, о демонах не будет слышно еще лет сто». С этим эльфийка закончила свою тираду, оставляя одну мысль невысказанной. «В конце концов даже наша с тобой встреча фактически возможна лишь из прихоти Короля Демонов...» Лицо мальчика, наполненное разочарование, скривилось. «То есть... Ты предлагаешь просто бежать?.. Оставить всё идти своим чередом, не пытаться даже хоть что-то изменить?» «Похоже, пока что ты можешь отказаться от поиска магии для чистки ушей. Да, именно это я и предлагаю», — ровным тоном поступил ответ от собеседницы мальчика. ... «Я... Я отказываюсь! Я просто отказываюсь, я просто не могу сдаться... Герой Гиммель, священник Гайтер... они бы так не поступили!» Вызванный внезапным взрывом мальчика, с уст эльфийки слетел смешок. «И это Гайтер бы так не поступил? Во всём нашем отряде не было пессимиста большего, чем этот пьянствующий священник». Его терпение лопнуло. «Да! Он действительно не верил в то, что вы сумеете победить, и даже несмотря на это он оставался с вами до самого конца! Смерть лучшего друга лишь укрепила его неверие, и даже так, он не прекращал стараться что-то поменять. Сейчас мы разговариваем, лишь потому, что он спас мне жизнь, лишь потому, что он пошёл против своего неверия!» «Сейчас мы разговариваем лишь потому, что в отличие от тебя, священник Гайтер не сдался!» На секунду остановившись, мальчик перешёл с крика на полушёпот. «И всё-таки... в одном ты действительно права...» «Я действительно обознался, когда назвал тебя Фрирен». С этими, последними словами, мальчик покинул поляну, оставляя эльфийку с задумчивым выражением лица. ______________________________________________ Обдуваемый лёгким вечерним ветерком, с нечитаемым, во многом за счёт скрывающим глаза бинтам, выражением лица сидел и наблюдал за закатом Сатору. Он размышлял о том, что ему предстоит делать в будущем. Ему, очевидно, предстояло стать сильнее, однако как? Самый эффективный и доступный путь был отрезан после сегодняшнего их с Фрирен знакомства, либо с самозванкой, носящей её лицо... Сатору не был до конца уверен. Он поверить не мог, что это действительно была та самая волшебница из отряда героя Гиммеля, о которой рассказывал ему Гайтер, это просто не могло быть правдой... Конечно, старик предостерегал его, что ожидания на счёт эльфийки могут не сойтись с действительностью, однако Сатору и помыслить не мог, что его будет ждать столь... разочаровывающий опыт. На секунду ему вспомнились слова Фрирен... Нет, конечно, он не собирался следовать столь глупому совету, просто... «Глупость. Будто в этом мире ещё остались близкие мне люди...», — прошептал мальчик. Он не был не прав — во многом именно поэтому вариант не сдаваться и идти дальше к поставленной цели был беспроигрышен. И нет, он вовсе не сдался, просто... даже если предположить, что он действительно умрёт, пытаясь... «В таком случае я снова увижу вас... Мама, старик Гайтер...» В его лицо ударил очередной порыв ветра, весьма приятно и освежающе, если вы его спросите. «Хм, не люблю конечно повторяться, да и додумывать за тоже, но впечатляющие рассуждения, для сопляка вроде тебя», — идиллию мальчика прервал раздавшийся слева-сверху голос. Сатору вскрикнул от удивления, поворачивая голову в сторону голоса — там, на ветке, как ни в чём не бывало, сидела и болтала ногами эльфийка. «Ты что, сидела и всё это время подслушивала?!» — мальчик возмущенно закричал. Эльфийка лишь поднесла палец к губам, жестом прося мальчика либо замолчать, либо, по меньшей мере, высказывать своё недовольство потише. «Ну, во-первых, ты мешаешь мне слушать сверчков», — вытянув руку с ранее упомянутым пальцем, который теперь являл собою жест перечисления, важным тоном сказала эльфийка. «Во-вторых, я пришла сюда первая, и в-третьих — никто не просил тебя думать вслух...», — по мере перечисления разгибая дополнительные два пальца закончила волшебница. Приведённые ею аргументы звучали для него... достаточно убедительно, возразить было особо нечего. Он собирался было уходить, как вдруг его что-то остановило... Мысль. Мысль что убеждала его остаться и насладиться видом, звуками, атмосферой летнего вечера в общем-то говоря. «В конце концов со всей этой суетой я стал забывать о том...» «Как прекрасен этот мир» С этой неозвученной мыслью на его лице появилась улыбка. Эльфийка, что по-прежнему была здесь, не могла смотреть на мальчика без любопытства: был ли он слепым, или может раненным в глаз, зачем ему были эти бинты иначе как поэтому? Однако... она чувствовала в нём что-то странное и всё же не могла сказать, что именно... Как он видел этот мир? Если он был слепым, то чему он улыбался? Звукам, слегка покалывающим лучам заходящего Солнца, или приятно освежающему ветру? Хотя, не важно. Какая-то её часть говорила, что то, что она собиралась сделать — пустая трата времени, что она лишь пожалеет. Будто она занималась тут чем-то ещё... «Я дам тебе шанс». Слова сорвались с уст эльфийки, вызвав у нежащегося в лучах вечернего солнца мальчика неподдельный интерес. Она продолжила: «Я готова обучить тебя четыре года, всё что тебе нужно это решить одну загадку...» В воздухе повисло «но». «Однако... Если не справишься, то поклянёшься, что навсегда откажешься от своей цели и последуешь данному мной совету». Довольно жёсткие условия, особенно учитывая, что загадка может оказаться какой угодно, даже нерешаемой, и всё же... На несколько секунд лицо мальчика приняло задумчивый вид, прежде чем на нём растянулась зубастая ухмылка. «Я не был бы Сатору, если бы отказался — я согласен». «Отлично, — волшебница на секунду прервалась, — тогда завтра мы встретимся на этом же месте, и ты скажешь мне, что здесь не так». Услышав более чем достаточно, мальчик, со странной уверенностью, спрыгнул с дерева и пошёл спать. Эльфийка не могла не найти удивительным то, почему ранее экспрессивный мальчик даже не стал задавать лишних вопросов... ______________________________________________ «Где, чёрт возьми, я должен спать?» В голосе Сатору ощущалось... возмущение «Пока я могу предложить тебе лишь мягкую траву», — голосу эльфийки сопутствовали прилетевшая в его голову подушка вместе с уже знакомой ему шкурой. В ответ она получила лишь недовольный, насколько это было возможно для кого-то с бинтами на глазах, взгляд. «Что не так? Если ты не справишься с загадкой, то всё равно тут надолго не задержишься — сейчас нет никаких причин озабочиваться этим вопросом». Смирившись, Сатору просто взял кинутые в него подушку со шкурой и удобным себе образом разместил их для сна. ______________________________________________ «Мальчик мой, боюсь, что велик риск того, что встретившаяся тебе Волшебница будет сильно отличаться от знакомой тебе по моим рассказам себя прежней. Думаю, велик риск того, что она откажет тебе в обучении...» Гайтер был встречен полным непонимания взглядом мальчика. «И почему же ты вообще просишь меня идти к ней?» Старик лишь тепло рассмеялся. «Потому что, заинтересуй ты её, она точно даст тебе шанс. Шанс, которым ты сумеешь воспользоваться». «И почему ты так думаешь?», — спросил, непонимающий такой уверенности Гайтера, мальчик. «Что ты сумеешь воспользоваться данным тебе шансом? — старик загадочно улыбнулся, взгляд его обратился к восходящему солнцу, — Я просто знаю...» «Ну... я спросил не об этом. Я о твоей уверенности в том, что этот шанс будет мне дан. Ты ведь сам сказал мне, что она, должно быть, сильно изменилась...», — мальчик был в явном непонимании от такого противоречия Гайтер просто улыбнулся. «Ах, это? Ну, полагаю, потому что я знаю, что есть в Фрирен вещь, которая совершенно точно никогда не изменится...» «Её добрая душа». ______________________________________________ Как и было обговорено, они встретились вечером на том же месте. «Итак, готов ли ты дать свой ответ? Напоминая суть вопроса — ты должен сказать, что именно здесь не так», — сказала эльфийка. На лице Сатору заиграла уверенная ухмылка. «На самом деле, — начал мальчик, — с учётом того, что мне уже известно о вашем возрасте, я мог бы ответить прямо сейчас...» Волшебница пока не совсем понимала, к чему он клонит. «Неправильная здесь вы, ваша мана». ... «Я почувствовал это ещё в нашу первую встречу, у вас неестественно мало маны как для кого-то, кто прожил, сколько, тысячу лет? Ну, так я думал по началу. Однако, теперь я понимаю, что это просто невозможно», — с этими словами Сатору начал стягивать с себя бинты. Наблюдая за ним сейчас, эльфийка почувствовала лишь усиления того прежнего, странного чувства — так мальчик, всё-таки, не был слепым? Она также не могла не отметить довольно впечатляюще выстроенную, как для ребёнка, причинно-следственную связь.  С последним стянутым с головы мальчика бинтом, ей открылась пара голубых глаз. Пара неестественно голубых глаз. Теперь она поняла причину столь странного чувства. Она поняла она также и то, что Сатору, похоже, было предзнаменовано найти правильный ответ. Взглянув на эльфийку, мальчик вздрогнул, но ещё несколько секунд взгляда не отводил — затем, словно подтверждая свою теорию, кивнул. «Вы подавляете свою ману, подавляете очень искусно. Если бы мне пришлось объяснять, то...». «Предположим, что объём нашей маны — литровая бутылка вина». Волшебница не могла не предположить, почему именно вино было избрано в качестве аналогии. «Обычное подавление выглядело бы как простое уменьшение в объёме содержимого бутылки — это выглядит неестественно, бутылка-то всё того же размера. Однако этот случай — иной... Столь искусное подавление выглядело бы как уменьшение объёма самой бутылки, в результате чего естественность просто не поддаётся никакому сомнению, почти...», — наконец закончив своё "объяснение", Сатору не мог не улыбнуться нечитаемому выражению лица эльфийки. Это было... волнительно — никогда ещё её трюк, словно по кирпичикам, не разбирали, тем более не маленький ребёнок. Была ли в этом сила его глаз, в чрезвычайной чувствительности к мане во всех отношениях? В мире магии чувствительность к мане была, пожалуй, самым важным для мага, помимо воображения конечно. И если глаза этого мальчика действительно позволяли ему играючи заметить что-то незримое взглядам гораздо более могущественных магов, это говорило об одном... «Он вырастет чудовищем». «Вы думаете вслух!», — в уши эльфийки ударил возмущённый крик мальчика. «В любом случае, ты угадал ,— игнорируя его возмущение, она заговорила спокойно ,— хотя с объяснениями ты перестарался...» С этими словами она, в свете лучей заходящего Солнца, начала уходить с места их встречи, как вдруг была настигнута вопросом от мальчика: «Эм... Учитель, что насчёт того, где я буду спать?» В обращении была некая неуверенность «Ну, мой ученик, внемли же моему первому наставлению, — прервавшись на зевок, эльфийка продолжила, — Утро вечера мудренее». «Чего?!»,— на какое-то мгновение даже сверчки смолкли. Это будут долгие четыре года... ______________________________________________ На укрытой опавшими листьями поляне над небольшим камнем парил и размышлял, явно скучающий, беловолосый мальчик. Он ожидал, что его обучение будет куда более разнообразным, однако на данный момент всё, чем они с Фрирен занимались за более чем три месяца — основы магии полёта и подавление маны. ______________________________________________ «Учитель, хоть я и понимаю принцип работы вашего подавления маны, я не понимаю зачем вы это делаете и зачем учите этому меня... Разве...» «Разве для мага не найдётся что-то более полезное для изучения? Несомненно, подавление маны едва ли можно назвать полезным умением, за одним но», — беловолосая эльфийка закончила вопрос своего ученика. «Как маг ты собираешься посвятить себя убийству демонов. Так скажи мне, Сатору, известно ли тебе, какое оружие в борьбе с ними самое эффективное?» В ответ она получила лишь взгляд непонимания от мальчика, с чем решила продолжить. «Это их гордость. Гордость, пускает пыль им в глаза». «Так уж вышло, что они гораздо более чувствительны к мане, чем людской род. Возможно, это и стало причиной особого к ней пристрастия, а также становления маны главным предметом их гордости». «Иерархия демонов выстроена на одной простой вещи — сила. Сила в их представлении является отражением запасов маны. Ты уже понимаешь, к чему я клоню?» Сатору кивнул, теперь это звучало вполне логично. «Получается, вы обращаете предмет их гордости против них самих, создавая ложное впечатление о собственной слабости, которое влечёт за собой недооценку в бою?» «Правильно. По правде говоря, я ожидала, что к этому выводу ты придёшь сам. По-видимому сказывается малый опыт в пересечении с этим зверьём. В любом случае — молодец», — от эльфийки последовало ни то разочарование, ни то похвала. ______________________________________________ Осмыслив это воспоминание, Сатору лишь устало вздохнул. Конечно, умение скрывать свою ману было полезным, во всяком случае для кого-то, чья специальность — сражения с демонами, и всё же... Это было тяжело, во всяком случае, гораздо тяжелее, чем казалось. Это было удивительно, учитывая неординарное для обычного человека понимание и контроль маны, дарованные его глазами, однако на практике сдерживать ману на постоянной основе было гораздо сложнее, чем на словах — сравни тому, что держать давящий на тебя валун. Сатору не мог не полюбопытствовать, насколько тяжело было его учителю в достижении столь невероятного контроля над собственными, кажущимися безграничными, запасами маны, особенно учитывая, что в отличие от него, у неё не было никаких чудо-глаз... Если для Сатору его запасы маны были валуном, то для наставницы её запасы маны были, должно быть, целым морем, если не океаном. Когда он впервые посмотрел на неё без бинтов, он не мог не вздрогнуть, всё то количество маны казалось словно удушающим... способным раздавить кого-нибудь раздавить... К слову, о бинтах... «Теперь я, кажется, понимаю, почему ты просил меня надеть и не снимать её до момента, который я сочту подходящим, старик Гайтер...», — с теплотой пробормотал мальчик. Он не был уверен, и всё же ему казалось, что старик что-то знал о мане наставницы. Это не было бы чем-то удивительным, он ведь провёл в путешествиях с ней 10 лет... Хотя это не могло не вызвать вопрос, почему он сразу не раскрыл ему своё знание... Было ли это каким-то испытанием, или быть может, сюрпризом? Ну, в конце концов даже в мире магии увидеть что-то подобное было чудом. И всё же, возвращаясь к тому, о чём он размышлял в самом начале — ему уже не терпелось обучиться какому-нибудь мощному заклинанию. Позже ему следует попросить об этом наставницу, а пока... «Хочется просто посидеть вот так, ещё чуть-чуть». ______________________________________________ «Так ты хочешь обучиться какому-нибудь атакующему заклинанию?», — переспросила эльфийка. На что получила кивок от беловолосого мальчика. «Ну, в общем-то да, но... вы говорите так, будто я ещё не готов.», — c вопросительным взглядом ответил мальчик. «Я действительно так звучала? — полюбопытствовала эльфийка , — Ну, на самом деле ты более чем готов изучить вариацию заклинания, которое тебе, вероятно, уже известно. Мы займёмся им параллельно освоению тобой искусства сокрытия маны и магии полёта». После слов эльфийки вопрошающий взгляд мальчика никуда не делся. Что за вариация ВЕРОЯТНО известного ему заклинания? Дабы развеять вопросы мальчика, волшебница призвала свой посох и, направив его в стоящее неподалёку дерево, ровным тоном произнесла лишь слово: «Зольтрак» В ту же секунду из посоха вырвался окружённый различными рунами луч света, спустя мгновение пробивший дерево насквозь, Сатору, раскрыл рот подобно рыбе — с уст его слетела лишь пара слов: «Это ведь... базовое атакующее заклинание». «Понятно, всё как я и думала, — убедившись в своей правоте сказала она , — хотя, это ничуть не удивительно». Сатору лишь вновь уставился на своего наставника в ожидании ответов. «Со дня возвращения в этот лес я начала заниматься расшифровкой заклинания, что когда-то использовал в своём терроре Мудрец Квал. Человечество, по-видимому, занималось тем же, оно и понятно...» «Ну, всё таки было бы чистым расточительством не позаимствовать что-то столь эффективное и смертоносное, а самое главное — простое». «В конце концов мы приходим к тому, что имеем — Зольтрак был взят человечеством на вооружение, и, во многом благодаря своей простоте, стал, по-видимому, основой людской атакующей магии». Только что получивший лекцию по истории магии от просидевшей 80 лет в изоляции эльфийки, Сатору задался вопросом. «Однако... Что отличает вашу версию заклинания от той, что известна мне?» На это волшебница лишь слегка улыбнулась и подначила мальчика: «Это ты мне скажи — чем моё заклинание отличается от твоего?» Мальчик кивнул, затем выставил руку вперёд. Секунду спустя с его ладони вылетел столь же белый, что у эльфийки, луч света. Мальчик внимательно наблюдал за ним, до тех пор, пока тот, пробив очередное дерево, не растворился. «Одно я могу наверняка — они просто... ощущались иначе. Если бы мне пришлось предполагать, то я бы сказал, что вы подкорректировали формулу заклинания». Явно довольная этой догадкой, эльфийка кивнула. «Твоё предположение не является неверным — эта версия Зольтрака настроена таким образом, что стала гораздо эффективнее для борьбы с нечисти, заклинанием против чудовищ». «Обычная версия заклинания по некоторым... свидетельствам, более не является эффективной для борьбы с демонами, ввиду того, что ей уже должны были найтись множество методов противодействия». ... Сатору кивнул, затем явно заинтригованный воскликнул: «Что ж, тогда давай приступим?» Эльфийка не могла не улыбнуться энтузиазму её юного ученика. ______________________________________________ 82 года со дня смерти героя Гиммеля, неназванный лес в Срединных землях ______________________________________________ «Уклоняйся». С этими словами небо озарило 6 лучей белого света. В воздухе, средь этих лучей, маневрировал и поспешно возводил барьеры 12-летний мальчик. «Иногда мне кажется, что учитель хочет меня убить...», — такова была мысль мальчика. Мысль, за которой последовало попадание одного из лучей в его плечо. Вскрикнув от боли, Сатору поднял руку, что сигнализировала его сдачу, и опустился на землю. Заклинание что использовала в их тренировке наставница, хоть и было ослаблено, всё равно прожгло его рубашку и оставило сильный ожог на место своего попадания. Это было... очень больно. Больнее чем большинство того, что ему ранее приходилось испытывать. «Тебе нужно больше практиковаться в воздушном бою. Я понимаю, что для тебя полёт кажется крайне непривычным и неестественным, как и для меня, и что, возможно, разработанная мною формула на данный момент несовершенна, однако это действительно крайне важно», — спокойно сказала подходящая к нему эльфийка. «Бла-бла-бла. Учитель, скажи, не мог бы ты ещё чуть-чуть ослабить заклинание? Это просто чертовски больно», — сквозь стиснутые от боли зубы недовольно процедил мальчик. На секунду лицо эльфийки приобрело задумчивое выражение, прежде чем она ответила: «Хм, на самом деле я думала лишь о том, чтобы усилить его...» «И с какой стати?», — сквозь по-прежнему стиснутые зубы прошипел мальчик. «В реальном бою эта атака, попавшая в твоё плечо, стала бы для тебя фатальной, — заметила эльфийка, — Боль — это что-то, к чему ты должен привыкнуть, к тому же это послужит для тебя дополнительным мотиватором в уклонении и повысит твою эффективность. И в конце концов, не собираешься же ты жаловаться на боль в реальном бою?» Сатору, несмотря на его недовольство, было нечего возразить. Было глупо спорить с действительностью... Всё ещё держась за болящее плечо, он зашагал на, обычно служившую его местом для раздумий, поляну. Пока он шёл, в его голову пришла мысль... «Кажется, завтра должно наступить лето». И действительно это было так, и это могло значить лишь то, что с того момента, как его нога ступила в этот лес, прошёл уже год. Весьма продуктивный год. Наконец придя на поляну, он, распластавшись, лёг на траву и уставился на небо. Было что-то приятное в том, чтобы вот так просто полежать... ______________________________________________ Эльфийка проснулась, проснулась от уже приевшегося ей кошмара. Полежав ещё пять минут и так и не сумев уснуть, идея пройтись по ночному лесу показалась ей довольно заманчивой. Достаточно тихо, чтобы не разбудить спящего в противоположной стороне хижины мальчика, она вышла на улицу. Пока она шла по ночному лесу, её воспоминания вернулись к освещаемым кошмаром событиям — к событиям дня, когда всё пошло под откос. И хотя она обдумывала это уже тысячи раз, она не могла не задаться вопросом, что было бы, пойди всё иначе в тот день... Не могла не задаться вопросом, что было бы, будь все они, сильнее... Что было бы, удайся им сразить восседающее в Энде абсолютное зло... Мысли её сопровождались уханьем совы, цокотом сверчков — обычными звуками ночного леса, в общем-то говоря. Думать ей это вовсе не мешало, скорее наоборот — эти звуки словно забирали лишнее. Умом она уже давно сдалась, понимая, что все эти раздумья — пустая трата времени, не более того... Понимая, что былого не воротишь — ей даже не под силу повлиять на настоящее, так ведь? И всё же... Пусть и небольшая, но часть её отказывалась увериться в том, что всё безвозвратно потеряно, что ничего нельзя изменить. «Отвратительно». Её поистине раздражал тот факт, что какая-то её часть отказывалась мыслить рационально, что какая-то часть её по-прежнему была слепа к тому, что происходило в действительности. Но больше всего её раздражало то, что эта её часть по-прежнему была хоть и не в полной мере, но способна влиять на её решения... Сама того не заметив, эльфийка вышла к поляне. Поляна, на которой как она теперь вспомнила, ей повстречался её ученик. «Год, это было год назад», — вслух подумала она В сравнении с прочими, этот год ей довольно хорошо запомнился. Это было неудивительно — прежние года не были хоть сколько-то насыщенными в виду её образа жизни. Предыдущий же год, хоть и немного, но был скрашен её экспрессивным учеником. Она всё еще не понимала, что именно заставило её дать ему шанс, зачем вообще поощрять желание какого-то ребёнка совершить, по сути своей, самоубийство? Так она себе говорила. Её воспоминания вернулись к сказанным мальчиком год назад словам. Словам, что вспоминались ею довольно часто. «Сейчас мы разговариваем лишь потому, что в отличие от тебя, священник Гайтер не сдался!» ... Сдаться? Так ли в глазах ребёнка звалось принятие реальности такой, какая она есть? Это была суровая правда жизни — иногда лучше отказаться от неосуществимой мечты, цели, чтобы в конце концов ещё сильнее разочароваться, или того хуже, пасть её жертвой. ... «И всё-таки... в одном ты действительно права...» ... Она по-прежнему не понимала, что или кто заставил её взять потенциального самоубийцу к себе в ученики. ... «Я действительно обознался, когда назвал тебя Фрирен». ... «Фрирен...»,— давно погребённое, на её устах всплыло имя. «Ты должна была умереть в замке Короля Демонов, и всё же... Почему ты здесь, почему не сдаёшься?..» «Неужто ты действительно настолько слепа к реальности, Фрирен?» С этой, последней мыслью вслух, она начала возвращаться в хижину. «Мне стоило попробовать уснуть с помощью магии, лишь настроение на ночь глядя испортила...» Войдя в хижину, она замерла... «Матушка... Нет, нет, нет, это не может быть правдой...» Замереть её заставили бормотания, доносящиеся со стороны хижины, на которой спал мальчик. «Должно быть не одной лишь мне снятся кошмары...», — мысль ударила ей в голову. Она хотела было пройти к своей кровати, как вдруг что-то остановило её... Побужденная неведомым чувством, она тихо подошла к спящему ребёнку и сделала то немногое, что, как ей казалось, она могла — в нежном, успокаивающем жесте, её рука легла на голову мальчика и осторожно начала её поглаживать. «Это... Это, пожалуй всё, что я могу для тебя сделать, прости...» Спустя примерно некоторое время такого действа, бормотания наконец стихли. Эльфийка вернулась к кровати, после погрузившись в самый спокойный за последние десятилетия сон... ______________________________________________ 83 года со дня смерти героя Гиммеля, неназванный лес в Срединных землях ______________________________________________ «Я ведь идиот, не так ли?» Фраза, что была едва ли слышной на фоне происходящего вокруг безумия, упала с уст мальчика. Мальчика, что в потёмках пробирался сквозь утопающие в дожде лесные дебри, сопровождаемый раскатами грома. Сатору был явно зол, зол преимущественно на себя, а не на погоду. Его наставница еще днём оповестила его, что вероятно сегодня быть ливню, на что мальчик не обратил никакого внимания и в своих тренировках забрёл в самую отдалённую часть, ставшего ему за последние годы домом, леса. Наставница... Пока он продолжал пробираться сквозь ночной лес, его мысли вернулись к взявшей его в ученики эльфийке — в последнее время он стал замечать, что она стала к нему несколько добрее, чем была прежде. Признаться честно, он не совсем понимал причину этого, всё же его глаза не позволяли ему читать мысли, а сам он не был мастаком в понимании других людей, тем более таких... сложных, как его наставница, и всё же он не был против такого изменения. Ещё одним непонятным для него моментом было то, что всякий раз, когда он пытался назвать наставницу по имени, на её лице проступало явное раздражение, а сама она делала вид, что он разговаривает с кем-то другим. В конце концов Сатору просто оставил эти попытки и стал обращаться к ней просто «учитель». Из погружения в мысли его вырвала упавшая на голову ветка. раздраженно почёсывая место удара, он огляделся. В его поле зрения замерцал огонёк. «Хижина там», — пробираясь сквозь заросли плюща, подумал напрочь промокший мальчик. Наконец ввалившись в хижину, первое что заметил Сатору — пьющая чай эльфийка. Эльфийка, один чей взгляд буквально кричал «я же говорила». «А я ведь предупреждала тебя о дожде». После указания эльфийки на её собственную правоту — выражение его лица стало заметно... неудовлетворительным. «Мне по-прежнему нужно было тренироваться...», — не желая уступать, парировал выжимающий свои промокшие волосы мальчик. «Ты потеряешь возможность тренироваться примерно на неделю, а то и больше, если сейчас простудишься, — отпивая чай подметила эльфийка, — иногда тебе стоит мыслить чуть более рационально». Мальчику было нечего возразить... «Впрочем, мы всё ещё можем избежать простуды, если ты перестанешь разглядывать пол и пройдёшь к очагу», — встав из-за стола и удалившись к ящику, сказала эльфийка. Сатору не мог не последовать этой рекомендации. Подойдя к очагу, он как следует расположился, а секундой после, к нему, с кружкой в одной руке, и ёмкостью с водой в другой, подошла наставница. Поставив воду кипятиться, она села напротив мальчика, ставя кружку между ними. ... «Ты здесь уже почти два с половиной года», — тишина ожидания была прервана поделившейся своим наблюдением эльфийкой. «Да... Действительно, сейчас ведь уже начало декабря...», — на секунду задумавшись ответил Сатору. «Скажите, учитель, я сильно улучшился?», — тут же добавил он. ... «Тебе определенно ещё многое предстоит освоить...» На секунду в голубых глазах мальчика блеснуло разочарование. «Однако было бы глупо отрицать очевидное — ты несомненно стал лучше», — снимая воду с кипячения, и наливая её в кружку, добавила эльфийка. «Хотя я не знаю, зачем ты спрашиваешь об этом именно меня — ты и сам должен был это заметить», — ставя кружку перед мальчиком, она добавила. «Действительно..., — чуть улыбнувшись, пробормотал Сатору, после чего его внимание переключилось на стоящую перед ним кружку, — Ромашка и мята?». Двумя руками он схватился за кружку горячего чая, начав медленно подносить её к губам. «Хоть раз дождись рекомендованные мною 5 минут до полного раскрытия вкуса...» Он был прерван голосом эльфийки — взгляд его переместился на наставницу, что смотрела на него так, будто он совершал самое большое на свете расточительство. «Ну лааадно, так уж и быть...» С этими словами его губы отпрянули от кружки, что по-прежнему находилась в его руках — убрать что-то столь тёплое из рук было бы куда большим расточительством. ... ... «Знаешь — то, что сейчас ты не тренируешься, не означает что ты не можешь провести это время с пользой». Мальчик вновь взглянул на наставницу, на сей раз с любопытством. «Ты говорил, что помимо магии, собираешься совместить в себе черты хорошего воина, так ведь?» Сатору кивнул. «Твой контроль позволяет тебе без труда использовать заклинания без помощи посоха, с учётом ранее сказанного — подумай о том, как воспользоваться этим в своих интересах». На секунду эльфийка прервалась и задумалась... «Ну, а что касается наших совместных тренировок, то полагаю мы просто продолжим оттачивать до предела то, что ты уже умеешь». Мальчик вновь лишь кивнул. «Ладно, продолжай отогреваться, а мне уже пора спать. Как тоже соберёшься — не забудь подкинуть дров», — с этими словами эльфийка удалилась к своей кровати. ... Осмыслив все что ему сказали, он наконец вспомнил про всё ещё горячую кружку чая в его руках. Поднеся её к губам и сделав небольшой глоток, он позволил себе слегка улыбнуться. «Да, пожалуй, так и вправду гораздо вкуснее...» ______________________________________________ 85 лет со дня смерти героя Гиммеля, неназванный лес в Срединных землях. ______________________________________________ «Получай!» Холодный январский воздух был прорезан криком 14-летнего Сатору. Мальчик просто... просто радовался выпавшему снегу. Тут же, за криком последовал глуховатый звук разбивающегося о пальто наставницы снежка, а после — тяжёлый вздох эльфийки. Она искренне не понимала, как кому-то в голову вообще пришла мысль кидаться снегом, в тот единственный раз, когда она попробовала что-то подобное во время путешествия со своим отрядом, она около часа отогревала обожжённые холодом руки. Да, это была самая настоящая бессмыслица, и всё же... По какой-то причине она всё равно улыбнулась. Внезапно резвящийся в снегу мальчик застыл, застыл с выражением лица, словно говорящим о том, что он вспомнил что-то важное. Тряхнув рукой, он отряхнул руку от остатков снега и выставил её вперёд ладонью к верху. Внезапно эльфийка почувствовала вспышку маны, она не могла не полюбопытствовать, что пытается сделать мальчик... Спустя несколько секунд в его руке появилась вихрящаяся голубая сфера, являющая собой чистую ману. «Хм, сдаётся мне, я не учила тебя чему-то подобному», — ранее молчащая, эльфийка наконец заговорила. Мальчик кивнул. «Действительно, я научился этому сам, много лет назад, представляя, что леплю "снежок" из маны, весьма забавно, не находите?..» «Весьма впечатляюще научится чему-то подобному на такой... аналогии. Впрочем, тогда ты был совсем ребёнком...» «Магия — прежде всего сила воображения, а воображения богаче детского на этом свете не сыщешь...», — рассуждала волшебница. «В любом случае, не сказать, чтобы это было важно, ты находишься ещё в 10 годах от того, чтобы применять его эффективно». Сатору непонимающе моргнул. «Суть этого "заклинания" состоит в подавлении противника огромной силы маны, силу, которую определяет преимущественно объём этой самой маны. У тебя впечатляющий объём маны для твоего возраста, вот только он по-прежнему недостаточен, чтобы использование этого заклинания было эффективным, а твои превосходные контроль и энергоэффективность в этом деле, по большому счёту, никак не помогут». «Ну, как я уже сказала, применение Зольтрака гораздо эффективнее, он гораздо более гибок в использовании, а также несравнимо быстрее, при этом и в мощности уступает не больно уж сильно», — с этим эльфийка закончила своё объяснение. «Понятно...», — пробормотал Сатору, рассеивая сферу маны в своей руке. «Однако не грусти, мой дорогой ученик — я собираюсь научить тебя одному, можно сказать, легендарному заклинанию», — торжественно заявила эльфийка. Голубые глаза мальчика мгновенно наполнились блеском. «Учитель, вы не шутите? Это невероятно! Скажите, что это за заклинание?» ... «Убавь пыл, Сатору, и следуй за мной». Счастливый возможности изучить его первое легендарное заклинание, мальчик вприпрыжку последовал за своим учителем. ______________________________________________ «Заклинание что согревает ручки?!» «Именно оно! Это результат моих личных разработок последних 10 лет. Уж что-что, а оно достойно звания легендарного, в конце концов за более чем 1000 лет я не встречала ничего подобного», — гордо заявила эльфийка, Она, вероятно даже не понимала, что крик мальчика был вызван отнюдь не безмерным счастьем. Сатору вздохнул. Очень тяжело вздохнул. Он чувствовал, как начинает дёргаться его бровь. За время проведённое в качестве её ученика, он знал, что наставница в некоторой степени, была одержима различного рода глупыми заклинаниями. И всё же ... Сейчас он не мог определиться между двумя вариантами — либо над ним откровенно издевались, либо его наставница действительно была сумасшедшей. Хотя, если отбросить эту ересь про легендарность, заклинание действительно было весьма полезным... ______________________________________________ 85 лет со дня смерти героя Гиммеля, неназванный лес в Срединных землях. ______________________________________________ Для Сатору 4 года прошло быстро. Для его наставницы, вероятно ещё быстрее. Время действительно летело с поразительной скоростью... «Твоя тренировка окончена, однако я думаю, ты знаешь, что тебе не обязательно это делать», — сказала эльфийка. Мысль «Мне бы не хотелось, чтобы обученный мною ребёнок погиб понапрасну» осталась невысказанной. «Я знаю, что вы собираетесь сказать, учитель, вы должны понимать, что просите о невозможном. Я не поступлюсь своей целью, уж точно не сейчас». «Я видел, как демоны вырезали мою деревню, убивали всех тех, рядом с кем я прожил всю жизнь, забивали нас, как какой-то скот. Есть лишь один способ положить этому конец — забиться в угол и ждать своей очереди им не является». Эльфийка промолчала. «Позвольте мне вопрос, учитель... Стал ли я достаточно сильным, чтобы свершить то, что прежде не удалось вашему отряду?» От вопроса, ответ на который был известен им обоим, на лице волшебницы появилась грустная улыбка. «Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос... «Ты уже стал сильным, несомненно, станешь сильнее в будущем, однако... Как я и говорила тебе 4 года назад, то, что ты хочешь — просто невозможно». «Ты не сумеешь победить Короля Демонов». Сатору задумчиво опустил глаза. ... «Понятно... А вместе?» «Вместе?», — переспросила эльфийка. «Учитель, позвольте и мне попросить вас о невозможном — давайте сделаем это вместе» ______________________________________________ Он истекал кровью, он был смертен. «Вместе, вместе у нас должно получиться...» Вместе у них... у них обязательно получится «Фрирен, пожалуйста, ****» «Прощай, Герой» ______________________________________________ «Как ты и сам заметил, ты просишь меня о невозможном, причём о двух невозможных вещах сразу». «Просишь попытаться одолеть Короля Демонов и вновь довериться чужой вере». «Эти же две ошибки я уже совершила прежде». ... «Вероятно ты до сих пор грезишь мыслью, о том, что разговариваешь с волшебницей Фрирен...» «Но волшебница Фрирен умерла в замке Короля Демонов восемьдесят пять лет назад». ... ... «Раз так, то тогда кто научил меня практически всему что я знаю о магии?» ... Эльфийка не могла поверить своим ушам. ... «Тогда кто, пусть и по-своему, но заботился обо мне?» ... «Тогда кто дал мне шанс, хоть и не имел никакой причины этого делать?» ... Шок. Растерянность. Непонимание. ... «Я убеждён, что это была именно волшебница Фрирен — я убеждён, что она по-прежнему не сдалась». ... Какая чушь. ... «Полагаю, за все эти 4 года ты так ничего и не понял...», — почти прошептала эльфийка. ... Больше всего в жизни она ненавидела слепцов. Теперь на лице эльфийки отчетливо был различим гнев. «Убирайся». «Понятно», — разочарованно пробормотал Сатору. «В конце концов, по сути я практически ничего о вас не знаю, не могу судить через что вы прошли в прошлом и почему вы стали такой». «Было глупо с моей стороны полагать что обычные слова что-то изменят». Мальчик повернулся к эльфийке спиной и неспешным шагом начал удаляться. Фрирен молча провожала его взглядом. Гнев всё ещё пробирал тело, но вместе с ним поднималось нечто другое... Непонимание. Неужели это всё, что он собирался сказать? «Учитель...» Он остановился. «Хотя нет... Не так.» Лишь чуть-чуть, но он обернулся. «Фрирен, пожалуйста, живи». ... «Ведь я.... Я ведь говорю о том, что сейчас». С этими словами он ушёл. Эльфийка осталась стоять посреди поляны, не в силах произнести ни слова. ______________________________________________ В её голове эхом отдавались сотни мыслей и воспоминаний, тысячи слов, смешанных воедино... Слов, сказанных когда-то в прошлом — слишком давно и слишком недавно. «Сейчас мы разговариваем лишь потому, что в отличие от тебя, священник Гайтер не сдался!» Голос Сатору. Непонимающий. Понимающий. «Скажи... Ты ли Фрирен?» «Я убеждён что это была именно волшебница Фрирен, я убеждён, что она по-прежнему не сдалась». «Я, должно быть, действительно обознался, когда назвал тебя Фрирен». «Волшебница Фрирен умерла в замке Короля Демонов 85 лет назад». Голос, её собственный голос. Такой спокойный. Такой пустой. «То, что ты хочешь — просто невозможно. Ты не сумеешь победить Короля Демонов». «Эти же две ошибки я уже совершила прежде». «Учитель, позвольте и мне попросить вас о невозможном. Давайте сделаем это вместе». «Вместе, вместе у нас должно получиться...» «Фрирен, пожалуйста, ****». Голос Гиммеля, его слова. Слова, которых она не услышала. Слова, которые прятались от неё долгие годы, или.... Внезапно пришёл голос. Пришёл не из прошлого. «Фрирен, пожалуйста, живи». «Я ведь говорю о том, что сейчас». Она... она открыла глаза. В голове возникла мысль, мысль что казалась правильной. «Хватит спать...» Она окинула взглядом поляну. Поляну, на которой теперь стояла лишь она одна. «В конце концов, всё это время единственным слепцом была я, не так ли?» Она сказала это тихо — не для кого-то другого. Она сказала это для когда-то похороненной ею Фрирен. ______________________________________________ Сатору был, откровенно говоря, расстроен. Весь последний час дороги он думал о том, как иначе мог подобрать слова. По правде говоря, о том, что сказать на прощание, он начал думать задолго до этого момента. И всё оказалось бесполезно, не так ли?.. «Это то, о чём вы говорили, учитель? Тот самый момент, когда правильнее просто сдаться и не обрекать себя на ещё большее разочарование?», — пробормотал Сатору, поправляя обрамляющие его лицо бинты. Слова его растворились в бескрайнем золотом поле пшеницы, средь которого он шёл. «Не знаю. В конце концов, это вопрос, на который ты должен ответить сам». Сатору вздрогнул и резко обернулся. Обернулся и застыл. «Чего ты уставился так, словно привидение увидел?» — непонимающе пробормотала Фрирен. «Хм... и как бы ей сказать?» — мелькнуло у мальчика в голове. Между ними повисла неловкая тишина. «Что ж... Полагаю, мне следует извиниться за сказанное сегодня», — она первой нарушила паузу. «Что вы, учитель...», — пробормотал Сатору, на его губах начала появляться тёплая улыбка. «В конце концов, мне достаточно и того, что вы сделали невозможное».