Прах моей сестры.

Такемичи сидел на краю скамейки во дворе школы, плечи сгорблены, руки сжаты в кулаки. В голове прокручивался тот день, когда всё пошло не так. Он помнил только обрывки — он и его друзья, Акун и ещё пара пацанов, оказались в окружении девятиклассников. Они были выше, сильнее, и каждый удар казался бесконечным. Такемичи отчётливо помнил, как его держали за руки, заставляли опускать голову, заставляли умолять, а смешок старшеклассников разносился по двору, отзываясь в ушах словно вечный эхо. Он не сразу понял, что всё это было не просто избиение. Тогда он думал, что его двоюродный брат — глава их маленькой группы — защитит их, но реальность оказалась куда жестче. Брат оказался всего лишь на побегушках, и ни один из старших не собирался проявлять пощаду. Такемичи лежал на земле, боль резала каждую мышцу, каждый удар бил не только по телу, но и по гордости, по самому ощущению себя. Он чувствовал себя беспомощным, униженным, и ужас охватывал его целиком. Сердце билось слишком быстро, а мысли словно кружились в водовороте: Почему так произошло? Почему никто не вмешался? Почему я не смог защитить своих друзей? Он чувствовал, что проиграл ещё до того, как кто-то успел поднять руку. Умолял, скрипел зубами, старался не показывать слёзы, хотя каждая клетка тела кричала о боли. И вот, спустя минуты, которые казались вечностью, боль немного утихла, старшеклассники разошлись, оставив их лежать на холодной земле, с синяками, с ушибами, с тем ощущением, что мир огромен, несправедлив и страшен. Такемичи медленно поднялся, вытирая кровь с губ, пытаясь собрать себя в кулак. Он не знал, что эта сцена повторится в будущем, и что каждый раз, возвращаясь мысленно, он будет пытаться найти способ всё исправить. Он вспомнил лица друзей, их боль, их молчание и лёгкое отчаяние. Акун был сильным, но даже его глаза были наполнены страхом. И Такемичи понял одну вещь: он должен стать сильнее. Не ради мести, не ради гордости, а чтобы никто больше не чувствовал себя так же беспомощно. И эта мысль, хоть и слабая, но теплилась где-то глубоко, заставляя его сжимать кулаки ещё крепче. Он снова сел на скамейку, опустив голову, дыша тяжело. Этот момент навсегда отпечатался в его памяти, оставив шрамы не только на теле, но и в душе. И хотя прошёл почти год с того дня, воспоминание о боли, о страхе и о несправедливости жило в нём, постоянно подталкивая к действиям, к решениям, к попыткам быть лучше. Но сейчас, когда он думал об этом, он уже понимал: всё это закалило его. Сделало более внимательным к окружающим. И хотя его мысли снова вернулись к текущему дню, к той девушке, к сестре Такэмио, он ощущал, как каждая крупица этого прошлого опыта подталкивает его действовать осторожно, чтобы ничего не сломалось, чтобы никто не пострадал так, как пострадали они тогда. Он медленно выпрямился, сжал кулаки и прошептал самому себе: Я не позволю повториться тому, что случилось тогда. Никому. Особенно не ей.

***

————- 12:34 Такэмио села за парту, аккуратно расставив свои тетради, карандаши и ручки. Баджи, как всегда, молчал, сидел идеально прямо, глаза прикованы к учебнику. А сзади Чифую уже начал тихонько пялиться, затем стукнул пальцем в спину Такэмио: «Эй, помоги… ну, хотя бы что-то подскажи!» — Ох, ублюдок… — пробормотала она, едва сдерживая смех и желание развернуться и дать отпор. Чифую уже придумал ей прозвище: «Такки-чан» или «Тако». — Да что за бред, — фыркнула Такэмио. — Чешуя, вот твоё прозвище. Блондин, конечно, обрадовался, что ответила ему в том же стиле, тихо фыркнув и снова уткнувшись в книгу, но лицо его сияло, словно он выиграл какую-то битву. Урок биологии начался, и класс начал тихо работать. Чифую всё пытался отвлечь Такэмио, постукивая по спине, шепча глупости, но теперь уже её терпение било край. Она лишь делала вид, что не замечает, а Баджи сидел, как скала, молча. Учитель раздал чистые листы для небольшого теста. Такэмио, в восторге, почти подпрыгнула на месте. Биология — её фетиш. Вся накопленная информация, знания, любопытство — всё готово было вылиться на этот лист. Она писала быстро и аккуратно, словно создавая маленькое произведение искусства, пока остальные ещё мучились, соображая что-то. Через пару минут она подняла голову, наблюдая за классом. Кто-то тайком списывал с телефона, кто-то морщился над вопросами. Боковым зрением она заметила, что Баджи уставился на листок, не двигаясь, глаза — паника. — Че? Не шаришь? — тихо шепнула она, наклоняясь к нему. Баджи лишь виновато пожал плечами. Такэмио хмыкнула, схватила его листок, ловко поменяла с ним местами и тихо подправила ответы, оставив свои пометки там, где надо. Баджи сидел в шоке, едва моргая, пока учитель собирал листки. — Э… спасибо… — тихо произнёс он, когда уже никто не слышал. — Да ладно тебе, — ответила Такэмио, подмигнув ему. — Жалко было смотреть, как ты страдаешь. Чифую тихо захихикал сзади, пряча лицо в книгу, но плечи всё равно дрожали от смеха. Такэмио вернулась к своей работе, довольная и чуть игриво наблюдавшая за классом. Год явно будет угарным — Баджи рядом, Чифую сзади, а она сама — как всегда, в центре маленькой биологической вселенной. ———— Уроки наконец-то подходили к концу, и Такэмио только облегчённо вздохнула, когда прозвенел звонок. За всё это время её сосед по парте, этот самый «ботан» по имени Баджи, так и не проронил ни слова. Ну и ладно, подумала она, хотя краем глаза видела он всё время серьёзный, будто не в школе сидит, а экзамен в институте сдаёт. Чифую же сзади раз пять пытался то пихнуть её в спину ручкой, то зашипеть «Такки-чан», пока его в итоге не пересадили, но даже уходя, он, зараза, махал ей, ухмыляясь. И вот, когда все начали собираться, к её удивлению, и Баджи, и Чифую, уже на выходе, коротко помахали ей в знак прощания. Неожиданно. Она даже слегка улыбнулась и тоже махнула рукой. Собрала вещи, аккуратно положила тетрадки и встала. В голове было только одно: к счастью, сегодня приступов не было. Дышать было легче, трубочку так и не пришлось надевать, кашель не мучил даже на лестнице. Пф, мелочь, но какая же приятная победа. Она шла по коридору почти с гордостью за свои лёгкие. Спускаясь, она искала дверь с табличкой «9-1», чтобы подобрать Хину и вместе уйти. Шла по первому этажу, уже у главного выхода, и вдруг — знакомая фигура. Вернее, знакомая блондинистая макушка и дурацкая причёска «мальвинка». Такэмио резко замерла. Да ну нахер… это же… Рядом с ним стоял тот самый шкаф, который в парке тогда извинился за поступок их шавки. Они стояли спиной к ней, что-то обсуждали. — Блядь… — только и прошептала Такэмио, резко юркнув за угол. Не может быть! Этот карлик?! Тот самый, который названивал мне и из-за которого я прожгла рубашку Хины?!! Тот самый, с которым я столкнулась в том грёбаном парке?? Да ну… не может же быть… Я чё, с ними учусь в одной школе? Она прижалась к стене, сердце колотилось. Внутри был чистый хаос. Вот ещё чего мне не хватало — пересекаться с этим «королём поднебесья» каждый день… Господи, за что… Стояла, затаив дыхание, решив, что пересидит. Но в этот момент на её плечо легла чья-то рука. Такэмио едва не подпрыгнула и мысленно уже готовилась провалиться сквозь землю. Резко обернулась… — Эми! Ты чё тут стоишь? — радостно улыбнулась Хина, глядя на неё своими ясными глазами. — Блять… — выдохнула Такэмио, схватившись за сердце. — Ты меня чуть до инфаркта не довела! Хина захлопала глазами, не понимая: — Чего? — Ничего… — сквозь зубы процедила Такэмио, бросив быстрый взгляд из-за угла. Майки и Дракен всё ещё стояли спиной к ним. Ну всё, пиздец. Жизнь решила устроить мне цирк. Отлично, сука. Теперь эти тоже тут. Хина же, ни о чём не подозревая, обняла её за руку и повела к выходу: — Ну пошли скорее, я хочу рассказать, как Аяно с отдыха фотки слила, ты умрёшь со смеху! А Такэмио только мысленно простонала: Я реально умру… но не от смеха. ————— Как только они вышли за ворота школы, Такэмио мысленно перекрестилась — слава Богу, миновала карлика и его шкаф. Шла быстро, будто кто-то реально гнал её со спины. Хина едва поспевала рядом и уже начинала подозревать неладное. — Эми, — наконец подала голос она, — а что ты так спешишь? — Я? — Такэмио глянула на неё, делая максимально невинное лицо. — Да просто… хочу побыстрее свалить отсюда, вот и всё. Школа эта… атмосфера… удушливая, ага. Хина прищурилась: — Удушливая? Ты там кислородный баллон забыла, что ли? — Отвали, — буркнула Такэмио и ускорила шаг, лишь бы тема заглохла. Они свернули на боковую улочку, и тут Хина заметила витрину уютного кафешного уголка: мягкие диванчики, витрины с выпечкой, сладости в ряд. А внутри табличка «дораяки свежие». Такэмио застыла, как кот, учуявший валерьянку. — … дораяки… — выдохнула она. Хина поняла сразу. — Ага, всё, пошли. Иначе ты тут сейчас упадёшь в голодный обморок. Через пять минут они уже сидели в углу кафе: на столе две тарелки с дораяки гранатовый сок, а у Такэмио взгляд был такой, будто она встретила свою настоящую любовь. — Я тебя никогда не пойму, — фыркнула Хина, глядя, как подруга счастливо уплетает сладость. — Сначала ты несёшься из школы, как будто за тобой банда якудза гонится, а потом залипаешь на пирожки. — Это не пирожки, — важно поправила её Такэмио, жуя. — Это искусство. Пока Хина катала глаза, Такэмио решила наконец глянуть телефон. Там было несколько сообщений от отца — отправленные ещё днём, но она только сейчас зашла в сеть. «Как первый день?» «Надеюсь, всё нормально?» «Я задержусь на работе». Она улыбнулась, положив телефон рядом. Хоть и строгий, но всё равно всегда переживает. — Эй, не залипай, — поддела её Хина. — Рассказывай, как тебе класс. — Класс как класс, — отмахнулась Такэмио. — Одни ботаны, другие клоуны. Я вообще молчу про тех, кто сзади сидит… И тут, на полуслове, она заметила. Через окно, краем глаза. Две знакомые макушки. Одна — блондинистая «мальвинка». Другая — высокая тёмная, знакомая ещё по тому злосчастному парку. Такэмио замерла. Чуть не пролила сок на белоснежную рубашку. — …ой, да ну нахер, — сорвалось с неё вслух. Хина аж подпрыгнула. — Чего? — Ничего! — резко ответила Такэмио, облокачиваясь на спинку дивана. К счастью, они были высокие, и её с этой стороны видно не было. Фух… повезло. Пусть думают, что я растворилась. Хина всё равно смотрела подозрительно, но решила не давить. Тем временем у входа в кафе Майки с Дракеном остановились. Дракен посмотрел внутрь, прикидывая, где сесть, а Майки лениво скользнул взглядом по залу. И вдруг на секунду застыл. Где-то там, за высокими диванами, мелькнула знакомая чёлка и силуэт. Майки чуть прищурился. Хм… странно. Она? — Чё встал? — буркнул Дракен. — Пошли уже, я жрать хочу. — Угу, — кивнул Майки, но взгляд его снова метнулся в ту сторону, где за спинкой дивана пряталась Такэмио. Она же сидела, вцепившись в стакан с гранатовым соком и мысленно молилась: Пожалуйста, пожалуйста, только не подходите сюда. Иначе я реально застрелюсь этим трубочкой от сока. ——— Три дорияки исчезли так быстро, что Хина даже не успела допить свой сок. — Эми, — начала она осторожно, — ты понимаешь, что три — это уже многовато?.. — Пф, — отмахнулась Такэмио, прожёвывая последний кусочек. — Для слабаков. Я ещё хочу. И всё. Решение было принято. Она гордо поднялась, будто маршировала на войну, и направилась к витрине. Хина только тяжело вздохнула, предчувствуя катастрофу. Такэмио подошла к стеклянной полке, в упор глядя на идеальные, блестящие дорияки. Слюна уже собиралась во рту, мозг отключился — существовал только десерт. И именно в этот момент рядом с ней, тихо и почти незаметно, появился… он. Блондинистая макушка. Прическа «мальвинка». Рост… ниже её сантиметра на три. …Да ну нахер. Она застыла, глядя на дорияки, и сделала вид, что никого рядом нет. Никого. Воздух. Пыль. Стул. Но воздух не двигается, а этот, блин, дышит! Майки встал сбоку, мельком посмотрел на неё. Его взгляд сразу зацепился за профиль. Лицо знакомое. Выражение ещё более знакомое — дерзкое, наглое, будто мир создан только для того, чтобы она его троллила. И вот ещё странность. Тогда в парке он видел её с кислородной трубочкой. Сейчас её не было. Может, он ошибся? Может, не она? Но стоило Такэмио открыть рот и сказать продавцу: — Одну дорияку, пожалуйста. Нет, лучше две. Стоп, три. Майки чуть приподнял бровь. Точно она. Голос он узнал мгновенно. Это был тот самый голос, что недавно орал ему в трубку, прожигая уши. — Ага, — хмыкнул он тихо, глядя на неё сбоку. — Значит, всё-таки ты. Такэмио медленно повернула голову, уставившись на него. Идеальный взгляд «мне плевать, я тебя даже не вижу». — Кто «я»? Ты вообще кто? — Ты серьёзно? — Майки чуть усмехнулся. — Не узнала? — Ага, не узнала, — фыркнула Такэмио и снова уставилась на витрину. — Здесь дорияки, между прочим. У меня приоритеты повыше, чем общаться с какими-то… карликами. Майки прищурился. — Карликами, значит? — Ну а чё, — спокойно бросила она. — Я выше на три сантиметра. Это статистика, извини. Он хмыкнул, но ничего не ответил. Просто стоял рядом, будто проверял её реакцию. И тут продавщица, радостно улыбаясь, сообщила: — Осталась одна дорияка. Такэмио и Майки синхронно повернули головы к витрине. Одна. Один-единственная. Она медленно моргнула. — …Вы издеваетесь? — Забавное совпадение, — лениво протянул Майки, глядя прямо на неё. Такэмио шагнула вперёд. — Моё. — С чего бы? — спокойно ответил он, делая шаг рядом. — Я тоже за ней пришёл. Она уставилась на него, скрестив руки. — Ты, может, лидер какой-то там банды, но тут власть у меня. Я её первая заметила. — А я первый встал у витрины, — парировал он. На секунду воцарилась тишина. Оба смотрели друг на друга, а между ними, в стеклянной коробке, лежала последняя, божественная дорияка, словно предмет священной войны. Такэмио сжала кулаки. Вот так, да? Значит, война. За дорияку. Я готова убить. Такэмио уставилась на витрину, потом на Майки. Майки уставился на витрину, потом на Такэмио. Между ними — последняя дорияка. Тишина. Напряжение. Музыка в кафе играла, но будто где-то далеко. Такэмио скрестила руки. — Я сказала — моя. Майки прищурился, губы тронула лёгкая усмешка. — Ха. Смешная ты. С чего вдруг? — С того, что я её первая заметила! — парировала она. — А значит — по закону Вселенной она моя. — По какому ещё закону? — он повернул голову, глядя на неё как на дурочку. — По закону сильнейшего желудка, — абсолютно серьёзно выдала Такэмио. И вот именно в этот момент продавщица, бедная женщина средних лет, стояла с подносом в руках и смотрела на них так, будто сейчас у неё на глазах начнётся дуэль за наследство. — Эм… может, поделите пополам? — робко предложила она. — НЕТ! — синхронно рявкнули оба. Кафе затихло. Даже кто-то с вилкой в руках перестал жевать и уставился на них. Хина сидела за столиком, прижав ладонь ко лбу. Боже… пожалуйста… земля, раскройся и забери меня… — Ладно, — сказала Такэмио, резко разворачиваясь к Майки. — Раз уж ты такой умный, давай по-честному. Камень-ножницы-бумага. Майки моргнул. — Ты серьёзно? — Более чем, — кивнула она. — Честный бой. Один на один. Победитель забирает дорияку. Он чуть приподнял бровь, но в глазах мелькнуло веселье. — Хорошо. Будет тебе честный бой. Они оба развернулись лицом друг к другу. Люди в кафе уже начали подталкивать друзей локтями: «смотри, смотри, они реально будут играть за пирожок». — На счёт три, — сказала Такэмио. — Раз… два… три! — Камень! — выкрикнула она. — Ножницы, — спокойно показал Майки. Толпа за столиками «оооооо!» протянула хором. Такэмио победоносно вскинула руку. — Ха! Вот и всё, карлик, дорияка моя! Майки усмехнулся, но глаза его прищурились. — Подожди. До трёх побед. — Да ты охренел! — возмутилась она. — Это уже жульничество! — Нет, это правила улицы, — невозмутимо сказал он. Она закатила глаза. — Господи, какой же ты упёртый. Ладно! Они снова встали, народ уже буквально повернулся целыми рядами — наблюдать за шоу. Хина закрыла лицо руками, но сквозь пальцы всё равно смотрела. — Раз… два… три! Такэмио: «Бумага!» Майки: «Камень». Толпа снова: «Оооооо!!!» — 2:0, моя победа! — победоносно сказала она, чуть ли не вскидывая руки к потолку. Майки нахмурился. — Нет. Ещё один шанс. — Ты что, не понимаешь?! Уже две победы из трёх! — она ткнула ему в лоб пальцем. — Всё, иди домой, малыш, дорияка моя. Он посмотрел на её палец, потом снова на неё. И вдруг… улыбнулся. По-настоящему. — Смешная ты. — Я серьёзная! — рявкнула она и повернулась к продавщице. — Оберните мне дорияку. Срочно. Пока этот не схватил. Продавщица, сбитая с толку, кивнула и начала складывать лакомство в пакетик. Всё кафе дружно переговаривалось: «жесть, они реально устроили бой за дорияку…» Хина сидела в углу, закатив глаза и уже подумывая исчезнуть из этой реальности. Такэмио победоносно взяла пакетик, обняла его двумя руками и посмотрела на Майки с самым наглым видом. — Всё. Моё. И нечего тут строить из себя героя. Майки фыркнул, развернулся и, уходя, только бросил через плечо: — В следующий раз, новенькая, дорияку получу я. А она крикнула ему вслед: — Попробуй только! Кафе снова ожило, все начали смеяться и обсуждать, а Такэмио села обратно к Хине, сияя как будто выиграла олимпийское золото. Хина уставилась на неё. — Эми… это был позор. — Нет, — с набитым ртом дорияки сказала Такэмио. — Это была победа.

***

———— Вечер. Хина сидела дома, уже в пижаме, за столом на кухне. Отец, вернувшийся с работы, устало ел ужин и краем уха слушал дочь. Но стоило ей открыть рот, как его вилка застыла в воздухе. — Папа… ты не представляешь, что было сегодня в кафе. Эми… она… она устроила дуэль с каким-то блондином за последнюю дорияку. — …Что? — мужчина моргнул, не поверив своим ушам. — Камень-ножницы-бумага, понимаешь?! За пирожок! — Хина уже ржала, вспоминая, как всё происходило. — Они стояли, кричали друг на друга, и всё кафе смотрело! — … — отец положил вилку и уставился на неё. — Она… устроила драку? — Нет, папа. Камень-ножницы-бумага. — За пирожок… — он провёл ладонью по лицу. — Боже. Почему именно моя дочь связалась с такой подругой… — Но, пап, это было гениально! Она победила! — Хина не могла сдержать смех. — И ещё и назвала его карликом. В лицо! Отец уткнулся лбом в ладонь. — Господи, эта девочка доведёт меня до инфаркта. Хина всё ещё смеялась, но в тот же момент её телефон зазвонил. На экране — «Эми». — О, говорит дьявол, — с улыбкой сказала она и нажала на трубку. — Ну что, победительница дорияки, как оно? Но на другом конце слышался тяжёлый дых, и голос Эми дрожал: — Хина… — Чего? — Хина сразу перестала улыбаться. — Хина… Такемичи… — голос Такэмио был сломанным, будто она еле держалась, чтобы не сорваться в слёзы. — Его… его избили… до полусмерти… Тишина. Хина замерла, вилка отца выпала на тарелку. — Чего?.. — только и прошептала Хина. — Я… я только что узнала… они напали на него… девятиклассники… — голос Эми дрогнул. — Хина, я… я не знаю, что делать… И в этот момент вся лёгкость прошедшего дня сменилась ледяным страхом. Смех и дорияки — всё это вдруг показалось дурацким и ненастоящим. — Эми… где ты?! — почти закричала Хина в трубку. — Скажи мне где ты!!! В этот момент дверь квартиры щёлкнула замком, и знакомый голос раздался из прихожей: — Я вернулся. Хина резко обернулась. Наото, в школьной форме, с портфелем через плечо, вошёл и тут же насторожился, заметив её выражение лица. — Хина? Что случилось? — он поставил портфель и шагнул ближе. Девочка в панике прижала трубку к груди, будто пряча голос Такэмио. Глаза бегали. — Н-ничего! Всё нормально! — Не ври, — Наото нахмурился. — Ты вся белая… Ты с кем говорила? Из динамика, который Хина не успела заглушить, послышался дрожащий голос Такэмио: — Хина… скажи, что он будет жить… я… я так боюсь… Наото застыл. Его взгляд метнулся к телефону в руках сестры. — Это была Такэмио? — спросил он уже жёстче. — Что с ней?.. Что происходит?! Хина прижала трубку к груди ещё сильнее, но понимала — скрыть не выйдет. В горле ком. — Наото… — её голос сорвался, — это не с ней… это с Такемичи. Его избили… Слова прозвучали тихо, но будто ударили Наото в грудь. Он шагнул вперёд, выхватил телефон из её рук и поднёс к уху. — Такэмио! — резко сказал он. — Это правда?! Кто это сделал?! На том конце повисла тишина, и только потом слабый, сломанный голос: — Да… это правда… девятиклассники… Наото сжал кулак так, что побелели пальцы. Его дыхание стало тяжёлым, злым. — Такэмио! — Наото едва не срывался на крик, сжимая телефон в маленьких ладонях. — Кто это сделал?! Ты ведь знаешь, да?! Скажи имена, я… я не могу просто сидеть! — Наото, послушай, — её голос был уставший, но не жёсткий. — Это не то, что ты сможешь решить. — Почему? — он нахмурился, сжал губы. — Почему мы должны сидеть сложа руки, когда Такемичи валяется избитый?! — Потому что иногда самое сложное — это ждать, — перебила она. — Ты не обязан всё тащить на себе. Хина прижала телефон ближе к уху, её голос дрожал: — Такэмио… но это же несправедливо. Мы..… мы должны что-то сделать! Такэмио помолчала пару секунд. Слышно было её тихое дыхание. — И вы сделаете. Просто… не сегодня. Не так. Дайте мне разобраться. Наото зажмурился, уши покраснели, в груди бушевал пожар. — Но ты даже не говоришь нам правду! — выкрикнул он. — Ты что, думаешь, мы не понимаем?! Что мы слабее, чем есть на самом деле?! — Я думаю, что вы слишком дорогие мне, чтобы я позволила вам ввязаться в это, — спокойно сказала Такэмио, и в голосе сквозила усталость, но и забота. — Вот и всё. Хина всхлипнула, готовая что-то сказать, но короткие гудки оборвали разговор. Такэмио сбросила звонок. Тишина. Наото опустил руки, глядя в пол. Телефон в ладонях казался чужим. В груди колотилось: злость, тревога, бессилие. — Н-наото… — Хина несмело коснулась его плеча. — Она… — он глухо сказал, не поднимая глаз. — Она всё время решает одна. Думает, что так правильно. Хина обняла его сзади, прижавшись щекой к спине брата. — Она просто защищает нас… так умеет. Наото сжал кулаки. Да, он понимал. Но легче не становилось.