Разбитое не склеишь полностью

Опустошение, обида и страх. Пожалуй, это единственные ощущения, которые шагали с ним ногу в ногу уже долгое время, и которые он мог разобрать в себе, средь остального гула из бесконечного потока мыслей на подкорке мозга, раздававшихся фоновым шумом. Фёдор чувствовал одновременно всё и ничего, путаясь в собственных ощущениях. Юноша лежал на полу, как разбитая и ненужная фарфоровая кукла, подле батареи, будучи привязанным к ней же. Упущение в прошлом может аукнуться и в настоящем. Казалось, должно быть он озлоблен на целый мир, но опустошение поглощало его с ног до головы и затмевало все остальные чувства. Сил больше не оставалось, чтобы что-то чувствовать. Сколько он уже здесь? Месяц? Два? Может, больше. Фёдор сбился со счёту. Казалось, что он находится в этой запертой комнате, погружённой в полумрак целую вечность. Шторы были завешены и оставалось гадать, день сейчас или ночь. Но пленника это не сильно волновало. Его не трогали, а это уже что-то. Как же он докатился до жизни такой? От чего же сейчас Фёдор не имеет былой свободы действий? Почему сейчас он не знает, что с ним случится завтра? Из-за чего он больше не уверен в собственной безопасности? Во всех его бедах виноват он.

***

Фёдор раньше жил обычной жизнью: ходил исправно в университет, учился тоже на отлично. Почти ни с кем не контактировал без надобности, был себе на уме, в общем-то. Характер у парня был холодным и отстранённым. Со стороны он казался хмурым и мало кто хотел вести с ним долгие беседы, да и ему это было ни к чему. Фёдору было комфортно и в одиночестве. Брюнет уже привык к такому. Всё шло своим чередом, до тех пор, пока в жизни Достоевского не появился он. Нет, не какой-то страшный маньяк или типичный человек, глядя на внешность которого можно было сказать "мутный тип". Совсем иначе. Тот, о котором на первый взгляд даже было невозможно думать в подобном ключе. Но внешность бывает крайне обманчивой, правда ведь? Это был юноша, который казался крайне дружелюбным и приветливым. Он будто светился: постоянно шутил, имел множество знакомых, звонкий смех и яркую улыбку. Душа компании, одним словом. Таким обычно приписывают шило в одном месте, но уж точно не способность запереть кого-то насильно, желая, чтобы он был всё время рядом. Но ведь и сам он был не совсем обычным — от внешности до поведения. С чего же всё началось? Всё началось достаточно просто, не предвещая беды. Сперва это были лишь разговоры о интересах, расспросы о самочувствии, рассказы из жизни и прочие мелочи, которые обсуждают на первых этапах знакомства. Фёдор отвечал односложно и не особо заинтересованно, но затем привык и стал более раскованным. Встретились они первый раз в коридоре университета на перерыве. Фёдор по обыкновению сидел один на лавке и ждал начала пары, но в тот день к нему решил подсесть странный, на взгляд брюнета, парень. Достоевский даже не знает, чем он его привлёк. Как в последующем выяснилось, звали его Николай. Николай Гоголь, если быть точнее. Юноша, который был старше брюнета на курс. Николай казался Фёдору необычным молодым человеком — от цветных глаз и белоснежных волос до его взглядов на жизнь, которыми он делился без умолку. Незаметно Гоголь стал частью жизни Фёдора: часто находился рядом, ежедневно вёл с ним разговоры ни о чём, дарил какие-то небольшие подарки, порой угощал своими "кулинарными шедеврами", которые, кстати, получались неплохо. Николай на удивление Фёдора готовил очень вкусно. Со временем они начали сближаться и даже стали неплохими друзьями. Их дружба переросла в то, что Николай звал Фёдора на прогулки, приглашал к себе в гости, ненавязчиво проявлял тактильность и глаза блондина словно загорались чем-то новым, ещё более ярким светом при виде Достоевского. Казалось, он по уши влюбился в этого холодного (во всех смыслах) брюнета. Фёдор же никак не отвечал на эти знаки внимания и, создавалась впечатление, не воспринимал его больше, чем друга, что не могло не огорчать Николая. Он будто даже в упор не замечал все те признаки заботы, которые с таким трепетом приподносил ему на блюдечке Гоголь. Сердце блондина кровью обливалось лишь от одной мысли и осознания, что его чувства невзаимны, а он хотел, чтобы его Феденька был навсегда с ним. Николай решил прибегнуть к деструктивным методам — запереть свой объект обожания и не отпускать его больше никогда. Так Фёдор и оказался запертым в дальней комнате дома, который находился далеко от остальных. Несмотря на это, Гоголь не перестал быть ласковым с Фёдором. Готовил для него, называл его милыми прозвищами, гладил по голове, обнимал и позволял спать вместе с ним в одной постели. Вёл себя так, будто ничего не произошло. Достоевскому ничего из этого не нужно было, и он совсем потух. Взгляд его был почти всё время пустым, он перестал разговаривать с Николаем и никак не реагировал на блондина, словно его больше нет и он умер где-то глубоко внутри и осталась от него лишь унылая оболочка. Фёдору хотелось кричать и рыдать до потери голоса. Ему стал омерзителен Николай, и он желал перегрызть своему "другу" глотку каждый раз, когда он произносил его имя. С родственниками брюнет уже давно не поддерживал общения, близких знакомых у него тоже нет. Его никто искать не будет. У него оставался лишь Гоголь и чувство безысходности.

***

Поздний зимний вечер, когда стрелки часов почти показывали полночь и все уже готовились ко сну. Помещение освещал лишь слабый свет ночника. Николай лежит на кровати в своей комнате и прижимает к своей груди Фёдора, перебирая его чёрные волосы и что-то увлечённо рассказывает. Ответов от брюнета не следует. Он как, обычно, остаётся молчаливым слушателем. Ласковые прикосновения уже не приносят никаких чувств, и он просто неподвижно лежит, ведь другого выбора ему не предоставили. Хорошо хоть, что эти руки, которые сейчас стараются доставить ему приятные ощущения, не причиняют ему боль, спасибо и на этом. Достоевский уже прочувствовал на себе, на что они способны и это не самый приятный опыт. Если блондину что-то не понравится в его поведении, то в Николае может резко что-то переклинить и последствия этого будут не самыми приятными. Да, он будет извиняться, да он будет обещать, что такого больше не повторится. Но эти слова не способны вернуть Гоголю былое доверие брюнета. — Ты собираешься держать меня здесь вечно?.. — раздался еле слышимый вопрос, который разрезал тишину во время паузы истории блондина, будто Достоевский задал его самому себе. Николай окончательно замолчал, явно не ожидая того, что Фёдор сегодня настроен разговаривать с ним. Его рука на мгновение застыла, после чего он неоднозначно усмехнулся и с лёгкостью ответил: — Федь, ты же знаешь, что ты у меня единственный. Я без тебя жить не смогу! — прозвучало это так, будто Гоголь отвечал на забавную шутку, а не на вопрос про чужую свободу. — Я знаю, что ты не ответишь мне тем же, но я тебя всё равно люблю. После этих слов блондин невесомо поцеловал Фёдора в макушку и выключил единственный источник света, мысленно желая ему спокойной ночи.