Я говорю о том, что сейчас

    Я говорю о том, что сейчас  ______________________________________________ 85 лет со дня смерти героя Гиммеля, окрестности Святого града, что в Срединных землях ______________________________________________ Шёл дождь. «Учитель, как вы думаете... Мы бы смогли спасти их, мы бы смогли спасти этих людей?» Это была разрушенная деревня, самая обычная и ничем не примечательная деревня, одна из многих, что встречались за два месяца их пути. Этот дождь... плакало ли небо? Всегда, абсолютно всегда во всех таких деревнях их встречала одна и та же картина — трупы и разруха. Непогребённые тела убитых, часто уже начавшие разлагаться, лежали на полуразрушенных улицах. Лежали, «забитые словно какой-то скот», вспоминал свои же слова Сатору. Это было неудивительно... священников в это время, откровенно говоря, не хватало, а тем, что были, явно не было дела до какой-то безымянной деревни, которую никто и на карте не найдёт, поэтому вопрос погребения ложился на выживших, если таковые были. Если таковых не было? Этот вопрос оставался в природе, иногда каким-то случайно забредшим неравнодушным путникам, либо вырезавшим деревню демонам... Это всё казалось таким неправильным... «Не знаю. Я не знаю», — размышления были прерваны ответом его наставницы, Фрирен. Да, эта деревня действительно была такой же, как и прочие. В этой, как и во многих, стояла мёртвая тишина. Как и во многих других деревнях, улицы здесь были усеяны телами прежних жителей. Многие оказались лишь погрызены и брошены, словно не пришлись по душе «вкушавшему». Не испытывая недостатка в выборе, тот просто перешёл к другим «блюдам». «Избирательная тварь...», — пробормотал Сатору. Внезапно он заметил странную деталь... «Полагаю, ты тоже это заметил ,— вновь заговорила эльфийка, что уловила перемену во взгляде ученика , — они были убиты не так давно, вероятно, меньше, чем день назад, и я по-прежнему чувствую следы маны. Попавшаяся нам тварь не только избирательна, но и неопытна — молодая особь». «Картина на самом деле довольно типичная... такие случаи зачастую дело рук именно молодых демонов — ни могут вырезать деревню на пятьдесят человек, чтобы съесть от силы трёх из них. Среди более старых особей такое, зачастую, считается иррациональным — ведь зачем лишать себя постоянного источника пищи ради секундного наслаждения?» Она прервалась. «Кажется, меня не туда понесло». Растерянно молчащий, Сатору не мог не отметить, что наставница способна даже думать и рассуждать, как демон. Впрочем, такое умение было по-сути своей очень полезным... «Хотя мы не можем изменить того факта, что эти люди мертвы, — заговорила Фрирен, взглядом указывая на трупы , — мы всё ещё можем предотвратить чьи-то смерти в будущем». «Тогда давайте сделаем это, учитель», — приглушённо пробормотал мальчик. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет... ______________________________________________ Уже полчаса они сквозь заросли кустарников и грязь пробирались по прилегавшему к деревне лесу, по которому их вели следы, оставленные тварью следы. «Учитель, мы не могли просто подождать, пока эта тварь не явится поживиться тем, что она оставила нетронутым?», — отодвигая лезущую в лицо ветку, проговорил Сатору. Эльфийка помахала головой в отрицании. «Как ты и сам заметил — тварь нам попалась избирательная. Такие обычно предпочитают есть что-то лишь с пылу с жару ,— она выдержала паузу ,— к тому же... за время ожидания существует риск того, что она убьёт кого ещё». Мальчик, соглашаясь с таким суждением наставницы, кивнул. «Знай своего врага, ведь так говорится?», — задумчиво пробормотал он. Сопровождаемые хлюпаньем грязи, шелестом листьев и звуками падающего дождя, они продолжали своё продвижение вглубь леса. Внезапно они ощутили всплески маны, а секундой позже — услышали какой-то грохот. «Приготовься, мы, вероятно, уже близко», — предупредила эльфийка своего ученика, следом материализуя посох. По мере того, как они подходили к предполагаемому ими логову, грохот лишь усиливался. Наконец, подойдя вплотную, и забравшись в заросли кустарника, они высунули головы к некой поляне. Поляне, что служила, по-видимому, пристанищем вырезавшему деревню демону, что на данный момент занимался оттачиванием своей магии. Магии, что создаёт булыжники. Ну, это объясняло начавшийся в лесу грохот, а также то, что некоторые трупы в деревне были в буквальном смысле раздавлены. Тварь была настолько сильно увлечена процессом совершенствования так любимой ею магии, что даже не отслеживала ману, не предпринимала ровным счётом ничего, чтобы обеспечить свою безопасность — поразительного уровня высокомерие, не иначе. «Убью одним ударом», — вытягивая руку вперёд подумал Сатору. Однако секунду спустя ничего не произошло, спустя пять — тоже. Он застыл. «Даже зная, что он натворил, даже зная его мерзкую сущность...» ... «Тебе всё равно тяжело убить кого-то, кто носит человеческое лицо». ... «Даже невзирая на то, что по сути эта тварь — самое далёкое от человека существо». ... «Не так ли?» Из ступора его вывел голос его наставницы. Голос, вместе с которым в него ударило чувство стыда. Всё что он знал, всё чему он обучился — всё зря? Понимая, что, должно быть, испытывает её ученик, эльфийка поспешила внести ясность: «В этом нет ничего постыдного. Это именно то, что отличает тебя от него. Именно то, что делает тебя человеком». Сатору... приободрился. «К тому же... умение убивать — это не что-то, чему можно обучиться с помощью лишь теории. Это умение, приобретаемое лишь на практике». Он слушал. «Однако... Свою человечность в бою с демоном тебе придётся отбросить». Мальчик продолжал молча слушать. «Вспомни деревню, в которой он учинил свою расправу, вспомни все те деревни нами встреченные до...» «В конце концов — вспомни свою деревню». И, пускай невольно, но с этими словами эльфийка на мгновение вспомнила что-то сама. ______________________________________________ Она была там, стоя на коленях в руинах того, что было её домом. Стоя, совершенно выбившись из сил, а перед ней растворялся тот, кто командовал нападением на её деревню... Базальт Троно, с которым она сражалась словно затравленная росомаха. Она ни слышала ни восторженных криков, ни шагов спешащих добить её врагов. Это могло означать лишь одна: она осталась одна. Одна что среди демонов, что среди населявших деревню эльфов. Словно вода сквозь пальцы, сознание начинало ускользать. Это был конец — она была недостаточно сильна, чтобы что-то изменить... Ну и пусть. Во всяком случае, она умрёт на своих условиях... «Эй, едва живая девочка, это ты убила его?» Чего? ______________________________________________ Сатору продолжал слушать наставницу, параллельно размышляя о смысле сказанного. «Я предпочту, чтобы ты сделал это сейчас — чем раньше, тем лучше для тебя самого», — на этом её воодушевляющая речь подошла к концу. Отбросить свою человечность? Пожалуй, особого выбора у него не было. «Зольтрак». Слетевшие с уст Сатору слова предвещали вылет сразу трёх белых лучей. Лучей, что устремились к по-прежнему ничего не подозревающему демону. Мальчик наблюдал, как они, словно нож масло, пронзили живот твари, оставляя рану. Рану, что была смертельной. И о, каким же оказалось для него удовольствием вкусить плоды своих стараний: наблюдать, как человеческое лицо нечеловеческого существа окрашивается сначала непониманием, потом неизбежным осознанием, и уже после, словно вишенка на торте, страхом. Он убивал безо всякой нужды и причины, и всё же даже помыслить не мог о том, что его может настичь та же участь. Долгую минуту Сатору наблюдал за последними мгновениями жизни твари, прежде чем та испустила последний вздох. Он и не заметил, как на протяжении всей этой минуты улыбка украшала его лицо. «Он, пусть и неосознанно, но целился так, чтобы смерть наступала как можно дольше», — с удовлетворённой, почти гордой улыбкой подумала Фрирен. «Ты молодец, Сатору, — её слова вырвали мальчика из транса , — а теперь нам стоило бы вернуться». ______________________________________________ На улице по-прежнему шёл дождь, вечерело. «Спите спокойно, невинные души, чьих имён я не знаю. Надеюсь, хотя бы после смерти вы обретёте покой». Сатору и его наставница стояли перед одной большой «братской» могилой, чьё наличие здесь обозначалось одним камнем. Фрирен, не приобщаясь к молитве, лишь молча стояла. Открывший спустя несколько секунд глаза, мальчик не мог не поинтересоваться почему. «Учитель, вы не молились». «Действительно, существование Богини мне кажется сомнительным», — сухо ответила эльфийка. «По правде говоря, мне тоже, и всё же...» «Так проще? Да, когда-то давно Гайтер уже говорил что-то подобное, тогда я даже согласилась с такой мыслью», — предвещая слова мальчика, Фрирен ответила. «Предполагается, что Богиня всесильна, всеблага, и в этом и кроется загвоздка — это никак не сходится с тем, как устроен наш мир, мир в котором умирают дети». Фрирен повела рукой в сторону стоящего перед ними могильного камня «Умирают, не получая шанса прожить своё детство». «И это наводит меня лишь на две мысли, если мы условимся, что она действительно существует». Сатору внимательно слушал. «Либо понимание блага Богини принципиально отличается от нашего и не поддаётся человеческому пониманию...» ... «Либо Богиня нас ненавидит». ... «И в том, и в другом случае, я не собираюсь удостаивать её своей молитвой». ... Несколько ошеломлённый, Сатору стоял, обрабатывая полученную информацию... Такой взгляд на веру был для него... принципиально новым, если не сказать иначе. Действительно ли Богиня могла их ненавидеть? Учитывая то, что он видел прежде — такой вариант не был невозможен. «Я вижу, что ещё чуть-чуть, и от мыслей у тебя разорвётся голова — нам пора в путь», — вырвал мальчика из размышлений голос Фрирен. Мальчик кивнул. «Да, учитель — пожалуй, вы правы...». С этим беловолосая двоица учителя и ученика покинули холм, что теперь служил могилой. Тучи, нависшие над деревней, разошлись. Дождь закончился. ______________________________________________ 85 лет со дня смерти героя Гиммеля, регион Тарг, что в Срединных землях ______________________________________________ «Учитель, вам ли не кажется, что магия, что позволяет меняться местами, самую малость бесполезна?» В ответ от эльфийки Сатору услышал лишь недовольное хмыканье. Они в кой-то веке встретили целую, спокойную деревню — явление, что для этих земель потихоньку становилось редким. И мальчик был рад. Рад, что ему не приходилось иметь неудовольствиt вновь видеть сожжённые дома и раскиданные повсюду трупы, он действительно был. Однако, чему он рад не был, так это тому, что первым делом, войдя в деревню, его наставница понабрала бесполезных поручений. Сейчас они как раз шли с целью выполнить одно из них: местная травница попросила о помощи с каким-то памятником, предложив какое-то бесполезное заклинание, но, к несчастью... Что одному мусор — другому сокровище. Для наставницы это было предложение, от которого было просто не позволительно отказаться. Следуя за травницей, Сатору едва сдерживался от того, чтобы начать выражать всё своё недовольство в не самой вежливый форме, но здесь в ход вступал сдерживающий его фактор — ранее упомянутая травница. «Позвольте, бабуль, могу ли я вас кое о чем спросить?», — нарушил тишину Сатору. «Конечно, спрашивай, не стесняйся», — поступил ему тёплым тоном ответ от старушки. «Откуда над вашей деревней...», — он начал свой вопрос, но был прерван. «Откуда над нашей деревней барьер? Он был возведён магами Северных королевств». «На самом деле, в этом нет ничего удивительного: эта деревушка является связующим звеном между Штралем, и Вармом, контроль над ней стратегически необходим для Северных королевств. Прежде пренебрежение её безопасностью чуть не стало для них катастрофой», — вмешалась в разговор Фрирен. Травница одарила Фрирен любопытным взглядом, однако промолчала. Они продолжили идти. ______________________________________________ «Ну, вот мы и на месте». Их взору предстала статуя, с которой они, по-видимому, должны были помочь. Это был мужчина, гордо стоящий, оперевшись на свой меч. Поросшая плющом и покрытая слоем грязи, она явно переживала свои нелучшие годы. Табличка с именем стёрлась, под неумолимым влиянием времени, а на самой статуе появилась одна заметная трещина, на мече мужчины, «Какая ирония...», — не могла не подумать Фрирен. Воспоминания сразу двух человек перешли к одному и тому же событию: ______________________________________________ Деревня была погружена в хаос. Дома горели, люди спасались бегством — всему виной стало нападение чудовищ. На фоне всей этой картины находилась маленькая, не старше 6 лет, девочка. Убегая преследовавшего её монстра, она ненароком подвернула ногу и более не могла подняться. Ей оставалось лишь сидеть и, парализованной страхом, ждать своей участи. Чудовище, убившее её маму и папу, приближалось. ... Вот оно занесло над ней когтистую лапу. «Мама, папа... Ещё немного... Ещё немного и я вас увижу...», — подумала девочка, зажмурившись от страха. Короткий свист рассёк воздух. Она открыла глаза. Открыла, ожидая увидеть маму с папой, но... «Ничего не бойся. Теперь всё будет хорошо», — спокойный, чуть тихий, до неё донесся голос. Перед ней стоял голубоволосый мужчина. Его мягкая улыбка и глаза, напоминавшие безмятежный океан, дарили необъяснимое чувство покоя. Мужчина, что протягивал ей руку. Она поверила ему. ______________________________________________ С ощутимой теплотой, травница заговорила: «Это статуя человеку, что когда-то давно спас нашу деревню от нападения демонов. К сожалению, память людей коротка, а многие из них вовсе неблагодарны — поэтому даже столь выдающийся человек, как герой Гиммель, постепенно оказался забыт...» «Герой Гиммель?», — слова эхом отдавались в голове Сатору. Внезапно пришёл к осознанию, что всё это время не знал, как выглядит человек, который во многом был его вдохновителем, которому он во многом был обязан жизнью... Столько услышанных о нём историй, и всё же... он понятия не имел, как он выглядит. Разочаровывающе, не иначе. «Так что, вы всё ещё согласны выполнить мою просьбу? Состояние статуи весьма плачевное, да и заклинание, что я предлагаю, едва ли оправдает ваши усилия...»,— спросила старушка-травница «Мы согласны», — в унисон проговорили беловолосые учитель и ученик. Фрирен не могла не одарить мальчика, что прежде рьяно противился этому поручению, странным взглядом. ... ... «И всё же, этот дурак сам во всём виноват — скульптора до белого каления, и всё для того, чтобы как обычно просто горделиво встать с мечом», — ни с того ни с сего пробормотала эльфийка. Травница вновь окинула её взглядом, в котором теперь ощущалось некое узнавание. «Хм, память на старости лет не подводит, то в отряде героя была волшебница-эльфийка...» «В любом случае — к вечеру, думаю, управимся», — спокойно добавила Фрирен, пропуская слова старушки мимо ушей. «Спасибо вам,— тепло поблагодарила старушка, начиная удаляться по направлению к хижине ,— если что, то заходите на чай». Как только травница ушла, эльфийка обратилась к своему задумчиво стоящему ученику. «Ну что, приступим?» ______________________________________________ «Как бы я хотела обладать заклинанием, что счищает ржавчину...» Процесс очистки был, не иначе, как трудоёмким — это можно было понять по недовольным бормотаниям некой эльфийки. «Учитель, это вы сказали, что управимся до вечера — вам следует взять себя в руки и не ныть...», — то ли прошипел, то ли прошептал, явно раздражённый Сатору. Хотя от такого упомянутого наставницей заклинания он бы сейчас не отказался, всё же... Они работали над приведением этой статуи в приличный вид уже около трёх часов. Первым делом ими был сорван обвивавший статую плющ, после они перешли к очистке статуи от покрывавшего её слоя грязи, а закончив с этим они перешли к снятию ржавчины и полировке, коей занимались до сих пор. После замечания своего ученика эльфийка действительно прекратила бурчать — между ними повисла странная тишина. «Сатору, ты ведь помнишь то, о чём я тебе говорила? Ну, тогда, месяц назад, в той деревне»,— странную тишину нарушила Фрирен. «Что конкретно, учитель? О вашем взгляде на религию, или о том, что иногда мне следует отбросить свою человечность?», — уточнил у своей наставницы Сатору, параллельно счищая с бронзовой руки очередной слой ржавчины. «Второе , — Фрирен задумчиво взглянула на статую Гиммеля, — наверное, сейчас самое время и место». Что ж, он внимательно слушал. «Возможно, ты уже это знаешь, но в нашем путешествии были чёрные пятна. Да, за те десять лет мы спасли множество людей, хотя большая часть заслуги, конечно, принадлежала Гиммелю...» Фрирен ненадолго замолчала. «И всё же даже на нашем пути, редкие, но были оставлены тела». Сатору был достаточно смышлёным, чтобы уловить суть. «Перед тем как я продолжу эту мысль — тебе пора узнать, что нас ждёт». Заинтригованный, Сатору слушал. «Я думаю, что ты и сам это заметил, но чем дальше мы отходим от крупных городов, тем плачевнее становится ситуация. Деревень, способных послужить нам пристанищем и местом, где мы могли бы пополнить припасы — всё меньше и меньше...» «Я постаралась как следует разузнать о текущей обстановке. Интересовалась этим в Штрале, здесь. Расспрашивала людей о том, что сейчас творится в мире. И ситуация... печальна». «Вся проблема в Северных землях, и хотя нога наша ступит туда не раньше, чем через три года, я немного проясню ситуацию...» «Для начала — я разделила все Северные земли на две условные зоны...» «Первая простирается от Ваальской крепости и до южного подножья Шверских гор — ситуация там... удовлетворительная. Заметно хуже, чем здесь, однако по-прежнему встречаются относительно кучно стоящие безопасные поселения и города-крепости. Дорога теми землями не должна стать для нас чем-то сложным». «Учитель, позвольте, но разве ситуация хуже, чем здесь, может называться "удовлетворительной"?»,— уловив, казалось, противоречие, Сатору уточнил Эльфийка, отвечая на вопрос, с грустной улыбкой продолжила: «Всё познаётся в сравнении, мой ученик...» «Я не знаю что ждёт нас по ту сторону Шверских гор. Оттуда не приходит вестей, о которых говорил бы в придорожных трактирах. Единственная известная переменная — устоял Ойсерст, в остальном — тишина». Фрирен на секунду прервалась. «И, размышляя о причинах этого, мне на ум приходят лишь две вещи...» «Первая — на тамошние земли снизошло благословление Богини, там возник филиал Рая на Земле, а вести не приходят потому, что местные не возжелали разделять "место под солнцем" с остальными». Капелька пота скатилась по лбу Сатору: он и не припомнил момента, чтобы наставница столь обильно иронизировала... «А что до второй мысли — там происходит ничего хорошего». «В общем, это лишь мои догадки, но вероятно...» «Всё, что севернее Шверских гор, сейчас не более чем дикий край». Фрирен немного помолчала. «Наверное». Сказано это было до странности спокойно — и мальчику стало не по себе. Впрочем, не беспричинно. Фрирен вновь провела тряпкой по бронзе. «Не всякое чудовище с человеческим лицом — демон». Сатору невольно поёжился. Вопросов возникло много. Он взглянул на застывшую в бронзе улыбку Героя — взглянул и промолчал. Некоторое время между ними стояла тишина. «Учитель...» «Хм?» «Вы уже довольно давно трёте одно и то же место». Фрирен замерла. Взглянула на бронзовую руку, которую машинально полировала — ещё немного, и та заблестела бы похлеще солнца. «Действительно...»,— пробормотала она. Сатору же обошёл памятник, оценивая проделанную работу. «Ну, вот мы и закончили...» ______________________________________________ Старушка была рада. Очень рада. «Ох и спасибо же вам! Помогли так помогли — я словно вернулась в тот день, когда её только установили...» «Не стоит благодарности. Заклинания, что вы предложили взамен, более чем достаточно», — ответила Фрирен. «Ну что вы, не прибедняйтесь ,— довольная, травница ещё раз осмотрела памятник ,— Надобно мне как-нибудь посадить тут цветов». «Я могу вырастить их с помощью магии», — одновременно произнесли учитель и ученик. Они недоумённо переглянулись. Неужели он тоже знает заклинание, создающее поле цветов? Неужели наставница знает это заклинание? «Вы бы здорово мне помогли, — улыбнулась травница ,— Как думаете, какие цветы подошли бы сюда лучше всего?» Последний вопрос она адресовала бывшей спутнице Героя. Фрирен задумалась. «Он очень красив. Однажды, я покажу его тебе...» «Есть один цветок. Но, боюсь, воссоздать его с помощью магии не смогу: я никогда не видела голуболунки, лишь слышала о ней». Сатору осенило. «Голуболунка, значит... ,— задумчиво промолвила травница ,— уж лет десять в наших краях её не видела». На лицах обеих отразилось разочарование. ... «Помню, когда мне было восемь, я по глупости влип в одну неприятность , — неожиданно заговорил Сатору, медленно зашагав к памятнику ,— Пробрался в конюшню и подпалил хвост какому-то коню. До сих пор немного стыдно». Фрирен молча посмотрела на него. «Никто об этом не узнал. Никто, кроме моей матери, она пригрозила, что, не возмести я ущерб — мне несдобровать. Нужно было раздобыть десять серебряников и для меня, восьмилетнего ребёнка, это казалось почти невозможным, но я не собирался сдаваться». Ни Фрирен, ни травница не понимали, какое отношение это имело к цветам, однако прерывать рассказ не стали. Подойдя к памятнику, Сатору остановился, сложил руки за спиной и заглянул в бронзовые глаза Героя, взгляд которых уходил куда-то вдаль. «Я долго думал, где взять деньги, и сам не заметил, как пришёл к озеру за деревней. Тогда оно казалось мне безграничным...» Сатору ненадолго замолчал. «Впрочем, дело не в нём. На поляне у берега росли цветы — увидев их, я подумал, что смогу собрать нужную сумму, если начну продавать букеты. Оставалась всего одна проблема: где взять столько цветов?» Он поднял ладонь и задумчиво посмотрел сквозь пальцы. «Тогда я впервые попытался сознательно обратиться к энергии, которую видел вокруг —позже я узнал, что это была мана. Изучил строение цветка и попробовал повторить его с её помощью. Представлял, будто я, подобно гончару, "леплю" его, а затем "обжигаю" получившуюся форму». На губах Сатору появилась едва заметная улыбка. «Я провозился до самого вечера. Снова и снова пытался “слепить” цветок, пока наконец не получилось. Всего один — кривоватый и далёкий от того, что можно назвать целым полем, но настоящий...». Сатору отвёл взгляд от статуи и слегка повернул голову к стоявшим позади женщинам. На его частично скрытом бинтами лице лежала тихая, печальная улыбка. «Тем же вечером я принёс матери целую связку этих цветов. Может, я не помню ни её лица, ни взгляда, но до сих пор слышу, с какой нежностью она произнесла их название. Так, словно ничего прекраснее на свете не существовало...» Он снова посмотрел на Гиммеля. «Не думал, что когда-нибудь вновь воспользуюсь этим заклинанием, но жизнь умеет удивлять, не так ли?» Сатору потянулся к бинтам, срывая их с лица. «Хочу увидеть это своими глазами». Щелчок пальцев. Мгновение. Сотни цветов пробились из земли и окружили памятник Герою. В порыве ветра в небо взмыло бесконечное множество голубых лепестков «Голуболунка...»,— с теплотой произнёс Сатору Фрирен застыла. Она смотрела на голубое море у ног Гиммеля со смесью потрясения и восхищения. Ей казалось невероятным, что самые обыкновенные цветы могут выглядеть так необыкновенно, что они могут вызвать столько чувств... «Невероятно...» «Рад, что вам нравится, учитель», — тепло ответил Сатору. Он перевёл взгляд на цветы. «Когда-то этот цветок открыл мне дорогу в мир магии. В мир чего-то прекрасного...» «Я рад, что и для вас он что-то значит». Была ли это судьба? И существовала ли судьба вообще? Никто из них не знал, но... В тот миг её существование уже не казалось чем-то невозможным. Около минуты они молча любовались цветами, прежде чем... «Ну что, пойдёмте, учитель?»,— Сатору нарушил тишину. «Иди без меня, Сатору. Я... , — Фрирен вновь посмотрела на памятник. ,— мне хочется остаться здесь ещё ненадолго». Он лишь понимающе кивнул. «Как скажете. Тогда встретимся у лавки со сладостями!» С этими словами, Сатору вместе с травницей покинул поляну. Фрирен осталась одна — перед Гиммелем, окружённым морем голубых цветов. ______________________________________________ «Ну здравствуй, уж больше восьмидесяти лет не виделись — довольно долго, не находишь?» ... «Чего молчишь — неужто не рад увидеть старую подругу?» ... «Впрочем, у тебя действительно есть право на меня злиться...» ... «Я лишь надеюсь, что ты сумеешь меня простить». ... «Простить за то, что я позабыла твои слова. Твои последние слова...» ... «Но теперь я вспомнила. Точнее, мне помогли вспомнить... Я лишь надеюсь, что ещё не поздно...» ... «Я отправилась в очередное путешествие, путешествие с целью закончить то, что мы не сумели прежде». ... «Знаешь, я довольно часто думаю о том, что было бы, не проиграй мы в тот день. Что было бы, претвори мы задуманное в жизнь». ... «Уверена, мир не перестал бы быть жестоким, однако он, несомненно, стал бы гораздо лучше...» ... «Как ты уже заметил, у меня появился ученик. Полагаю, тебе это кажется странным, в конце концов ты вряд ли мог представить, что у кого-то вроде меня когда-то появится ученик». ... «Я и сама, по правде, до сих пор не верю. И всё же... во многих отношениях он удивителен, не так ли?» ... «Уверена, когда-нибудь он может стать и сильнее меня самой, а возможно, сильным достаточно, чтобы осуществить твою мечту...» ... «Я уже говорила, что именно он подначил меня на эту безумную авантюру?» ... «Этим он напоминает мне тебя. Как и своей плавно переходящей в глупость упертостью». ... «А ещё проницательностью... Да, пожалуй, ещё и ею». ... «Обидно, что вы не смогли познакомиться. Уж в чём я уверена наверняка, так это в том, что тебе бы он понравился». ... «Как бы то ни было, просто знай, что...» ... «Твоя воля не умерла вместе с тобой». ... «И, хотя я не могу обещать, что у нас получится, я обещаю...» ... «Обещаю, что мы попытаемся, что я попытаюсь». ... «Кажется, я стала до жути сентиментальной...» ... «Что, даже ничего не скажешь? Странно — обычно тебя было не заткнуть». ... «Впрочем, все мы немного изменились. Уж сколько лет прошло...» С этим она вплела последний цветок в дело своих рук — небесного цвета венок. «И знаешь, теперь я понимаю, почему ты хотел показать мне этот цветок» Фрирен подлетела прямо к голове статуи. «Он в самом деле невероятен...» Нежно, цветочный венок упал на голову Героя. «Спасибо». ... «Ну, полагаю, наша встреча подходит к концу». ... Сделав несколько шагов от памятника, Фрирен легонько обернулась. «Прощай, Гиммель!» Подхваченные ветром, слова её растворились в шелесте деревьев и лепестков. Она могла поклясться, что в этом дуновении, едва слышное, ей в ответ прозвучало: «Прощай». ______________________________________________ «Долго же вас не было, учитель, — с набитым какой-то выпечкой ртом проговорил Сатору , — Вы чем-то расстроены?» «Всё нормально, просто...» На секунду Фрирен замолчала «Просто поняла, как тяжело бывает сказать "Прощай"...» «Вот оно как...», — задумчиво пробормотал беловолосый. На несколько мгновений между ними повисла тишина. «Будете вафли?» На её лице проблеснула слабая улыбка